22. Игра в Кальмаре
10 января 2026 г., 14:00
***
Назавтра Чонгук без предупреждения заболел. Температура, мутный взгляд — и никаких других симптомов. Хосок внезапно понял, что до этого дня донсен вообще не болел. Совсем! А тут… Под утро Хос проснулся от тихих стонов Гука. Ну коне-е-ечно, подумал он, что же ещё делать влюблённому парню! Хосок попытался снова уснуть, но какая-то страдающая нотка в голосе соседа не давала спокойно сопеть. Он прислушался. Сейчас было похоже, что это не стоны, а тихие всхлипывания. Старший сполз с кровати и присел к постели Гука. И зрелище было совсем не радостным: кажущееся слишком бледным в предрассветном сумраке лицо, приоткрытые болезненно-алые губы, испарина и в беспорядке прилепившиеся ко лбу волосы. Всё это вместе с тихим плачем просто разорвало Хосоку сердце. — Хэй, Гуки, — взволнованно зашептал он, — проснись, не плачь! Всё хорошо, чш-ш-ш… Не плачь… — приговаривал и аккуратно тряс за плечо, чтобы Чонгук выбрался из сна. Он почувствовал, какое обжигающее тело у него под пальцами и даже успел испугаться. Ведь у них в комнате даже нечем температуру измерить! А то, что у Гука горячка — сомнений не было. С Хосока слетел сон. Он быстро накинул пальто и, сверкая из-под него голыми жилистыми ногами, побежал к дежурной на первый этаж. Интересно, что делает их тётушка — как они называли свою комендантшу — ранним утром? Оказалось, что в этот час женщина протирает листики фикусов. — Тётушка Совон! — воскликнул он. — Доброе утро! У меня сосед по комнате заболел. Он очень горячий, а градусника нет. Совершенно молча выслушав просителя, дежурная сварливо что-то пробормотала и зашла в свою комнату, оставив Хосока без ответа. Но вернулась почти сразу и протянула продолговатую пластиковую коробочку и две капсулы жаропонижающего. — На, смотри аккуратно! Если больше тридцати восьми, то дай один порошок выпить. Какая комната? В восемь утра вызывай нашего фельдшера! Все эти фразы следовали одна за другой без пауз. Так что Хосок ответил по порядку: — Спасибо большое, пятьсот шестая. Да-да! — и унёсся к лифту, крепко зажав в руке важный груз. Градусник просто подтвердил, что у Чонгука температура выше тридцати восьми — 38,2. Поэтому Хос, чувствуя себя санитаром, почти разбудил донсена и помог раздеться. Затем, аккуратно придерживая под голову, умудрился не облить его водой и дать капсулу. Чонгук проглотил всё и с тяжёлым шумным выдохом угнездился в одеяле. А Хосок бросил взгляд на стол: там лежал блокнот для записей, который Чонгук всегда держал в комнате и где были все его беспорядочные каляки и заметки. Хос неслышно пролистал пару страниц и между рисуночками, столбиками цифр и названиями фильмов обнаружил то, что ему понадобится: «Ким Намдж. мин.-во приёмная +82-2 … 77». Та-а-ак. Ага, а вот и личный номер. Хосок тщательно сверил цифры и сохранил оба контакта в своём телефоне. К приходу фельдшера Хос оставил дверь комнаты открытой, чтобы больной лежал и не вставал, а сам умчался на пары. В первый же перерыв он был возле дверей медкабинета. Ему всё подробно разъяснили, распечатали лист с рекомендациями и поручили его заботам больного соседа. — Если что — вызывай снова, — сказал на прощание тот врач, который осматривал Чонгука. — Но в принципе должно за пару-тройку дней пройти. Так что по телефону Чимину Хос уже докладывал обстановку спокойно. — Почти все болезни от нервов, — мудро возвестил Альпачина. — Ты бы тоже заболел от таких передряг. И я бы. Так что не волнуемся. Что у нас по плану? — А что сказала Лиён? — Ённи? Милая, скажи Хосу пару слов по ситуации, а? Я ведь точно что-то перепутаю. — И почти сразу раздался женский голос: — Хосок, душа моя, привет! Я думаю, что мы действительно можем обойтись без Гука. — Тут же на фоне приглушённо завопил Чимин: «А ты мне не так говорила!», но Лиён продолжила: — И нам нужно максимальное количество