Мёртвое сердце

      Рики был напуган. До такой степени, что даже боялся сделать одно неправильное движение по своей неосторожности, ибо всегда приходится отвечать за свою ошибку — собственным унижением. Он боялся довериться кому попало, особенно друзьям Ли Хисына, поэтому был настолько сильно разбит и разочарован, когда Пак Чонсон предупредил его о приходе старшего. Слезы моментально навернулись к глазам, готовые вот-вот скатиться по мягким щекам. К горлу подступил тяжелый ком, что давал ужасающую боль при каждом глотке. Ему было некуда деваться, убежать или спрятаться. Проще было умереть, но он этого не хотел — он хотел жить. Желал быть любимым. До этого времени никто не давал ему этого, и сейчас, получив помощь от друга Хисына, так наивно доверился всему. Но ведь дружба всегда важнее, и именно по этой причине старший Ли уже ехал сюда, узнав о местонахождении Рики, небось, от своего друга.       Смотря вниз на чистую воду в ванне, где одна капля слезы попало, создавая ровные и мелкие круги вокруг себя, Рики готов был зарыдать громче. Мысль о том, что Ли Хисын мог войти сюда в любой момент, с каждым разом ударяло по сердцу, и по венам пробегала холодная кровь, заставляя трястись от страха и паники. А когда дверь ванной комнаты вновь отворилась, парень мгновенно повернулся в сторону шума, задержав дыхание. Он подумал, что это Хисын вошёл, но у двери стоял ошеломлённый и вспотевший Джей, который затем объяснил всё.       И это облегчило его состояние.       Но когда тот попросился помочь, взяв в руки полотенце, Рики был в недоумении. Он не готов был сейчас позволить кому-то прикоснуться к себе — пережитые и не до конца зажитые раны продолжали напоминать о себе. Боязнь совершить одну и ту же ошибку не исчезала никуда, да и, кажется, не собиралась исчезать вовсе. Однако почувствовав на себе самое легкое, как перышко, прикосновение, парень совсем потерялся в своих чувствах: единственный раз... это единственный раз, когда кто-то прикоснулся к нему с добротой и заботой. Кажется, что совсем скоро Рики потеряет себя.

***

      Темно...       Тьма огромным монстром возвысилась над сильно сжатым Рики, который сидел в шкафу и вспоминал прошлое. В ушах громким эхом слышалось собственное дыхание, которое имело быстрый темп, стремительный ритм сердца чувствовался каждой клеточкой, а на лбу появились капли холодного пота. Вся его жизнь промелькнула перед глазами, напоминая дни в тёмном, сыром и холодном складе, и потому с глаз парнишки скатывались горькие слёзы. Злобные крики, сильные удары, жестокое насилие и постоянное истерзание — отражения его жизни в доме Ли Хисына. Ему никогда не было позволено плакать, грубить, иметь своё мнение и голос, потому Нишимура попытался успокоиться. Но всё пошло наперекосяк, когда дверь шкафа открылась и перед ним кто-то чужой появился. Парень сам даже не успел понять, как закричал громко от страха, а слёз становилось всё больше и больше. Ожидал удара за своё детское рыдание.       Но Пак Чонсон был другим...       Это было так странно, когда его не наказали за совершенную ошибку — его успокоили, обняв как маленького котёнка. Даже когда он разбил посуду, никто его не изнасиловал, что очень радовало и пугало одновременно. Чувство вины, осознание своей ошибки, слова благодарности — Рики не знал, как всё это делать, поэтому, сидя на полу и пытаясь успокоиться, мельком бросал свой взгляд вниз в районе ремня старшего. Хисын заставлял его сделать что-то совсем иное, поэтому правильно это или нет — младший не знал. Хоть он и не хотел вновь унизиться перед кем-либо, в ответ дать Джею что-либо в знак благодарности он не мог, ибо нет у него ничего. А по словам старшего, все мужчины любят это!       — Я должен исправить свою ошибку, да? — так тихо, словно боясь сказать что-то неправильное или случайно перебить, спросил Рики, начиная медленно снимать с себя футболку. Сжимая губы и не смотря на старшего, по привычке делал то, что с ним творил Ли Хисын.       Было стыдно.       