Предавая себя

– Привет, – Юнги берёт трубку нехотя. Не потому что не хочет разговаривать, а потому что не знает, что сказать. – Я скучаю, – Чонгук начинает их разговор с одной и той же фразы уже несколько месяцев. – Что делаешь? – Работаю, – Юнги трёт глаза свободной рукой и смотрит в экран ноутбука. – В девятом часу вечера? – В девятом часу вечера, – отвечает Мин и уже хочет закончить звонок. Они не виделись четыре месяца. Юнги избегал компанию Чонгука и его девушки: на полтора месяца уехал в командировку, а затем всеми правдами и неправдами пытался находиться подальше от младшего, потому что боялся навредить своим присутствием в его жизни больше, чем отсутствием. Юнги скучал по Мине, скучал по её тихому голосу и мягким интонациям, скучал по её глупым попыткам завести с ним разговор за завтраком, по её попыткам стать и его семьей тоже. Возможно, если бы он не любил её, то у неё был бы шанс. Но чем жарче пылало его сердце, тем меньше шансов было на то, что они с Миной могли бы когда-то наладить хоть какие-то отношения. – Открой дверь, – тут же говорит Чонгук, чувствуя, что старший почти завершил вызов. — Я знаю, что ты дома. Юнги оглядывает пустые бутылки из-под алкоголя, грязную плиту и разбросанные повсюду не стиранные вещи. – Меня нет дома, – отвечает после долгой паузы. – И у тебя есть ключи. – Дверь на замке, – отвечает макнэ, он был готов к любым отговоркам. – Машина стоит во дворе и в окнах горит свет. Открывай дверь. Юнги медленно плетётся к входной двери и открывает её. Чонгук стягивает кроссовки, наступая мыском одной ноги на пятку другой и разбрасывает их по полу. Юнги так сильно счастлив видеть любимую тёмную макушку, что даже отказывает себе в замечании. Чонгук заходит на кухню и тут же спотыкается о пустые бутылки, те со звоном падают на кафельный пол. Открывает холодильник и загружает на пустые полки продукты, которые принёс с собой. – Я звонил на работу, – не глядя на Юнги, говорит младший, – сказали, что ты решил временно поработать дистанционно. Чонгук подбирает с пола пустой пакет и собирает туда бутылки и остальной мусор. Мочит тряпку и протирает все поверхности, заливает плиту и раковину моющим средством. – Ты вообще себя видел? – Чонгук мотает головой и направляется к окнам, открываю их все настежь. – Тут воняет хуже, чем в подземном переходе. Чон идёт в ванную и включает душ. – Раздевайся и мыться. Бегом! – командует так, как делал это Юнги в детстве. Юнги залезает в кабинку нехотя, трёт мочалкой вялое тело и косится на Чонгука, который сидит на полу около стиральной машины и играет в телефон. – Хорошо помой голову, – пародирует он Юнги из детства. – Три мочалкой лучше. Юнги без души́, за месяцы тоски в нём уже ничего не осталось. Он хочет, чтобы Чонгук ушёл. Он хочет, чтобы Чонгук остался. Вылезает из душа и пытается найти что-то чистое, но такой одежды в доме уже давно не водилось. На кухне Юнги ждёт тарелка горячего супа, желудок сразу же урчит, почувствовав запах. – Надо всё съесть, – командует Чонгук и садится напротив, с огромным удовольствием наблюдая, как Юнги ест его стряпню. Мин чувствует, что младший хочет начать разговор, но решиться никак не может. Юнги не уверен, что вообще хочет этот разговор. – Хён… – Чонгук впивается взглядом в лицо мужчины и чувствует, как подступают слёзы. – Ты смертельно болен? Ложка из рук падает, и Мин ошарашено смотрит на друга. – Я? Болен? С чего ты взял? – Чонгук не может сдержать слез, он снимает их рукавом и шмыгает красным носом. – Не