Зло

      Под гранью возможностей путешествия между мирами у всех, перед кем этот выбор стоял, была всего одна черная зона, куда ходить было подобно смерти — Анти-пустота. Черный космический воид, расположившийся между яркими в своем убранстве мирами. Можно зайти, но возможно ли выйти? И как понять, где выход, если за пузырем всепоглощающего мрака, казалось бы, такого маленького, царит еще одна бесконечность. Пространство, где царила своя особая физика, где каждый звук распространялся подобно хлопку по темному длинному тоннелю, но ни стен, ни потолка здесь не существовало и в помине. Зато был пол, ощущаемый лишь ногами, под которыми всё та же пустота. Именно отсюда можно было оглядеть любой доступный мирок, если знать, как правильно общаться с этим местом, но и как с ним общаться не знал никто. Почти никто...       В пустоте можно было ориентироваться. Там были свои собственные сферы, подобные звездам, что являлись отдельными мирами. И миров этих было так же много, как и звезд. А в центре бесконечного безумия сверкала своеобразная черная дыра — единственный и неповторимый оригинал, окруженный сотнями тысяч небольших ярких ответвлений, создающих свой горизонт событий. Здесь было хоть что-то, за что мог зацепиться глаз. В пустоте не было ничего, лишь бесконечность.       Граница бесконечности оставалась лишь под ногами каждого зашедшего, в то время как в пустоте не было и его. Но пустота могла поглотить все, чего в ней быть не должно изначально, стоит только пробыть немногим больше нужного, а в анти-пустоте случайный гость мог блуждать сотнями лет, даже не обреченный погибнуть от голода. Бесконечная темнота, таинственный свет откуда-то снизу, земные законы физики, но и некоторое их отсутствие, когда бесконечности это будет удобно.       Долгое время хранитель миров думал, что это просто шутка его плоскости — дырка в бублике из логики и материи. Но нет. Не смотря на странно блуждающих и травмированных горьким опытом случайных путников художник нашел там кое-что еще. Маленький островок жизни, обрамленный разнообразными баночками от энергетиков и мягкими зернистыми пуфиками вплоть до надувного матраса с уютной постелькой. Здесь кто-то жил... В анти-пустоте можно существовать?       С другой стороны, а что мешало? Это пустота поглощает все доступные ей ресурсы, которые не должны в ней находиться. Ну разве что кроме Инка, порожденного этой самой пустотой. Он считался, как что-то, что должно здесь находиться, причем одежда самого хранителя в этот список не входила, что изрядно подбешивало в некоторых ситуациях. Шутка ли, подобным образом его вещи происходили и в иных мирах, что наводило на догадку — он часть пустоты. Возможно, он и есть пустота. А у каждого подобного явления по законам жанра всегда есть антипод, и уж ему это было хорошо известно.       Так может быть, в серии бесконечных воидов, ведущих в угнетающее пространство мрака, тоже был свой маленький кусочек хранитель? Инк очень хотел бы с ним встретиться, но в отличии от белой бесконечности анти-пустота постоянно менялась. Найти это жилище повторно было почти невозможно.       Помимо воидов у Инка была и другая проблема в виде различных паразитов и неприятных лиц, дорвавшихся до великой силы и вышедших за грани своего маленького мира. Фреш... Хотя бы он. Но главной проблемой из них всегда был один конкретный скелет. Даже тот факт, что это скелет, хранитель выудил с трудом, едва к нему приблизившись.       