Якорь для моей души

      – Тебе важна только твоя компания, да, Джей? Поверить не могу, что рассчитывал на тебя. Я сожалею обо всем, что было. Не хочу тебя даже видеть. – голос по позвоночнику проходится, пересчитывая каждый. Красноволосый парень удаляется по пешеходному переходу, подальше от Чонсона, пока второй со всем сожалением мира смотрит ему вслед, игнорируя проливной дождь, что вызывает дрожь по телу, а также зонт, который качается от ветра на металлической ручке подле ног.       – Джей! – зовут со спины знакомые голоса. И когда парень оборачивается, то видит как в машину скорой помощи на носилках заносят его друга.       Пак снова стоит на перепутье, где должен сделать выбор, от которого зависит его жизнь. Ноги не слушаются, с места сдвинуться не дают, пока внутренняя тяжесть к горлу не поднимается. Впереди – уходящая фигура Яна, а сзади – нуждающиеся в помощи друзья. И как здесь можно обрести счастье, если нужно отказываться? Если нужно терять?       У Джея кожа на затылке немеет и его тошнит прямиком на проезжую часть, а после, протерев рукавом спортивной ветровки вязкую слюну на губах, он начинает рыдать. Так громко, что заглушает собственные уши.       – Я...я... – все повторяет, но закончить не может, утопая в нехватке собственного дыхания. Садится на бордюр и глядит на то, как все его близкие люди исчезают, и мир выцветает в серый цвет с каждой секундой.       – Один... – не в силах больше кричать – шепчет. И когда обнаружить никого вокруг не может – от усталости падает на спину и глаза зажмуривает.

***

      Чонсон вздрагивает, глазами по своей комнате бегает. Сердце стучит суматошно, гноится от внутреннего страха. И слезы вновь накатывают, но уже от осознания, что это всего лишь слишком дурацкий сон. Парень опускается на подушку снова, но все ещё под контроль взять себя не может – тремор охватывает.       С Чонвоном они не общаются чуть больше недели. Джей все ещё находится в его черном списке и, видимо, не только в телефоне, но и в жизни. Потому что все попытки увидеться и поговорить – успехом не увенчались. Чонвон по учебе уехал в другой город на станцию, на экскурсию, ведь лекции лекциями, а на практике понятнее.       И пока его нет в этом городе Джей ощущает душевную пустоту и вину за то, что, возможно, мало внимания уделял, не выслушал вовремя, упустил. Да так сожалеет, что сознание решило устроить ему собственное грехопадение во сне.       Жар по телу начинает разливаться, да так, что лицо горит, а кости ломит, и Джей понимает, что вот и температура поднялась. Устало с кровати встаёт в поисках лекарств на прикроватной тумбе, а потом на кухню за водой движется. На наручные часы взгляд бросает, замечая совсем раннее утро.       Заболел он с того самого дня, как вернулся от Хисына, проклиная прохладный дождь. На кровать сразу же от бессилия рухнул, а потом от лихорадки спасался, что отступать не хотела. И до сих пор поражение принимать не собирается.       Исправительные работы завершились, а на учебу выходить с температурой – гиблый номер. Так, отдавая себя на съедение простуде и угнетающим мыслям, Джей проводит все время в кровати. До семи часов в потолок смотрит и к сильному октябрьскому ветру за окном прислушивается.       Park Sunghoon       Привет, не спишь? 07:06       Jay Park       Неа 07:09       Park Sunghoon       Как ты себя чувствуешь? Что-то из лекарств нужно? 07:10       Jay Park       Заехать хочешь? 07:11       Park Sunghoon       Ага, перед парами 07:12       Jay Park       Решил пойти сегодня? 07:12       Park Sunghoon       И так прогулов полно 07:12       Так, что? 07:13       Jay Park       Захвати от температуры что-то 07:14       Park Sunghoon       Ок 07:15       Jay Park       И только попробуй заразиться, балда 07:15       Park Sunghoon       Кто из нас ещё балда 07:16

