Another Time

Сокджинни и двое младенцев

Сегодня, 6:53 ПП

Джуни Хён, ты скоро? Дай мне знать в ближайшие десять минут Иначе я прибью Джексона если он не заткнётся

Буду около половины седьмого, не могу найти куртку Где Джин-хён

Джинни Я веду вполне культурную беседу с Сандылем, и вам двоим не разрешается вмешиваться. Что Джексон сделал со своим волосами? Джуни Какую-то фигню Хён тебе лучше прийти сейчас же или я скину твоему боссу видео где ты пьяный плачешь из-за того насколько сильно его любишь

Литык-сонбэ знает что я пытался сделать ему предложение на Рождественской вечеринке Красота требует жертв Намджун-а Я скоро буду

Юнги прячет телефон в карман, стойко игнорируя любые новые уведомления. Он стряхивает пыль со своей кожаной куртки, которую нашёл под гладильной доской, и натягивает её. Благодаря утренним тренировкам с Хосоком она немного плотнее обтягивает его руки, в отличие от того времени, когда он её только купил; он прихорашивается перед зеркалом, поправляя ремень и воротник водолазки. Намджун любит смеяться над ним из-за привычки постоянно одеваться в чёрное, и возможно сегодня, в июле, это плохая идея, но ему всё равно; на нём это смотрится хорошо. Он берёт ключи и кошелёк, наносит немного лосьона после бритья и выходит из квартиры. Влажный воздух в подъезде неприятно липнет к коже, пока он ждёт лифт (который починили только в прошлом, чёрт возьми, месяце). Он почти решается пойти и переодеться к тому моменту, когда дверь подъехавшего лифта открывается, являя разговаривающего по телефону Хосока, крепко сжимающего ручку Бинны. — Аджосси, от тебя вкусно пахнет! — Спасибо. Это очень мило с твоей стороны, — он присаживается на корточки. Бинна привыкла к нему после утренних приветствий; теперь вместо пряток за ногами отца она выходит к нему с сияющей улыбкой, чтобы поздороваться. — Всё в порядке? — Не думаю, — она оглядывается на побледневшего отца. — Папе позвонил кто-то плохой. — Хосок-а, — младший, несмотря на протесты Юнги, настоял на неформальном общении, аргументировав, что сказать «хён» было гораздо легче, чем «Мин Юнги-ши». У Юнги не было другого выхода, кроме как согласиться; он придерживался формальностей, но согласился, что «Хосок-а» звучит гораздо проще, чем «Чон Хосок-ши». — Что случилось? — Секунду, — сказал он кому-то на том конце провода, опуская телефон. — Хён, слава Богу. Мне нужна помощь.

Сокджинни и двое младенцев Сегодня, 7:01 ПП

Народ, мне жаль, но планы поменялись

Джуни Лучше, чтобы у тебя было достойное оправдание

Ну, если быть хорошим соседом-нянькой считается, то...

Джуни Серьёзно? Должно быть, случилось что-то серьёзное, если ты добровольно остался с ребёнком Джинни На самом деле, дело не в этом. Скажи мне кое-что. Это ребёнок того чувака из зала?

Он преподаёт танцы и один из его учеников получил травму на тренировке, так что ему есть чем заняться

Джуни О господи Джинни Ужасно Тебе нужна помощь? Я был нянькой у соседского ребёнка

Не, думаю, я справлюсь. Мне нужно только уложить её спать. Спасибо хён. Повеселитесь