Смертоносный противник, редко являющийся мирам, но чья попытка уничтожить что-либо почти всегда остается успешной. Он хитер, умен, всегда держится на далеком расстоянии. Его свободная одежда мешком укрывает его от высокоточных атак, его маска с подобным хищнику оскалом не дает ему слабости ни в воде, ни в космосе, укрывая от преследования. Инк знал: будь у него лицо этого парня (хотя даже эта информация сомнительного характера), кто-нибудь в других мирах смог бы его опознать. Но нет, гад продумал все до мельчайшей детали. Выпуская свои причудливые нити, он создавал паутину, захватывая ей противников и полотно мира, круша его к чертям собачьим, оставаясь таким же далеким и неприступным. Ему даже не приходилось разрушать его до конца, зная, где находится та грань, при которой мира уже не вернуть, когда даже сам хранитель добьет его, чтобы из оставшейся материи дать миру шанс переродиться.       Насколько был слаб этот шанс...       И все же, однажды его давний друг и коллега Блу немного заплутал в анти-воиде, куда его любезно забросили противники, и кое-что там всё-таки нашел. Лишь благодаря оставшимся кусочкам магии художник смог найти его. По крайней мере, он так думал.       Заприметив странную точку вдали, Инк побежал ей навстречу, и чем ближе он был, тем отчетливее видел знакомое место в окружении пуфиков и баночек с энергетиком, и лишь когда подошел, заметил посреди этого островка из комфорта и кучи разносортных книжек кофейный столик, за которым, сидя на теплом коврике, о чем-то беседовали двое скелетиков. К слову, книжки были скорее технического характера.       Один из них — Блу, а вот второй Инку был совершенно не знаком, но достаточно было взглянуть на него и понять — теория антиподов имеет право на жизнь. Рядом со знакомым, изредка треплющим свой старый голубой платок на шее, сидел черный скелет. Вернее, сидел он через стол, постоянно что-то делая в своем таком же черном ноутбуке, параллельно поддерживая диалог и закидывая в рот суши. Судя по паре пустых баночек энергетика рядом, именно этот представитель костлявых был местным жителем. Еще не подойдя к ним, Инк закинулся капелькой краски, чтобы прибавить себе позитивных эмоций: он должен быть его другом или коллегой — не иначе.       Тогда, на звуки шагов первым откликнулся Блу, радостно пытаясь перезнакомить новые лица.       — Оши, — представился он, почти не отрываясь от техники, но в тот момент, когда поднял свой взгляд, на секунду обомлел. Художник видел это в его глазах и запомнил на всю жизнь, хоть и длилось оно всего мгновение, — Кажется, я тебя где-то видел... Не могу вспомнить где.       — Где только Инк не был, я даже не удивлен, что ты уже косвенно знаком с ним, — перевел внимание Блу, активно уводя ребят в разговор, и даже не заметил, как быстро черный скелет увел взгляд, замнувшись. Зато Инк заметил.       Они немного поговорили по душам и уже от Блу стало известно, что новый знакомый родился и живет в анти-пустоте. Он чувствует всех, кто проникает сюда, способен общаться с окружающим его пространством и внедряться в миры, изменяя их так, как ему заблагорассудится. Два вопроса прозвучали параллельно друг другу, и старые друзья переглянулись, повторно уступая. Новый знакомый усмехнулся, что-то наклацав на клавиатуре.       — Ладно, отвечу, но без выяснения подробностей, окей? — Блу активно кивнул, полностью заинтересованный в определенно новых для него знаниях, — Я могу внедриться в пространство миров путем скрытого в анти-пустоте кода. Почему я этого не делаю? Опасно. Код каждого мира держится на своих особых соплях и очень легко может стать побитым и нерабочим, влезать туда надо с особой осторожностью и, желательно, с уже готовым куском для внедрения. Иначе выдаст ошибку.       Он чем-то увлекся на экране, недоступном для художника, сидевшего ближе к своему напарнику, чем к хозяину. Но зато Блу радостно хлопнул по столу, даже немного подскочив, а вместе с ним от испуга дернулся и новый знакомый.       — Оши! — его шумный вздох, не смотря на отсутствие легких, передавал все озарившие его эмоции, — Потому что "ошибка", да? Тебя зовут Ошибка! — будто бы разгадал какую-то детективную историю. Инк, вторя ему, улыбнулся.       — А я подумал, это из-за японского фаст-фуда, — хранитель нервно потер запястье, выдавливая адаптивные эмоции. Его мысли были почти целиком захвачены возможной величиной силы этого скелета и где могли бы быть ее границы. Но хозяин островка только издал неловкий смешок, будто извиняясь, — Это очень самоиронично.       — А ты можешь показать что-нибудь? — взмолился Блу, — Ну пожалуйста-пожалуйста! — и художник был ему очень благодарен за смелое любопытство, буквально позволяя своему коллеге изучать ситуацию без какого-либо палева. И хоть хозяин отреагировал немного замкнуто, всё-таки продемонстрировал величину своих способностей, раскрывая перед собой панели кода, экраны графиков динамики, вводя в систему плоскости запросы и даже находя в ней выпрошенных Блу старых знакомых. И все это почти по щелчку пальца! Инк был уверен, это далеко не все его возможности.       На островке жизни находилась вся его биография. И жизнь эта была полна книг по физике, математике и программированию, тетрадей исписанных странными пометками, похожими больше на скетчбуки самого художника, только заполненными всякими диаграммами и краткими записками. Некоторые коробки из-под суши и роллов, банки энергетиков и стаканчики кофе чахли в сторонке, ожидая своей помойки. А еще были пледы, одеяла, пуфы и зерновые напольные мешки, похожие на кресла, и все это стояло баррикадой, образовывая кривой, но круг. Это его личная крепость. Ну и еще проводов хватало, пару раз он даже чуть не споткнулся. То наушники, причем даже слишком много, то еще один, видимо, сдохший ноут, а может и нет. Телефоны, много телефонов... Колонки, стоянки, модем (здесь есть интернет?), какие-то странные подставки, побитые мышки и парочка клавиатур, а сверху еще львиная доля аппаратуры, о которой Инк не знал и знать не хотел. Хотя за одним из пуфов на стойке стояла большая профессиональная камера.       Новый знакомый был окружен загадочностью и неприступностью, обходя львиную долю информации о себе и своей жизни, а все, что его окружало, являлось лишь малой каплей в океане. Хранитель знал кого запишет карандашом в своей тетради на заметку. И все же, ему стоило признать, Оши не выглядел подозрительным. Боже, даже врать он, кажется, не сильно умел (или же был слишком хорош в этом).       На его носовой косточке покоились красные округлые очки, достаточно удобные для работы за техникой. Одежда состояла из домашней и комфортной, достаточно свободной, в чем-то даже мешковатой, но открытой композиции. Иногда он потирал палец о палец, будто разминая фаланги от определенного положения. Немного опустив голову и даже будто бы прогибаясь своей фигурой, показывал свою привычку одиночества и неловкость от присутствия новых лиц в его темной обители, но при этом продолжил заниматься своим делом. Хикка, типичный хикка до мозга костей. И даже когда ему стало совсем неуютно, он открыто сообщил, что хотел бы остаться один, после чего друзья удалились через открытый художником портал. И единственное, что вызывало в нем сомнения — странные застывшие слезы голубого неона, спускающиеся с глазниц.       — Мы же забыли взять его номер! — воскликнул Блу, почти схватившись за голову, — Блин, какой я дурак...       — Мне кажется, нам не нужен номер, чтобы с ним связаться, — успокоил его хранитель и был в чем-то прав. Если бы Оши хотел, он бы сам их нашел.

