хоть разорвись

***

      Наверное, если бы Тэхён сидел где-нибудь в другом углу класса — например, как Чимин, через ряд и на четыре парты впереди — то было бы гораздо легче. Но он буквально был на расстоянии вытянутой руки. Чонгук никак и ничем не мог себя удержать, чтобы по сто раз за урок не глянуть на своего соседа, не подмигнуть, не вдохнуть поглубже и обновить его аромат, осевший на каждой ворсинке в носу. Так, глядишь, скоро записочки будет писать!       Ким вёл себя коварно: мягко улыбался, становясь нежнее и ещё притягательнее, почти не опаздывал, зачем-то начал хорошо учиться и сосредоточенно работать на уроках. Кто ему мешал продолжать числиться в хулиганах и при этом отвечать на заигрывания Чонгука? Но нет: он наоборот стал прилежным и почти не отвлекался.              — Ким! — громко позвал Чонгук на большой перемене, когда Тэхён по обычаю куда-то засобирался. — Тэхёни, — сказал он очень тихо, когда смог успешно задержать друга, — а куда ты уходишь? В столовой ведь можно поесть. Ты, что ли, куда-то бегаешь на обед?       — Да нет, — пожал плечом Тэ, — просто в столовой не так вкусно готовят, как, например, твоя мама умеет. — Было видно, что он сымпровизировал ответ, а настоящую причину не сказал.       — Там вполне неплохо, зря ты так, — уверил Чонгук. — Ты в курсе, что это наше последнее лето? Так вот закончишь школу, уйдёшь в универ — и не попробуешь, как в столовой кормили. А потом уже поздно будет, потом осень и — всё.       — Действительно, — задумчиво согласился Тэхён и посмотрел за окно.       Чонгука накрыло дежавю: точно такой мечтательный взгляд был у Кима ранней весной, когда зам по безопасности привёл его, побитого, и стал сношать перед всем классом. А Тэхён тогда вообще ни разу не расстроился, а вместо этого любовался пейзажем на школьном дворе.              — Слу-у-ушай, — вдруг осознал Чонгук. — Ты же хулиган?       — Само собой, — хмыкнул Тэхён.       — А почему ты никогда не материшься?       Тэ даже рот приоткрыл от неожиданности.       — А что, — неуверенно спросил он, — хулиганам непременно нужно материться?       — Конечно! Иначе ты ненастоящий хулиган! — развеселился Гук. — Ну серьёзно. Мне кажется, я ни разу не слышал от тебя, — он наморщил лоб и задумался. — Да точно тебе говорю! Стопроц!       — Надо научиться, как думаешь? — выгнув бровь, посоветовался Ким, сжимая губы от рвущейся улыбки.       Чонгук перестал улыбаться.       — Ты вообще странный, — сказал он убеждённо. — И если мы сейчас в столовку не сходим, будет ещё более странно. А я тогда, кстати, стану вообще как больной — не выношу быть голодным.       — Ой, прости, заговорил тебя. Бежим! — И Ким ухватил Чонгука за руку, как на буксире потащив его в столовую.       Всё сложилось очень удачно: очереди не было, еда в судочках ещё оставалась. Ребята быстро накидали себе на подносы достаточный набор.       Но за столиком, где обычно заседали Пак и Чон, сейчас поменялась диспозиция: там обосновался Чимин в компании Лиён и Миндже.       — Ты посмотри на Альпаку, а! Двух курочек сразу топчет! — восхитился Чонгук. — Давай вон там сядем, не хочу его пугать.       — Да, пусть окучивает, он классный, — согласился Тэхён.       Но если Пак никак не отвлёкся на появление своих одноклассников, продолжая ухаживать за девушками, то Миндже будто почувствовала их прибытие. Она пару раз обернулась под видом того, то поправляет волосы, а потом и вовсе сказала что-то Чимину, чмокнула Лиён и направилась к столу Гука и Тэ.       Тэхён наблюдал за её приближением с какой-то снисходительной усмешкой. Гук был недоволен: сейчас Мелоди всё внимание на себя перетянет, как же — девушка!       — Привет, красавчики, — мурлыкнула она и без приглашения уселась к парням. — Вижу, Гук, ты смог Тэхёна и в столовку затащить, да?       — А куда я его… ещё… — напрягся Чонгук.       — А что, больше никуда не затащил? — язвительно ответила Миндже.       — Мелоди, детка, ты что такое говоришь? — попытался охладить её Тэхён.       — Ну как же! — фыркнула девушка. — Вы теперь такие друзья, загляденье! Гук, ты очень хорошо на него влияешь. Ох, станет Тэтэ отличником с такими друзьями.       В словах Миндже сквозила очень неприятная нота — она же звучала в голосе, в построении фраз. Чонгук ещё по инерции выковыривал что-то палочками из упаковки и жевал, не чувствуя вкуса, но есть в такой атмосфере совершенно расхотелось.       Тэхён молча уставился на неё — взгляд был пронизывающий, многозначный. Гук поёжился, заметив ледяные молнии, которые его друг метал в лицо красотки.       Странно, что острая на язык Миндже ничего не говорила, но её взгляд был не менее выразительным — она прищурилась и едва ли не шипела.       — Хорошо, — внезапно на что-то согласился Тэхён и просто встал из-за стола. — Не стоило мне заходить сюда, Гуки, — сказал он безапелляционным тоном и направился к выходу. Спокойно и уверенно, каждым мускулом показывая, что задерживать его не стоит.       Чонгук был зол и растерян. Он попытался вложить свои эмоции во взгляд, но, видимо, Миндже не поняла его невербальный посыл.             — Что, Чонгуки? — внезапно очень ласково спросила девушка. — Я испортила тебе обед? О-о-о, я не хотела! — она протянула так трогательно, сложив ладошки и прикрыв рот, что Гук тут же устыдился своего злого взгляда. Она ведь просто ревнует! Как он не понял-то сразу… А ревнующая женщина — это страшная сила. Ему даже стало немного лестно, что здесь разыгралась целая битва за его внимание.       — Да не то чтобы прям… — промямлил Чонгук. — Просто Тэхён вот, — показал он на поднос, — ничего не съел.       — Так я за него съем, я как раз проголодалась, — сказала она с улыбкой и подхватила упаковку с лапшой.       Гук пару секунд шокированно смотрел, как Миндже расправляется с обедом Тэхёна, а потом, глядя на неё, и сам ощутил приступ аппетита. И вскоре они уже, вполне нормально переговариваясь, спешили поесть, чтобы не опоздать на урок.       Когда Чон влетел в класс, на две секунды опередив учителя и со смехом подталкивая в спину Миндже, Тэхён ещё тщательнее изображал прилежного ученика: что-то выписывал из учебника, ни на кого не глядя. Гук одновременно со звонком плюхнулся на стул и положил на соседнюю парту два пакетика с фасолевыми рыбками. Порылся во внутреннем кармане пиджака и поставил туда же коробочку сладкого молока.       На лице Тэхёна медленно расцвела улыбка.       — Гуки, — прошептал он, театрально приложив руку к груди, — я ж теперь весь урок буду хотеть это съесть. Ты меня не бережёшь.       — Остальное наша красотка сожрала, не смог у неё отнять, — тихо пояснил Чон.       Тэхён сдавленно прыснул.       — Так! Задние парты! Что за разговоры? — тут же приструнил их учитель.       — Простите! — дуэтом ответили нарушители. И уже сумев сдержать смешок, стали слушать материал.       Как только началась самостоятельная работа, в класс заглянул библиотекарь.       — Да, сонбэним? — с готовностью встал и поклонился ему молодой учитель. Всем было известно, что библиотекарь, господин Нгэ, когда-то был чудесным преподавателем цикла общественных наук, а многие педагоги, пришедшие в школу работать, учились у него.       — Господин Мин, мне бы пару крепких ребят — стеллаж обвалился, книги скользят на пол. Я не справляюсь, — извиняющимся тоном сказал старик.       — Конечно-конечно! — откликнулся учитель. — Так. — Он оглядел класс и показал пальцем: — Чонгук, Тэхён, назначаю вам общественные работы за ваше хулиганство, а задание сделаете после уроков. Вперёд в библиотеку! — строго сказал он.       Парней не пришлось уговаривать. Они на месте сразу сориентировались, как можно исправить ситуацию со стеллажом: коротко переговариваясь и понимая друг друга с полуслова, нашли причину и снова укрепили конструкцию.       — Ох, какие вы молодцы, — радовался старый учитель, — большие, сильные, красивые…       — А последнее-то здесь при чём, сонбэнним? — с улыбкой спросил Тэхён.       — Ну как же! Красивый человек в Корее — это уже наполовину везунчик, — и очень хитро подмигнул.       Чонгук усмехнулся и весело глянул на Тэхёна. Тот развёл руками, дескать: ну да, мы красивые оба, что ж тут скрывать? Гук широко улыбнулся, получив в ответ улыбку.       — Так, ну теперь я спокоен за свои полочки, — старик постучал по восстановленному стеллажу. — Вы книжки-то поставите, да? Вот тут алфавитные указатели. Конечно, повозиться придётся, — библиотекарь задумался. — Я вас тогда и со следующего урока отпрошу. — Он покивал сам себе и засеменил к выходу из библиотеки.       Тишина, воцарившаяся после хлопка двери, опасно звенела. Гук пристально посмотрел в глаза Тэ, чётко и ясно рассказывая своим взглядом, чего он хочет — причём, уже несколько дней после того поцелуя в своём доме.       — Гуки-и-и? — вопросительно протянул Ким.       — Тэхёни-и-и, — прозвучало требовательно. Тэ сделал вид, что его вынуждают, и закатил глаза.       — Не-а, — сказал Чонгук, — не работает. Не верю. — Он стал надвигаться на Тэхёна, тесня в дальний угол, куда упали книги.       Тэ смешно по-кошачьи пятился и кокетливо бормотал:       — Гуки, а может, потом как-нибудь, а? У меня что-то голова разболелась, — и комкал на груди свою футболку.       — Да-да-да, — шептал на это Чонгук с хищной усмешкой, неумолимо загоняя его в ловушку.       Когда Тэхёну некуда было отступать, Гук слегка придавил свою жертву животом и поставил руку рядом с его головой.       — А вот не надо было, Ким Тэхён, — сказал он с придыханием, наслаждаясь усилившимся ароматом озона и цветов, — так сладко меня целовать. — Он повёл носом под челюстью Тэ и внезапно ощутил, как сильно ему нужно поцеловать здесь. Он мягко на пробу коснулся губами рядом с кадыком. Тэхён тихо и резко вдохнул, запрокинув голову. Чонгук сразу захотел ещё больше: он стал одновременно покрывать влажными поцелуями эту крепкую шею и ласкать её пальцами. Тэ застонал, а Гук почувствовал под губами вибрирующий звук. Это было так незнакомо и неожиданно сильно возбуждало.       — Мне очень нравится, как ты стонешь, Тэхёни, — прошептал он и решительно переместился к губам Тэ.       — Я не специаль… — не успел договорить Ким, захваченный в поцелуй.       Они целовались медленно, тягуче, ласково… Руки Чонгука скользили под футболкой, оглаживая талию Тэ. Гук чувствовал себя пьяным от вкуса чужого рта, от жара чужого тела, от аромата чужого дыхания и тихих стонов…       Деликатное покашливание вернувшегося библиотекаря они услышали сразу и с улыбкой оторвались друг от друга.       — Я подсел на это, — сообщил Гук.       — Нужно книги расставить, — лукаво подмигнул Тэ.       — Ну как вы, ребятки? — пошумел старик. — Справляетесь?       — Да-да, учитель! — бодро отозвался Тэхён и положил горячую ладонь на талию Гука. — Давай быстрее разберёмся с этой макулатурой.

      ***

      Но чем слаще были мысли о том, что Чонгук хочет делать с Тэхёном, чем пронзительнее сны, чем горячее взгляды между ними, тем чаще Миндже старалась вклиниться в зарождающуюся нежную романтику. В классе на уроках она почти всё время оборачивалась на них; в коридоре на перемене обязательно ей нужен был Чонгук, реже — Тэхён; по дороге домой, когда парни медленно плелись по аллее, чтобы дольше побыть вместе, она внезапно догоняла их со словами «Меня сегодня отец не встречает, проводите меня?» Даже в сообщениях её было много: иногда по несколько раз за вечер писала Чонгуку вопросы по домашке… Крепко привитые культура и уважение к женщине не позволяли Гуку откровенно, глядя в глаза, высказать Миндже что-то вроде «Ты можешь не влезать в наши отношения? Неужели не заметно, что ты лишняя?» Это как-то даже в уме рисовалось неприличным, бестактным.       