ресурсов. Немец — вообще важный элемент. Как германий. И министр, и его дочь, и мы. Нам нужно всех собрать и одним общим движением толкнуть нашего мальчика в нужную сторону. Понимаешь? Хосок абсолютно точно понимал эту девушку! Вот она бы никогда не сказала, в отличие от своего парня, что не понимает, для чего нужно делать чудо. — Да, — воодушевлённо прошептал он, — у нас всё получится! Сейчас я на тренировку, а потом к нашему больному. Больной в это время чувствовал себя космонавтом в дальнем межзвёздном полёте: тело то становилось невесомым, то он впадал в странный почти летаргический сон, то плыл среди мутных вспышек под веками, то с размаху падал, притягиваемый гравитацией в несколько земных сил тяжести… Это состояние частичной бессознательности не давало ему толком проснуться. А Хосок всю тренировку косился на шорты одного из иностранных студентов, белобрысого волейболиста. Уж слишком они были похожи на те, что Чонгук отрекомендовывал как «Это просто охрененная крутизна! Их в Корее не купишь! Прямо, можно сказать, с фабрики Бенке. Дитрих подарил перед отъездом» и после этого гордо натягивал их на задницу, расправляя нижний эластичный слой. И вот сейчас точно такие же шорты с маленькой витиеватой надписью «benkhe» по низу левой штанины он наблюдал на чужой заднице. Чтобы Гук отдал свои драгоценные шорты постороннему парню? Ну не-е-ет. Значит… Хос решительно подошёл к белобрысому. — Слушай, — ненавязчиво начал он, — ты только не подумай, что я к тебе подкатываю. Но, блин, ты можешь мне помочь. Наверное. Парень искоса посмотрел на незнакомого мужика, который уже полтора часа прожигал взглядом его ягодицы. Ну, допустим, он гей и не против такого внимания к своей пятой точке. Но надо ж как минимум познакомиться перед тем как… эм, помочь. — И чем же? — демонстративно сняв потную футболку, поинтересовался европеец. — Откуда у тебя эти шорты? — What? — немного не такого ответа ожидал волейболист. — Давай так, я тебе рассказываю — ты говоришь «ес» или «ноу» и всё. — Окей, только помедленнее, я корейский не круто говорю. — Ага. Понял. — Хосок воодушевлённо потёр ладони и постарался притормозить свой темп речи, выбирая слова попроще. — Я вижу, что у тебя шорты от фирмы «Бенке». — Волейболист кивнул. — Я знаю, что их в магазине не купить. Скажи, тебе их подарил или продал Дитрих Бенке? Парень внимательно посмотрел на Хосока, будто просеивая его слова, а затем кивнул. — Да, Дитрих мне их продал. А что? — Отлично! — с энтузиазмом воскликнул Хос. — А у тебя есть его телефон, Дитриха Бенке? — Я что-то неправильно понял, как мне кажется, — медленно выговорил обладатель эксклюзивных шорт. — Ты к Бенке подкатываешь? Так он уехал. Ты опоздал. — Не-не-не! Мне нужен только его номер! — Знаешь, братан, он мне не давал разрешения сообщать номер чужим людям. Хосок поджал губы и кивнул: да, парень прав. С фига бы вот так раздавать контакты наследника больших денег? — Стой! — придумал Хос. — А ты можешь ему позвонить, а я под твоим присмотром с ним буквально чуть-чуть поговорю. А? — Под моим чем? — не понял иностранец. — Ну… Присмотром. То есть я тут буду, а ты будешь видеть и слышать, о чём я говорю. Окей? — И видя очень явные сомнения на чужом лице, Хос добавил: — Пли-и-из! Парень недоверчиво приподнял брови и посмотрел на часы. — Так, здесь два, значит, у нас… Норм, — пробормотал он и стал набирать номер. — А ты тоже немец? — просиял Хосок. Волейболист просто кивнул. И затем что-то бойко и явно доброжелательно заговорил в трубку по-немецки. Смеялся, кокетливо прикусывал губу. Затем глянул на Хоса, который переминался от нетерпения с ноги на ногу, и будто припомнил, с чего всё началось и зачем он звонит. Чуть сбавил веселье в голосе и после нескольких слов передал трубку Хосоку: — На, он готов тебя выслушать. — Привет, Дитрих! Меня зовут Хосок, я друг Чонгука. Помнишь