хоть разорвись

***

      — Я не понимаю… — озадаченно нахмурившись, произнёс Хосок, глядя в свои записи.       — Что именно ты не понимаешь, друг мой? — довольно язвительно ответил Чонгук. — Почему он Виктор? С хера ли он в Швеции? Или, может, как он мог лежать в коме, пока здесь целовался со мной? Какой вопрос мы обсудим первым?       Хос поднял на него недовольный взгляд и буркнул:       — Злой ты, Чонгуки.       — Я не злой. Я растерянный. У меня вообще ничего не сходится. И знаешь, опять это чувство вот тут, — он похлопал себя по затылку, — будто всё мне только показалось. Сон. Морок.       Хосок ничего не отвечал, но взгляд его был сосредоточенный, изучающий.       — Вот чего ты меня рассматриваешь, а? Скажи лучше, как мне заснуть теперь, когда вот это перед глазами?! — воскликнул Гук и театрально указал на лицо Тэхёна во весь экран.       Хосок вздохнул и опустил глаза.       — А знаешь что, хён? Пошёл он нахрен, этот Виктор из Швеции! А я пойду и потрахаюсь! — И Чонгук стал истерично топать по комнате, то прыгая в одной штанине, то разбрызгивая дезодорант, потом демонстративно засовывая в задний карман несколько пакетиков презервативов. Хос наблюдал за этим представлением и почему-то был уверен, что его донсен сейчас попсихует чуток да и перестанет. Но нет: Чонгук посмотрел на него стервозно и вышел из комнаты.       Этому старший Чон не удивился: всё-таки такое циничное поведение больше было похоже на Гука. Он ведь всегда демонстрировал и пропагандировал лёгкость в сексуальных отношениях. Пожалуй, Хосок с этим уже свыкся. Гораздо непонятнее было, как себя вести с заплаканным и расчувствовавшимся Чонгуком. А вот с таким — «а пойду-ка я потрахаюсь, если не понимаю, что происходит» — всё вполне ясно: как жить и чего от него ждать.       Привычка — это неплохо, это надёжно.       Но недолго Хосок убеждал себя, что привычный Чонгук — это даже как-то хорошо.       Потому что буквально через минуту вовсе непривычный младший Чон распахнул дверь комнаты и простонал:       — Я не могу-у-у, хён. Вообще не могу, даже не думается в эту сторону.       Он тихо вошёл с несчастным лицом, поставил кроссовки, переоделся в домашнее, сложил джинсы и свернул в шарик носки. Перекидывая их из руки в руку, как мячик, деланно спокойно продолжил:       — Вот скажи мне, что с тобой?       — Со мной? — не ожидал Хосок.       — Да. Ты странный, — обличил Гук. — Ты молчишь. И это как будто не ты.       — Гуки, я тебе то же самое скажу — ты странный, а не я.       Младший перестал пасовать себе носками и уставился на друга.       — И что это значит?       — Что мы с тобой, — непривычно негромким голосом объяснил Хосок, — напоролись на что-то действительно сверхъестественное, поэтому нас и вынесло туда, где нам непривычно. Поэтому мы и ведём себя странно. Оба.       — А делать что? — Гук сел на свою кровать и сжал ладони между колен.       — Мне кажется, что таки надо поговорить с Миндже. До Швеции дольше добираться, чем до телефона. Так что найди её. Ага? — Голос Хосока звучал так, словно он уговаривал капризного мальчишку убрать разбросанные игрушки, а потом лечь в кроватку.       — Завтра. Сейчас попробую спать, — устало выдохнул Чонгук и просто откинулся навзничь.       — Спокойной ночи, — тихо пожелал Хосок.       Он уже некоторое время ощущал, как вокруг него подрагивает пространство.       Рассказы о сверхъестественном — это интересно и чудесно, оно увлекательно и многообразно. Но всё, что Хосок читал и узнавал до вот этой истории шведского корейца, было детским лепетом.       Теперь же рядом с ним тихо сопел человек, который дивным образом связан с настоящей тайной. С истинно странными вещами. Хос совершенно уверился, что Чонгук своей неожиданной любовью приведёт к самой большой загадке. И это будет на самом деле!       Хосок почувствовал, что это он не сможет заснуть — Чонгук вон прекрасно дрыхнет, молодая его кровь.       И даже забывшегося неглубоким сном Хосока на протяжении ночи Гук будил своими стонами и тихими всхлипами.