знаю, – улыбается сквозь слёзы. – Как в кино. Герои отдаляются от близких, чтобы не причинить им боль. Но у нас всё не так. Я будто не живу без тебя, хён, – лицо Чонгука кривится от слёз, он замолкает на мгновение. – Ты такая огромная часть моей жизни, что я просто потерялся в этом мире без тебя. Юнги оставляет ложку в тарелке и подходит к своему младшему, позволяя ему уткнуться носом в плечо и крепко обнять. – Я живу только ради тебя, – Чонгук сжимает футболку Юнги и жмётся ближе. – Прости, что я так поступил. Просто… Просто у меня было трудное время. – Но почему ты не расскажешь мне? Мы семья. Я хочу помочь, – Чонгук отдаляется и с подозрением смотрит на хёна. – Ты не потянешь этот груз, – машет головой Юнги и целует Чона в лоб, наслаждаясь их близостью. Будто всё теперь было как надо. Будто планета снова может вращаться, потому что они - Юнги и Чонгук – вновь вместе. – Это будет слишком тяжело для тебя. – А ты попробуй, – не унимается младший. – Я постараюсь тебя не подвести. – Дело в том, что я тебя уже подвёл. Чонгук с непониманием цепляется взглядом за Юнги, но тот игнорирует все попытки вывести его на разговор. – В другой раз, – он ставит тарелку в раковину. – Я просто ещё не готов. Чонгук идёт в свою комнату, переодевается в домашнюю одежду и выходит в гостиную. Юнги уже включил телевизор и ищет, чтобы им посмотреть. Чон залезает на диван. Это выглядит абсолютно забавно – Чонгук, который выше хёна на две головы и шире раза в три, – устраивается между ног Юнги и рад, когда одна ладонь старшего ложится на его грудь. Чонгук жмётся щекой к его руке и чувствует себя настолько в безопасности, что засыпает, убаюканный теплом тела родного человека. Телефон Чонгука начинает звонить после одиннадцати. Юнги не надо смотреть, чтобы знать кто это. Он ставит на беззвучный режим, но выключить не решается. После полуночи идёт череда сообщений и вновь звонки. – Слушаю, – наконец берет трубку. На другом конце тишина. – Зачем звонить так много, если собираешься молчать? – Г-где Чонгук? – наконец говорит женский голос. Юнги закрывает глаза, чувствуя спазм в горле. Он так скучал по ней. – Спит. – Он в порядке? – Юнги слышит тяжёлый вздох на том конце телефона. – Да. Он дома, – Мин ведёт себя как настоящий козёл и не скрывает этого. – Что-то ещё? – Передай, что я звонила и… Юнги бросает трубку. Слушать её голос дальше было просто невозможно. Выключает телевизор и прижимается к лохматой макушке. – Я никогда не хотел, чтобы это было именно так, – шепчет тихо, бесцельно блуждая губами по волосам. – Я только хочу твоего счастья. Юнги чувствует себя так, будто он долго ходил по каменистым дорогам, сбил по пути все ноги, но до дома так и не дошёл. Жить без Чонгука было невозможно. Эти четыре месяца были похожи на тяжёлые ожоги. Будто Юнги обжёгся так сильно как только возможно, пытался залечить все свои раны самостоятельно, но ничего не вышло, потому что лекарство было подобрано не верно. Чонгук был здесь, с ним. Мин чувствовал, как темнота внутри отступает с каждым вдохом младшего. Теперь всё казалось немного проще, но главное оставалось. Ещё раз взглянув на ряд сообщений на телефоне макнэ, Юнги принял единственно верное для себя решение. Он был готов сражаться с Миной, чтобы она навсегда оставила его в покое, пусть и забрав для этого с собой всё, что ей было нужно. *** Юнги проводит ладонью по лбу, снимая с кожи пот, допивает содержимое стакана и ставит на край барной стойки. Движется в центр клуба, пытаясь найти Чонгука, но младшего нигде