хоть разорвись

***

      Почему-то Гук стал ревновать.       Незрелое, неудобное чувство. Тем более непонятное оттого, что в этой ревности не было никакой реальной подложки. Если уместить в несколько слов, то он не хотел ни с кем делиться своим Тэхёном. Понимаете? Того Тэхёна, который вообще неизвестно почему Виктор, который живёт в далёкой Швеции, о котором Гук узнал только благодаря Хосоку, и если бы не Хосок… Да что там говорить! Словом — странная иррациональная необъяснимая ревность. Глупость.       И вообще, положа руку на сердце, Чонгук даже про Виктора говорил неохотно.       Хосок сначала как на стену налетел, когда в какой-то многотысячный раз спросил что-то, связанное с Тэхёном, а малой ему довольно раздражённо ответил:              — Хён! Ну вот сколько уже можно это мусолить, а? Я тебе всё рассказал. И за последнее время я с ним не виделся, добавить нечего.       Хос заморгал и несколько раз приоткрыл рот, будто пытаясь выдавить — или наоборот, заткнуть — некую словесную реакцию. Потом всё-таки сказал:       — Я тебя услышал. И увидел.       — Отлично! — нервно отозвался Гук и демонстративно шумно стал листать конспект.       И это ещё не всё.       Чонгук стал ревновать не только Тэхёна ко всем (наверняка, и к Виктору, который Тэхёном не является). Он заревновал Хосока и Чимина. И что самое интересное — друг к другу. Эти двое как-то слишком резко стали дружить и нежнее общаться, чем каждый из них лично с Чонгуком. А ведь он запомнил, как прочувствовал это ещё в вечер знакомства Альпаки и Хосока:       — А я сурово попрощаюсь, — сказал тогда Хос.       — Это ненадолго, — пообещал Гук.       Они теперь и встречаются, и прощаются крепкими объятиями. Лиён так вообще в Хосоке души не чает. Она оказалась настолько благодарным слушателем, что Хос при любой возможности пересказывал ей свои сверхъестественные истории. И конечно, самая яркая из них — Виктор Ким, Швеция, Эребру.                    Когда Чимин забегал к ним в общагу, Чонгук ревновал особенно сильно, можно сказать, концентрированно.       — Ну и чего ты дуешься? — Чимин с улыбкой, ещё адресованной Хосоку, попытался объяснить положение дел. — Ведь друг моего друга — мой друг. Не так ли?       — Так ли, — тут же согласился Хос.       — Друг моего друга дружит со мной меньше, чем с другим моим другом! — обвинил Гук.       Хосок вскинул брови:       — Кого ты имеешь в виду?       — Обоих, хён, обоих. На вас посмотреть, так вы как голубки воркуете! — и неожиданно решил: — Пойду и похаваю.       У обоих друзей хватило такта, чтобы не вменить Чонгуку, что как раз их двоих ни в какой голубковости не стоит обвинять — ни разу замечены не были. В отличии от некоторых...       — Приятного аппетита, — негромко сказал Чимин, когда дверь за одним из друзей громыхнула, и обернулся к ещё одному другу: — Ну вот что с ним?       — Знаешь, — грустно отозвался Хосок, — ему тяжело. Ну сам посуди: если бы человек, в которого ты влюблён, был замешан в какой-то мистической истории, а?       Чимин сильно наморщил лоб в раздумьях.       — Например, Лиён? Хм-м-м… И добавить, что этот самый любимый человек живёт в ебенях.       — Ты хотел сказать — в Эребру?       — Пока не могу запомнить, хён, — хихикнул Чимин, — но это ведь слишком далеко.       — Во-от, прочувствовал? Так что с Чонгуком надо аккуратно, — увещевал Хосок. А через мгновение уже совсем другим голосом воскликнул: — Но ты бы знал, как он меня заколеба-а-ал! Просто зануда какой-то стал!       В этот момент зануда Чонгук уже подходил к столовой, которая по воскресеньям работала до пяти вечера. Ему не до шуток. Привычная расслабленность и лёгкость с какого-то недавнего времени покинули его. Он будто бы вернулся в прошлое и стал чуть неуверенным в себе подростком, влюблённым в странного Ким Тэхёна и поэтому не замечающим никаких других соблазнов. И не так чтобы совсем не замечающим: десятки намёков и откровенных предложений на разовый секс или прогулку — само собой с финалом в постели — ему постоянно поступали, а он с разной степенью деликатности их не принимал. Кто-то в шутку заметил: «Наш Чонгуки готовится к серьёзному секс-марафону, копит силы».       