Предавая себя

Юнги делает глоток кофе и закрывает вкладку на телефоне — новость о расторжении помолвки разлетелась моментально. Теперь, когда это дело было завершено, Мин чувствовал, что всё вновь возвращается на круги своя: неторопливые завтраки, вечера за телевизором, домашние обязанности. Юнги думал, что если он продолжит делать то, что делал всегда, то боль внутри обязательно растрясётся вместе с образом девушки, которая навсегда изменила его жизнь. Он злится на себя: почему у него, готовому сделать для Чонгука всё, что угодно, не получается просто выбросить её из головы? Её запах, бархатистый голос, девичью кожу под пальцами… Юнги трясёт головой и делает ещё один глоток, поддаться воспоминаниям было невероятно легко. — Доброе утро, — Чонгук шаркает ногами, заходя на кухню и сонно трёт глаза. Рукава домашней кофты растянулись и пальцев не видно. — Что у нас вкусного? Юнги наливает младшему кружку кофе и ставит тарелку с горячими бутербродами. — Мои любимые, — Чонгук улыбается и наклоняет голову, чтобы Юнги потрепал его по волосам. — Приятного аппетита, — Мин открывает сообщение и читает очередную колонку о несостоявшейся свадьбе. В статье фотографии из кафе. — Чонгук? — М-м? — Чон жуёт и с вопросом в глазах смотрит на старшего. — Скажи, — Юнги отводит глаза от экрана. — Ты же не знал, что она работает в том кафе? Юнги отгонял эти мысли с того самого вечера, когда они впервые увиделись после долгого расставания. Даже мысли о том, что Чонгук на такое способен, казались Юнги постыдными. Как он мог думать так о своём друге? — Откуда я мог знать? — раздражённо говорит Чон. Лучшая защита — это нападение. — Мы с ней не общаемся. Ты действительно хочешь поговорить об этом? В чём дело? — Нет, ничего. Прости, — Юнги протягивает руку через стол. — Прости, что я спросил. — Всё в порядке, — Чонгук пожимает холодные пальцы старшего и отодвигает тарелку с едой — есть больше не хотелось. — Я вечером в клуб. Ты поедешь? — Не хочется, — Юнги собирает грязную посуду со стола. — Я побуду дома, почитаю. — Ты вообще никуда не выходишь, — Чонгук проводит руками по волосам, собирая их в хвост. — Пора подстричься, — замечает Мин. — Очень отросли. — Разговор не об этом. Когда ты куда-то выходил в последнее время? — Чонгук, ты отчитываешь меня? Я взрослый мужчина, я могу решить, что мне делать со своим свободным временем, — Юнги загружает посудомоечную машину. — Что ты хочешь на обед? — Я пообедаю с друзьями, — говорит Чонгук и сразу чувствует укол вины — Юнги будет обедать в одиночестве. — Можем сходить в кино вечером, — предлагает старший. — У меня уже планы, — виновато говорит макнэ. — Но я могу отменить. — Нет. Всё в порядке, — Юнги вытирает руки и берёт бумажник, протягивая карту. — Ни в чём себе не отказывай. — Хён, я вообще-то хорошо зарабатываю, — Чонгук скрещивает руки на груди и с возмущением смотрит на осунувшееся лицо старшего. — Я знаю, — Юнги ухмыляется. Чон с жадностью ловит каждую чёрточку его лица, старший очень мало улыбался в последнее время. — Тогда давай поменяем тебе машину? — Прекрати, — Чонгук встаёт и направляется в спальню. — У меня всё есть, ты можешь не беспокоиться об этом, — кричит уже из комнаты, — я пойду собираться, у меня встреча. — Звони, если что-то понадобится. Юнги убирает на кухне, ставит чистую посуду в шкаф и достаёт ноутбук, собираясь немного поработать. Спустя какое-то время приходит Чонгук, он полностью собран, и от него приятно пахнет парфюмом. Чон встаёт сзади и заглядывает в экран. — Работа даже в субботу, — бурчит он. — Тебе нужно отдыхать. Может тебе девушку завести? Юнги улыбается, и Чонгуку не нравится эта улыбка. — Ты помнишь про наш отпуск на Рождество? Пусан? Чеджу? Самчхок? — Выбери