***

      Сохранённый номер Миндже не отвечал. В социальных сетях у них с Чонгуком общих знакомых не было.       — Может, всё-таки через отца попробовать? — аккуратно зашёл с этой стороны Хосок.       — Хён, блин, и что я ему скажу?! Я бывший одноклассник вашей дочери, хочу с ней увидеться?       — Ну да.       Чонгук замолчал на несколько минут: хмурился, кусал губу, хрустел суставами пальцев.       — А почему бы и да, — наконец согласился он. И растерянно посмотрел на друга. — Только как я к нему… Прям в министерство?       — Ну-у, мы можем издалека попробовать. Тебе нужно интервью брать для зачёта?       — Не знаю.       — Вот и узнай у куратора. Наверняка надо! Куда корреспонденту без интервью?       — Особенно будущему, — хмыкнул Чонгук.       — А будущему особенно! — воскликнул Хос. — И тогда ты придумаешь какую-то пипец важную тему, которую именно в министерстве надо взять. И пойдёшь туда. Идея ведь?       Чонгук скуксился и слушал Хосока без энтузиазма.       — Как-то это звучит хитровыгнуто, брат.       — Знаешь как лучше? Так вперёд! — мгновенно откликнулся Хос. И по тому, как легко он согласился, Чонгук заподозрил, что хён специально довёл дорогу к Ким Намджуну до абсурдной кудрявости.       Гук хмыкнул своей догадке. Затем подошёл к столу и стал что-то записывать в блокнот. Побормотал, будто стих заучивал, и набрал номер горячей линии министерства.       После всех вопросов и ответов, которыми он культурно обменивался с оператором по имени Наён, будущий корреспондент уже не верил, что его затея правильна. Но минуты через три ему сказали: «Соединяю вас с секретариатом». Чонгук едва успел выпалить «Спасибо, Наён!», как другой женский голос поздоровался и начал задавать другие вопросы. Гук и это выдержал. Тут его спрашивали конкретно: имя и суть обращения. Он ответил, читая по бумажке: «Чон Чонгук, студент Сеульского университета физической культуры и спорта, факультет спортивной журналистики, хочу взять интервью у Ким Намджуна, потому что восхищаюсь им ещё с тех пор, когда он выступал в нашей школе». Затребовали номер школы, город, год выпуска. Чонгук всё гладко рассказал. «Ждите», — сухо оповестила женщина.       Заиграла нейтральная электронная музыка.       Чонгук показал нетерпеливо покусывающему ноготь Хосоку, как он заколебался подбираться к господину Ким Намджуну. Друг сочувственно закатил глаза, но Гук не успел хихикнуть, потому что в ухо решительно ударило:       — Ким Намджун.       И этот низкий голос, исполненный силы и власти, мгновенно вызвал в голове Чонгука воспоминание.       «В тот день я сказал вашей дочери, что не люблю её. И что она мне неинтересна», — как наяву прозвучал в голове собственный голос.       — Добрый день, господин, — поборов спазм в горле, отозвался юноша. — Это Чон Чонгук. Я был… одноклассником вашей дочери. Одноклассник Миндже из Пусанской школы.       Хосок руками, глазами, губами изо всех сил показывал Чонгуку, что он молодец и всё делает правильно. Гук посмотрел на него растерянно, но понял смысл пантомимы: друг поддерживал как мог. Он благодарно моргнул хёну и удивился тишине в трубке.       — Господин Ким? — выдавил из себя Чонгук и включил громкую связь.       — Что тебе нужно? — как-то зло спросил мужчина. Хосок прикрыл рот ладонями и высоко поднял брови.       — Я… — Гук вдруг чётко осознал, что рассказывать легенду, которую он выписал в своём блокноте, сейчас будет преступлением. — Я хочу увидеться с Миндже.       — Зачем?       — Мы ведь… Мы дружили какое-то время. Втроём.       Намджун опять замолчал.       — Моя дочь не умеет дружить, сынок, — наконец сказал он устало. — А кто был третьим? Красивый парень-сирота, да?       — Да, Тэхён.       На той стороне тяжело вздохнули.       — Чонгук, я не думаю, что из вашей встречи выйдет что-то путное. Даже уверен в этом.       — Господин, я не причиню ей неприятностей! Мы ведь повзрослели. Хочется вспомнить молодость, — он даже слегка усмехнулся в трубку, — наши школьные деньки.       — Чонгук, у неё почти не бывает увольнений.       — Что? — вообще не понял парень.       — Она учится в КМА. За малейшее нарушение там положены наказания. А моя Миндже постоянно штрафится. Так что, боюсь, ты не сможешь с ней увидеться ближайшие года два, — горько закончил Ким Намджун.       — А телефон у неё есть? — ошарашенно спросил Гук. — Там можно пользоваться связью?       — Да. Один раз в неделю.       — Ох, — невольно выдохнул Чонгук. Слушая фрагменты истории, он не мог сложить пазлы. Мелоди? Вот эта нежная избалованная красавица — и в военной академии?! Зачем? Какой из неё солдат Джейн?! — Господин, а туда к ней можно приходить? Ну, как это называется… Свидание, вот!       — Свидание? — Намджун как-то надолго замолчал. — А ты помнишь, что сказал мне тогда?       — Да… — Чонгук сразу понял, о каком «тогда» идёт речь. — Я прошу простить меня, господин Ким. В тот период я был не в себе, я потерял очень дорогого человека. — Чонгук почувствовал, как горло снова сдавило спазмом.       Намджун шумно вздохнул и сказал:       — Я попробую что-то сделать. Возможно. Но вероятность маленькая.       — Спасибо! — воскликнул Гук. — До свидания!       Звук отбоя раздался почти неожиданно.       Чонгук, наверное, с минуту стоял, опустив руки, и переваривал разговор. Тягостное послевкусие, странно безысходное.       — А как он тебе позвонит, если не спросил номер? — тихо спросил Хосок.       — Не знаю, — шёпотом ответил Гук и сел на пол по-турецки. — Это интервью из меня всю кровь высосало…       Хосок сел рядом.       — Брат, я всё слышал. Мужику тяжело. Это ж было понятно по его голосу, да?       Чонгук несколько раз кивнул.       — Я теперь буду думать, как Мелоди угораздило там оказаться? Вот ты не видел её: она такая была… Прям девочка-девочка! Стерва и красотка. М-м-м, как она меня целовала… — Чонгук запрокинул голову. — Знаешь, если бы это было сейчас, я бы там прямо в библиотеке её и разложил. Она была очень, о-о-очень вкусная! Только вот, — усмехнулся он одним уголком рта, — запах мне её не нравился. Но теперь я точно знаю, что это вообще не помеха. Блин, — нахмурился он, — что-то меня не туда занесло…       Хосок внимательно рассматривал друга, мечущиеся на его лице тени эмоций.       — Мне кажется, — вдруг ясно и напряжённо сказал Чонгук, — что она что-то такое наваляла, что папаша сам её упёк в эту казарму. Точно! — уверился он. — Потому что это последнее место, где я могу представить Ким Мелоди! — Он фыркнул и распахнул глаза как в испуге. — Это ж её подстригли, да? Как новобранца?!       — Гуки, ты чего! — поспешил успокоить Хосок. — Там только парней под ноль стригут, а девчонок… Блин. А я не знаю.       — Это неважно, — резко обессилел Чонгук. — Мы с ней скорее всего не увидимся. Ну и тоже нахрен. Я в это не верю.       — А вот и зря, — заметил Хос. — Надо верить, чтобы сбылось.       Чонгук просто махнул рукой.       Хосок с сочувствием посмотрел на усталое лицо друга.       — Хочешь рамён? Давай заварим? — предложил он неизменное лекарство от всяческой хандры.       Гук улыбнулся будто из последних сил.       — А давай, хён. — И медленно, как после тяжёлой тренировки, поднялся с пола. — И кстати… — Взгляд Чонгука вдруг загорелся. — Получается, что всё было на самом деле, если папаша Мелоди меня помнит. Понимаешь? Это значит, что и Тэхён был!       