***

      Сонхун и правда приезжает через пятнадцать минут, по-хозяйски заваливаясь в чужую спальню с пакетом апельсинов и таблетками от температуры. На его лице сошли все припухлости, остались лишь едва заметные синяки на скуле и корочка на разбитой губе.       – Я, конечно, все понимаю, но у тебя здесь дышать нечем и бациллы летают, – закрывая за собой дверь, блондин движется к окну, открывая его на проветривание. Джей всего лишь потягивается, но глаз с Пака не сводит. Младший же присаживается на кровать к лихорадочному телу, ладонью проходясь по лбу и щекам, – Ты уже выпил что-то от температуры?       – Да. – Джей и сам не понимает, как ему может быть в одночасье и жарко, и холодно, но все равно натягивает пуховое одеяло до самого горла, промычав следом.       – Черт. Надо было ещё лимона привезти.       – У меня есть.       – Да? Пойду заварю тебе чай. Нужно больше пить, ты же знаешь? – Пак старший смотрит благодарно, не в силах отвечать что-либо. Просто хмурится, когда его за руку щипают со словами:       – Умудрился же заболеть, балда. – передразнивая. Сонхун улыбается тепло, лечебно, что хочется в один миг выздороветь. В первую очередь – для него, а потом уже для себя. И когда он скрывается за дверью, тепло по груди растекается, и Джей разрешает себе улыбнуться. Все же, с друзьями ему повезло. Может быть, это знак?       Пак касается пальцами глаз. Глупо полагать, что он смог выспаться из-за настигнувшего его кошмара. Думается, что когда Сонхун отправится на пары, то можно будет вздремнуть ещё пару часов. А пока что приходится плавиться на кровати, ладонью подавляя вспыхивающие зевки.       Перед глазами стоит Чонвон с озорными кошачьими глазами, хлопает веками, а потом приближается, смачивая свои клубничные губы слюной. Касается ими кончика носа, а потом «арки купидона», спускаясь чуть ниже. Захватывает в плен нижнюю губу, сминает ее, языком в чужой рот скользит, оглаживая нёбо. Целует с напором – соскучился. Седлает бедра крепкие, в позвоночнике выгибается, снимая футболку. А затем демонстративно головой машет, волосы поправляя, что красной челкой на глаза падают, и смотрит из-под нее притягательно, а затем, уловив согласие, назад запрокидывает, ребра оголённые показывая и шею, и трётся через ткань о возбуждение Чонсона.       Джею спросить хочется, а что все это значит, но и слова молвить не может – взгляд приковывает только к объекту обожания, жадно скользя глазами по открывающимся видам. Ян кадыком вниз дёргает, поднимая голову, и затуманено смотрит, не переставая создавать трение ниже. Абсолютно не говорит ничего – в молчанку все ещё обиженный играет. А Джей думает, что если только позволит войти, то старший сразу же выиграет.       Кажется, что Чонвон читать мысли умеет, поэтому к тугой резинке пижамных штанов тянется, наклоняется и шершавым языком ласково по нижней части живота проходится, улавливая джеев скулеж. Младший чужие штаны с бельем приспускает, решительно до органа дотрагиваясь. Текущую смазку по длине размазывает, нежно массирует, кольцом из пальцев движет. А потом про себя вспоминает – от бежевых брюк избавляется. Нагой чуть ниже чужого члена садится, пока Пак видом упивается. Маленькой рукой, что только Джея касалась, Ян себя ласкает, губу прикусывая и глаза зажмуривая. Кольцевыми движениями нежно по своей розовой головке движется, а старший громко сглатывает, чувствуя как собственное возбуждение растет.       Образ Чонвона в секунду исчезает, как только Джей свинцовые веки поднимает. А потом неодобрительные звуки издает. То есть, кошмар ему можно было до конца досмотреть, а такой сон нет? Пак уже ненавидит этот день. Взяв телефон в руки, он замечает, что уже десять часов утра.       Park Sunghoon       Не стал тебя будить. Чай обязательно потом сам сделай 07:51       Член все ещё пульсирует после сна, поэтому Чонсон откладывает айфон обратно на тумбу, ещё раз досадно вздыхает, а потом поднимается и плетется в ванную.

