Золотые швы

Это первый раз за все время, что Вэй Ин себя помнит, когда госпожа Юй приходит к нему сама, а не требует кого-то его разыскать и прислать к ней в павильон. Впрочем… нет. Был еще один раз. На крыше Знойного Дворца. Тогда она тоже пришла сама и просто… просто увела его оттуда, фактически унесла на своих руках, как мать уносит от опасности своего ребенка. Вэй Ин отрешенно гладит кончиками пальцев гладкий лакированный бок Чэньцин, стремясь успокоить свое глупое сердце, вечно реагирующее столь несвоевременно, и тихо выдыхает, поднимаясь из-за стола и кланяясь. – Госпожа глава Цзян, – как можно более благовоспитанно откликается он на ее приход, уважительно опуская глаза в пол. Она всегда была по-своему добра к нему, пусть он и доставлял ей массу неприятностей, и это не изменилось даже после того, как он не уберег Цзян Чэна и отправил его в сомнительное путешествие. Конечно, все сработало так, как он надеялся, но все же… Все же. И ведь ему даже выделили его собственный павильон в Алычовых Крышах. Конечно, теперь он считался не просто первым учеником, а одним из учителей с соответствующими обязанностями, ведь приток новых адептов происходил, а из прежних в живых осталось очень мало заклинателей. Даже старейшин у них было теперь меньше, чем в других великих орденах – спаслись только те, что были в путешествиях с дипломатическими миссиями в момент прихода Ван Линцзяо и ее свиты. Но все же у старейшин был свой дом, у молодых учителей из старших адептов – свой, младшие ученики тоже жили отдельно, а он… он жил в семье. И даже если это в первую очередь прихоть и желание Цзян Чэна и шицзе, ничто в Пристани Лотоса не происходит без ведома ее госпожи. Поэтому… да. Вэй Ин ей благодарен. Госпожа Юй стоит прямо перед ним, почти вплотную к его залитому киноварью и заваленному ученическими сочинениями столу, и он чувствует на себе ее пристальный взгляд. Она всегда так смотрит – будто дырку сейчас прожжет. Цзян Чэн смотрит похоже – так старается походить на мать, что даже смешно немного. В сравнении с госпожой Юй он, конечно, как котенок со взрослой кошкой. Или все-таки паучонок рядом с паучихой? Вэй Ин кусает изнутри щеку, чтобы не рассмеяться от возникшей перед глазами картинки. Он вообще не об этом должен думать сейчас. Госпожа Юй пришла к нему сама. Это значит, он что-то сделал не так. Но что он успел натворить, если даже из павильона толком не выходил? – Так не может продолжаться, – твердым, почти стальным голосом говорит она, и Вэй Ин обреченно прикрывает глаза. Хорошо, что у нее с собой нет Цзыдяня, все-таки не очень-то приятно получать кнутом по спине, хоть и несильно, за провинность, о которой ты даже не знаешь. – О чем вы, госпожа глава Цзян? – смиренно уточняет он. Ему казалось, она к нему потеплела по какой-то причине за то время, что они находились в лагере орденов, но в последние месяцы они почти не сталкивались, так что это и правда могло быть просто самообманом. – Прекрати это! – госпожа Юй коротко оглядывается в поисках места, где можно присесть, и совершенно обыденно, по-хозяйски, подтаскивает к столу несколько мягких подушек. Подушки, как и все иные вещи, предметы роскоши и уюта, появились здесь тоже благодаря шицзе. «Негоже Йоулин Ди жить как простому ученику, А-Сянь! Ты ведь теперь учитель и носитель великого хао!» Хотя какой из него носитель великого хао? Его так тот же А-Ян без издевки и не называет. То ли дело Цзян Чэн? Вот уж кто действительно получил во время военной кампании почетный титул и наверняка кичится им как богач не скудеющей казной. Вэй Ин бесшумно выпускает из себя воздух, стараясь не выдать смешка, и, не поднимая глаз на госпожу Юй, откликается: – Я смиренно прошу вас уточнить, что вы имеете в виду, – кому угодно в Пристани Лотоса он мог всегда нахамить. Но – только не ей. Женщина окидывает его длинным взглядом и недовольно искривляет губы. – Вот эту твою дурацкую церемонность, – говорит она неожиданно, и Вэй Ин удивленно хмурится. – Сядь уже и посмотри мне в лицо. Можно подумать, я не растила тебя тринадцать лет и не шлепала по губам за глупости. Интересно, насколько глупо было попытаться назвать вас тетушкой? За это маленький Вэй Ин в далеком прошлом тоже получил по губам. Больше не пробовал никогда. Он был очень понятливым ребенком, в конце концов. Сейчас – он опускается на свои подушки, вперяясь взглядом в стену над ее плечом. Вроде и голову не опускает, но и смотрит не в глаза. Да, он всегда