Джуни Ладно… — От тебя всё ещё пахнет, — вдыхает его запах Бинна. — Ты уверен, что твой душ работает? — Да, — он заканчивает вводить оставленный Хосоком пароль от Wi-Fi вместе со своим номером телефона, поручением уложить Бинну в восемь, извинениями за разрушенные планы на вечер и разрешением на безлимитное использование холодильника. — Чем ты занималась сегодня? — Ну… — Бинна грызёт ногти. Он убирает её руку ото рта так аккуратно, как может. — Я была в садике. Мы строили песочные замки из игрушечного песка. У меня было банановое молоко на обед. Чанли забрал мой любимый пазл раньше, чем я, но я не разозлилась и не заплакала, а просто долго смотрела на него и он мне его вернул. Потом меня забрал папа и мы поехали на танцы и Тэтэ-оппа научил меня новой игре, — она надувает губы и теребит край своей пижамы на которой, разумеется, изображены уточки. — Надеюсь, с ним всё хорошо. Он очень добрый и милый. Я хочу выйти за него замуж, когда вырасту. — Когда вырастешь? — Ты должен быть взрослым, чтобы выйти замуж за кого-то, — она смотрит на него, как на идиота. — Мама и папа были взрослыми, — то есть, то кольцо всё же обручальное. Она внимательно смотрит на него. — Ты не кажешься сильно взрослым. То есть, я не должна называть тебя аджосси? Папа говорит, что ты не женат, и ты ниже чем он. — Бинна-я, я его хён. Я на год старше него, — Юнги, к своей чести, не смеётся. — Точно? То есть, я могу называть тебя оппа? — она не выглядит уверенной. — Да, — она бросает на него недоверчивый взгляд; Юнги почти готов показать ей свой ID. Вместо этого он меняет тему. — Покажешь мне игру, которой ты научилась сегодня? — Да! Я хорошо играю. Тэтэ-оппа много раз проиграл, — Бинна загорается, так же, как и её отец при встрече с Юнги. Выяснилось, что это было не так. Он никогда не задумывался о том, что у Chopsticks так много правил. Его инстинкт подсказывал ему жульничать, что он и делал, однако Бинна каждый раз ловила его и выгоняла из игры; он договорился с ней, пообещав, что позволит ей лечь спать немного позже. Она всё время взволнованно болтает, со временем становясь немного тише. К моменту, когда они наигрались, Бинна обыгрывала его со счётом в двадцать пять очков, тогда как у Юнги было всего три очка. Бинна совершает победный круг по гостиной, и убегает, чтобы познакомить его со своими игрушками. Планировка квартиры ничем не отличается от его, вплоть до наклонной стены на кухне и маленькой спальни, кажущейся ещё меньше из-за беспорядочно разбросанных детских вещей. Кусок сетки, протянутой вдоль одной стены, удерживает все игрушки Бинны. Она вытаскивает некоторые из них: леопарда Налу, далматина Джаспера, кошку Мону, резиновую уточку Боко, одеяло Бланки, робота Гуна и бабуина Минни. — У Минни большой зад, — торжественно оповещает она. — Его раньше звали Джейн, но у папиного ученика Чимини-оппы тоже большой зад, так что теперь он Минни, — она протягивает ему Налу. — Ты забавная, Бинна, — грубая шерсть Налы стёрлась со временем. — Знаю. Мама тоже так говорила, — она теребит уши Джаспера. — Она купила мне все эти игрушки. Папа грустит, потому что у меня нет новых игрушек, но мне всё равно. Я люблю свои игрушки. Глаза Бинны слипаются, когда она раскладывает свои игрушки, продолжая рассказывать об их ролях. — Ты хочешь новые игрушки? — Наверное, — она задумывается на пару секунд. — Я хочу… блу-гу. Знаешь, которые живут в… — Аквариуме? — Да. Мы были там на моём дне рождения и я… видела много таких? Они классные. — Белуга, — мягко поправляет Юнги, — точно, — он поглядывает на свой телефон; почти восемь часов. Он решает применить один из трюков, которым его научил Сокджин (обычно он использовал его на Намджуне, когда тот не хотел уходить из клуба), заключающийся в мнимом выборе. — Хочешь сначала попить воды или почистить зубы? Бинна не хочет пить, так что они направляются в ванную. Он помогает ей умыться, и, когда она соглашается почистить зубы только если он сделает то же самое, он притворяется, что делает это при помощи пальца, из-за чего она смеётся, пачкаясь в зубной пасте. Наконец он относит её в спальню, где она быстро засыпает, пока он накрывает её одеялом; на его плече остаются следы слюны, подтверждающие это. Он убирает её игрушки, оставляя Бланки стиснутым в её руках. Она маленькая, кажется крохой на большой двухместной кровати, которую она, должно быть, делит вместе с отцом. Свет от ночника рисует на её лице причудливые созвездия. Ему захотелось приобрести такой себе; возможно, Хосок скажет ему, где он его купил. Он оставляет дверь приоткрытой и направляется в гостиную. В углу, где у него обычно стоит куча пустых бутылок, стоит горшок с растением, облепленный самодельными украшениями из бумаги. На столе, где он держит музыкальную аппаратуру, Хосок оставил потрепанный ноутбук, заваленный конвертами. Вместо игровых приставок на полке под телевизором, полка здесь забита коробками с дисками с мультиками. Шкафы на кухне безопасны для детей и наполнены здоровой едой по типу гранолы и коричневого риса. На фото на стенах изображены различные друзья и члены семьи. Фотография Хосока с женщиной, улыбающейся точь-в-точь как он; его групповое фото со студентами, трое из которых облепили смеющегося Хосока, как маленькие обезьянки. На фотографии посередине, привлёкшей наибольшее внимание, изображена женщина, смотрящая прямо в камеру, с неряшливо собранными волосами. Курильница для благовоний перед этим фото потушена. На фото слева вновь изображена она, раздражённо смотрящая в камеру, пока Бинна, гораздо младше, чем сейчас, карабкается по ней. На следующем фото, сделанном в студии, изображены все трое; они одеты в лучшие наряды для выхода, скорчив странные рожицы. Лицо Хосока скорчено в сосредоточенной гримасе, пока его руки сложены в форме сердца, а женщина весьма точно пародирует Волан-де-Морта. Бинна пускает слюни. Справа висит чёрно-белое свадебное фото. Хосок, в костюме, повёрнут к камере спиной. Руки невесты обвиты вокруг его талии, и она хихикает, морща нос. Юнги отводит взгляд и возвращается на диван, ощущая себя хуже извращенца. Он достаёт телефон из кармана.

