Пока он тоже не уснул

— Пап? Увлечённо ковыряясь в игрушечной машинке за кухонным столом, Лоуренс даже не поднял глаз. — Да, милая? Час назад, когда Элисон привезла Даяну, игрушка выскользнула из её из рук и одно колесо отвалилось. Даяна редко плакала, но Лоуренс заметил тихую слезу в уголке её глаза, когда она осознала, что игрушка сломалась. Элисон сказала, она любила её больше всех. Лоуренс едва ли мог отказать дочери в чём-либо, поэтому взял ответственность за починку машинки на себя, хотя уже успел пожалеть об этом: с такими вещами он никогда не ладил, да и вокруг отверстия треснул пластик, лёгкой починкой тут не обойдёшься. — А что это? — спросила Даяна. Лоуренс наконец поднял глаза и увидел то, что было в её руках. — Даяна, аккуратно! — воскликнул он, потянувшись за тростью, после чего поднялся и хромая подошёл. Она держала один из объективов Адама. — Это очень хрупкая вещь. Он аккуратно забрал объектив и бережно положил на стол. — Что это? — повторила Даяна. Она вовсе не выглядела расстроенной, что интересный предмет отобрали, и всё ещё с любопытством разглядывала его со своего места. Лоуренс присел перед ней на колени, чтобы быть на одном уровне. — Это объектив. Он нужен фотоаппарату, чтобы делать снимки. Она заворожённо кивнула. — А мы можем их сделать? — Пока что нет. Адам увёз всё оборудование с собой на выходные. — Так это вещь Адама? — Да, Адама. Даяна задумчиво смотрела на лежащий на столе предмет. Лоуренс с улыбкой наблюдал, как крутятся шестерёнки в её юной голове. Даяна знала, что с Лоуренсом живёт его друг, но этот друг почти никогда не попадался ей на глаза. Говорил, что не хочет мешать. Но иногда Адам всё-таки возвращался в воскресенье под вечер, пока Даяна ещё гостила у Лоуренса, и тогда они втроём ужинали за одним столом. Адам заверял, что не ладит с детьми и рядом с ними теряется, но Лоуренс знал, что что тот на самом деле очень привязался к Даяне. Потому что, стоило Лоуренсу исчезнуть из поля зрения, тот начинал болтать с ней: подыгрывал её фантазиям, расспрашивал, как она видит мир, и смеялся над её странными, но такими милыми детскими выдумками. Да и сама Даяна, обычно тихая и застенчивая, постепенно начала открываться. От этого у Лоуренса становилось тепло на душе: для него было важно, чтобы они поладили. — Вы с Адамом женаты? Вопрос вырвал Лоуренса из размышлений, и он на мгновение застыл, удивлённо уставившись на дочь. — Что? Почему ты так решила? Она ответила самым что ни на есть деловым тоном, уверенная в своей догадке: — Вы с мамой были женаты, поэтому жили вместе. Потом вы перестали быть женатыми и стали жить отдельно. А теперь ты живёшь с Адамом… это значит, вы тоже теперь женаты? Лоуренс ещё с секунду удивлённо смотрел на неё, а потом вдруг расхохотался: — О, милая, какая же ты у меня сообразительная! — Ещё немного посмеявшись, добавил. — Нет, мы с Адамом не женаты. Мы просто очень хорошие друзья. Иногда друзья тоже живут вместе. — Почему? — Ну, иногда чтобы сэкономить. А иногда — потому что в компании друг друга быть приятнее, чем в одиночестве. Даяна кивнула. — Я боюсь спать одна. Но если ко мне приходит подружка, то уже не так страшно. — Вот, примерно так. Мне тоже спокойнее, когда Адам рядом. Даяна снова кивнула. Похоже, она понимала, о чём он. Лоуренсу не нравилось что-то утаивать от неё, но момент был неподходящим. Они с Адамом были… ну, «вместе» уже несколько месяцев. Хотя он до сих пор не был уверен, с чего именно всё началось. Они даже не обсуждали толком, что у них за отношения. Пару недель назад Лоуренс выпалил признание. Это говорил серьёзно, он правда любит его. Но теперь ему было неловко. Он обрушил это на Адама так внезапно, хотя тому явно нужно было время, чтобы всё осмыслить. Адам ничего не ответил, и Лоуренс не хотел давить на него. Не сейчас. — А почему вещь Адама была в твоей комнате? — спросила Даяна, снова вырвав Лоуренса из мыслей. — Что? — Я нашла её у тебя на тумбочке. Адам тоже спит в твоей комнате? В голове у Лоуренса включился сигнал тревоги. Он не знал, как ответить. Скрыть часть правды — ладно. Но врать дочери в лицо? Он так не мог. Пришлось быстро соображать. — В моей комнате больше места, поэтому Адам хранит там свои вещи. Даяна какое-то время молча смотрела на него, и Лоуренсу показалось, будто его восьмилетняя дочь вот-вот раскусит ложь. Но она кивнула и пошла в гостиную играть с куклами. Лоуренс немного помедлил, прежде чем встать, осознавая, что такие вопросы всё же стоит предвидеть.