был благодарен ей – и она всегда вызывала в нем опасения. Она заботилась о нем, но он никогда не был ее ребенком. Сложно даже представить уровень ее гнева, когда кто-то называл его ее сыном. Жаль, Вэй Ин не видел ее лица, когда глава ордена Цинхэ Не это ляпнул. – Быть просто госпожой вас устроит? – он позволяет себе хмыкнуть – и замечает, что уголки ее рта недовольно вздрагивают, как будто это обозначение ей тоже не нравится. Впрочем, она ничего об этом не говорит. Только сводит брови, словно в легком недоумении. Что опять не так? – Поговори с братом, – требует госпожа Юй вдруг безо всякого перехода, и это настолько застает Вэй Ина врасплох, что на мяо он застывает. Только и ловит себя на том, что под прикрытием низенького стола вцепился пальцами во флейту. Тетушка Юй всегда умела удивлять. – Мы прекрасно разговариваем и без напоминаний, – сделав над собой некоторое усилие, говорит он наконец и даже находит в себе достаточно наглости усмехнуться. В груди гулко-гулко-гулко. Как будто пустота может и начинает издавать звуки. – Видимо, не так уж и прекрасно, раз он приходит ко мне и заявляет, что ты пропускаешь ночные охоты и запираешься в своем павильоне, общаясь только с этим мальчишкой Сюэ Чэнмэем! – теперь голос госпожи Юй звучит откровенно сердито. – Я не для того отрядила тебе помощника, чтобы ты стал игнорировать своего брата. Она второй раз за последние несколько фэней называет их с Цзян Чэном братьями. Эта мысль делает Вэй Ину лучше. Будто согревает пустоту, поселившуюся внутри него. Будто в темноте зажглась и мигнула на мгновенье теплым глазком палочка благовоний. Не то чтобы он не привык к своей пустоте, но изменение кажется довольно приятным. – О, об этом, – он обрывает себя и пытается соскользнуть на другую тему. – Я хотел просить вас позволить мне сделать Сюэ Яна своим учеником. Ему уже двенадцать, но он очень способный мальчишка, так что… – один взгляд госпожи Юй заставляет его замолчать и опустить взгляд в стол. Не получилось. – Вэй Ин, – теперь голос госпожи Юй звучит как-то очень устало, но совершенно не сердито. Так даже удается придумать себе, что и до этого она сердилась не на него, а на что-то эфемерное, к нему не относящееся или затрагивающее его лишь опосредованно. – Хватит прятаться, – она чуть склоняет голову, стремясь заглянуть ему в лицо, и Вэй Ин, он… – Иначе я не смогу помочь тебе. Он чувствует себя очень больным в одно мгновенье. Только подумать, как легко может разрушить напускное спокойствие один только мягкий голос. Больше даже пытаться шутить не хочется. Раньше такое выделывала с ним только шицзе. Вэй Ин поднимает глаза на сидящую перед ним женщину – госпожу, хозяйку, воительницу – и ему тут же кажется, что он словно застрял в кропотливо сотканной ею паутине. Она смотрит на него – и ему кажется, что она все знает. Знает, что он сделал. – Я работаю над расписанием уроков вообще-то, а не просто сижу! – звонко оправдывается он, пытаясь как-то выгрести из ловушки и защититься. – Вы ведь сами мне поручили! Да и… – тут он медлит, не уверенный, стоит ли говорить. Но – сдается. – Еще я создал новый талисман. Хотел опробовать его в ближайшие пару дней, но… без учеников пока что. Сейчас это может быть опасным. Госпожа Юй еще мяо прожигает его своим знающим взглядом, как будто внутренности в животе перекручивает вторгшейся туда рукой, а потом снова смягчается. Даже черты ее лица перестают складываться в сосредоточенно-недовольную гримасу. …или ему не казалось, что она к нему потеплела? – Ну так скажи ему об этом, – говорит она тихо и после какое-то время молчит, выводя на пурпуре своего ханьфу круги подушечками пальцев. Вэй Ин даже думает миг, что она ждет от него ответа, но вскоре госпожа Юй, будто колеблясь, все-таки добавляет: – Он по тебе скучает. В животе становится так холодно, словно туда впихнули огромный камень с самого дна целебного ледяного источника, что в Облачных Глубинах. Зато в груди – сплошные угли, одним своим существованием расплавляющие его ребра, будто те отлиты из воска. Вэй Ин сглатывает болезненный комок, вставший в горле, и сипло отзывается: – Я тоже скучаю по нему. На какой-то момент ему кажется, что он произнес эти слова только мысленно, и на самом деле они остались гнить внутри него очередным невысказанным откровением. В комнате некоторое время снова царит молчание, да такое густое, что почти слышно, как вьются кольца аромата от мягких лотосовых палочек. Молчание разрывает