Сокджинни и двое младенцев Сегодня, 8:11 ПП

Джинни Она уже легла спать? Ты уверен, что не хочешь прийти?

Да, она уже спит Я весь в детских слюнях

Джуни А я весь в слюнях Джексона Джин — хён, если ты меня любишь, спаси меня Джинни Ммм, дай подумать. Нет.

Перестаньте писать друг другу, вы находитесь в одном чёртовом баре

Пока Юнги решает, стоит ли ему добавит парочку эмоджи, чтобы разрядить обстановку, ему приходит новое уведомление.

Чон Хосок Сегодня, 8:13 ПП

Она уже легла спать?

Как миленькая. У тебя всё нормально?

С Тэхёном всё будет нормально, хотя у него останется хороший такой шрам. Будет ему уроком на будущее Я буду дома меньше чем через час, черт, мне жаль, что я напрягаю тебя

Всё в порядке. Бинна — компания поприятнее моих друзей.

Сообщение в групповом чате отвлекает его.

Сокджинни и двое младенцев Сегодня, 20:15 ПП

Джуни Есть новости от папочки из зала?

Его зовут Хосок Сказал что скоро будет и если вы еще там я подойду

Джинни Пригласи его! Джуни Почему он должен идти с нами? У него вроде ребёнок Джинни Всё равно пригласи Всегда приятно быть в теме «Хён лучше знает», вздыхает Юнги, убирая телефон. Хосок до сих пор не ответил. Он надеется, что с ним всё хорошо. Он включает телевизор, выставляя небольшую громкость для того, чтобы отвлечься от перепалки Сокджина и Намджуна в групповом чате. Он не может сконцентрироваться; он продолжает заглядывать к Бинне, чтобы убедиться, что она все ещё жива. Теперь ему немного яснее, почему Хосок боится оставлять её одну и почему половину времени, отведённого для тренировки, проверяет приложение, соединяющее его телефон с компьютером в её комнате. Юнги вообще-то, понимает, что она — идеальный ребёнок, быстро заснувший в соседней комнате, но параноидальная часть его мозга настаивает, что он должен убедиться, что она не задохнулась спустя пять минут после того, как он последний раз к ней заглянул. Он собирается проверить её в одиннадцатый раз, когда входная дверь распахивается. Юнги вскакивает, готовый сражаться с любой угрозой, однако видит лишь Хосока, сбрасывающего обувь у входа, на мгновение прижимаясь к стене. На его футболке небольшое пятнышко крови. — Хён, — тихо здоровается с ним Хосок, стараясь не разбудить Бинну. — Прости, я задержался. Он направляется к спальне и заглядывает внутрь, с облегчением выдыхая, когда видит дочь спящей. Юнги подходит к двери, наблюдая, как он присаживается на край кровати, убирая волосы с её лица, и натягивает одеяло ей до подбородка, тихо напевая её имя. Мягкий свет ночника освещает его лицо, оставляя на нём созвездия, отражаясь от обручального кольца, когда он гладит её по руке. — Не могу поверить, что она была такой послушной. Ты не представляешь, сколько битв я провёл с ней в попытках уложить её спать в этом месяце. — Я просто слишком скучный. Она не смогла терпеть меня и решила лечь спать, — ухмыляется Юнги. Хосок улыбается в ответ на это, и Юнги гордится своей маленькой победой; он чертовски устал, но он сейчас здесь, и это главное, да? — В больнице всё прошло нормально? Что вообще произошло? — спрашивает Юнги, когда они возвращаются в гостиную. Хосок падает на диван; Юнги садится рядом с ним. — Я удивлён, что прошло так много времени, прежде чем с Тэхёном что-то случилось. Он может споткнуться на пустом месте, — Хосок лениво потирает подбородок. Юнги думает, что ему нужно побриться. — Это парень из моей средней группы. Он лучший друг других моих учеников, но они немного лучше чем он. Это не его вина — Чимин занимается танцами столько же, сколько я, а Чонгук хорош во всём, за что берётся, но у Тэхёна есть все шансы стать таким же хорошим танцором, как и они. — Его травма слишком серьёзна? — ему это