***

      Получив короткое сообщение с помощью магии, Оши оторвался от сверкающих на карте побитого оказавшимся в ней паразитом мира точек, вводя определенную форматирующую структуру, запуская естественную перезагрузку этой альтернативы. Фреш постарался на славу, оглушенный голодом или желанием заполучить чье-нибудь внимание. Что ж, он его заполучил, верно? Инк не будет рыть землю зубами в его поисках, но определенно захочет прижучить попозже. И, будучи давно знакомым с безумным в своих целях диджеем, Ошибка довольно посмеялся, наблюдая, как трое хранителей не ощущают переполненного энергией скелета буквально рядом с ними.       — А он хорош... — потребляя изначально светлые эмоции, он целиком потратил их на червей, впитав уже чистейшую энергию, заменяя позитивную на нейтральную. Это очень умно с учетом того, что один из хранителей чует позитивную магию слишком хорошо, почти как ищейка. Таким образом Фреш одновременно устранил своих противников коллосальным ударом и скрылся, не сдвинувшись ни на сантиметр.       Оши был в некоторой степени восхищен своим коллегой, поскольку сам от себя мог аппелировать только высокой осторожностью и бдительностью. Тактика все же не его конек, хотя и коллегой их считал лишь по одному признаку. Будучи довольно способным программистом, работающим с внутримировым кодом, он мог спокойно отследить всех возможных неприятелей и передать данные хранителям, готовым со всеми расправиться. Но почему он этого не делает? Если же он такой же злодей, как и Фреш, то мог бы просто переуничтожать их все, как нечего делать. Так с чего вдруг и это сделать не способен?       Способен, хоть для него это и довольно проблематичная задачка, просто они с диджеем не то чтоб злодеи... Подобное сложно объяснить ребятам, не имеющим таких особых ролей во вселенной, хотя даже пресловутый художник не бегал за Фрешем именно потому, что знал причину его нападений. Винить кого-то в наличии чувства голода и странной формы насыщения, приписанной автором, было бы странно. У Ошибки же была немного другая причина, гораздо более сложная и черная, чем можно было бы себе представить, в которой ему так же могли бы поставить кость к горлу... Да и ставили, собственно, просто пока что Оши удавалось отделять свое настоящее лицо от образа разрушителя, которым он и является.       Захватывающий полотно вселенной распустившимися светлыми нитями, монстр безжалостно рвал его на куски под оглушительный рокот материи. Никто не видел его лица, зато все знали, как выглядят эти нити. И только лишь единицы наблюдали его вблизи. Никаких контактов, никаких разговоров, минимум действий и рисков, максимум пользы. В какой-то момент слухи начали разлетаться по пустоте с невероятной скоростью и вот уже есть байка о таинственном жутком разрушителе под маской зверя. Ошибка и не против, лишь бы не мешали, а вот с этим как-раз проблемка. Художник... Никто из трех хранителей не бился с ним так рьяно, как он, никто не реагировал так быстро и никто так легко не заносил над ним оружие. Даже в битве с прочими лицами Инк не выглядел так смертоносно и Оши мог бы гордиться собой, если бы был немного глупее. Однажды под таким напором он оступится и проиграет, вот тогда ему придет конец.       Жуть.       Он с некоторой тяжестью осознания отодвинул от себя ноутбук. Хранитель не сдастся так просто, но и ему сдаваться нельзя, ведь, как-никак, его работа не менее важна, пусть ее немного сложно объяснить... До того, как до него дошла его особая роль в бесконечности, острое ощущение гнева, бурлящее внутри, двигало скелета к определенной вселенной. Но зачем и почему так хотелось убивать — не ясно. От чего его душа горела адским пламенем, выворачивая изнутри, как сумасшедшего, вплоть до остервенения к чему бы то ни было. Ответ появился слишком неожиданно.       