его? — Привет, — довольно холодно протянул приятный мужской голос. — Я помню Чонгука, но тебя я не знаю. Что нужно тебе? — Мне нужно помочь Чонгуку попасть в Швецию. Я знаю, что он просил тебя найти человека в городе Эребру, я всё про это знаю. — Стой, как там тебя. Хосок? Почему Чонгук сам не позвонил? Что-то случилось? — теперь в голосе Бенке не было холодности, а зазвучало волнение. — С ним всё в норме? — Да-да, он в полном порядке. Но дело в другом. Чонгуку просто необходимо попасть в Эребру. Вопрос жизни! — Эм… Знаешь что. У нас сейчас уже ночь, а мне завтра на соревнования рано выезжать. Давай ты напишешь суть. Возьми у Астора мой номер. Напиши, понял? Я утром прочту. — А… А, да. Конечно! Я понял! Пока! И спасибо! — Давай, ба-ай! — и Бенке отключился. Хосок несколько секунд молчал, чувствуя прилив энтузиазма и радостного волнения. — Я могу? — протянул руку хозяин телефона. — Конечно! — опомнился Хос. — Ты Астор? — Да, это я. — А я Хосок, — наконец протянул телефон и следом руку для знакомства. — Я уже понял, — хохотнул Астор. — Что Ди сказал-то? — Чтобы я взял у тебя его номер. — Окей, — с широкой улыбкой согласился парень и добавил игриво: — Может, как-нибудь выпьем кофе? Хосок дёрнулся. Он ведь совсем не по парням. Но… Ярко улыбнувшись, он ответил: — Да, можно как-нибудь. — Тогда записывай два номера. — Астор довольно ласково провёл по предплечью Хосока. И ему не было неприятно. Хм…***
— Понимаешь, папа, люди все по сути бисексуальны. И даже ты! Намджуну, конечно, до дрожи в сердце нравилось, что теперь дочь может с ним открыто обсуждать совершенно взрослые темы. Это такой уровень доверия или такая молодёжная открытость на грани с бестактностью? Как бы то ни было, они с Миндже могли теперь без стеснения говорить об очень многих вещах. — Я никогда… не хотел мужчин, — твёрдо сказал он и шумно всосал лапшу. — Ну и зря. — Миндже тоже с аппетитом ела домашнюю еду. Их помощница по хозяйству замечательно готовит! Не то что в Академии. Ну ничего, осталось совсем немного, она закроет сессию и переведётся на курс ниже в Сеульский университет на психологию. И тогда каждый день будет есть всю вот эту вкуснятину, а не только в увольнении. — Пап. — Да? — сразу мягко отозвался Намджун, почувствовав в голосе дочери волнение. — А ты маму любил? Мужчине пришлось промокнуть губы, чтобы дать себе время обдумать ответ. — Сейчас мне кажется, что нет… Нет. Я не знал её, мы с ней никогда не разговаривали вот так, — он положил ладонь на руку Миндже. — Как я теперь разговариваю с тобой. Детка… Ты учишь меня, понимаешь? — Внезапно он почувствовал, как защипало в носу непрошенными слезами, но не остановился. — Ты сейчас единственный человек, кого я люблю. И никогда никого так… — Всё-таки слеза сорвалась с его ресниц — он резко смахнул влагу со щеки. Миндже молча встала, обошла стол и прижала голову отца к животу. Она стояла и чувствовала потрясение от своего собственного жеста: в нём было что-то такое извечно-женственное, словно материнское — позаботиться о дорогом мужчине, которого сейчас обуревает волнение. Пусть это и отец. Но она ощущала то же самое: её сердце наполняется любовью. Совсем другой, нежели она испытывала к своему Химчану. Но и чувства к парню тоже были похожи на любовь. Сколько можно узнать и подарить любви, если иначе смотреть на мир! Мелоди вздохнула и сказала: — Я люблю тебя, папа. Отец аккуратно обнял её за талию и прошептал ей в живот: — Ты моя дочь. Телефон прозвучал как раскат грома, сразу разрушив трогательную атмосферу. — Да, гм-гм… Да, я слушаю, — чуть хрипло проговорил отец. — Кто? Чон Хосок?***