Разве он хотел обратно вернуться в ад? Нет, но другого способа отплатить не было именно для Рики. Стыдно было за своё существование — пользуются и обижают, пользуются и избивают, пользуются и убивают... Когда Чонсон остановил его, слабо коснувшись руки и присев напротив, Нишимура еле как сдерживал свои слёзы.       Так несправедливо...       За своё добро Джей ничего не получал, только обузу с достаточными проблемами и фобиями.       За свою тяжёлую жизнь и терпение Рики ничего не получал, только боль, страдание и смерть.       — Я не хотел, — парнишка никогда не хотел боли, никогда. — Я правда не хотел всего этого... — по щеке скатилась первая слеза, а затем и вторая, и так далее, заставляя Рики задохнуться от рыдания. — Он заставлял меня... сделать всё это, — Чонсон сразу же заключил парня в свои теплые объятия, позволяя ему плакать на своём плече. — Я не хотел этого никогда...       Всегда страшно было плакать перед Ли Хисыном, но сдерживать слёзы перед Пак Чонсоном было невозможно, потому что он разрешал рыдать. Он не злился, наоборот, говорил, что плакать — это нормально.       Рики сидел на полу в нежных объятиях Джея, уткнувшись носом где-то в районе изгиба шеи. Частенько вздрагивал после долгого рыдания и тяжело вздыхал, жарким дыханием щекоча старшего. Оказывается, чувствовать легкое поглаживание по спине очень даже приятно — узнал это только сейчас? Наверное.       Он был другим — во всех планах. Джей это понимал, поэтому настоятельно решился помочь бедному парнишке. И это не только из-за чувства ответственности, что является главной задачей госслужащего, но и из-за чувства сожаления и стыдобы за своего друга, который сотворил самые ужасные вещи с бедной жертвой. Пак Чонсон решил открыть для Рики новый мир, где отсутствуют зло и боль.       Когда Рики лежал на кровати, было такое чувство, будто его давит воздух. Настолько все было чуждо, что он боялся принять всё это — мир, где нет насилия. В голову лезли разные мысли, намекающие на то, что всё это в один момент может рассыпаться как соль по полу. Парнишка не хотел вновь остаться без никого, поэтому сразу же дал себе обещание, что ни в коем случае не должен привыкнуть к Пак Чонсону. Ведь отказаться от человека, которого считаешь близким, всегда больно. Люди приходят и уходят — это тоже нормально.       Стоял Он... заглядывал в испуганные глаза напротив и ухмылялся по-дьявольски, пугая наброситься на него как шакал. Нишимура почувствовал, как по его телу прошла волна холодных мурашек, а горло жестко сжалось, заставляя задохнуться, словно на планете резко исчез кислород. Он знал... Он знал, что не сможет сбежать из этой тюрьмы! Все эти сладкие поглаживания, теплые объятия, заботливые слова и сам Пак Чонсон — иллюзия! Он всё ещё находился в квартире Хисына и сидел перед ним на полу, готовясь ответить за свою очередную оплошность. Почувствовал, как спину сильно жгло после грубых ударов ремнём, а его парень стоял и улыбался, ожидая, когда Рики начнёт своё дело.       — Не надо... пожалуйста... — тихо прошептал Рики, болезненно постанывая и качая головой из стороны в сторону, в попытках не встретиться со злым взглядом Хисына. Из глаз скатывались слёзы, хотя сам парень прекрасно понимал, что старший ненавидит, когда кто-то плачет.       — Рики...       Резко услышал до боли знакомый голос, а затем с ужасом понял, что в доме они находились не одни — был ещё кто-то, кто стоял за спиной старшего. Быстро подняв голову в попытках разглядеть второго человека, Рики застыл в немом шоке. Тело начало вздрагивать, на лбу появились холодные капли пота, а дышать стало в разы труднее. Парень сжал глаза, увидев того, кто обещал новую реальность — за старшим стоял Пак Чонсон, бездонными и безразличными глазами смотря на него сверху вниз.       — Рики... всё в порядке, — тихо прошептал Джей и подошёл к нему, а в следующую секунду Нишимура почувствовал горячее, будто ядовитое прикосновение на своём плече.       Парень внезапно закричал, отскочил назад и громко заплакал, не желая унизиться перед двумя людьми, но что-то было не так. Он чуть ли не упал с кровати — хотя до этого сидел на полу — по инерции схватился за тумбу, и только потом опустился на пол, только чтобы быть в достаточном расстоянии от того, кто вселял животный страх. Громко сглотнул огромный ком, но снова заплакал и уткнулся лицом в острые колени, не зная, что вообще происходит.       