Если бы! Признаться кому-нибудь — засмеяли бы, вернее, оборжали! Он, объект желания половины университета, свой секс-биатлон имел лишь с левой и правой руками. Ну ладно… Если до конца знать правду — а об этом знает только сам Чонгук! — то у него триатлон. С недавних пор, когда перед глазами лишь один образ, Чонгук открыл для себя ещё и пробку. У Чонгука очень хорошо играет фантазия, у него так бурно и часто случается личный секс-триатлон, что нахрен ему нужны все реальные телодвижения! Он легко и ярко представляет, как берёт Тэхёна или как тот пристраивается сзади… М-м-м…       Когда он точно понял, что хочет одного конкретного мужчину и не возбуждается от мыслей ни о ком другом, то почувствовал, как хочется ему реализации фантазий о пассивной роли. Это, конечно, было дивное чувство, когда внутри сзади так ярко запульсировала точка, словно требуя внимания и грубоватой ласки. Так вот ты какая, простата… Пальцы не справлялись с тем, чтобы и спереди, и сзади.       Чонгук кончил в душе, не глядя включил кран и, смывая с руки сперму, второй рукой уже вбивал в поисковик «анальная пробка купить». Он быстро сориентировался, какой размер он хотел бы в себе ощутить, поэтому поиск сузился. А когда пролистнул несколько страниц со стимулирующими игрушками, наткнулся взглядом на пробку с изображением вегвизира… Смешно, конечно, но именно глядя на эту анальную пробку, понял — она создана для него, Чон Чонгука. Эта пробка — его судьба.       Вот поэтому Гуку и не до смеха.       Как только он остаётся один на один со своими мыслями, те неизменно приводят к Тэхёну, к загадке его шведского гражданства, к поискам пути. Пути, который приведёт его к Тэ. Ведь Чонгук просто не выживет, если не посмотрит в карие глаза и не спросит со всей искренностью: «Что ж ты, сука, творишь?! Я ведь тебя…»              Чонгук остановился и сам себя плеснул ведром воображаемой ледяной воды — хватит уже про Тэхёна! Ведь сейчас в планах было просто поесть, а не додуматься со своим ненаглядным Тэ до неприличного стояка. А потом ещё за столиком встретить кого-то бывшего или бывшую и кокетливо продинамить. Ха.       — Хэй, Чонгук! — зазвенел девичий голос.       Чонгук мысленно цыкнул и обернулся. И тут же обрадовался.       — О, Джанки? Привет! Опять наша чудная встреча возле столовой?       — Но сегодня ты в порядке, так что можно не обниматься, — засмеялась девушка.       — Ну уж нет, — не согласился с этим Чонгук и просто закинул руку на плечо подружки, стараясь не сильно давить.       — Ладно. — Джанки приняла условия и, как и в прошлую их встречу, обвила рукой мужскую талию.       Так они в столовую и вошли.       — Ты ни с кем не договорилась пообедать? Сядем вместе? — Почему-то Чонгуку очень захотелось, чтобы именно эта девушка, которая одна из немногих не имела с ним секса, сейчас побыла рядом. К тому же её он никак и ни к кому не ревновал.       — Классно! — обрадовалась та. — Давай вместе.       Когда молодые люди сели за дальний столик, беседа не потеряла своей непосредственности и лёгкости. Чонгук, боясь спугнуть эту непринуждённость, тихо радовался: ведь может же он быть собой прежним, но только без того, чтобы спать с кем ни попадя. Он словно выстраивал свою новую конструкцию: доброжелательность, влюблённость в далёкого Тэхёна, в связи с этим некая загадочность. Довольно неспешно обедая, они болтали обо всякой учебной ерунде, о соревнованиях, о близящейся сессии…       — Привет, Джан, — как-то напряжённо прозвучало рядом.       Чонгук и его подруга вместе подняли головы: красивая и яркая девушка в спортивном костюме. Она ещё несколько мгновений смотрела давящим взглядом на Джанки, а потом лишь мазнула по лицу сидящего парня и быстро ушла.       — Эм… — Чонгук совсем не понял мизансцены, вопросительно подняв брови на соседку по столу.       Та вздохнула и покусала губу.       — Слушай, Чонгуки, а ты... Можешь меня поцеловать?              — Что?! — чуть не поперхнулся тот. — Зачем?       Девушка снова вздохнула и поправила футболку на довольно большой груди.       — Ты знаешь, что про тебя говорят?       Чонгук разочарованно отложил палочки и откинулся на спинку стула, чтобы оказаться дальше от Джанки. Ну что ж, и она туда же. В голове стали складываться фразы на тему «Я сейчас немного не в ресурсе, так что давай останемся…»       — Что ты амулет.       — Что?! — снова воскликнул Гук. Он молча потыкал на себя пальцем. — Я?       Джанки смущённо улыбнулась.       — Ты только не смейся и не сразу отказывай, хорошо?       Чонгук кивнул, запутавшись и сбившись с привычного пути.       — Все давно знают — и девочки, и парни, — что если с тобой поцеловаться, то вскоре будешь с тем, в кого влюблён. Или сразу после поцелуя с тобой влюбишься в кого-то классного, кто с тобой будет…              — Джан!.. — Чонгук распахнул глаза и просто мотал головой, будто не мог проглотить неожиданную информацию.       — Стой-стой-стой! — Джанки накрыла его руки ладонями. — Ты неправильно понял! Ты, конечно, тоже классный, но всем ведь известно, что ты ни с кем не встречаешься больше раза или двух. Это неплохо! Но просто… — Она взглянула на него. — Просто хочется дольше, чтобы встречаться, узнавать друг друга. Понимаешь?       Чонгук кивнул. Ох, как хорошо он это понимал!       — Ну вот, — обрадовалась девушка. — Но когда те, с кем ты всего один раз спал или… Ну, целовался или минет там, — скомкано пробормотала она, — или… Ну, словом, сразу после тебя у многих начинались настоящие отношения.       — Охренеть…       — Так что ты такой любовный амулет у нас в универе, — широко улыбнулась Джанки. И, глядя в ошарашенное лицо Гука, спросила: — А ты не знал?       — Нет, конечно, — в неверии проговорил тот. — Это что ж получается? Я думал, что я такой офигенный, а меня на самом деле просто использовали на разок-другой, чтобы встретиться с настоящим… Ну, чтобы любовь и все дела.       — Ну что ты! Кому-то ты действительно нравишься! И я точно знаю, что многие девушки, да и парни тоже, хотели бы с тобой встречаться. Ты очень-очень красивый! — Девушка явно пыталась хоть как-то подсластить пилюлю, но даже видя это, Гук почувствовал благодарность. И за правду, и за сочувствие.       Чонгук моргал, уйдя в себя, и пытался осмыслить услышанное. Чуть аккуратнее уложив новые знания в голове, он поджал губы и посмотрел на Джан.       — И ты тоже хотела, чтобы я тебя?.. Чтобы с тобой кто-то другой?.. — Ему было странно горько от осознания. Амулет, надо же… Приворотное зелье, блин!       — Не другой, а другая, — краснея, поправила Джанки. — Как раз она. Которая ушла.       — Она? — всё-таки удивился Чонгук. — Ага-а-а! Теперь я понял, чего она так на тебя смотрела.       — Да, у нас как-то сложно. Мы с ней на одном курсе, в одной команде. Но с самого начала соперничаем и… И хотим друг друга, понимаешь? — Девушка осмелела, и её речь стала быстрой, эмоциональной. — Как будто мы обе готовы броситься друг к другу, но нам что-то мешает. Вообще не понимаю, почему такие сложности!       Чонгук внимательно смотрел на её разрумянившееся лицо и понимал очень чутко, что такое непонятные сложности.       — Так ты хотела, чтобы я тебя поцеловал, и у вас всё сложилось? — уже совсем не обижаясь, уточнил он.       Джанки несколько раз кивнула, смущённо улыбаясь.       Чонгук тоже хитро улыбнулся и продолжил допрос:       — По-взрослому? С языком и со слюнями?       Джан испуганно вскинула на него глаза. А Чонгук рассмеялся от такой реакции.       — Не бойся, — всё ещё улыбаясь во все зубы, успокоил он. — Я тебя в щёчку поцелую. Но, — он неожиданно наклонился к девичьему лицу и спросил: — А как зовут твою любимую?       — Ёчжин, — нежно произнесла та.       — Я буду целовать тебя и колдовать в голове: «Хочу, чтобы Ёчжин полюбила Джанки и у них всё было хорошо». Так?       Джан погрустнела.       — Зачем ты так… — И встала из-за стола. — Зря я, — прошептала девушка и попыталась уйти. Но Чонгук вскочил гораздо быстрее, чем она успела что-либо сделать, и ухватил её за талию.       — Джанки! Я совсем не стебал! Я серьёзно хочу, чтобы ты была с ней счастлива! — Он плотно обнял её за спину, не давая вырваться, и стал шептать в ухо, успокаивая: — Прости, я ведь только что всё узнал. Я пока неопытный амулет, надо научиться посылать запросы. Но вы, девчонки, будете самыми первыми, кому я помогу соз-на-те-льно. Понимаешь? — Он чуть отстранился и посмотрел на Джанки. Она улыбалась, прикусив нижнюю губу. — Ну что? Согласна?       — Да, — еле слышно прошептала девушка.       — Отойдём, — попросил Чонгук. Он обнял девичью талию одной рукой, а второй подхватил оба подноса с опустевшими судочками. Поставил посуду на специальную тумбу и повёл Джанки к выходу. Та безропотно позволяла управлять процессом. Амулет всё-таки, пусть и неопытный, но он лучше знает.       — Вот, тут будет хорошо. — Чонгук показал на небольшую рекреацию с несколькими горшками цветов. Джан молча кивнула: она явно прониклась моментом. С таким тщанием Чонгук наверняка ещё никогда не готовил своё амулетное действо!       Гук прислонил её спиной в затемнённый угол и отошёл на шаг. Он честно сосредоточил свои мысли на том, что от всей души хочет этой честной и красивой девушке настоящего счастья. Вскинул на неё взгляд и увидел, как напряжённо блестят девичьи глаза. Каждый человек хочет любви! Каждый достоин счастья! И если он, Чонгук, может таким странным образом этому поспособствовать, то это ж классно! Он почувствовал, как немного увлажнились глаза. Гук кашлянул и подошёл к Джанки.       Его руки дрожали — можно подумать, это первый его поцелуй! Но… В какой-то мере первый. Такой — точно впервые. Гук понимал, что этот поцелуй не приведёт его ни к каким сексуальным последствиям, это будет братский, самый целомудренный из его поцелуев. Обалдеть…       Он аккуратно и ласково взял в ладони лицо девушки. Она сразу прикрыла глаза. И Чонгук медленно наклонился к её щеке, очень трепетно и нежно коснувшись губами кожи. Джан вздрогнула, но Чонгук, отодвинувшись лишь на миллиметр, прошептал:       — Я всем сердцем желаю тебе любви. — Он ещё раз невесомо поцеловал её — почти под глазом. И тут же почувствовал солёную влагу на губах. — Ты что, милая?       — Спасибо, Гуки, — всхлипнула девушка. — Ты самый добрый! — И, закинув руки ему на плечи, несколько раз хныкнула. Парень гладил её по спине, уже немного утомившись от эмоций. Ответственное это дело — желать любви другому человеку.       — Джа-а-ан?! — буквально выстрелил голос в спину Чонгуку.       — Ёчжи? — тут же отозвалась та, скинув руки с мужских плеч. — Ты не так…       А Чонгук мгновенно понял, что надо ещё сделать. Он метнулся к пунцовой от возмущения Ёчжин и схватил её за руки.       — Стой! — приказал он. — И не шевелись!              Это было в принципе проблематично: в хватке Чонгука даже сильным спортсменкам было нелегко шевелиться. Он крепче обнял её стан и громко чмокнул в щёку.              — Я желаю! — И поцеловал ошарашенную девчонку в другую щёку. — Чтобы у вас с Джанки! — Всмотрелся в лицо и улыбнулся широко и радостно. — Было всё просто охуенно! В смысле, лучше всех.       И совсем уж неожиданно он закружил шокированную Ёчжин. Глядя на них, Джан тоже рассмеялась, прижав руки к груди.       Чонгук остановился, шумно дыша, и сказал:       — Ну всё. Попробуйте мне только не… Ну, вы поняли. Пока, Джан! Пока, Ёчжи! — И парень энергично вышел из цветочного закутка, оставив влюблённых девушек друг на друга. Пусть сами разбираются. Гук на сегодня уже нацеловался.       

***