Каждый окружающий его кусочек состоял из строчек кода, которые в свою очередь состояли из простейших цифр, составляющих их мироздание. И иногда эти цифры давали сбой... Бывало что очевидный, бывало, что нет, но любую ошибку бесконечность хотела бы выплюнуть, но не могла, потому как даже эта ошибка была ее частью. И из разродившейся боли пустоты просочились кровоточащие раны, называемые здесь воидами. Именно через эти воиды можно было попасть в, по сути, самое уязвимое место их плоскости и именно отсюда вскрыть иммунную систему бесконечности, наблюдая, как работает этот единый организм, какие ритмы в нем живут и что в данный момент происходит. Пустота просила о помощи, она нуждалась в докторе, которого и породила. И этим доктором являлся Ошибка, неловко сидящий за кофейным столиком с любимым ноутбуком посреди анти-пустоты. И никто, кроме него самого, не знал предназначения воидов. Почти никто...       Проблема в том, что порой ошибки никак не отражались видимым образом на картине мира, а иногда и влияли положительно на сам мир, только помогая и стабилизируя ситуацию в бесконечности и пойди объясни, для чего требуется раскрошить этот мир на кусочки и вывернуть все его внутренности. Попробуй доказать хранителям, почему этот светлый мир, столь важный для пустоты и ведущий за собой десяток небольших его ау, является опухолью в полотне мироздания. Особенно Инку, чья душа должна гореть тем же адским пламенем при малейшем разрыве полотна мира, потому что его задача — охранять и защищать. Он был таким же порождением, как и Оши, таким же зовом бесконечности о помощи, таким же ее порождением. И все же, не смотря на столь высокую близость по причине происхождения, между двумя скелетами стояла стена.       Исходя из происходящего, приходилось хитрить, и, кстати, именно по наводке программиста Фреш атаковал конкретную вселенную. Так сказать, по просьбе друга, что покрывал его местонахождение до определенного момента. Увы оставить происшествие целиком без внимания ему и не удалось бы, но все прошло гладко. Потому экран с миром схлопнулся, показывая символ перезагрузки и восходящего процесса чистки исходных файлов. Опухоль вырезана, проблема устранена.       Скелет потер грудные косточки, все еще ощущая легкий жар души, взывающей к миссии. Жаль, но опухоли пока что было две и устранить нужно было обе. Он размял фаланги пальцев от работы за клавиатурой и сладенько потянулся, чувствуя похрустывание позвонков. Главное, чтобы чуть позже кто-нибудь не сделал ему расслабляющий массаж тяжелым оружием по спине. Да, именно по этой причине главной задачей на поле боя было держаться как можно дальше от противников и поддерживать это расстояние любой ценой. В ближнем бою он был полным нулем, его бы уложили без проблем, зато в дальнем... Ох, как Инк изматывался до бешенного пульса с его природным орудием синей паутины. Попробуй не попасться, когда вокруг столько мин и каждую секунду тебя способны схватить и разорвать на куски. Разрывать его, конечно же, Эррор не намеревался и был рад, что художник этого пока не понял.       Раскрыв бесконечный карман анти-пустоты, куда пихал все нужное и не нужное, Оши достал свою любимую фирменную одежду для боя, делающую его больше жутким и неприступным, нежели защищенным. Хотя и магические свойства у тряпья тоже были, к примеру, не слетающий капюшон или таинство носящего, при котором одежда укрывала все важные детали владельца. А еще уровень здоровья поднимался и раны лечились на ходу, хоть и слабо.       Переодеваясь и убирая свой домашний шмот в тот же рюкзак, он удостоверился, что никто не пытается с ним связаться. Пока вселенная перезагружается, пусть хранители думают, что он очень напряжен. Их случайное знакомство, увы, сильно подпортило ему ситуацию, но узнавать планы скелетов изнутри оказалось очень удобно. И все же приходится осторожничать. И, дабы не вызывать излишних подозрений, он все-таки приложил палец к виску, создавая поток магии через сознание, образовывая телепатическую связь с собеседником.       — Я обнаружил странную активность, но пока не пойму, откуда она. Будьте на чеку, если что... — сообщение отправлено, можно не беспокоиться о гостях. Надевая маску и закрепляя ремни, Оши вдруг понял, что теперь у них с художником образовался крайне странный дуэт. Может быть, ему даже нравится это противостояние и двойная игра, что он устроил по чистой случайности, немного помогая своим неумышленным противникам, — Если бы ты знал, Инк... Какая смерть бы меня ждала тогда?       