знакомо. Это тяжело — быть другом Ким Намджуна, настоящего гения. — Да. Решил сам повторить хореографию после того как все разошлись по домам. Он порвал связку из-за того, что недостаточно растянулся и пропустил прыжки, но продолжил, отключился от боли и ударился головой о стену. Разбил зеркало и всё такое. — Боже, — вот почему на футболке Хосока кровь. — Не то слово, — кивает Хосок. — Идиот. Ему повезло, что Шиа задержалась и нашла его, иначе он мог впасть в шоковое состояние и умереть прямо в студии. — Ну, по крайней мере, он больше так не поступит, — он неловко ёрзает на сиденье, когда его осеняет. — У тебя ведь… не будет проблем из-за этого? — Возможно. Эти трое… что-то вроде моего любимого проекта. Я должен был это предвидеть, — Хосок в беспокойстве касается волос. — Шиа и Чонсон сказали, что всё нормально, что это могло случиться с каждым, но я не очень им верю… — Эй, — Юнги касается плеча мужчины. Он напрягается под его хваткой; Юнги наклоняется голову, стараясь заглянуть ему в глаза, но Хосок старательно отводит взгляд. — Не думай так, ладно? Это случилось, но никто не умер, и ты уже ничего не поделаешь. Что было, то было. Не кори себя за это. Наконец Хосок смотрит ему в глаза. Юнги задерживает дыхание, когда чувство вины уходит, уступая место принятию. — Да, ты прав, — он ухмыляется. — Неужели я только что получил совет от самого Мин Юнги, призрака четвёртого этажа? Я польщён. Юнги щипает его за плечо. Хосок взвизгивает, и они оба замирают, уставившись на дверь спальни; Бинну видно в щели. Когда она никак не реагирует, они расслабляются. Юнги понимает, что он всё ещё держит Хосока за плечо, и осторожно отодвигается. Когда они успели сесть так близко, что коснулись бёдрами? — Я не должен больше тебя задерживать, — неожиданно говорит Хосок. — Я уже достачно испортил тебе планы на вечер. Ты выглядишь потрясно и всё такое, так что иди повеселись. — Ничего страшного, если я опоздаю. В любом случае, все напьются сильнее, чем я, так что смогу насобирать компромат. Вообще, ну… — Юнги искренне надеется, что он не краснеет, но Хосок сказал, что он выглядит потрясно, да? — Не хочешь пойти со мной? В глазах Хосока что-то неразборчиво-серьёзное. Это смешит Юнги. — Я хотел бы, но я должен остаться с Бинной и лечь спать. Завтра трудный день, — улыбается он. — Но это было очень мило с твоей стороны. — Вообще, это довольно эгоистично. Мои друзья те ещё придурки. Мне нужны новые, — он колеблется, и, поддавшись дружелюбному безумию, предлагает. — Может, в другой раз? Ему кажется, что Хосок улыбается. Он слишком смущён чтобы посмотреть на его лицо. — Обязательно, — соглашается Хосок. — Я плачу, ведь ты спас меня сегодня. Я мог бы оставить Бинну с одной из аджум, но… мне было лучше, зная, что она с тобой. — Мне стоит полноценно заняться работой няньки, — размышляет он, вставая, чтобы пройти к выходу и обуться. — Я мог бы брать плату бутылками соджу, — он немного теряет равновесие, когда натягивает один ботинок; Хосок удерживает его, положив руку ему на бедро, убирая до того, пока Юнги успевает это понять. — Серьёзно, я не против посидеть с ней ещё. Она забавная. — Но немного странная, да? Моя необычная малышка, — нежность в голосе Хосока заставляет его улыбнуться. — Спасибо, хён. Буду знать. Хорошего вечера. Юнги машет ему на прощание, и, два часа спустя, наконец заходит в лифт. Он прибывает в бар в разгар веселья; его идиоты столпились у бара, улюлюкая, когда он входит. Взгляд, которым одаривает его бармен, может посоперничать с кислым молоком. Намджун двигается, чтобы освободить ему место, из-за чего Джексон громко жалуется, когда оказывается прижатым ближе к Хонбину. Сокджин в компании Джехвана и Сынчоле