вздох. Госпожа Юй мягко выпускает воздух из своих легких и протягивает к нему руку. И он почему-то почти уверен, что сейчас его натягают за ухо словно глупого мальчишку, но тонкие женские пальцы, шершавые от регулярных упражнений с мечом, заправляют ему за это самое ухо длинные пряди и успокаивающе поглаживают по виску. – Облава на горе Байфэн, Вэй Ин, – по-прежнему твердым голосом говорит госпожа Юй, как всегда в моменты нотаций – но руки не отнимает. – Я не хочу слышать, что ты опоздал или проспал. Или забыл о ежегодной ночной охоте, объединяющей весь заклинательский мир, ладно? – ее голос звучит непреклонно и в то же время так успокаивающе, словно… словно… Вэй Ин отказывается это произнести. – Этот золотой осеменитель и так уже записал прославленного Йоулин Ди, – ни капли издевки, только короткое сердитое дребезжание в спокойной уверенности, – в «любые адепты», которых я могу взять с собой, вместо того чтобы четко выделить твое имя. Я этого не потерплю. Ты понял меня? – она снова заглядывает ему в лицо, и Вэй Ин не может заставить себя отвести глаза. Госпожа Юй смотрит спокойно и даже немного ласково – так, как смотрела бы шицзе, сиди она сейчас на ее месте, но шицзе занята, и сам Вэй Ин ни за что на свете не стал бы ее отвлекать, чтобы поделиться своими дурацкими откровениями. Достаточно уже того, что кроме него еще два заклинателя в цзянху об этом знают. Всего два человека – а такое ощущение, что вся Поднебесная, вот серьезно. Вэй Ин трясет головой, сосредотачиваясь на настоящем, и говорит: – Да, госпожа. И это то, что он действительно имеет в виду. Он не пропустит эту охоту, не попытается уклониться или сбежать от своих обязанностей, как все последнее время. Он попытается оправдать все возложенные на него ожидания – как и обещал. И будь он проклят, если во время охоты орден Юньмэн Цзян захватит меньше трети добычи на этой чертовой горе. Потому что госпожа Юй пришла к нему сама, чтобы сказать об этом. Потому что она заметила, что что-то не так (даже если он не хотел, чтобы кто-нибудь замечал). Потому что она не притворилась, что ничего не видит. И – возможно… потому что тогда, на крыше Знойного Дворца, она уже что-то видела, но все равно не оставила его захлебываться кровью, водопадом рвущейся изо всех цицяо. Госпожа Юй коротко кивает, и ласковая твердая ладонь исчезает, оставляя Вэй Ина опустевшим от потери ее тепла – и одновременно наполненным этим теплом до краев. – Хорошо, – говорит она. Поднимается с подушек, явно больше не собираясь задавать ему никаких вопросов и никак не желая терзать его. Только шелестит едва слышно пурпурным шелком своих одеяний да мягко звякает колокольчиком. И – вдруг останавливается уже в ведущих на галерею дверях. – И да, кстати, – мягкий голос звучит чуть насмешливо – будто госпожа Юй прекрасно знает, что он завел эту тему только ради того, чтобы перестать говорить о брате. – Ты можешь сделать Сюэ Чэнмэя своим учеником. В конце концов, что за старший учитель без личного ученика, верно? Вэй Ин застывает. Ему кажется, все в нем перестало биться и замерло в одно мгновенье. То ли смерзлось, то ли сгорело и обуглилось, потому что… что? Она шутит над ним? Она не может говорить это серьезно. – Вы… издеваетесь? – выпаливает он – и тут же прикусывает язык. Только не подзатыльник, только не подзатыльник… Ведь все так хорошо заканчивалось! Госпожа Юй удивляет. Мяо она смотрит на него через плечо, а потом… запрокидывает голову и смеется. – Я была предельно серьезна сейчас, Вэй Усянь, – с беззлобной ухмылкой в голосе сообщает она, когда успокаивается, и Вэй Ин невольно втягивает голову в плечи, снова слыша от нее свое вежливое имя. – Мы со старейшинами Цзян посовещались и решили, что ты отлично подходишь на эту должность. Но… – она медлит, глядя уже серьезно. – Хорошенько следи за Сюэ Чэнмэем, чему бы ты его ни учил. Старший учитель. Он. Вэй Ин кивает, не в силах сдержать расползающиеся в улыбке губы. – Конечно. Вкрадчивое «чему бы ты его ни учил» слишком похоже на одобрение в деле изучения темных техник, и это почти иронично, ведь теперь Темный путь – единственный путь, которым он может идти полноценно. Но в то же время… это вовсе не кажется никакой иронией. Вэй Ин откидывается на спину, утопая в мягкой горке раскиданных вокруг рабочего стола расшитых подушек, и окончательно перестает давить в себе пузырящееся словно минеральные воды веселье. В конечном счете, может быть, его Темный путь не так уж и темен.