за меня. Куда угодно. Несколько дней? — телефон у Чонгука звонит, но он сбрасывает. — Я рассчитывал минимум на неделю, — как-то виновато говорит Юнги, но не спорит. — Как скажешь. Три дня? — Звучит отлично, — широко улыбается Чон и наклоняет голову, Юнги целует его в лоб и суёт карту в задний карман джинсов. — Не возмущайся, — говорит старший спокойно и возвращается к работе. — Я просто хочу быть рядом с тобой, — шепчет Юнги сам себе и упирается лицом в ладони, когда входная дверь хлопает, и он оказывается в одиночестве. — Я очень хочу к тебе. Чонгук садится в машину и направляется на встречу к друзьям более длинным путём — через кафе Мины. Он ненадолго останавливает машину и смотрит в широкие окна: девушка ходит между столами с дежурной улыбкой и принимает заказы. Вид у неё был ничуть не лучше, чем у хёна. Она тоже работала по выходным. *** Чонгук пытается открыть дверь, но ничего не выходит. Он долго пытается просунуть ключ в замочную скважину, но потом понимает — он стоит у квартиры Юнги. Рыскает по карманам в поисках нужного ключа и открывает дверь. В гостиной работает телевизор — свет от него падает на стену причудливыми тенями. Чонгук проходит в комнату и видит, что Юнги заснул на диване перед телевизором. Просунув одну руку под подушку, вторую он подсунул под свой бок, одна нога была согнута в колене. Чонгук всматривается в лицо старшего и то ли темнота, то ли алкоголь играет с Чоном плохую шутку: лицо Юнги выглядит как лицо мертвеца. Чонгук не может пошевелиться и с ужасом смотрит на хёна. Его лицо застыло в гримасе боли и страдания, мягкие когда-то черты лица заострились, Мин очень похудел за последние месяцы. Что-то промычав, Юнги плотнее кутается в собственные объятья, но в лице не меняется — скорби в линиях не убавилось ни на миллиметр. Оцепенение сходит с лица Чонгука, и он снова может пошевелиться. Он проводит пальцами по своим щекам и понимает, что плачет. Мин Юнги был ужасно несчастлив, и Чонгук никак не мог ему помочь. *** Юнги со смирением носил свою боль как вериги. Прятал под кожей поломанные рёбра и кровоточащие органы, бежал от собственных мыслей, которые с любой точки сознания всё равно возвращались к ней. Ему хотелось верить, что она двигается дальше. Он ужасно желал, чтобы девушка не чувствовала ничего из того, что чувствовал он, пусть даже это значило бы то, что она больше его не любит. Он вспоминает, как она появилась рядом с ним на кладбище: храбрая и нежная, нарушив своё обещание, она оказалось рядом тогда, когда Юнги больше всего в этом нуждался. Она не проронила ни слова, понимая свою вину, понимая их отчаяние. На самом деле, мужчина даже не помнит, как она ушла. Кажется, только сейчас ему было так хорошо от тепла её тела, а затем её уже нет рядом, и они едут с Чонгуком домой. Может, это был сон? Каждое движение давалось с трудом, казалось, что теперь нужно было в несколько раз больше сил для того, чтобы делать даже самые маленькие шаги. Юнги всё чаще работал из дома, оставил работу адвокатом (то, что было у него для души) и сосредоточился на работе в компании семьи. Не выходил никуда дальше магазина и, на удивление себе, чаще стал видеться с матерью. Наверное, поранившись, Юнги инстинктивно искал у неё поддержки и помощи. А мать будто чувствовала: никогда не отказывалась от возможности увидеть сына и, как показалось Юнги, перевезла свой второй бизнес из Японии в Корею или решала вопросы дистанционно. Сделала ли она это из-за того, что нужна была своему ребёнку? Юнги никогда не узнает ответа. Чонгук отказался ехать в аэропорт вместе, чем очень удивил старшего. Они договорились встретиться в десять. Юнги снял рюкзак с плеча и поставил на пол, поглядывая