Предавая себя

Мина видит Чонгука в толпе. Девушка медленно перемещается по залу, не отрывая от него заинтересованного взгляда. Его клетчатая рубашка, то терялась, то вновь появлялась между телами танцующих.   Чон Чонгук был звездой отдела продаж: воспитанный, всегда одетый с иголочки, умеющий найти общий язык с любым человеком. Его любили и ценили, он был душой компании – открытый и бескорыстный. Девушки вздыхали о нём, но Чон Чонгук никогда не выглядел как человек, стремящийся завести отношения.   Мина не надеялась. Он был слишком хорош, чтобы даже посмотреть на неё. Не то чтобы Пак считала, но между ними было восемь столов и непримиримая разница: то, с какой силой Чонгук сиял, было равносильно тому, как Мина старалась не выделяться. Несмотря на разницу, девушка была такой же душой компании и всеобщей любимицей. Мина была потрясающим слушателем и всегда могла подобрать нужные слова утешения и ласки. Если у Чонгука не было ответа, то он обязательно был у неё.   Диджей делает музыку чуть тише и говорит, что до наступления Нового Года остаётся пять минут. Пак берёт со стола бокал шампанского и идёт на балкон, чтобы увидеть салют. Большинство гостей достаточно напились для того, чтобы уйти куда-то с танцпола было для них невозможным, но на маленьком балкончике всё равно не протолкнуться. Девушка протискивается к перилам и уже думает о том, что попросит у нового года под искры салюта. С замиранием сердца она отсчитывает последнии секунды уходящего года и крепко жмурится, чтобы загадать заветное желание. Когда Мина открывает глаза, то видит перед собой его и ужасно пугается. Ей так сильно хотелось его внимания, что, получив его в таком объёме, она не знает, как вести себя.   – Поможешь моему желанию исполнится? – говорит Чонгук так, будто они знают друг друга уже тысячу лет, хотя напрямую знакомы никогда не были.   – Зависит от того, что я должна сделать, – отвечает Мина, ничуть не смутившись внешне, в то время как внутри всё чесалось от того, как сильно ей хотелось обнять этого парня.   Чонгук забирает из её рук бокал и подходит чуть ближе, задевая девичий лоб своим дыханием. Мина ёжится от того, насколько это приятно, и смотрит на свои ботинки. Чонгук берёт её подбородок холодными пальцами и смотрит прямо в глаза, не давая скрыться.   – Один поцелуй? – ответить словами он не даёт, но до ужаса глупо улыбается, когда девушка привстаёт на мысочки и отвечает на его неуверенный первоянварский поцелуй.   – Мы точно моё желание исполняем? – смеётся Чон, переводя дыхание.   – Заткнись и поцелуй ещё, – отвечает Мина и тянет его к себе за край рубашки.   ***   Мина пытается вспомнить, как влюбилась в Чонгука.   Он был очаровательным с самого первого дня их встречи: красиво ухаживал и был щедр на комплименты. Его не надо было просить дважды. Даже не так, его вообще ни о чём не надо было просить, Чонгук предвидел все желания наперёд.   Мина может вспомнить тысячу причин, которые привели к тому, что у них есть сейчас. Всё было так спокойно и естественно, что девушка и думать не могла, что где-то возможно по-другому; что где-то могут быть отношения, которые выглядят иначе.   Мина любила так, как умела: неторопливо, внимательно и нежно. Хотела постоянно видеть Чонгука рядом и просила от него только одного – чтобы он тоже этого хотел.   Они были вместе восемь месяцев, но так получилось, что больше половины из них она любила другого мужчину.   Чонгук был тихой гаванью, родным домом после долгого путешествия, ласковой улыбкой в конце тяжёлого дня. Мин Юнги был другим. Он был бурей, разбившей её корабль, ядом на дне бокала, песней, застрявшей в голове.   Мина пыталась понять, почему полюбила его, придя к выводу, что нет ни одной причины для этого. Она любила не благодаря, а вопреки. Вопреки тому, что была девушкой самого главного человека в его жизни.   