Это было сложно — помочь жертве.       — Рики-я... — снова позвал Чонсон и включил свет, чтобы успокоить испуганного мальчишку. — Не бойся, ты в безопасности...       Разве одним словом можно было успокоить сломанного человека? Было видно, что Рики приснился кошмар, где он обратно вспомнил все боли и переживания, и теперь коснуться его было опасно. Поэтому Джей сел на пол чуть подальше от младшего и взглянул на него, готовясь сказать кое-что.       — Ты молодец, Рики, что решился спасти себя... А теперь моя очередь спасти тебя, поэтому... позволь мне быть рядом с тобой и защитить тебя. Обещаю, я не сломаю тебя...       Парень всё ещё плакал, ничего не отвечал, и не было похоже, что он что-то из этого услышал. Вопли и плач были душераздирающими, что давило сердце детектива. Громко сглотнув, Пак отвернулся в сторону и тяжело вздохнул, не зная, что ещё сказать, чтобы он перестал плакать. Наверное, нужно дать ему время, чтобы он избавился от пережитого ужаса рыданием.       Пожалуй, так и есть, потому что после нескольких минут рыданий Рики насухо вытер лицо и, всё ещё тихо плача, медленно поднял свой затуманенный взор к Чонсону. Однако в этом взгляде старший заметил разочарование, но никак не хотел верить в это — из-за чего этот мальчишка мог разочароваться в нем? Вроде бы Пак ничего плохого не совершил... И продолжился этот зрительный контакт секунд пятнадцать, ибо никто из них не решался первым нарушить создавшуюся тишину. Взглядом старший опустился ниже, замечая, как ладони Рики мелко вздрагивали, как белоснежную кожу ноги портили уродливые шрамы и разного цвета гематомы. Свежие раны на стопах парня Чонсон заметил только сейчас и вспомнил, что тот босиком ходил по тротуару под холодным дождём. Всё, что сейчас Джей почувствовал к младшему — огромная жалость. Хотелось ему прямо сейчас сказать «мне так жаль тебя», но это прозвучало бы так неестественно. Да и большинство жертв ненавидят эту фразу, принимая её как попытку унижения. Невидимую стену, или же меж двумя сердцами построенный барьер, разрушил Пак, своим глубоким голосом подав появившуюся ранее идею.       — Напиши заявление... Подай жалобу Ли Хисыну и отдай мне. Я отнесу это в полицейский участок, тогда ему предъявят обвинение... возможно, за похищение, за домашнее насилие и за... за изнасилование... — после этих слов Чонсон заметил, как Рики громко сглотнул — почти что разочарованно и болезненно — а затем отвернулся в сторону, сдерживая новый поток слёз.       Всё было ясно — он боялся.       — Это... это не так...       И сейчас очередь Джея удивлённо посмотреть на Рики, который всё ещё не смотрел на него, предпочитая поддерживать зрительный контакт со стеной.       — В каком это смысле?       — Я... Мы... встречались, — Нишимура опустил взгляд, внутри спрашивая себя, а до сих пор ли они встречаются? — Я не хочу, чтобы об этом узнали другие люди... — совсем тихо добавил, сильнее обняв свои колени.       Если жертва сам не напишет заявление, то Ли Хисын останется на свободе безнаказанным, хотя таким ублюдкам самое место в заколоченной серой тюрьме! Кажется, Рики сейчас боялся что-либо рассказать о том, что происходило в той квартире, но вскоре он обязательно поймёт, что нужно действовать, иначе будет вечно страдать только он один.       — Рики... — шёпотом, не желая нарушить тихую обстановку, начал Джей, — позволь мне стать твоим старший братом, чтобы я защищал тебя всегда...       И младший сразу же набросился на Чонсона, чтобы как можно скорее попасть в его теплые объятия. Хоть старший и не ожидал такой бурной реакции, сразу же обнял его в ответ и мягко погладил по волосам, слабо улыбаясь. Он до сих пор не мог понять, как вообще можно было поднять руку на такого милого мальчика, который ещё и являлся твоим парнем? Никак не мог найти объяснение этому... поэтому не смог оправдать поступки своего друга.