на часы. До отлёта оставалось меньше часа, макнэ опаздывал. Юнги повертел головой в поисках знакомой макушки, но Чона нигде не было видно. Неожиданно, он даже не успевает среагировать, Мин чувствует, как худые руки обнимают его. Он опускает голову вниз и видит Мину, которая крепко обнимает его двумя руками, спрятав лицо в мужской груди. Он пытается понять, что происходит. Головой понимает, что нужно сказать ей уйти, ведь сейчас сюда придёт Чонгук. Но тело не слушается, оно тает от тепла любимых рук, и Юнги впервые за долго время чувствует, что может расслабиться. — Ты где? — испуганно спрашивает Юнги, отвечая на звонок и вертит головой. — Я… — Я стою напротив. Юнги смотрит прямо и видит, что Чонгук стоит у противоположной стены и машет рукой, широко улыбаясь. Мин видит его сквозь толпу, но не осознаёт реальность происходящего. — Я прощаю тебя, — Юнги слышит, что младший плачет. — Вас обоих. И вы оба… Ты… Прости меня, Юнги. — Что? Ты не должен! Чонгук… — Юнги обвивает узкие плечи девушки прижимает к себе, наконец понимая, что имеет на это право. — Я, кажется, задолжал тебе целую жизнь, — говорит Чонгук и смеётся сквозь слёзы. — Ты просил прощения столько раз, а я не мог найти в себе сил. Но ты… Ты даже не думал, что я мог тебя обидеть. Прости меня, хён. Я хотел быть счастливым и был рад тому, что ты тоже этого хочешь. В моей эгоистичной башке даже не было мысли, что ты должен хотеть быть счастливым самостоятельно, чтобы я хотел, чтобы ты был счастлив. — Что происходит? — Юнги уже ничего не понимает. — Почему ты говоришь всё это? — Я просто понял, каким придурком был по отношению к тебе всё это время. Прости, что потакал твоим стремлениям сделать МЕНЯ центром ТВОЕЙ жизни, — Чонгук вытирает слёзы и шмыгает носом. — Мина едет с тобой вместо меня, проведите хорошо свой отпуск. — Чонгук, ты будешь один в праздники. Я не могу это позволить… — Прекрати! — Чонгук ругается. — Ты даже сейчас ставишь меня на первое место! Со мной всё будет в порядке, я обещаю. У меня куча друзей. Я обещаю, что не буду один. — Спасибо, — Юнги целует Мину в макушку и прижимается щекой, полной грудью вдыхая запах её духов. — Спасибо, Чонгук. Юнги убирает руку от Мины и проводит рукой по щекам — они мокрые. Он в абсолютном шоке смотрит на пальцы и смеётся и плачет одновременно. Это плакало сердце. Прощение Чонгука было освобождением. — Ты плачешь? Хён… — Чонгук хочет подойти, но не хочет мешать их долгожданной встрече. — Я никогда не видел, чтобы ты плакал. Почему ты плачешь? — Это слёзы облегчения, Чонгук. Я никогда не думал, что могу быть таким счастливым. Мина слышит весь их разговор и лишь сильнее обнимает Юнги, вслушиваясь в его дыхание. Казалось, что они нашли выход там, где его быть не могло. Чонгук помог им. — Хорошо проведите время, — говорит Чонгук. Он так сильно расходится в рыданиях, что слова трудно разобрать. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. Младший заканчивает звонок и уходит, Юнги провожает его взглядом. — Я спрошу то, что уже спрашивал когда-то, — начинает Мин. — Это правда ты? Ты мне не снишься? Мина улыбается и тянет руки к мужскому лицу, снимая слёзы. — Милый, не плачь, — она вновь обнимает его и с облегчением выдыхает, когда мужские руки прижимают её к себе, а подбородок Юнги ложится на её макушку. — Я люблю тебя, — говорит Мин, не зная, как его сердце справится с тем, что из мальчика, который не мог найти ласки и тепла от других людей, он вырос в мужчину, которого любят без повода. Юнги не надо было заслуживать любовь. Его любили не «потому что», а просто так. — Есть вероятность, что я люблю тебя гораздо больше, — говорит Мина и тянется к губам, о которых уже даже не смела мечтать.