хоть разорвись

***

      — Ах, как эффектно вы всё обставили! За вот эту эффектность вам бы по неуду обозначить!       Ашер и Томио синхронно опустили золотистые головы. Наставник гневался и имел право на эти слова.       Остальные в их безграничной аудитории внимали и не смели прервать Старшего.       — Вы, безусловно, получили впечатляющий и однозначный результат исследования. Ваша практическая работа засчитывается. — Двое снова вздохнули и выдохнули в одном ритме. — Но ежели использовать человеческие слова, то вели вы себя как двоечники. — Лицо наставника озарила усмешка. — Как можно было не договориться и оставить прощальные послания, написанные одинаковым почерком? Сколько раз мы обсуждали на лекциях и семинарах, что вашу связь нужно ву-а-ли-ро-вать и — я скажу больше — не давать повода даже подозревать о ней. А вы?       Томио поднял глаза, потому что именно он первым позволил человеку, которого выбрали объектом исследования, заподозрить связь там, где её не должно было быть заметно. Тёмный дух в обличье девушки не сдержался и накинулся при всех на своего друга и постоянного соперника. Конечно, он помнит, когда Ашера с разбитым лицом привёл человек по фамилии Хан и поставил перед группой подростков. Одноклассники уставились на синяки и расквашенный нос своего ровесника Тэхёна, не зная, кто перед ними на самом деле. Им и не нужно знать. А ведь это настоящий Светлый дух стоит избитый со своей раздражающей нежной улыбкой и не делает ничего для своей защиты! Причём, ни в предшествующей драке, ни сейчас, перед старшеклассниками. Да он ведь одним взглядом мог уложить всех мелких человечьих злодеев, как сашими на блюде! Тёмному духу почти невозможно смириться с таким неиспользованием своей силы. Вот, например, он — вернее она, Томио же на свою голову выбрал девичье тело — наорал, в смысле наорала на Ашера. Выглядело странно и неожиданно, а потому запомнилось сразу: нежная девушка, которая до этого момента была воплощением деликатности и воспитанности, в полный голос ни с того ни с сего накричала бранными словами на заявленного как хулигана Тэхёна. О-о-о! Как это воплощение тяжело давалось импульсивному и быстрому на расправу Томио!       Словом, с самого начала надо было настоять на том, чтобы хулиганом был Томио, как и пристало Тёмному, а чудесной нежной девушкой пусть был бы Ашер. Он и без того всегда словно на розовом облачке спит.       Но суть практического и очень ответственного задания не была бы такой серьёзной, если бы всё так просто решалось.       Да, нужно, наверное, объяснить, что это исследование было призвано принести доказательство сохранности одного из наиглавнейший постулатов, которые не имели право нарушать никакие Силы, действующие в мироздании. Создатель дал это право своим самым меньшим из творений, и никто не смел забирать его. Та самая Свобода воли. Так этот великий Дар, конечно, давно никто среди людей не называет. Они словно не понимают величайшего значения своей Свободы! Они говорят и пишут «свобода воли». М? Ну и что, дескать? Да, волен человечек выбирать, покурить ему белую сигаретку или выпить ему бокал пива. Или понюхать вот такой порошок, или переспать вот с тем парнем/девушкой/чем-то пластмассовым.       Ах, люди… ой, человеки!       *       Спор затеяли два друга, два соперника, два спаянных в миллионах проектов духа: тёмный и светлый, циничный и наивный. Томио и Ашер. Они очень часто ломали копья в своих разногласиях. Ашер — более уступчивый, мягкий. Но если дело касалось людей, то он стоял незыблемой скалой, убеждённый в том, что люди по сути светлы и чисты, они лишь подвержены влияниям и обстоятельствам, но если им дать настоящую Свободу, они выберут добро. И любовь. И бескорыстное служение.       Тут уже Томио не выдержал и расхохотался.       — Служение? Ха! Добро? Ха-ха-ха! Аш, ты неисправим! Я не понимаю, как я целую вечность с тобой дружу? Ты же наивен как человеческий младенец! Когда ты уже повзрослеешь?       Несколько Тёмных встали на защиту мнения своего собрата. Тема Свободы воли неисчерпаема.       — Друг мой, — обратился другой Тёмный к Ашеру, — неужели ты не уяснил, что судьба человека слишком предопределена? Они не свободны. У них нет Свободы Воли. Они разве что могут принимать решения. Мелочь.       — Нет! Вы подменяете понятия! — от волнения при этих словах Ашер засиял небесными лучами, ощущая свою правоту. — Люди свободны! Они потеряли это знание, но они свободны в выборе!       — Вот! Ты сам подтверждаешь! — нашёл аргумент Томио. — Они потеряли это знание, а значит, и потеряли Свободу выбора! Всё, её нет! Так же, как они утратили умение выживать. Где в этом цивилизованном мире ты найдёшь людей, способных построить себе дом, сложить очаг, убить мамонта?       — Мамонты погибли! Учи историю! — выпалил Ашер.       — Дело не в истории! — уже метал мелкие молнии друг-соперник. — Твой человек не сможет убить даже зайца! А если случайно убьёт, то не сможет освежевать! И умрёт рядом с дохлым зайцем с голода!       — Да что ты прицепился к зайцу?! — вскричал Ашер, не замечая, что в пылу спора они с Томио собрали рядом с собой уже толпу сторонников обоих точек зрения. Несколько групп Светлых и Тёмных втянулись в обсуждение этого животрепещущего вопроса, повышая небесные голоса.       — Молодые духи! — покрыл всё голос Наставника. — Прекратите сотрясать пространство — на земле гроза началась, так и до урагана докричитесь.       Голоса тут же стихли, но Наставник, конечно же, прекрасно улавливал, как некоторые из них не остановились и продолжают мысленные споры.       — Я всё слышу! — пророкотал Старший дух, Ноэлли, и обвёл спорщиков пронзающим насквозь взглядом.       Его ученики наконец угомонились.       — Поблагодарю вас, неучи мои, — всё ещё сурово сказал он, — за молчание. Прошу покоя в мыслях и внимания к моим словам. — Он повёл руками и переместил сообщество спорщиков в одну из учебных аудиторий. — Баталия, которая сейчас вызвала ваше общее волнение — это не простое словоблудие. Вы задели важные струны в музыке Мироздания. Мы все это видим. — В воздухе возникли картины, на которые без боли и слёз не могли смотреть ни Тёмные, ни Светлые духи. Ужасы, которые человечество творило прямо сейчас с природой, с животными, со своими телами и душами. — Сегодняшний мир действительно вызывает серьёзные опасения у вас и у Высших духов. И даже у Ангелов и Архангелов. Но те, конечно, сохраняют спокойствие, их задачи гораздо важнее. Однако нам, также как и ангелам-хранителям, тяжело видеть всё это. — Он со скорбью на лице махнул рукой в сторону мелькающих изображений. — Но мы прежде всего, говоря человеческим языком, исследователи и советчики. А если это так, то мы должны сохранять научный подход. Недаром на практических занятиях мы осваиваем человеческую речь, достижения цивилизации, изучаем книги и кино. Но, друзья мои, — потеплевшим взглядом обвёл он притихших студентов, — век живи — век учись, как говорят наши любимые люди. Я думаю, мы засиделись за партами и несколько оторвались от реалий. Я бы даже назвал это так: мы смотрим на наших подопечных свысока, изредка поправляя уж совсем вопиющие бесчинства. Вы согласны?       По аудитории разнёсся мысленный и звуковой гул одобрения.       — Поэтому наши практические занятия, как мне кажется, сейчас потребовали непосредственного изучения. Прикосновения, так сказать, к тайнам человеческой души и тела. Ашер, Томио, подойдите, — посмотрел он на сидящих плечом к плечу и уже забывших о воинственном споре друзей. Те беспрекословно поднялись и приблизились к Наставнику. — Вы это начали, вам в этом и разбираться. Как только вы представите доказательства той или иной точки зрения, мы вернёмся к обсуждению. Вся остальная группа продолжит дистанционное изучение этики и права. А вас, юноши, — усмехнулся он, использовав такое милое человеческое слово в обращении к существам, что провели в небесных школах неисчислимые людскими мерками времена, — я попрошу в мой кабинет.       Теперь уже улыбнулись «юноши», ведь кабинетом Наставник называл какую угодно точку в пространстве, куда упадёт его взор. Сейчас их принесло в читальный зал университетской библиотеки в Торонто. Стояла глубокая ночь, в огромном гулком помещении не было ни души. Только три духа, которые парили между чудесных стеллажей с миллионами книг и дисков.       Наставник позволил молодым духам общаться мысленно, чтобы не вызвать никаких волнений в пустынном храме знаний.       — Итак, — подумал Ноэлли, — ваша задача: выбрать человека для исследования. Полагаю, это будет молодой человек на пороге жизненного выбора. Соответственно параметрам субъекта, вы находите людей, исчезновение которых на период исследования не вызовет ненужной ряби в мире. Обдумайте это тщательно. — Наставник явно вдохновился интересным проектом, взлетев под центральный фонарь купола библиотеки. — Вы должны предоставить ему право выбора, не советуя, не вмешиваясь, не манипулируя, — он неожиданно метнул резкий взгляд в Томио. — Да-да, дорогой мой Тёмный Том, я прекрасно помню твои умения. Так вот ничего из ваших фокусов использовать категорически нельзя! — Томио опустил голову. — Ашер, это и тебя касается, на всякий случай. — Светлый тоже поклонился. Наставник обнаружил себя слишком высоко и далеко, вернулся ближе к своим учащимся и напомнил: — И да, с ангелом-хранителем не забудьте договориться, хорошо?       Он мысленно почти рассмеялся, когда увидел, что оба духа, конечно же, вспомнили про свой просчёт. Тогда они начали отрабатывать практическую работу и напоролись на защитника человека, личного ангела-хранителя, которого забыли предупредить. Но это было по человеческим меркам почти триста лет назад! Сколько можно упоминать?       — Итак. Какие мысли у вас на этот счёт?       — Учитель, — начал Ашер, — мне кажется, мы должны дать человеку право выбрать любовь.       Томио едва слышно мысленно фыркнул.       — Да, любовь! Это самое важное! Особенно когда человек молод, — убеждённо продолжил Светлый дух.       — А ты, Томио, как считаешь? — обратился Наставник.       — Любовь? — подумал Тёмный. — Какая любовь в этом насквозь продажном и пресыщенном мире? Где осталось место для любви, если дети могут видеть самые извращённые сцены? Как им узнать, когда ими владеет похоть, а когда это настоящая… В которую я не верю! — спохватился он и додумал так, как подобает Тёмному и скептичному духу.       — То, во что ты веришь сейчас, лишь теоретизирование, — помыслил учитель. — Как если бы все студенты этого университета просиживали лишь тут, среди редких книг, и никогда бы не видели, как выглядит настоящее яблоко. — В этот момент он взглянул на прижизненную копию труда Исаака Ньютона «Principia Mathematica». — Но и с тобой я соглашусь: пресыщение и неверие стали верными признаками сегодняшних людей. Однако и мысль Ашера мне тоже близка. Любовь — самое важное. Я утверждаю тему исследования: «Любовь и Свобода выбора». И если человечек, с душой которого вы будете работать, покажет, что люди чисты и светлы… — Наставник вздохнул с грустью. — Я бы хотел, чтобы так было, но я приму ваши результаты. Пусть этот человек станет тем, кто позволит нам лучше понимать природу людей, они ведь действительно изменились. За работу, друзья! Только прошу вас, не перепутайте конспекты, как в прошлый раз!       Ашер и Томио, если бы только смогли, в это момент стали бы пунцовыми от стыда. Если бы стыд был им ведом. Но тот раз, конечно, долго ещё был предметом шуток и насмешек всех, кто был в аудитории — а это тысячи духов… Да, говоря человеческим языком, парни тогда спалились знатно!       — И удачи вам! — напоследок подумал Ноэлли и исчез.       Договориться с ангелом-хранителем — посильная задача. На то время, пока проводятся практические работы духов, влияние ангела-хранителя должно быть сведено к минимуму. Только присутствие, но никакого воздействия. К ним, верным защитникам и советникам, духи обращаются с уважением: ранг ангелов всё-таки выше, им дано всё время находиться рядом с настоящими живыми и чувствующими людьми. Вот уж где ответственность за душу!       Наставник немного облегчил задачу духам: нужно найти молодого человека на пороге жизненного выбора.       — Экзамены в университете? — предложил Ашер.       — Нет, — возразил Том, — универ — это уже взрослые люди, многие знают что почём. Они скорее будут испорчены…       — …и не прислушаются к звучанию песни души, — согласно закончил Ашер. Они понимали друг друга с полуслова. И даже, видимо, когда спорили и метали друг в друга молнии аргументов, тоже полностью принимали точку зрения собрата.       — Мне нравится, чтобы экзамен. — Аш любовался витражами и игрой зарождающегося рассвета на корешках книг, кружась в тонких полосках холодного света.       — Давай тогда экзамен в школе. Старшая школа, — улыбнулся Тёмный.       — А страна? — прервал свой танец среди лучей Светлый.              — Пока ты там высший пилотаж тренируешь, захвати какой-нибудь атлас. Или открытку. Или… Да любую книгу! — тут же придумал Томио.       — Друг мой, ты гений! — искренне подумал Ашер. Он покрутился вокруг своей оси семь раз, подлетел к случайной полке и выбросил вперёд пронизанную солнцем руку — выхватил бордово-жёлтый тонкий томик. — «Традиционная корейская праздничная кухня». Подойдёт?       — Северная или Южная? — Том уточнил очевидный выбор.       — Если говорить о кухне, тем более праздничной, то думаю, что господин Случай нам указывает на Южную Корею.       — Ну да, мне тоже коммунистический рацион северных корейцев не кажется слишком праздничным.       — Ты такая язва, Том! — вслух воскликнул Ашер и зажал рот. Вот-вот здесь появятся библиотекари, а потом и первые студенты. Никому из них лучше не слышать голос под сводами, произносящий слова неизвестного языка. Это опять то же самое, о чём предупреждал Наставник: ву-а-ли-ро-вать! Аш аккуратно вернул томик на место.       — Ну а что? Знак нам ясно указывает в нужную сторону! — Тёмный подлетел к другу и закружил его в стремительном радостном вихре. — Корея! Южная Корея! Там морепродукты! — и для полной убедительности запел государственный гимн страны.       — Морские гады! — Светлый дух рассмеялся и ускорил их кружение…       Один из Наставников когда-то пошутил, что Том и Аш не светлый и тёмный, а скорее оба серые. Только у Ашера есть пара дополнительных светлых пятнышек, как у коровы. А у Томио на три тёмных пятнышка больше. Как у другой коровы. А вот то, что они слишком крепко дружат и иногда путают положения и своды правил, так это уже притча во языцех. Хотя ведь это так естественно: духи — друзья по духу.              Как только прозвучал первый сигнал системы, ответственной за сохранность редких манускриптов Университетской библиотеки в Торонто, друзья взялись за руки и вскоре материализовались недалеко от крупнейшего в Азии рыбного рынка — Чагальчхи в Пусане. Им, конечно, совершенно необязательно было тут находиться, но сама идея праздничных корейских блюд подразумевала наличие щедрых россыпей разных морских тварей. Духи с детским интересом какое-то время рассматривали фантастическое разнообразие пахнущей морем и острыми специями сырой и готовой пищи корейцев, но потом оба поняли, что отвлекаются. А практическое задание требовало сосредоточенной подготовки. Поэтому путь их лёг к недалёкому берегу.       — Если мы уж с господином Случаем решили вершить судьбы, то давай так и продолжим, — благостно предложил Ашер.       — Тогда выбирай город. Пусан, кстати, вполне укомплектован школами и старшими классами. — Том наслаждался булькающим звуком от мелких круглых камешков, которые он аккуратно бросал в воду.       — Да пусть и Пусан. Только школу не в центре.       — Хорошо, в пригороде где-нибудь. — Тёмный прикрыл глаза и поискал мысленным взором. — О, вот тут красиво. — Он взял друга за руку и через долю секунды вместе с ним шёл по чудесной аллее, которая сейчас, в конце декабря, не радовала роскошью.       — Да, весной тут станет волшебно! — воскликнул Ашер. — Тогда человека выберу я.       Духи припали к окнам школы, к которой привела их липовая аллея. Аш скользил внимательным взглядом по лицам сосредоточенных юношей и девушек, сидящими за школьными партами и выполняющими какую-то письменную работу.       — А вот и экзамен, — кивнул он другу.       Томио присмотрелся. А потом заметил:       — Ты так хотел их любви… — Он лукаво улыбнулся. — Давай лучше выберем что-то поближе к возрасту согласия. Этим же совсем по четырнадцать лет.       — Так! Ты что собрался делать, похабник? — беззлобно возмутился Ашер.       — А это ты, брат мой, начал! Ты ж сам сказал, что хочешь дать им выбирать любовь. Забыл? — откровенно потешался Том. — Нам тему так и утвердили: «Свобода выбора и первый секс»! — выпалил он и едва успел увернуться от полетевшего в него грязно-снежного комка. Но Светлый дух, хохоча, уже собирал следующий снаряд из тонкого, а потому и грязного снежного слоя.       — И как я с тобой! — постарался попасть Ашер, но снова промахнулся. — Вообще! Могу!       — Чем-то серьёзным заниматься? — как обычно закончил мысль друг. — Всё. Я серьёзен. — Он сделал уморительно-сосредоточенное лицо. — Больше не кидайся, я перестал.       Аш улыбнулся и бросил своё грязное дело.       — Но да, — продолжил он обсуждение с того места, где они ещё были серьёзными, — лучше постарше, конечно. Пусть будет мальчик, в смысле — парень.       — Черноволосый, — заказал Том.       — Высокий, — дополнил Ашер.       — Красивый? — затеял игру Тёмный дух.       — Я за, — поддержал друг. — Но красивому ж будет сложнее.       — Кто говорит о лёгких путях?       — Тогда пусть у него семья будет благополучная! Чтобы с детства был любимым.       — Та-а-ак… А задания всё сложнее. Ты не перегибаешь, дружище?              — Это я только разогреваюсь! — пригрозил Ашер. — А каким я буду?       — Тоже красивым. Но ты будешь как Робин Гуд — благородный разбойник. И ты будешь кататься на роликах.       — Ого! Томио — ты неисправимый романтик, кто бы мог подумать…       Игра увлекала их настолько быстро и с головой, что вскоре был разработан подробнейший план практической работы с точным описанием задач и полномочий. Когда Ашер, почти прыская от смеха, назначил своего Тёмного друга быть красивой милой девушкой, Том гонялся за ним по школьному двору, поднимая небольшие снежные вихри.       — О. — Светлый внезапно остановился и показал на парня за одним из окон, который задумчиво смотрел на падающие редкие снежинки, волшебным образом закручивающиеся в маленькие спиральки. — Мне кажется, это наш.       Томио подлетел к другу и всмотрелся в красивое лицо школьника:       — Чон Чонгук, семнадцать с половиной лет. Полная семья. Мама… м-м-м, чудесная мама. Вы с ней подружитесь.       — Мама — не моя задача, — напомнил Ашер. — Он мне нравится.       — Мне тоже, — кивнул Тёмный дух и пропел: — А я буду де-е-евушкой. А мне будет лег-е-егче.       — Дружба — это та же любовь, — задумчиво заметил Светлый. — Если он подружится со мной, Робин Гудом на роликах, тоже зачтём.       Томио мягко толкнул его плечом и сказал:       — Согласен. Пошли искать ангела-хранителя.       — Это зачем я вам понадобился? — тут же прозвучал настороженный голос.       ***       — Том, ты очень добрый, — убеждённо сказал Ашер, глядя на умирающее тело, которое выбрал для воплощения его друг. — Ты можешь её спасти.       — Тут кое-кто против полного изменения. — Он изящным жестом указал на ангела-хранителя. Тот посмотрел полными страдания глазами, и Тёмному стало его жаль. Получить в подопечные мятежную, непослушную, незрелую душу — это как наказание для Хранителя. Именно такую, которая сейчас дёргалась между жизнью и смертью в отравленном алкоголем и таблетками теле семнадцатилетней девушки. Такая душа не понимает знаков, не чувствует опасности, не ведает мук совести и почти наслаждается страданиями окружающих.       — Ну, привет, Ким Миндже. — Томио положил руку на бледную щёку в бисеринках ледяной испарины. — Я попробую, но вы же знаете…              Да, знают. Когда дух смещает ненадолго истинную душу человеческого существа, он не может полностью заменить присущие ей черты. Душа остаётся рядом, она словно спит. Но почти всегда в стрессе или сильном волнении истинная душа проявляется — и тогда случаются «накладки».       Ашер улыбнулся хранителю, глядя на то, как трепетно друг успокаивает боль, возвращая телу жизнь.       — Как сложно этой девочке… И тебе, ангел, — сказал Светлый дух.       — Да, есть немного, — кивнул Хранитель.       — Ты давай тоже не скучай. — Том обернулся к Ашу. — Я тебе задание дал? Дал. Почему до сих пор не на службе? Где ролики? Я же сейчас всё сделаю и мои результаты будут убедительнее. Работаем, коллега!       Ашер покачал головой и отлетел от человеческого тела — Томио сейчас должен привести его в порядок. А после этого быстро скорректировать мысли отца девушки так, чтобы вскоре Ким Миндже попала в класс к Чон Чонгуку.       Поиски его кандидата затягивались: в данный момент в Южной Корее не было подходящего парня. И дело даже не в том, что просто ради игры нужно было выполнить условия, выданные другом. Красота — субъективная вещь, хотя в этой стране она и возведена в объективный культ. Ашер просто не мог отыскать парня, исчезновение которого из привычного места не вызовет волнений в мире.       — Как дела? — подошёл Том. — Мне нужно познакомиться с родителями. Ну, с отцом.       — Лети, не жди меня, — ответил Ашер. — Что-то мне никто не нравится.       — Всё получится, — пообещал Тёмный. — Если что — ролики можешь вычеркнуть. Я скоро.       Ашер махнул другу рукой, желая удачи.       И почти сразу увидел того, кто идеально бы подошёл для исследования: красивый парень наполовину корейского происхождения, живущий в Швеции. Маргинал и философ, в шестнадцать лет потерявший родителей в автокатастрофе. Ему в конце декабря исполнилось бы восемнадцать лет, и он бы получил полную дееспособность. В планах было окончить третий уровень гимназии и отправиться автостопом по Европе. Его родители — оба художники, мама шведка, отец кореец — привили любовь к такому неоседлому образу жизни. Виктор-Тэхён Ким, сирота.       Его взгляд на жизнь по большей части сложился среди свободолюбивых художников и музыкантов, друзей родителей, которые быстро находились в каждом городке, где они на какое-то время оседали. Предки не сильно вмешивались в жизнь сына, но охотно принимали в беседы, которые подолгу вели во время частых застолий. Алкоголя было мало — чаще душистые косяки передавали из рук в руки, из губ в губы. Когда взрослые затевали всякую сексуальную возню, маленький Вик уходил и с удовольствием читал, слушал свою музыку или просто гулял в окрестностях того места, куда занесла их кочевая судьба. Ему всё нравилось. Ему даже нравилось, что папа всегда называл его Тэхён, а мама — Вик, говоря, что не может произнести как надо. Папа смеялся и специально говорил это самое «Тэхён» с неповторимо носовым призвуком.       В тот день родители отправились искать съёмную квартиру, а его оставили у подруги-барабанщицы — очень весёлой молодой итальянки. Она играла в настоящей шведской группе. Девушка всем обещала, что вот-вот о них узнает весь мир и они станут новой АВВА. Слушая тихие песни знаменитой четвёрки, Тэхён и уснул…       Отношения с приёмной семьёй сложились довольно ровные и лёгкие: Вик был покладистым даже в подростковом возрасте. К нему не предъявляли повышенных требований — типа называть мамой чужую культурную женщину, учиться только на «хорошо» и «отлично». Нормально и спокойно всё складывалось, хотя, конечно, по родителям он скучал сильно. Особенно по отцу — тот вспоминался сам как подросток, даром что был старше своего сына на двадцать лет. И теперь никто не мог назвать его Тэхёном. Только Виктором — так звали учителя, Вик или Ви — друзья.       На последних школьных рождественских каникулах он с другом решил провести тест-драйв своего будущего летнего путешествия, но всё сложилось иначе. Ребята договорились встретиться, только Вик не пришёл в условленное место на выезде из города.       Ашер прикрыл глаза и увидел эту картину: высокий юноша в кедах, в узких джинсах, едва держащихся на косточках, и в расстёгнутой кожанке. Опоры моста массивные — их тень скрывает того, кто хочет скорее перебежать автостраду, от водителей мчащихся машин. Он подпевает «Behind the Wheel» вместе с музыкой в наушниках.       Между колёсами он и оказался…       И сейчас вместо весёлой новогодней поездки этот паренёк лежал на больничной койке в палате интенсивной терапии на окраине Эребру. Загипсованный, забинтованный, погружённый в искусственную кому — и с минимальной надеждой на жизнь.       Ангел-хранитель почти попрощался со своим подопечным, которому и без того немало выпало в жизни. Он был добрым, талантливым и немного странным. А теперь ему предстояло очутиться школьником в Южной Корее и не помнить о своей шведской жизни. Хранитель волновался и отказывался. Но у Светлого духа был очень щедрый довод: после того, как исследование завершится, молодой кореец будет возвращён ровно в это же место в том же состоянии и с теми же файлами памяти.       — А можно всё так же, только здорового? — робко спросил ангел-хранитель.       — Можно, — скрепил договор Ашер.       В начале третьего ночи небольшая коррекция содержимого компьютеров клиники, а также исчезновение изломанного тела из восьмой палаты прошли совершенно незамеченными.       

***