***

      – Милый, как самочувствие? – мама подходит сзади, потрепав иссиня черные волосы – краска на них почти смылась.       – Утром температура была. – не обращает никакого внимания на ласки, отправляя серебряную ложку с овсянкой в рот. Мама лишь хмыкает и садится за стол с кружкой кофе.       – Может стоит к врачу сходить? Я волнуюсь за тебя. – обеспокоено смотрит на сына, а потом отпивает горький напиток, хмуря брови.       – Все в порядке, мам. Скоро пройдет. – отмахивается Джей, но о том, чтобы заменить противовирусное лекарство антибиотиками – все же задумывается. Женщина понимает, что тот будет стоять на своем.       – Ты в последнее время ходишь как в воду опущенный. Что-то случилось? Поделись со своей мамой. Ты же знаешь, что она всегда тебя поддержит. – она улыбается, дотягивается рукой до мочки джеевого уха, гладит ее, а потом приглаживает выбивающиеся сбоку прядки.       – Все вроде не так плохо...Не знаю я.       – Как у Сонхуна дела? Ты за него переживаешь? Передай ему, что он может рассчитывать на нашу поддержку. – ласково вторит мама Джея, а потом отвлекается на сообщение в телефоне.       – А как же отец? – Чонсон впервые глаза на мать поднимает, переводя их со своей тарелки с кашей.       – А мы ему не скажем. Сонхун мне уже как родной, поэтому, конечно, я готова ему помочь.       – Думаю, что его гордость не позволит принять эту помощь. – цыкает Джей, подвигая к себе лечебный чай с лимоном, что обещал другу выпить.       – Ты все равно ему передай, вдруг что.       – Конечно, мам.       – А как Чонвон? Я заметила, что вы стали очень близки.       – Мы больше не общаемся. Он так захотел, но я этого понять не могу до сих пор.       – Он тебе это никак не объяснил? – с любопытством интересуется.       – Нет. Но, наверное, это одна из причин, почему мне грустно. – Джей решает признаться, а на его искренность мама реагирует моментально. Она встаёт и подходит к сыну, крепко его обнимая. Слишком ценно то, что ее ребенок не закрывается от нее.       – Милый, так бывает. Он тебе нравится, да? – предотвращая то, что Джей будет стыдиться, она добавляет, – Не волнуйся, я не буду тебя осуждать за это. – Пак едва качает головой, касаясь щекой маминого живота, словно котёнок.       – Может все не так плохо? Сам подумай, как будет больно вам обоим, когда появятся слухи. Общество не сможет принять вас такими. Да и Чонвон славный мальчик. Ему придется страдать вдвойне, ведь на нем все ещё клеймо сына банкрота. Звучит ужасно, но так и есть... Ты же знаешь, что твоя мама хочет для тебя только лучшего? – и здесь у Пака начинает крутиться ворох сомнений, но он не перебивает, внимательно слушает.       – Было бы не так тяжело, если бы это был Сонхун, например. Думаю, что твой отец тоже со временем смог бы его принять, но тут все по-другому. И, наверное, хорошо, что все прекратилось, пока ситуация не начала принимать существенные обороты, – Чонсон обо всем догадался, но лишь сильнее впился в объятия женщины, сжимая ткань ее кофты на спине в кулак, – Чувства пройдут, солнышко. – она мягко целует в темечко и отстраняется.       – Мам? – Джей замечает, что не только у него влажные глаза, – Ты ему тоже это сказала?       – Извини меня, сынок, но я все ещё хочу для тебя лучшего будущего. – слезы на ее лице начинают бегло скатываться солёными дорожками, и она заслоняет рот ладонью, чтобы спрятать искривленное в плаче лицо, считая, что выглядит сейчас безобразно. Она отворачивается и собирается уходить, но напоследок бросает только:       – Передают очень сильный ливень и ветер. Не выходи на улицу. И мальчикам передай, что если хотят, то могут пораньше прийти к тебе на ночёвку, а если нет, то пускай тоже будут осторожны. – и быстрыми шагами уходит в свою комнату.       У Чонсона в горле застревает грубое «не стоило, и так уже побеспокоилась, черт возьми», но он проглатывает эту фразу, не желая причинить женщине боль. Он сжимает челюсти от злости, ведь как ему не нравится, что его жизнью вправе управлять ещё и его родители, считая, что для него лучше, а что нет. Джею думается, что он и сам прекрасно разберётся со всем, что они с Чонвоном справятся. Но в воздухе повисает один вопрос – «что же с этим всем теперь делать?»

***

      Джей думает, что один он вряд ли вынесет сегодняшний вечер. Но если с ним будет кто-то из его друзей, то хотя бы родители не станут его беспокоить, а это только на руку. Да и морально будет легче.       В последнее время Пак так редко общался с Хисыном один на один, что успел соскучиться по его компании и разговорам. Он, наверное, самый комфортный и располагающий к себе человек, поэтому пережить новость, которая вонзилась острой стрелой в его сердце, должно быть не так трудно. С этой идеей Чонсон отправляет в пустующий диалог пару сообщений.       Jay Park       SOS 16:12       Хён, дело дрянь 16:13       Приедешь с ночёвкой? 16:13       Доставлено.       Прочитано.       И Джей знает, что если Хисын прочитал и не ответил, то он уже в пути.