***

      Через неделю после разговора с Ким Намджуном на телефоне Чонгука высветился незнакомый номер с кодом Сеула. Прошло ровно через пять минут после окончания последней лекции — надо же как вовремя! Он отошёл в тупичок у окна и принял звонок.              — Чон Чонгук? — прозвучал официальный голос.       — Да.       — Приёмная господина Ким Намджуна. Переключаю.       — Да! — воскликнул Гук и тут же услышал:       — Привет, Чонгук. А ты везунчик.       — Здравствуйте, господин Ким!       — Я позавчера разговаривал с дочерью. — Сегодня голос Намджуна был не таким напряжённым и усталым. Видимо, везучесть Чонгука его обрадовала или воодушевила. — Я рассказал о твоём звонке. И ты знаешь, она захотела с тобой встретиться. — Он помолчал пару секунд, словно давая Чонгуку осознать уровень своей удачи. — Но ей это разрешается только в часы посещений. Пятница, с семнадцати до восемнадцати тридцати.              — Я буду! — воскликнул Чонгук. — Я непременно буду. Скажите, пожалуйста, а я могу… принести ей цветы?       Намджун помолчал.       — Не стоит. Точно не стоит, — посоветовал он.       — Я понял.       — Адрес Академии есть на сайте, но ты запиши. — Намджун продиктовал нужные данные. — Только я тоже там буду. И хочу тебя попросить… — Слышно было по прерывистому дыханию, что мужчина волнуется. — Она… Мы с ней не виделись давно. Сможешь сделать так, чтобы и для меня осталось время?       Чонгук потерял дар речи. За секунду в его мозгу вспыхнуло понимание: Мелоди не хотела встречаться с отцом. А вот с ним согласилась на встречу! И теперь господин большой чин Намджун выпрашивает у него, Чонгука, время для свидания с дочерью! Вот это высокие отношения… Что ж такое должно происходить между отцом и ребёнком, чтобы были такие трения?! Мысль, которая пронеслась обжигающей молнией, даже для циничного Чонгука была чудовищной. Но… Он ведь читал об отцах, которые… Нет! Нет и нет! Тут что-то другое.              — Чонгук? — раздалось осторожно.       — Да-да! Конечно, господин Ким! Я так благодарен вам, что вы смогли…              — Я и сам удивлён, сынок. Но ты будь готов к тому, что она… Нет, не слушай. Всё будет нормально! — И полным искусственного энтузиазма голосом спросил: — За тобой заехать?       — Нет, что вы. Не нужно. Я сам доберусь. — Гук слишком поспешно отказался от жеста доброй воли. И господин Ким это явно уловил.       — Да, я понимаю. Понимаю. Ну, до встречи в пятницу, Чонгук.       — До свидания, господин! И спасибо вам.       Он первым сбросил вызов. И опять это ощущение, будто он разговаривал с вампиром, который выпил из него все соки. Чонгук привалился к стене и прикрыл глаза.       — Чонгуки? — прозвучал девичий голос. — Что с тобой, милый?       Гук приоткрыл один глаз и посмотрел на близко знакомую девушку.       — Всё в порядке, детка, — постарался он добавить бодрости в голос. — Просто так хочу есть, что нет сил двигаться.       — Есть? Так давай я тебя покормлю, — очень красиво улыбнулась подружка.       — Но только, чур, за мои деньги! — совсем приободрился Гук.       — Ха-ха, какой ты классный! — Девушка обвила талию Чонгука сильной рукой спортсменки, а он обнял её за плечи. — Идём, голодный мальчик?       Чонгук благодарно усмехнулся и позволил вести себя. Вот что ни говори, а сочувствия в девушках больше: увидела, спросила, теперь помогает добраться. И Чонгук совершенно искренне чмокнул подругу в щёку.       — Ты чего? Дурак, что ли? — легко шлёпнула она его пониже талии.       И Чонгук смутно вспомнил, что вроде с этой девушкой он вообще не занимался сексом. Он остановился и заставил остановиться свою спасительницу.       — Джанки, а мы с тобой… Эм. Мы с тобой спали? — осторожно спросил он.       — Точно дурак, — скривила лицо подруга. — И нет, мы с тобой не спали. Идём есть, а?       — Идём. — С облегчением он снова обнял девичьи плечи и уже бодрее пошёл на чудесные запахи, доносящиеся из кафе.       