***

      На утро Пак Джей еле как проснулся, и первым, что он заметил — это мальчишку, который сидел на краю кровати, где оба парня случайно уснули после долгих рыданий младшего поздно ночью. Тот молчал и смотрел на свои ладони бездушными глазами. Чонсон мог прикоснуться к нему, мог произнести хотя бы одно слово, но он застыл на месте, будучи в шокированном состоянии от увиденного: локти мальчика были вовсю исцарапаны, свежая кровь начинала просачиваться через тонкую, бледную кожу. Это психическое расстройство? Или же парень неосознанно давал себе физическую боль, чтобы подавить душевную?       Мог ли он играть на скрипке?       — Рики? — только через пару минут Джей произнёс первое слово своим хриплым голосом. — Что делаешь? — Нишимура чуть вздрогнул из-за внезапности, но повернулся к старшему и спрятал исцарапанные руки за спину.       — Жду, когда Вы проснетесь, — Пак протер глаза и поинтересовался, с какой именно целью он ждет, чем заставил младшего встать в ступоре.       Ему это незнакомо? Кажется Хисын заставлял Рики каждое утро ждать его около своей кровати. Или это произошло в результате побега? Ведь всегда неловко сделать что-то без разрешения хозяина дома, когда находишься в гостях у малознакомых людей.       Джей молился, чтобы последнее предположение было верным.       — Не Вы, а ты... Или хён... Джей-хён, — снова поправил Чонсон мальчика, чтобы тот больше не использовал формальную речь. — И чувствуй себя как дома. Не бойся сделать что-то, думая, что я из-за этого разозлюсь. Я не плохой человек... — Рики чуть заметно кивнул, но продолжал смотреть вниз. Когда Чонсон принял сидячее положение и прикоснулся босыми ногами к прохладному полу, вспомнил о ранах мальчика. Нужно как можно скорее обработать их. — Всегда просыпаешься так рано?       — Должен ведь проснуться в восемь, — так невинно ответил Рики, словно это обыденное и привычное дело, а Пак из-за этого ответа вопросительно повернулся к нему. Неужели он сидел тут с восьми утра?       — Ну... если никуда не спешишь, то можешь и поваляться до обеда, — «или же тебе никогда не позволяли такой роскоши».       Как бы грустно это ни было, Нишимура и вправду каждый день просыпался в восемь утра, чтобы убираться в квартире и не быть наказанным за свою «лень». А сейчас, находясь у Джея, подумал, что старший тоже будет злиться на него, если он не проснётся в нужное время. Да и, как сказал сам старший, к нему рано утром должен был заглянуть его отец. А увидев своего сына с каким-то парнем в одной кровати, он подумал бы о чём-то другом.       — Пока прими душ, а я приготовлю нам поздний завтрак, — Пак зевнул и почесал затылок, собираясь быстренько заправить кровать.       — Да, — Рики быстренько встал и вышел из комнаты, и Джей опустился обратно на кровать, задумавшись о своих словах: все, что он говорил мальчишке, звучало как приказ. Раньше Чонсон не замечал такие детали в интонациях, но сейчас это стало второй головной болью — начинал бояться, что Рики мог принять это как должное, а не как простое предложение. Небось, для него это норма — слушаться всех, кто выше его по статусу.       — Что мне делать? — в любом другом случае Пак мог бы отказаться помочь, но на этот раз всё было совсем по-другому. И это настораживало его сильно.       