Когда Юнги был рядом каждый день, он пугал, хотелось бежать от него, лишь бы никогда больше не видеть холодного взгляда бессердечных глаз. Когда он внезапно исчез, то она поняла, что испытывает тоску, которую не чувствуют к человеку, который не дорог сердцу.   Мина вспоминала ночи, в которых ворочалась в объятьях Чонгука и задерживала дыхание, чтобы никакой шум не мог помешать ей услышать, как Мин Юнги ворочается в своей постели в соседней комнате. Но как бы она не старалась, в квартире стояла абсолютная тишина и, глубоко вдыхая воздух и восстанавливая дыхание, она в тысячный раз корила себя за то, что поступает так с человеком, который был уверен в её любви и сам беззаветно любил её.   ***   Юнги лежал на диване, скрестив руки на груди и не мог найти покоя.   Они.   Они любят друг друга. Взаимно. Ответно. Безумно.   Юнги не знал, как найти себя от радости и горя. То, что делает его счастливым, для Чонгука будет настоящим ударом. Мин вертит телефон в руках и хочет позвонить сразу, сказать всё как есть и дать Чонгуку решать свою судьбу. Юнги понимал, что хотел слишком многого. Разобраться в ситуации так, чтобы никому не было больно, было невозможно.   Всё тело звенит от волнения и, окончательно разочаровавшись в себе, Юнги встаёт и идёт к себе в комнату. Долго топчется у порога, но в итоге тихо открывает дверь, прошмыгивая внутрь. Шторы не до конца завешаны, и лунный свет падает на щёку Мины, которая сладко спит в своей одежде на неразобранной кровати.   Безмятежие. Нежность. Юнги передёргивает плечами от наполнявших его чувств и тихо пробирается к кровати, ложась напротив. Кладёт руки себе под ухо, поджимая колени к груди, и любуется красотой, которая на короткое мгновение стала принадлежать ему.   Он не смыкает глаз ни на секунду, просто смотрит, смотрит, смотрит. Пытается отпечатать на сердце каждый миллиметр её лица и немного пугается, когда Мина открывает глаза и улыбается.   – Ты охраняешь мой сон? – бессвязно бормочет девушка и естественным движением руки проводит по его волосам, а затем, как ни в чём не бывало, возвращает ладонь к себе на живот и вновь засыпает. Юнги хочется позвонить в службу спасения, так сильно горели места, которых она коснулась.   Как только солнце встаёт, оно сразу проникает в комнату. Юнги так и не сомкнул глаз. Он думал, что его голова будет забита предстоящим разговором с Чонгуком, тысячами идей, как им сохранить отношения, но в голове пульсировала одно – её удивительная красота и любовь, которую она дарила ему, просто находясь рядом.   – Ты уже прощаешься, да? – не открывая глаза, спрашивает Мина. – Я знаю, что мы не сможем быть вместе.   Юнги не умеет выражать чувства. Что он должен сделать? Улыбнуться? Что-то сказать? Он просто смотрит, никак не налюбуясь.   – Не смотри на меня так, будто я могу исчезнуть в любой момент, – смеётся девушка и прячет лицо в покрывале.   – Я… – Юнги пытается подобрать слова. – Это просто всё ново для меня, понимаешь? Я не… Я никогда не любил никого сильнее, чем… Его.   Они избегают имени человека, чьё сердце разбили в тот момент, когда Мина пришла к двери квартиры, и когда Юнги эту самую дверь открыл.   – Я люблю тебя, – говорит спокойно, в то время как внутри всё трясётся от волнения и страха. – Я не могу отвести от тебя взгляда. Это правда ты? Ты здесь? Это не мой очередной сон?   – Я здесь, – Мина улыбается, тронутая его словами.   Девушка двигается ближе, протискивая одну руку между мужским телом и кроватью, а другой сверху обнимает его, опуская ладони на спину.   – Я люблю тебя, – шепчет на выдохе и чувствует взаимные объятья. – Подари мне всего лишь один день, – поднимает глаза на лицо, которое как обычно не выражает ни одной эмоции. Целует нижнюю линию челюсти и вновь зарывается носом в футболку мужчины. – Я тоже не хочу, чтобы ему было плохо. – Хорошо, – Юнги не знает, как поступить верно в ситуации, которая изначально была ошибочной. – Один день. Вечером ты уедешь, и я тут же всё расскажу ему. А потом… – Он молчит, прижимая хрупкое тело к себе, желая раствориться в этом моменте. – Я не знаю, что будет потом, - целует в темечко и гладит по спине. – Прости, я правда не знаю.   