Химера из другого мира

В течение последнего года Томока тренировалась тайно, по крайней мере пыталась делать всё аккуратно и без лишних глаз, да так, словно это был её последний тренировочный день перед экзаменом. Количество боли, через которую она подвергала своё тело, было нечеловеческим по ощущениям. Однако это не могло сравниться с тем, что она испытала в хаосе времени и пространства, можно даже сказать, что эта боль лишь некомфортное покалывание. — Я тебя уважаю, соплячка. Сейчас даже шиноби-ветераны бросили бы эти безумные тренировки. — Это просто небольшая боль, Курама, в этом нет ничего с чем я бы не справилась. Тем более я почти привыкла к этому. — Я бы не назвал это небольшой болью. Твоё тело чуть-ли не плавиться из-за моей чакры. Так и есть, Томока ежедневно принимала чакру Курамы. Она вбирала в себя столько, сколько могла, отчего её тело испытывало боль, эквивалентную купанию в озере из кислоты, одновременно ею же и наглатываясь. Благодаря этой безумной форме тренировок в возрасте всего одного года она смогла использовать одну десятую чакры, эквивалентную чакре плаща однохвостого зверя Курамы, не получая повреждений. Медленно, но верно её тело адаптировалось к разъедающей чакре Курамы. А сам лис считал, что если она будет продолжать в том же духе, то к пятнадцати годам сможет использовать всю его чакру на полную. — Ты знаешь, Курама. Я переживала кое что и похуже. Это лишь — сущий пустяк. — Я даже не хочу знать, что может быть хуже этого. Эти двое часто болтали о том и о сём, поскольку ни у одного из них не было других собеседников. Для начала Курама мог говорить только с Томокой, так как был как бы заперт в ней. С другой стороны, Томоке приходилось притворяться годовалым ребёнком. Несмотря на то, что она уже могла свободно говорить, она не могла проявить весь свой потенциал навыков и знаний. — Эй, Курама, не мог бы ты научить меня дзюцу или двум? — Томока, с чего ты взяла, что я знаю человеческие дзюцу? Зачем мне учиться чему-то подобному? — Ну да… всё равно я ничего не потеряла, спросив тебя об этом. Томока не ожидала, что Курама будет знать что-то из дзюцу, но, как она и сказала, ничего не потеряно. Если бы она хотела научиться какому-нибудь дзюцу, ей бы пришлось спросить об этом у родителей. Однако сделать это будет крайне сложно. Для начала ей пришлось бы показать им, что её чакра уже раскрыта. Даже если бы она это сделала, шансов на то, что родители согласятся, практически не было. Поэтому Томока решила экспериментировать сама. К четырём годам она должна была пройти соответствующее обучение, так что спешить некуда. Сегодняшний эксперимент заключался в ускорении и высвобождении чакры. Суть была проста. Она ускоряла чакру внутри своего тела, а затем выпускала её через руки или ноги. Идея была проста. Если она выпустит её через руки, когда будет наносить удар или пинать что-то, то атака будет ещё больше усилена высвобожденной чакрой. — Не думаю, что это хорошая идея. — Почему? — Если ты потеряешь контроль над чакрой или выпустишь её через неправильную точку тенкецу, ты можешь повредить своё тело. — Все будет хорошо, не беспокойся об этом. — Потом не говори мне, что я тебя не предупреждал. Томока проигнорировала совет Курамы, стоя перед деревом в менее людной части парка. Сначала она начала ускорять поток чакры в своём теле. Затем она начала сжимать чакру. Через пару секунд в теле Томоки появился большой сгусток энергии, движущийся с большой скоростью. Сохранение стабильности всего процесса уже требовало от неё концентрации, но она не собиралась сдаваться. Используя последние силы, Томока приняла ударную стойку и выставила вперёд правый кулак. Как раз в тот момент, когда кулак должен был соединиться с деревом, она выпустила комок ускоренной чакры. *Бам! * Удар чакры был эквивалентен пушечному выстрелу. Ствол дерева взорвался, а само дерево упало назад. Однако это было ещё не все. Как и боялся Курама, часть чакры была выпущена не из тех точек тенкецу. Рука Томоки пострадала от множества мелких взрывов в этих точках, расположенных глубже в руке. Результат? На руке отсутствовали несколько кусков плоти. — Блядь, как больно! Моя рука похожа на швейцарский сыр! Это… Чёрт… Как больно! — Не в силах сдержаться от боли, Томока начала кричать. Просто чудо, что она не потеряла сознание от боли или внешнего вида её руки. Курама тоже был в панике; он мог не признавать этого, но он, пускай и немного, но привязался к Томоке. — Глупый ребёнок! Я же говорил — это плохая идея! Не теряя времени, Томока сняла рубашку и использовала её как бинт для руки. К счастью, у неё была футболка, иначе ей бы пришлось идти с голым торсом. Не то чтобы это имело какое-то значение, всё-таки верхняя часть тела годовалой девочки ничем не отличалась от тела мальчика. Сделав это, она начала бежать вперёд по улице. К счастью, она уже немного знала скрытую деревню, часто гуляя со своими родными по ней, поэтому Томока знала, где находится ближайшая больница. Теперь вам, наверное, интересно, почему ни один из её родителей не следил за ней. Все просто — она смогла улизнуть из дому. Сейчас для родителей их маленькая дочка спала. Благодаря адреналину, боль Томоки немного утихла, и через минуту бега на полной скорости, используя чакру, она добралась до больницы. Как только она вошла в дверь, она подошла к ближайшей медсестре и показала свою руку. Вокруг послышались вздохи и удивление. Они действовали быстро, забрав её в отделение неотложной помощи для проведения операции.