***

В среду, на следующий день после визита Даяны, в квартире Лоуренса раздался звонок. Ему нечасто звонили на радиотелефон, поэтому пришлось обойти полгостиной, чтобы отыскать его меж подушек на диване. — Да? — запыхавшись ответил он. — Ларри? — Это была Элисон. — Привет, Эли. Как ты? — Я в порядке. — Она не спросила, как дела у него. Плохой знак. — По какому поводу звонок? — аккуратно спросил он, надеясь на лучшее. Последовала пауза. Сердце пропустило пару ударов. Элисон наконец выбрала безопасный вопрос, хотя Лоуренс и чувствовал, что не он был причиной звонка. — Как прошли выходные с Даяной? — Отлично! Мы здорово провели время. Я починил её игрушечную машинку, она очень обрадовалась. — Да, она мне показывала. Она была довольной. — Рад, что она счастлива. Снова пауза. — А как там Адам? Лоуренс удивлённо поднял брови: она никогда не спрашивала про Адама. — Хорошо. Завтра у него собеседование на новую работу, он прямо-таки воодушевлён. Снова наступило молчание, и ему вдруг захотелось начать трясти трубку, пока она не выскажет всё, что у неё на уме. В конце концов она это и сделала. — Лоуренс, ты всё мне рассказываешь? — О чём ты? — Ты точно ничего не скрываешь… про Адама? На этот раз его сердце пропустило ещё больший удар. Что она знала? — Эли… я не понимаю, о чём ты. Она вздохнула. — Я кое-что слышала, Ларри… Недавно встретила Саманту в магазине. Саманту Грегор. — Грегор, да. Жена Даррила Грегора, другого врача из больницы. Ему не нравилось, к чему всё шло. — Она выглядела обеспокоенной и говорила некоторые вещи… о тебе. Про то, что Даррил слышал в больнице. Всё это звучало как пустые сплетни, и я не придала им значения. Но потом Даяна рассказала мне о том, что видела у тебя дома, о некоторых вещах… Ларри, я не хочу спешить с выводами, но… — Она многозначительно замолчала. Больничные сплетни дошли до Элисон. Он не думал, что это когда-нибудь станет проблемой, убеждал себя, что со временем уляжется всё, надо просто переждать. Он и представить не мог, что сплетни дойдут до его семьи… Тем не менее он всё ещё не понимал, что именно могла увидеть Даяна. Видела ли она, как они держались за руки под столом во время редких воскресных ужинов? Или как он однажды поцеловал Адама в щёку, когда думал, что она не видит? Или же она просто не поверила его отговорке про то, почему вещи Адама были в его комнате? — И ты поверишь глупым сплетням? — сказал он. Прозвучало слишком отчаянно. Элисон громко вздохнула. — Слушай, Ларри, я не хочу тебя судить. Твоя жизнь — это твоя жизнь. Я думаю только о Даяне. Тревога в нём вдруг превратилась в гнев. — Это никак не касается Даяны, — резко сказал он. Он изо всех сил старался быть хорошим отцом. Он не мог поверить, что она станет использовать его личную жизнь, которая наконец начала налаживаться, против него. — Ну, на самом деле, касается, Ларри. Подумай об этом с такой стороны: если бы у меня был парень и он постоянно маячил перед Даяной, тебе бы это понравилось? Внутри всё кипело, но тихий голос разума справедливо шептал: нет, не понравилось бы. Он понимал, что у Элисон рано или поздно кто-то появится, и, конечно, он хотел, чтобы она была счастлива — но он точно не хотел, чтобы она водила своих ухажёров прямо перед лицом Даяны. По крайней мере, пока это не станет чем-то серьёзным. Даже если это просто воскресные ужины. Даяне нужна была стабильность после той ужасной игры, после их с Элисон развода. Нельзя было заставлять её наблюдать, как кто-то ещё приходит и уходит. Нужно было показать, что всегда есть кто-то рядом. И как бы ему ни хотелось верить, что Адам будет рядом всегда, — что, если нет? Гнев постепенно сошёл на нет. После паузы он лишь пробормотал: — Адам может проводить выходные у сестры, когда Даяна у меня. Он, в общем-то, и так уже это делает. — Просто теперь ему придётся возвращаться позже по воскресеньям. — Ладно. Спасибо. И, не сказав больше ничего, кроме короткого «пока», она положила трубку. Адам и раньше старался не мешать, уходил, чтобы Лоуренс мог побыть с дочерью наедине. Но теперь, когда это стало негласным правилом, Лоуренс чувствовал себя виноватым. Он никогда не просил его уходить — Адам делал это по собственной воле. Может быть, так продлится всего несколько месяцев, пока их отношения не станут официальными. Если Адам не будет возражать. И он старался не думать о том, что фактически признался бывшей жене в своей ориентации.