моментально протягивает ему напиток. «Штрафной», оповещает он с опасным блеском в глазах. Юнги делает что ему велено и выпивает. Как он и предполагал, все уже напились гораздо сильнее, чем он, однако Сокджин продолжает покупать ему ром с колой (несмотря на то, что Юнги ненавидит мешать с колой) и к моменту, когда часовой шот куплен (сейчас одиннадцать вечера, так что они выбирают самбуку, которая оказывается просто отвратительной, но он всё равно её выпивает) его щеки становятся ярко-красными — верный знак того, что он выпил больше своей нормы. Он удивляется тому, как их ещё не выгнали. — Не могу поверить, что ты променял нас на ребёнка, — кричит Хонбин через стол. — Что с тобой случилось? Юнги собирается ответить, но Намджун его опережает. — Он запал на её отца! Над столом проносится самое смущающее «Ооо!», на которое способны молодые парни. — Завались, — рявкает Юнги. — Я оказал своему соседу услугу. Он обещал купить мне выпить когда-нибудь. — У вас будет свиданка! — Джехван подпрыгивает на своём месте. — Свиданка значит свиданка, — говорит Сандыль. Он тянется через Сокджина, хватая Джехвана за плечи и пытаясь поцеловать. Сокджин вопит когда Джехван толкает его в попытках уклониться от Сандыля и отодвигается от них. Он вытаскивает Юнги с его места, и Намджун следует за ними. В месте для курения, куда они приходят, чертовски холодно. Юнги прислоняется разгорячённым лицом к стене. Он думает, что остальные двое, должно быть, целуются, и он видел этого достаточно раз, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь, так что он остаётся на месте, и размышляет, думал ли о подобном Хосок. Свидание? С Юнги? Но он даже не знает, как Хосок к этому относится. Он знает о том, что Юнги нравятся парни — он не отреагировал странно на историю Юнги об одном придурке-бывшем из колледжа, который половину из того времени, что они встречались, хвастался о том, как хорошо он поработал в спортзале — но принимать ЛГБТ-сообщество ещё не значит быть одним из них. — Он сказал, что я потрясно выгляжу, — бормочет Юнги, когда двое остальных возвращаются с такими красными, как у него, лицами. — Значит ли это, что он гей? — Он так сказал? — Сокджин хватает его за локоть. Юнги кивает, уставившись на стену. — Юнги~я, парни-натуралы не говорят другим парням, что они выглядят потрясно, особенно когда они одеты как смерть с косой. — Ты же понимаешь, что можешь просто его спросить? — Намджун поворачивает его за плечи, засовывая сигарету в рот и поджигая её зажигалкой. — Не, без вариантов, — зажигалка вспыхивает, поджигая сигарету; Юнги с облегчением вдыхает дым. Он ненавидит свои тупые пьяные привычки, но понимает, что курение по пьяни лучше, чем постоянное курение, как он делал на службе. — Он… он сказал что ему лучше, когда он знает, что Бинна со мной. — Юнги-я, — удивлённо говорит Сокджин. — Ты серьёзно. Он доверил тебе своего ребёнка — Я не вру, — Юнги протягивает сигарету обратно Намджуну. Намджун и Сокджин обмениваются долгим многозначительным взглядом. — Вы двое можете прекратить свои парные фокусы с невербальным общением? — И ты собираешься выпить с ним, — решительно добавляет Сокджин. — Мы не дадим тебе облажаться, — Намджун выпускает кольцо дыма. — Он хороший парень. Тебе нужен хороший парень, а не ещё один гондон. — Нужен? Мне никто не нужен, — он отбирает сигарету у Намджуна. — Конечно нет, — мягко говорит Сокджин. — Но разве ты не хочешь кого-то? Юнги смотрит на руку Намджуна, обхватившую талию Сокджина. Он думает обо всех этих карточных домиках, построенных с людьми, которым было плевать на него. Он касается бедра в том месте, где его придерживал Хосок, убеждаясь, что ему это не привиделось. — Я… ну, — Боже. Он знает