Когда парни уже сели за стол, атмосфера вокруг была напряженной и неловкой, так как друг для друга они были практически незнакомцами. Не знали интересы друг друга, не знали прошлое друг друга, и не знают будущее друг друга. Общих тем для разговора тоже не было, что добавляло соли в открытую рану. А точнее могли бы быть, просто Джей не хотел окончательно добить бедного парня своими навязчивыми вопросами о Ли Хисыне. Рики и так весь испуганный и взбудораженный находился, будто ожидал некие замечания от старшего.       — Не хочешь сегодня пойти погулять? Заодно подышал бы свежим воздухом, — нарушая тишину, поинтересовался Чонсон.       — Я... не люблю находиться в людных местах, — Джей нахмурился, разжевывая стейк. Хоть в одном Хисын не лгал — когда говорил о том, что Рики интроверт.       — Редко выходишь на улицу?       — Никогда...       — Как это? — удивленно спросил детектив и посмотрел прямо в парнишку. — Совсем никогда не выходил? Или этот мудак тебе не разрешал? — Нишимура испуганно поднял голову и, будто скрывая что-то, продолжал молчать. — Хисын сказал тебе не говорить об этом? — как только младший отрицательно помотал головой, Джей тяжело вздохнул и положил вилку на стол. В этот момент выражение его лица было похоже на то, что он сильно разозлился. — Если ты планируешь прикрывать его, то не надо... Помнишь, что ты мне сказал, когда позвонил по телефону? — Рики громко сглотнул и опустил взгляд вниз, сдерживая слезы.       Он ненавидел, когда кто-то злился — это его пугало не меньше самого Ли Хисына.       — Ты сказал, что нуждаешься в помощи... так прими мою помощь сейчас. И это я говорю серьезно.       Рики всхлипнул. Было видно, что он еле как сдерживал свои слезы. А сказав извинение, пододвинул стул и сразу же опустился на колени перед Чонсоном. Опять... словно его учили к таким правилам.       — Боже, Рики! — Чонсон не смог объяснить себе, с чего так резко повысил голос младшему. Похоже, что его разозлило то, как вел себя Рики — словно раб, не имеющий своего мнения...       Но когда жертва прикрыл лицо руками и попросил не бить его, Чонсон отвернулся в сторону, сильно сжимая зубы. Понял, что долго терпеть такое не может...       — Я виноват... — тихо прошептал мальчишка, сжимая глаза до боли, — пожалуйста... не бейте... — голос в конце сорвался, и Джею пришлось тоже опуститься на пол, чтобы быть наравне с младшим.       — Рики... прости за крик, но... я злюсь на тебя не из-за того, что ты виноват, а из-за того, что ты не принимаешь мою помощь. Понимаешь, о чём я? — старший протянул руку к мальчику и легонько коснулся головы, чтобы погладить. — Ты не должен скрывать от меня то, что произошло там. Кажется, ты думаешь, что всё, что я говорю — это пустые слова. Но это не так... Я правда хочу тебе помочь... Однако то, что ты продолжаешь вести себя как... — на этом слове Пак остановился, чтобы не оскорбить этим сравнением младшего. — Я не люблю, когда кто-то просит у меня прощения... а еще сильнее — когда кто-то стоит передо мной на коленях... Поэтому больше так не делай, хорошо?       Рики чуть заметно кивнул, но всё ещё не смотрел на Чонсона, предпочитая сидеть с закрытыми глазами... Похоже, совсем скоро Рики сломается... Он не ожидал, что Пак Чонсон поднимет на него голос...