Гук пошёл за помощью к Паку, предложив тому активнее ухаживать за Мелоди — сам-то он вообще никак не претендовал теперь на внимание красотки. Вот бы и взялся друг Аль Пачино за её охмурение, а? Но Чимин расстроено рассказал, что его прямо и слишком недвусмысленно отшили — вообще не заботясь о тактичности, в отличие от Гуковых помыслов.       Предпоследняя школьная сессия забирала почти всё время. Репетиторы и дополнительные занятия давались слишком тяжело — отвлекали жаркие картинки в собственной голове и жара на улице, наступившая слишком резко. Возможность погулять с Кимом равнялась почти нулю, отчего Гук откровенно страдал. Ему не хватало этого парня: разговоров с ним, дурных игр, смеха, поцелуев украдкой, его прикосновений. Его запаха.       Вечером они, конечно, обменивались сообщениями, но это ведь было совсем не то! Мало. Была бы воля, Гук бы всю ночь разговаривал с Тэ. Вот только кто вместо него поспит, а потом проснётся?       Чонгук потёр лицо, отодвинув учебники. Вроде бы всё написал и сделал. Полдвенадцатого.       ЧЧ: «Тэхёни, привет»              КТ: «Привет. Как ты?»       ЧЧ: «В порядке. Ты очень занят?»       КТ: «М-м-м… Дай подумать. Не очень. Ты через десять минут сможешь на улицу выбежать?»       ЧЧ: «А ты рядом?!»       КТ: «Я на роликах — так что быстро приеду»       ЧЧ: «Дааааа! Десять минут!»       КТ: «Уже восемь. Я приближаюсь как…»       ЧЧ: «Как пиздец?»       КТ: «Я этого не говорил!»       На цыпочках прошмыгнув мимо ванной, где мама напевала под аккомпанемент душа, он взял кроссовки в руки и выскочил на лестничную клетку, чтобы не попасться родителям — те бы явно устроили допрос с пристрастием. А задержаться на встречу с Тэхёном Гук вообще не имеет права. Ким такой классный, вот так — вжик! — и готов приехать, чтобы увидеться ненадолго. Ну супер ведь, правда?       Чон выбежал на улицу: жара спала, даже немного прохладно было. Но не возвращаться же за курткой!       Он стоял, приплясывая, вертя головой во все стороны — откуда вырулит Тэхён? Но тот появился как фокусник: внезапно врезался в спину и сразу обхватил живот руками, да ещё и прокрутил, как в танце. Чонгук засмеялся от счастья, тоже обняв этого роллера. Ему очень сильно нравится, когда Тэхён трогает или обнимает его за талию — наверное, у него тут какая-то эрогенная зона.       — Ну ты даёшь! Я думал, мы просто поболтаем немного, а ты такой! — захлёбывался он радостью.       — Я просто так чётко понял, что ты скучаешь, — широко улыбался Тэхён, — скучал ведь? — Он потормошил Гука, ухватив за плечи. — Признавайся!       — Скучал! — выпалил Чонгук. — А ты?       — И я скучал. По тебе, — тихо и как-то нежно сказал Тэ. У Чонгука воздух застрял в горле от этой интонации. Тэхён улыбнулся и мягко убрал волосы со лба Гука. — Идём в наш парк на турники?       Чонгук кивнул заторможенно, наблюдая, как Тэхён наматывает вокруг него узоры на роликах.       Сколько можно вложить смыслов и воспоминаний, доступных лишь им, всего в одно слово! «Наш» парк… Это потому, что там они впервые гуляли, когда Тэ его столкнул с горки и притянул к себе. Ох, как тогда Гук опешил! Его ж никогда парень вот так крепко не держал за талию да ещё и не говорил про поцелуи… А теперь у Чонгука с Тэхёном было уже несколько очень взрослых поцелуев. Он облизнулся невольно — сейчас, в том уголке, где над двойным турником нависают ветки, можно будет прижаться к Тэхёну… Чонгук зябко поёжился и улыбнулся себе: заодно и согреться.       — Ты не замёрз? — спросил Тэ, и Чонгук почувствовал его руки на своей спине чуть выше талии. — А то мне в куртке жарко, я ж гоняю. Хочешь? — и уже начал стягивать с плеча сначала небольшой рюкзак, где обычно держал кроссовки, а потом джинсовую куртку с мягким капюшоном.       — Да нет, Тэхёни! Ты же сам сейчас продрогнешь, перестань! — договаривал он, уже будучи одетым в душистую озоново-акациевую куртку Тэ.       — Отлично, — сказал он, поправив капюшон на спине Чонгука. — Меня рюкзак греет! Давай скорее гулять, а то тебя начнут искать, найдут и загонят домой. Ты же снова забыл телефон, да?       — Блин! — охлопал пустые карманы Гук.       — Так что я за временем слежу, а со мной не забалуешь. В смысле, не загуляешь. Ты в каком классе учишься? — Тэхён сделал лицо въедливого старичка и в соответствии с ролью продолжил чуть скрипучим голосом: — В выпускно-о-ом? Большой ма-а-альчик!       Гук хохотал от всей этой ерунды и счастливой суеты, чувствуя при этом, что нещадно влюбляется — в каждый жест, в каждое слово. В каждую ресничку и родинку на лице.       Тэхён первым въехал под деревья ночного парка и улёгся грудью на низкий турничок, свесив голову и делая вид, что восстанавливает дыхание. Чонгук кутался в куртку и наслаждался запахом Тэхёна на себе.              — Тэ, а ты летом здесь остаёшься? — спросил Гук, подойдя.       Тэхён поднял голову и ненадолго задумался.       — Даже не знаю, честно говоря… Может, куда-нибудь сгоняю автостопом. — Тэхён присел на лавочку и стал переобуваться из роликов в кроссовки.       — Это как? — заинтересовался Чон.       — Это очень по-хулигански, детка. Как ковбой, — хрипло ответил Тэ и надвинул на глаза воображаемую шляпу. А потом выхватил из несуществующей кобуры револьвер и прокрутил несколько раз на пальце. Гук рассмеялся.       — Мне так нравится тебя смешить, — снова неожиданно ласковым голосом сказал Ким. — У тебя чудесная улыбка. — И сам подошёл ближе.       — А мне нравится, как ты меня смешишь, — тихо сказал Чонгук, ухватив его за руки и притягивая к себе. — А ещё мне нравится с тобой целоваться, — закончил он почти неслышно и, переплетя их пальцы, очень нежно стал касаться губами шеи Тэ. Он уже заметил, как тот отзывался на такую ласку — вздрагивал, вздыхал, тихо постанывал. Чонгук как будто становился взрослее: он знал, что нравится его парню, как сделать ему хорошо… Ну, словно по-настоящему! Конечно, он знал, что до настоящего ещё идти и идти. Но с чего-то ведь нужно начинать?       — О чём ты думаешь? — всхлипнул Тэхён.       — Я? — оторвался от своего нежного занятия Чонгук. — О том, как я люблю целовать твою шею.       Тэ раскинул руки в стороны, не выпустив пальцы Чонгука, и заставил того буквально лечь на себя. Гук охнул… Его возбуждение коснулось на мгновение чужого — и не меньшего. Он смутился, чуть отодвинулся. Но Тэхён обхватил его за талию, прижав их животы и члены друг к другу, и жадно впился в губы поцелуем. Теперь уже Гуку пришлось стонать в чужой, безумно вкусный рот…       Руки Тэхёна стали вести себя совершенно нагло и опытно: они шарили по спине, спускались на талию, неожиданно задевали ягодицы. Гук в этот момент замирал от жгучего ощущения: прикосновения к заднице были такими приятными, будоражащими нескромную фантазию. Но сам Чон пока не осмелился бы скользнуть ладонями по половинкам Тэхёна. Он и без того был пьян: от их смелости, от того, что их члены давили друг на друга, неловко проезжаясь и вызывая болезненную сладость внизу живота.       — Тэ, — выдохнул Чон, когда они прервались, чтобы глотнуть воздуха, — ты… Ты заходил дальше, чем поцелуи? С… с парнем. — И с опаской взглянул в лихорадочные глаза напротив.       — Я? — нахмурился Тэхён. — Я… — звучало неуверенно. — Да, Гуки. Заходил.       Он вздохнул, внимательно глядя на Чонгука. Но тот даже обрадовался, что Тэхён такой опытный.       — А я ещё нет… — прошептал Гук, ощущая, что сердце переместилось ему между ног и там грохочет в унисон с Тэхёновым.       — Да, я знаю, — мягко сказал Тэ. — Ты такой невинный, — и он провёл пальцем по губе Чонгука. Тот поймал подушечку пальца и неожиданно для себя слегка засосал в рот, прикрыв глаза. Этот жест был такой… Такой… Ну, совсем взрослый, что ли. Но было действительно приятно втягивать щёки и шевелить кончиком языка. — Гу-уки-и-и… — простонал Тэхён. — А это уже как будто не невинно. — Он аккуратно вынул палец изо рта Чонгука и немного отстранился.       