Хосока всего четыре месяца, но… — Я хотел бы так же. — Значит, решено, — Сокджин забирает сигарету и тушит её в пепельнице. — Ты идёшь с ним на свидание. А сейчас нам нужно вернуться и убедиться, что Джехван все ещё жив. На следующее утро Юнги просыпается с самым сильным похмельем за последние полгода. — Твою мать, — бормочет он, проводя рукой по простыни, чтобы убедиться, что он не привёл никого прошлой ночью (чего, к счастью, не произошло, потому что сейчас он был не в силах выгнать кого-то) и нащупывает две таблетки обезболивающего, которое он хранит в ящике прикроватной тумбочки на случаи по типу этого. Он проглатывает их, не запивая, не в состоянии сходить за водой. А дальше его поглощает Страх. Что он сделал прошлой ночью? Сколько денег он потратил? Он писал кому-то по пьяни? Он опозорился? Ему кажется, что он даже плакал — глаза покраснели и опухли. Чёрт. Чёрт. Он стонет и вылезает из кровати, собираясь начать новый день. Его продолжают преследовать воспоминания о вчерашнем вечере, заставляя замирать на середине действия. В душе он вспоминает о трёх выкуренных сигаретах. Он надеялся о том, что удержится от курения, ведь на утро он всегда чувствует першение и боль в горле, но неважно. Он копается в поисках чистой одежды, когда вспоминает, что боролся на руках с Джексоном и разбил нос Сандылю. Отлично, теперь он должен извиниться перед ним, и Сандыль не даст ему забыть об этом. Во время чистки зубов он вспоминает о том, что пел статуе серенаду «Eyes, nose, lips». Что же, ладно, Намджун наверняка заснял это и выложит в Твиттер на его день Рождения. Ладно, чёрт возьми. Он заваривает свой утренний кофе, когда вспоминает, как Хонбин потащил его к еде и ударил о притолоку. Это объясняет ярко-красную отметину на его лбу. Просыпав хлопья, он вспоминает о том, как рассказал Намджуну и Сокджину о том, что ему нравится Хосок и что они собираются пойти… на… свидание. Он испускает громкий стон боли и прижимается лицом к столу. Он отвратительно-липкий, но ему всё равно. Его телефон начинает вибрировать. Он злобно смотрит на него, пока на экране не появляется имя Хосока, заставляя его ужаснуться. Он вчера звонил ему пьяным? Говорил о том, как странно и задумчиво чувствовал себя, когда тот оставлял ему Бинну? Рассказал ли о чувстве защищённости, возникшем от ощущения его руки на своём бедре? Сказал ли, как сожалеет о его ситуации с женой? Сказал о том, что его задница выглядит потрясающе в тех спортивных штанах? Он набирается храбрости и отмечается с чем-то, как он надеется, приемлемым. Кажется, Хосок его понимает, потому что раздаётся смех. — И тебе доброе утро, хён. Боюсь, если бы ты не ответил, мне пришлось бы прийти и проверить, что ты жив. — Боже, к сожалению, я жив, — он тянется за кошельком и достаёт оттуда счёт. — Боже, прошлой ночью я потратил восемьдесят грёбаных тысяч вон. Хочу умереть, — он смотрит на часы; уже почти одиннадцать, намного позже обычного времени для тренировок. — Я сегодня пропустил тренировку. Прости, Хосок~а. — Не извиняйся. Я догадывался, что так и произойдёт, — на фоне раздаётся шипение сковородки и Бинна, болтающая с телевизором. — Мне скоро нужно будет отойти, но я решил сначала приготовить завтрак. Не хочешь зайти? Мне кажется, варёные яйца — лучшее средство от похмелья. — Я подумаю, — Юнги смотрит на свои хлопья — размокшие и отвратительные. — Я оставлю дверь открытой. Приходи, как соберёшься. К тому времени, когда Юнги становится более-менее похожим на человека и чувствует себя достаточно бодро, чтобы пройти четыре метра до квартиры Хосока, завтрак уже готов. Бинна порывается поздороваться с ним с набитым ртом, из-за чего получает замечание от отца. Юнги садится на своё