Скелет отключил аппаратуру, прикрыв ноутбук и шагнул вперед, в бесконечное пространство. Его нога провалилась в пустоту и корпус наклонился вперед, после чего скелет оказался в полете, подобно самоубийце. Как иронично... И его фигура устремилась строго вниз, пока одежда колыхалась в потоках ветра. Ощутив резкий прилив адреналина от вида далеких земель с высоты птичьего полета, он выпустил нити, цепляясь ими за потолок материи мира, и как только сжались его кулаки, паутина крепко засела в основании полотна.       Тело по инерции выкинуло ногами вниз и Оши плавно пролетел маятником на синих нитях, сделав петлю через голову, пока стремительно распространяющаяся за ним паутина, создала для него место наблюдения, на которое он плавно опустился, придержав вес своих костей стойкой на руках. Теперь уже волокна волной накрывали землю. Его сознание чувствовало раскрывающуюся под ними материю, ее изгибы и обрывы. Каждый клочок территории, каждое жалкое деревце. Ладно, возможно, такая власть подпитывала самолюбие Ошибки. Он был не против...       С потолка паутина опускалась все ниже, и он сорвался со своего места, соскакивая то на одну, то на другую нить, будто паук, хватаясь за них и плавно, но быстро передвигаясь в веретене магии. Теперь он мог почувствовать любое движение местных жителей, в том числе зарождающуюся панику в преддверии слухов. Еще немного и скелет будет смущен такой популярностью, боже... Он этого точно недостоин.       Резкий дзинь прозвучал в голове — нить оборвалась. Возможно, кто-то местный пошел в атаку, однако, магия показалась чужеродной. Оши сам срезал свои нити, новым маятником пролетев над землями мира, и прыгнул на следующие, придерживая себя рукой. Кажется, вдалеке мелькнуло желтое пятно. Неужели так быстро...       Душа содрогнулась от резко нахлынувшего ужаса, и чутьём паука Эррор тут же телепортировался на здравую долю мира, лишь в последнюю секунду увидев перед собой мелькнувшее орудие художника. В глазах на секунду отразилось его остервеневшее выражение лица и навострившиеся зубы, готовые перегрызть глотку. От стиснувших тонкую кисть фаланг пальцев Оши решил, что на ней точно останутся царапины, но душа ухала в груди, пробивая своим сердцебиением каждую косточку его тела. Если бы не чуйка, всего доля секунды отделяла бы его от перелома черепа. Светлый хранитель возник из приближающейся тьмы мазута — его чернил, поглощающих любой попавший на них фотон света. Кромешная тьма и ничего более, и "это" монстры звали героем...       Темный скелет вцепился в нити, создавая новые и обрушая их смертельным дождем на противника, заведомо зная: даже если попадет, ничего ему не будет. Главная задача, успеть разрушить достаточно материи, чтобы Инк не смог восстановить мир и его пришлось бы только доломать. Пока часть паутины засела в корне мира, начав медленное крошение на куски, сопровождающееся оглушающим шумом падения горы, часть нитей попала по Инку, нанеся некоторое количество чудовищного урона. Да, Оши был силен в своей магии и благодарил пустоту за такой продуманный шаг. А еще за особую чуйку, подсказавшую о приближении другого противника. Не смотря на ожидания увидеть Дрима, к слову, метнувшего в него стрелой и не нанесшего урона только благодаря скорости уворота темного скелета, он заметил новую волну чернил с одной стороны и прискакавшего по его же нитям художника. Нет, ну такой стратегической наглости терпеть было просто нельзя.       Пальцы вновь сжались в кулак и уже чистая магия, не обремененная своей особой хитрой формой, сплошной волной сбила с ног и Инка, и Дрима, и чернила. Поток выплеснутой энергии заметно опустошил его магический резерв, от чего душа затрещала, попросив ее сердечно не беспокоить такими выкидонами. Пальцы сами сцепились на ткани темного балахона в так наступившему короткому помутнению. Он наблюдал, как неудачно открытой атакой художник обрушился стремительным падением вниз, развернувшись в воздухе к нему лицом и пропав в волне чернил... И на долю секунды его лицо озарилось жуткой улыбкой. На лице Ошибки в тот момент промелькнул короткий испуг, а вслед голова разрозилась какафонией звуков, сообщая о массово разорвавшихся нитях. В ту же секунду он обернулся и увидел истинные намерения художника. Часть чернил пролетела наверх совсем незаметно, поднявшись еще выше с помощью силового потока магии. И из этого облака тьмы выскочил Блу, обрушив, наверное, весь свой резерв костей по паутине, срезав добрую ее часть к чертям собачьим. А после этот дождь обрушился вниз, прямо на него. Одной удачной телепортацией за секунду до ему удалось увернуться, но следом вновь стрела и не одна.       