Мина ворочается в объятьях, стараясь не рассмеяться от испуганного выражения на лице мужчины, и поднимается чуть выше, чтобы смотреть прямо ему в глаза, их носы соприкасаются.   – Я хочу есть, – говорит девушка. – Очень сильно.   – Конечно, – Юнги понимает, что нужно встать, но собственное тело его не слушается.   – Ты отпустишь меня? – Мина всё же расходится в смехе. Она никак не ожидала, что Мин Юнги окажется таким неловким.   – Я не могу, – честно говорит Юнги, не привыкший к лукавству в отношении к близким. – Ты первая.   Мина нехотя высвобождает руки и приподнимается на локтях, в последний момент решаясь поцеловать желанные губы. Юнги кажется, что он спит. Не может она быть рядом с ним. Вот так нежно водить по его волосам, с лаской целуя.   – Завтрак… – Мина отрывается от губ, которые невозможно оставить без прикосновений. – Подождёт, – и вновь целует мужчину, чьи руки крепко сжимают её талию.   – Ты голодна, – Юнги всё же отрывается от неё и поднимается на кровати, невесомым движением руки опуская Мину на край. – Ты можешь поспать здесь или заняться, чем тебе хочется, пока я готовлю еду.   Мина кладёт ладонь на ладонь мужчины и переплетает их пальцы. Когда Юнги понимает, что ему нужно сделать, то он делает тоже самое.   – Это так приятно, – говорит он, рассматривая их пальцы, сплетённые в крепкие объятья. – Я даже не мог представить.   – Ты делаешь меня очень счастливой, – откровенно говорит девушка.   Юнги смущается, и на щеках сразу же появляется лёгкий румянец. Он встаёт с кровати и с непониманием смотрит на ладонь девушки, которая не отпускает его.   – Я буду с тобой каждую секунду этого дня, – отвечает Мина на немой вопрос в его глазах.   Юнги неловко. Они готовят завтрак вместе. Пак держит своё слово и не на мгновение не отходит от него. Она или служит его левой рукой или встаёт так, что его руки вокруг неё, и Мина прижимается к его груди.   Юнги счастлив. Он буквально парит над полом, и кажется, что вот-вот, ещё одно её прикосновение, и он точно взлетит и ударится головой об потолок. Он даже не мог представить, что ему может быть так хорошо. Ему кажется, что до сегодняшнего дня он не жил прежде. Они тянут завтрак, выпив по две кружки чая каждый, чередуют приём пищи с поцелуями и объятиями. Юнги много смеётся. Мина делает заказ в интернет-магазине и долго хохочет над реакцией Юнги, когда он видит, как девушка достаёт из пакета коробку паззла на пять тысяч деталей.   – Ты обещал мне этот день, – отвечает она, раскрасневшаяся от смеха.   Они что-то делают, целуются, снова что-то делают. Какое-то время долго лежат в объятьях друг друга на диване в гостиной. Юнги рассказывает ей про свою жизнь то, что она ещё не знает, и абсолютно откровенно говорит о том, что значит для него Чонгук, и что нет никакого выбора между ней и им. Это всегда будет он. Как бы сильно они друг друга не любили. Это всегда будет именно он.   – Но ты же не живёшь совсем, – упрямится Мина. – Это не жизнь. Чонгук уже вырос. Он сам может за себя постоять.   – Я знаю. – Юнги не надеялся, что она поймёт. – Но он нужен мне. Я просто не могу тебе объяснить. Я не силён в выражении чувств.   – Если ты не умеешь выражать чувства, тогда почему я понимаю всё то, что у тебя есть ко мне?   – Ты застаёшь меня врасплох такими словами, – Юнги задумывается на миг. – Моё сердце бешено бьётся с той самой минуты, в которой ты появилась около двери. Я не могу его успокоить. Я не могу думать о чём-то, кроме как о том, что ты сейчас рядом со мной.   Хотелось, чтобы время остановилось. Хотелось получить вечность в рамках тех часов, что были у них. Юнги знал, что это были начало и конец в одном обличии. Не успев насладиться, ему тут же было необходимо отпустить её без возможности вернуть.   – Чонгук меня ищет, – Мина не знает, куда деть руки. – Мне нужно уходить.   – Я понимаю, – Юнги старается игнорировать чувство взорвавшейся бомбы внутри себя. – Я бы отвёз тебя сам, но лучше вызвать такси.   – Мы больше не увидимся? – спрашивает девушка, не желая слышать ответа.   – Я не знаю, – отвечает он. – Но у меня есть просьба, – смущается сказанному, но с вопросом смотрит в любимые глаза, ожидая ответа.   – Какая? – Мина обхватывает ладошкой его указательный палец.   – Не ищи меня, – девушка вздрагивает от его слов. – Не пытайся узнать, как у меня дела. Не пытайся разговаривать с Чонгуком обо мне, искать общих знакомых, устраиваться на работу рядом… Не пытайся вернуть меня. Я говорю тебе «нет» на все твои «да» прямо сейчас. Любая твоя попытка приблизиться ко мне, будет отдалять нас друг от друга ещё больше. Я возненавижу тебя, себя, нас, если он будет страдать. Ему будет ужасно больно, я могу только слегка облегчить эту боль, – Юнги не сводит с неё взгляда. Мина чувствует, как ему тяжело.   – Я всё же надеюсь, что это не прощай, – она держится рукой за ручку двери, а другую кладёт на его грудь. – Пусть это будет нашим «до свидания».   Не ждёт ответа, спешно выходя в подъезд. Растягивать все эти сожаления было невозможно. Сердца обоих трещали по швам. Жизнь рушилась до основания прямо в этот момент.   Но в сожжённом дотла мире сквозь пепел прорывался один маленький росток – Чон Чонгук, причина, по которой этот мир вообще существовал.   Чонгук заходит в квартиру с песней: напевает под нос неторопливую мелодию и из прихожей сразу идёт на кухню выпить стакан воды.   – Как дела? – спрашивает, вытирая влагу с губ. – Отличная была вечеринка.   Чонгук смотрит на бардак вокруг, забитую грязной посудой раковину, паззлы на полу.   – Кто-то жил тут вместо нас? – удивляется парень и смеётся. – Что случилось, хён? О чём ты хотел со мной поговорить?   Юнги подбирает слова, зная, что Чонгук уже напуган. Ему было больно, Чонгуку будет ещё больнее. Старший в последний раз окидывает его взглядом, понимая, что после сказанных слов всё изменится и ничего уже не будет как раньше.   – Я… – Он пропускает чёлку сквозь пальцы. – Я влюбился.   – Отличные новости! Ты нас познакомишь? – Чон облегчённо выдыхает, широко улыбаясь.   – Ты её знаешь.   Чонгук с непониманием смотрит и ещё раз оглядывает квартиру.   – Это Мина.   – Что? – младший не понимает. – Какая ещё Мина?   – Твоя девушка, – Юнги не верит всему происходящему. Он не должен был так поступать с Чонгуком. – Я люблю её.   Чон больше растерян, чем зол. Юнги привык, что Чонгук всегда бежал к нему, чтобы спрятаться от всех бед. Теперь он сам был для него этой бедой.   – Что ты говоришь такое? – Чонгук делает неуверенный шаг назад, когда Юнги тянет руку к его плечу. – Глупость какая-то. Ты никогда бы так не поступил со мной, – макнэ молчит какое-то время, теребит серьгу в ухе. – Она знает?   – Она ушла меньше часа назад, – Юнги кажется, что в него залили раскалённое масло. – Наши чувства оказались взаимны. – Вы спали? – Чонгук пытается понять хоть что-то. Пытается понять, как жить дальше в новой реальности, где тебя предал самый близкий человек. – Как далеко вы зашли? – Мы не дурили тебя, Чонгук, – Юнги очень хочется, чтобы младший его услышал. – Один день, сегодня. Дальше поцелуев мы не заходили. Я знаю, что это всё… Что это всё просто слишком. Но я… Я не хотел, чтобы всё было так. Я клянусь, Чонгук. Я сделаю всё, чтобы ты меня простил. – Лучше бы ты был смертельно болен, – говорит слова, которые ранят его самого больше, чем Юнги. Он любил своего хёна так сильно, что всё происходящее казалось смертельным для него. Чонгук уходит. Вот стоит кружка, из которой он только что пил. В воздухе ещё слышны ноты его геля для душа. Но его здесь нет. Юнги надеется, что он когда-нибудь вернётся.