Гук стоял перед ним: раскрасневшийся, жаждущий, ждущий…       В глазах Тэхёна металось множество эмоций — будто он и хотел продолжения, и понимал, что вот так, в парке у турников, этого делать не нужно. Гук считал это и решил сам пойти хоть немного дальше. Они же совсем взрослые парни! Что их останавливает? Они нравятся друг другу, тут темно, тепло.       Чонгук, пристально глядя на Тэхёна, медленно провёл ладонями по его груди, затем по животу, чуть притормозив движение у пояса джинсов. Но не встретил останавливающего жеста: Тэхён смотрел на него, поверхностно дыша и закусив губу. Гук воспринял это как разрешение. Он аккуратно расстегнул пуговицу и медленно потянул вниз бегунок на ширинке Тэ.       — Чонгуки, — хрипло выдохнул тот, — что ты собрался?.. Ты ведь не…       — Пока нет, — успокоил Гук, — я только…       Он даже не смог бы сказать, что собирался делать — словно руки сами вели его туда, куда забиралась лишь фантазия. А глаза при этом ни на секунду не отрывались от лица Тэхёна. Он медленно присел, одновременно спуская чужие штаны. Тэ напряжённо смотрел вниз и хватал воздух приоткрытым ртом.       — Не бойся, — смело сказал Чонгук и взялся пальцами за резинку боксеров. Глаза уже привыкли к темноте, и он видел каждую шёлковую волосинку, ведущую от пупка Тэхёна. Он совсем чуть-чуть опустил ткань с той стороны, где запомнил маленькое удивительное изображение — компас викингов, вегвизир.       Тэхён было протянул руку, чтобы остановить Гука, но тот прошептал:       — Чш-ш-ш… Я только один раз, обещаю, — как будто он был опытным. Он и сам удивлялся своей отваге перед лицом неизвестного.       Но Тэхён решительно опустил одну руку и накрыл ею возбуждённый член. Гук взглянул на него снизу и ласково положил свою руку поверх, второй продолжая очень медленно опускать боксеры. И вот наконец он увидел розовый шрам и рядом узорчатый кружок татуировки. Он прикрыл глаза и поцеловал это место. Прямо под его губами билась артерия, пульсируя жизнью. В памяти тут же вспыхнуло воспоминание: ножевое ранение, испуг, окровавленное бельё и джинсы… Он остановился, снова посмотрел на Тэхёна внезапно увлажнившимися глазами.       И в этот момент Тэ резко вдохнул и рывком поднял Чонгука.       — Гуки, прошу… Ты, ты остановись, — горячим и каким-то слишком низким голосом заговорил он, крепко ухватив за запястья. — Моё тело не сможет остановиться… Прошу, не иди дальше. Мы не должны сейчас…       Он так волновался, что не мог толком закончить ни одну фразу. Но Гук всё понял: Тэхён не хочет, или не может, или не готов… Но точно не сегодня.       — Ты всё-таки очень странный, Тэ, — прошептал он, стараясь успокоиться и смириться. — Говоришь «моё тело», словно ты и твоё тело — это разные вещи.       Ким молчал, загнанно дыша. Он ещё какое-то время постоял, вцепившись в руки Чонгука и пронзительно глядя ему в глаза. Потом медленно разжал пальцы, выпустив чужие занемевшие запястья, и натянул джинсы.       Чонгук был смущён. Их прогулка привела к напряжению. Обычной лёгкости и непринуждённости сегодня не было.       — Идём, Чонгуки, — глухо сказал Ким, закинув рюкзак с роликами на спину.       — Да, Тэхёни…       Стоя возле дома, Тэ взглядом удерживал Чонгука на дистанции: он был словно окутан ледяным туманом, который не позволял даже прикоснуться к нему. Гук смотрел на Тэ и разрывался между желанием броситься на него и буквально укусить своим требовательным поцелуем — и справедливым уважением к состоянию Тэхёна. Чон выбрал второе. Он скрепя сердце сказал: «Спокойной ночи» и усмирил на мгновение судорожные подёргивания напряжённых желваков, чтобы хоть чуть-чуть улыбнуться. Затем стянул чужую куртку и отдал хозяину.       Тэ ответил грустным взглядом и несколько раз кивнул. Молча снял рюкзак, зажав его между колен, надел куртку и помахал пальцами. Чонгук ещё раз улыбнулся. Тэхён не стал переодевать ролики, поэтому дал Гуку возможность бесконечные минуты смотреть в свою удаляющуюся спину.       Когда стриженные кроны деревьев скрыли высокий силуэт, Чонгук выдохнул и повернул к подъезду.

***