не видно. На втором этаже есть стеклянный проход в три поворота – это было фирменным местом этого заведения. Юнги заходит внутрь, разглядывая своё отражение. Проход подсвечивается разными цветами, вызывая причудливые ведения перед глазами выпившего мужчины. Юнги думает, что окончательно опьянел, когда видит перед собой её – желанный призрак, прохладную тень в знойный день. Подходит ближе и сквозь музыку слышит её дыхание, понимая, что это не видение. Она действительно стоит напротив него. Юнги подходит ближе, пробегая взглядом по оголённому животу, поднимается по рукам к узким плечам, медленно ползёт по шее к губам и тяжело сглатывает будто загипнотизированный. Мина стоит, не двигаясь, неловко смотрит, заламывая руки. Юнги не думает даже и секунды, когда рвётся навстречу, целуя два лепестка бледных губ. Ощущая под пальцами мягкость девичьих щёк, он думает о том, что чувство, вызываемое её близостью, гораздо тяжелее и ярче, чем он мог себе представить в своих даже самых смелых снах. Она почти сразу отскакивает от него, как ужаленная и растерянно бегает глазами по лицу, но видит там обыкновенную холодную отстранённость. Тут же проходит мимо, задевая Юнги плечом. – Я люблю тебя, – говорит Юнги твёрдо и чётко. Он уверен в своих чувствах. Он слишком долго носил их внутри. Мина останавливается и поворачивает голову, будто не верит, что перед ней он, тот самый Мин Юнги, а затем быстро скрывается за поворотом. В ушах звенит, Юнги чувствует на губах вкус сворованного у Чонгука поцелуя. Чонгук находится у чёрного входа в бар. Сидит на импровизированной лавочке, сделанной из пивных ящиков, и курит. Он пьяный, поэтому ведёт себя достаточно развязно и много разговаривает. – Иди сюда, – он хлопает по бёдрам в обтягивающих чёрных джинсах, и Мина послушно садится ему на колени. Чонгук ужасно шумный, обсуждает с друзьями последнюю марку выпущенного мерседеса, а затем сразу переходит на обсуждения нового музыкального хита. Мина их не слушает, как и не слушает Юнги. Они смотрят друг на друга в надежде, что кто-то скажет хоть слово и поставит точку в тех событиях, что произошли на втором этаже несколько минут назад. Мина облизывает пересохшие губы, и Юнги не выдерживает. – Я домой, – бросает на ходу Чонгуку и не даёт младшему возразить, уже заходя внутрь клуба. Юнги ловит такси и оказывается дома уже через пятнадцать минут. Закрывает дверь на замок и разувается. Тянет с плеч футболку, ощущая её запах. Он вдыхает запах полной грудью и понимает, какую глупость натворил. Он должен был держаться от неё как можно дальше, но в итоге пересёк все возможные границы и дошёл до точки невозврата. Было просто необходимо всё рассказать Чонгуку. Сердце ревело внутри, капризно ворочаясь рядом с рёбрами: «Я к ней хочу, ты это знаешь». Юнги стучит ладонью по груди и надеется, что таким образом получится утихомирить взбунтовавшееся нутро. Вновь надевает на себя футболку и готов выключить свет в прихожей, когда в квартире раздаётся звонок. Открывает дверь и думает увидеть там Чонгука, но перед ним стоит она. В своём светлом топе и завитыми крупными кудрями каштановыми волосами, заплаканная и растерянная. Они смотрят друг на друга, оба не понимая, что происходит между ними. – Я люблю тебя, – говорит Мина и заходит внутрь, сразу закрывая за собой дверь. – Я тоже люблю тебя. Юнги падает перед ней на колени прижимаясь щекой к животу, тянет к себе женское тело и не может вспомнить своё имя, потому что он теперь просто был «её». Имя больше было не нужно.