***

      — Я тебя очень прошу, Гуки, ни слова не забудь из того, чо она расскажет! Ни буквы, блин! Ты понимаешь, как важно, чтобы в этой истории появились ещё какие-то понятные штуки! — Хосок эмоционировал, а Чонгук побаивался, что тот накрутит себя до нервного припадка.                    — Понимаю, хён, всё понимаю. Успокойся уже, а?              — Не могу! — со всей искренностью выкрикнул Хос.       — Чтоб я тебе ещё раз что-то сказал заранее… — бухтел Гук, стараясь не отдаться своему собственному волнению. — Как мамашка… У меня мама не так психовала… Хён, мне пора.       — Да, пора, — нервно согласился тот. — Как только закончите — сразу звони мне.       — Стопроц, — пообещал Чонгук.       

***

      В большом помещении для свиданий стояло около десятка диванчиков с жёсткой неудобной обивкой. На некоторых сидели молодые ребята в военной форме рядом со своими родными. Гук постеснялся пристально рассматривать семейные картины. Он отдал дежурному бумагу и сел туда, куда указал этот строгий юноша. Затем проверил, чтобы телефон был на беззвучном режиме. Написал Хосоку и Намджуну по короткому сообщению. И в следующее мгновение поднял глаза на писк открывшейся двери. Увидев вошедших, он резко встал.       Если бы на проходной ему не выдали пропуск, где было чётко пропечатано «Ким Миндже, 24-k», он бы не поверил, что солдат в немного мешковатой форме и совсем чуть-чуть длинноватыми волосами… окажется Мелоди. Она настолько изменилась, что лишь какие-то сложно объяснимые черты позволили Гуку её узнать. Девушка без растерянности осмотрела людей в помещении и задержала взгляд на Чонгуке. Чуть повернув голову, что-то спросила у приведшего её дежурного. Тот кивнул. Она уже ясно посмотрела на своего визитёра и, одёрнув военную куртку, направилась к нему.       Гук не мог отвести взгляда. Всё в Мелоди стало грубее, резче, агрессивнее: и походка, и сжатые в полоску губы, и лицо без следов макияжа, и графичная короткая стрижка с выбритыми висками. Она подошла и молча смерила его высокомерным взглядом.       — Чонгук, — без вопроса сказала она. — Мой одноклассник.       — Да. Привет, Мелоди, — улыбнулся Гук.       Она презрительно выгнула одну бровь и сквозь зубы сказала:       — Не называй меня этим блядским прозвищем. Я — Миндже.       — Когда-то ты попросила тебя именно так называть, — ответил Чон. — И знаешь, я не застал тот момент, когда тебе разонравилось. Так что даже не могу попросить прощения.       Девушка хмыкнула и чуть дёрнула уголком рта.       — Садись, одноклассник. — И села первой.       Чонгук не сразу последовал указанию этой суровой солдатки — дал себе удовольствие смотреть на неё несколько мгновений сверху вниз, чётко понимая, что Ким Миндже стала тем человеком, который признаёт только силу. От этого, конечно, его мозг коротило: сложно было соединить образ прошлой Мелоди и нынешней. Упс, она ж теперь не Мелоди. Как жизнь меняет людей!       Чонгук сел.       — Расскажи, — сказала она уже без агрессивного напора, — какая я была в школе?       — В смысле? — удивился Чон.       — Я почти ничего не помню про Пусан. Фазер что-то мне пытался рассказать, но он, как я поняла, нихрена меня не знает. И не знал. А тут ты, с кем я типа… — Она вдруг цепко прошлась взглядом по лицу и груди Чонгука и спросила прямолинейно: — Я с тобой спала?       — Нет, — тоже прямо ответил Чонгук. — Мы с тобой только целовались.              — Странно, — сказала девушка, облизав губы.       — Что именно?       — Что не спала. Я всегда любила красивых мальчиков.       Гук улыбнулся и приложил руку к сердцу — дескать, спасибо, очень рад.       — Мело… Прости! — спохватился он. — Миндже. Да, Миндже, ты помнишь Тэхёна?       — Кто это? — после нескольких секунд раздумья спросила она. Этот вопрос и был ответом.       — А меня?       Девушка снова, но уже никак не скрываясь — медленно, внимательно — стала рассматривать парня перед собой. Гук чуть поёжился от этого сканера.       — Нет, — чётко ответила она, покачав головой. — Во-первых, я бы тебя обязательно трахнула — это значит, что ты мне врёшь. Во-вторых, я бы тебя могла запомнить. Но нет. Если ты действительно мой одноклассник, как поручился фазер, то, блять, я вообще не поняла, что было в той школе, что мне нахрен память отшибло! — с застарелым раздражением закончила она.       — Миндже, — попробовал пойти на контакт Чонгук, — у нас была обычная школа. Мы дружили чаще втроём: ты, я и Тэхён. Вот этот парень. — Он повернул к девушке экран с фото Виктора Кима.       Она без стеснения обхватила его пальцы вместе с телефоном и внимательно всмотрелась в лицо.       — А с этим я спала? — чуть нахмурившись, спросила, не выпуская руку Чонгука.       — Тоже нет. Насколько мне известно, — добавил он.       — Ха, — опять одной стороной рта ухмыльнулась она. — Это обнадёживает. С такого бы я не слезла. Кайфовый.       Чонгук со странным чувством слушал неизвестную девушку. Она рассуждала так, словно каждый красивый парень автоматически становился её сексуальным партнёром. Красивый? Отлично, трахаем.       — Слушай, — решил он спросить. — Ты что же, со всеми… спала?       — А то ты не знаешь, — фыркнула та.       — Не знаю! — резко ответил Гук. — Ты была нежная, импульсивная, женственная. Ты немного красилась, у тебя были длинные волосы, ты носила короткие юбочки…       — Я это знаю, малыш, — оборвала его Миндже. — Я помню последние полгода в школе тут, в Сеуле. Да, короткие юбочки — и нередко без трусиков. Женственная? Конечно, я специально пониже расстёгивала школьные блузки, чтобы парни и молодые учителя капали мне на соски слюной. И поверь, я переспала с половиной… Короче. — Оборвала она саму себя. — Я не знаю тебя, Чонгук. И этого красавца тоже. И ты мне не рассказывай про какую-то другую меня. Такие, как я, с трудом… Или вот так, — она сделала круг кистью, очерчивая помещение, — в казарме.       — Ты очень изменилась. — Чонгук был в шоке.       — Нет. Просто теперь я умею трахаться жёстко.       — Господи… — С болезненным разочарованием посмотрел на неё Чон. — Неужели ты всё только через траханину видишь?!       Миндже исподлобья взглянула на парня. На мгновение показалось, что она хотела плюнуть ему в лицо.       — Да, детка, — прошипела она, наклоняясь ближе, — ебли — это самое интересное, что есть в этом карцере. Здесь ведь нет ни бухла, ни наркоты. И не смей меня лечить, чистоплюй!       — Блять, Мелоди, я не лечу тебя, — резко отстранился Чонгук.       — Я не Мелоди, ёбаный твой!..       — Рядовой первого класса Ким! — громко окликнул один из дежурных и тут же направился к Миндже. — Свидание окончено, вы ведёте себя не по уставу! — Высокий парень с нашивками капрала ухватил нарушительницу повыше локтя и, кивнув Чонгуку, повёл её к двери с кодом. Миндже обернулась через плечо и несколько раз толкнула языком за щёку, похабно улыбнувшись. Гука передёрнуло от неприязни. В голове запульсировала гудящая боль.       Все, кто сидели на соседних диванчиках, поглядывали на Чонгука с укоризной. Он потёр виски и, стараясь ни на кого не смотреть, пошёл к выходу.       На улице сырой февральский воздух попытался охладить голову молодого мужчины, почти выскочившего из дверей проходной КМА, но ему это слабо удалось. Парень прижал пальцы к глазам и тихо бормотал: «Какой ад… адище…»       — Чонгук! — услышал он голос, полный нетерпения и страдания. — Чонгук!       Он обернулся и вцепился в волосы. Ким Намджун спешил к нему.       — Ты же обещал быстрее, Чонгук, я ждал твоего сигнала, но ты… — разочарованно рвал фразы мужчина, запахивая пальто. — Что же ты?              — Господин… Простите, пожалуйста, но я был так шокирован, что… Её увёл дежурный. Миндже ругалась.       Намджун остановил свои упрёки и забыл про пальто — его полы сразу стал трепать тот же февральский ветер. Отец Миндже закатил глаза и шумно выдохнул.       — Я пойду, простите ещё раз, — стал огибать его Гук.       — Ты попробуешь опять с ней увидеться? — с какой-то надеждой спросил Намджун.       Чонгук медленно покачал головой и сказал ровно:       — Ни. Ког. Да.

***