место и присвистывает в удивлении. — Потрясающе, — он берет ложку и накладывает рис в тарелку. — Это суп с говядиной и редиской? — Это мой любимый, — Бинна протягивает ему кимчи. — Я помогала приготовить это. — Вы сами делаете кимчи? — Юнги в благоговении поворачивается к Хосоку. Самостоятельная заготовка кимчи — уровень зрелости, о котором он может только мечтать. — Боже, нет. Ты знаешь семью Ли со второго этажа? Миссис Ли готовит кимчи. Она попросила о помощи у детей, живущих в этом доме, и каждому дала по баночке в награду. А теперь попробуй яйца. С каждым новом укусом Юнги понимает, как же велика его маленькая влюблённость. До прошлого вечера он никогда не задумывался, насколько сильно ему нравится Хосок, но сейчас — сейчас — в его голове воет сирена, крича о том, какой он потрясающий, становясь немного громче каждый раз, когда Хосок одёргивает Бинну, рассыпающую рис по столу. Он попал. Он будто тонет, но это чувство приятно; желанная смерть. В следующие несколько месяцев он лишь сильнее идёт ко дну. Помимо утренних тренировок, завтраки по выходным становятся обычной вещью; по субботам Хосок готовит завтраки по рецепту своей матери, а по воскресеньям Юнги заходит к ним с кофе и выпечкой из пекарни неподалёку. Он становится свидетелем споров родителя и ребёнка из-за овощей (ему кажется, что Бинна не будет есть зелёный перец даже под дулом пистолета), смотрел с Бинной столько мультиков, сколько не смотрел в колледже, и ощущал чертовски сильную вину с каждой тарелкой еды, которую Хосок ставил перед ним. Полезная еда по типу этой — удовольствие не из дешёвых, и он ненавидит то, насколько малы порции Хосока по сравнению с порциями Бинны. Он не имеет права сказать об этом что-либо, а потому прикусывает язык, а потому уменьшает чувство стыда, помогая Хосоку на кухне, позволив надеть на себя фиолетовый фартук в цветочек, прикладывая все усилия. Видит Бог, он хочет сделать больше. Он замечает поношеные кросовки Хосока, потрёпанные, но опрятные столовые приборы, которыми он пользуется, их старенький телевизор, и его переполняет сочувствие. Шаткий письменный стол Хосока постоянно завален угрожающего вида письмами. Юнги никогда не стал бы совать нос в чужие дела, но он успел заметить несколько из коммунальных компаний и несколько — из юридической компании в Кванджу; обратный адрес принадлежал семье с фамилией Со. Он не мог вмешаться. Хосок, не смотря на внешнюю скромность, очень гордый; он гордится своей дочерью, своей работой, своими достижениями. Юнги признаёт, что у него есть на это полное право, однако иногда это очень мешает. Он был бы счастлив помочь любым возможным способом, но он знает, что Хосок его помощь не примет. Ему становится ещё хуже, когда Хосок начинает появляться в его снах. Какие-то из них безобидны: они с Бинной дурачатся, повторяя события дня, но остальные… Хосок, оседлавший его, их кожа слиплась от пота; сидит на коленях перед ним, глаза темнеют из-под длинных ресниц; выстанывает его имя в темноте его комнаты… Они расстраивающе-постыдны, и он это ненавидит. Юнги продолжает просыпаться, разгорячённый и болезненно-твёрдый, и в тех редких случаях, когда ему всё же удаётся подрочить, он делает это с мыслями о Хосоке. Он занимается стиркой только тогда, когда точно знает, что Хосока нет дома и он не увидит его подозрительно мокрые простыни. Он ничего не может с этим поделать. Обычно его привлекают люди, которые ему нравятся, выбирая интрижки на одну ночь вместо серьёзных отношений, но ему слишком сильно нравится Хосок. Он даже не знает, нравятся ли Хосоку мужчины в этом плане. Господи, да он даже не знает, нравится ли он Хосоку, но Юнги продолжает тонуть, надеясь, что он поймает его в конце.