Дрим не умел промахиваться, его снаряды летели крайне точно, что бы он для этого не использовал, даже наспех сбитую пращу. Подобный навык не мог не вызывать восхищения и уважения, потому как недостаточно видеть цель, нужно так же уметь расчитать все воздействующие силы.       Оши сбежал из-под града стрел светлой магии короткими шагами телепортации в лес. Они обманули его, заставив спуститься к земле, обрушили половину связи с миром, но только он знал, что этот мир был обречен на разрушение с самого начала. Материя рушилась почти что сама по себе, паутина разрезала ее, сокращаясь и стягивая, словно леска, разрубая мир на куски. И быть связанным с ней просто не нужно. Ошибка быстро выпустил нити в землю, связываясь с той частью своих пут, которую еще не использовал, обрушив на головы скелетов лишь потолок, и Дрим оттолкнул себя импульсом собственной магии вверх, а стремительно падающий Блу добавил ему силы толчка, чтобы подняться выше, и впервые в древнем подземелье монстров светом озарилось солнце.       Магия света плавила нити, как пластик, разрушение остановилось на критической, но верной для хранителей метке. И когда Дрим немного ослаб, сбросив такую же долю магии, Оши приступил к своему плану. Хранители бросали все силы на борьбу с ним без единых раздумий не просто так, да и слухи разошлись о нем не с пустого места. Смертоносный до ужаса в своем появлении и таком же быстром исчезновении, он оставлял осколки миров плавать в бесконечности до перезагрузки за столь короткий срок, что почти никто не понимал, что произошло на самом деле. И первое время обо всех его разрушениях думали, как о странном явлении, даже не подозревая, что в этом может быть кто-то виновен, тем более, что этот кто-то один.       Сжав кулаки, скелет ощутил режущие фаланги пальцев нити, напряженные до предела. Душа сорвалась с места, пульсируя от напряжения после потери значительного количества магии. Хоть она и была сильна, но оставалась слишком затратной, не оставляя шанса на ошибку. Как иронично. Темные кости почти затрещали, когда Ошибка потянул паутину, чувствуя, какими глубокими трещинами разразилась гора Эббот. От сброса магии в глазах потемнело, а грудина разрывалась напополам, но он выдержал. И в проскочившей белизне мира увидел промелькнувший отблеск света от металлического наконечника кисти художника.       Ему чудом повезло, Инк промахнулся, оступившись и схватившись руками за разрывающуюся от боли грудину, раскрыв рот в безмолвном крике. Но не упал. Оши развернулся к нему мигом, отпуская свою магию, зная — она уже нанесла непоправимые последствия. И только внезапное беспокойство тянуло его замереть и наблюдать, будто бы художник правда сможет вот так погибнуть. Нет... Он развернулся лицом к нему и впился жутким взглядом, обрамленным напряжением от ужасно стянувшей его боли, пока душа Ошибки наконец перестала остервенело гореть в его груди.       Между ними стена, но он продолжал стоять, не двигаясь, как памятник очередному проигрышу хранителей, и художник вцепился в кисть, разворачиваясь и взмахивая кистью над ним. Доля секунды, всего доля, и разрушитель был бы, возможно, мертв. Одного удара для него вполне достаточно, ведь большая сила не всегда значит крепкие кости. Но в тот же момент, как только кисть почти достигла его, темный образ пропал в мелькнувших над ним бликах повредившейся матрицы, словно мираж. Никаких порталов, никаких следов — Инк не смог бы броситься за ним в погоню. И, оставшись с ничем, он разъяренно метнул свое оружие в сторону, куда-то далеко, стиснув кулаки.       Стена между ними была непомерно высокой.