Хосок тихо вошёл в их комнату: шторы задёрнуты, ровное дыхание спящего человека. Хос подошёл к кровати Чонгука и всмотрелся в лицо: спокойное и сосредоточенное. Красивое. Словно почувствовав взгляд, больной затрепетал ресницами и приоткрыл один глаз. — Ну как ты? — ласково спросил Хосок. — Живой. — Это я вижу, но давай ещё температуру измерим. Я всё купил в аптеке, сейчас буду тебя лечить. — Ты лучший хён, — искренне сказал Чонгук. — Врач приходил. — Так я его и вызвал — знаю. Я к нему потом сходил, всё спросил. До понедельника у тебя освобождение. Ничего опасного, просто больше отдыхать. И не психовать. — Угу… Я постараюсь. Глаза режет, — вздохнул Чонгук и, потянувшись по-детски, сел в кровати. — Я пробовал в телефон повтыкать — не в кайф, прям больно глазам. — Вот и не смотри, — немного ворчливо отозвался Хосок, сверяясь с листком от врача и выдавливая из блистеров таблетки для донсена. — Чего ты там не рассмотрел ещё? В твоём Эребру уже ночь тёмная — не видно ни зги. Чонгук хмыкнул такой понятливости хёна. Послушно проглотил все лекарства, запил их и дал поставить себе градусник. — Тридцать пять и пять. Норм. Я пошёл, — слабым голосом возвестил Чонгук. — Куда ты ещё пошёл?! — всполошился Хосок. — В туалет. — Уф-ф-ф… Иди. И уже из-за закрытой двери донеслось приглушённо: — И в душ! — Вот и отлично. — Хосок быстро открыл свой ноут и стал набирать сообщение Дитриху. «привет, ди! наш чонгук не просто так спрашивал про человека в эребру. история странная и непонятная, но поверь — гук влюблён в парня из швеции. того, которого ты искал по своим каналам. конечно, ты можешь сказать, что всё это фигня, что пройдёт любовь и всё будет в порядке. но поверь мне — ты не видишь влюблённого чонгуки. он ни с кем не трахается. ни на кого не смотрит. он хочет только своего шведа. я верю в чудеса, и это чудо. я так хочу, чтобы гук попал в швецию! или ещё куда-нибудь, может, в твою германию. но чтобы они встретились! понимаешь?» Уже отправив сообщение, Хосок прислушался к плеску воды из ванной, а затем дописал: «если гук не будет про это знать, будет вообще заебись. в смысле facking miracle» — Хё-о-он! Я полотенце забыл! — прогундосил Чонгук. — Дашь? — Дам! — Хосок щёлкнул «отправить» и пошёл к шкафу Гука. — Ты есть хочешь? — спросил он, вкидывая полотенце в заполненную паром тесную ванную. — Да! Очень. — Окей. Переодевайся к ужину и не выходи в коридор. У тебя слабый иммунитет. Посуши волосы! Не переохлаждайся, — перечислял Хос голосом заботливой бабушки. Он взял пачки с рамёном и пошёл на общую кухню. Поздоровавшись со всеми и ни с кем конкретно, поставил кастрюльку с водой и достал из холодильника яйца и тофу. Аккуратно понюхал сыр — нормальный запах. Ожидая, пока закипят яйца и вода для лапши, он уставился в окно и прокрутил в голове сегодняшний разговор с господином Намджуном. Хотелось бы, конечно, видеть глаза сотрудника министерства, когда ему на личный номер позвонил посторонний человек. Хосок уже несколько раз поражался, как имя Чонгука мгновенно пробивает щиты и заслоны: «Здравствуйте, я друг Чон Чонгука, меня зовут Чон Хосок» — и господин Ким Намджун уже готов тебя выслушать. Хосок изо всех сил и вдохновения постарался быть убедительным. Намджун посетовал, что не может сейчас ничего обещать, но согласился принять «делегацию друзей». Вот что делает правильное человеческое участие! И когда Хос уже был готов благодарить и прощаться, господин Ким аккуратно спросил: «А может и моя дочь поучаствовать в вашем, гм-гм, предприятии?» Ну разве не чудо? Чудо. Словом, завтра, во второй половине дня Чимин, Лиён и Хосок идут прямо в министерство. В Министерство образования! Вау… Хосок сам себе не верил, сколько он успел провернуть за полдня болезни Чонгука. Главная мысль, которую он постарался донести до всех: Гуку необходимо попасть в Швецию в ближайшее время. Каким путём — неважно! Одна голова, даже очень умная и полная чудесных необъяснимых историй, — это прекрасно. Но шесть человек, каждый из которых с готовностью откликнулся, чтобы помочь одному влюблённому юноше — это вообще команда супергероев! — Хо-ос? — донеслось из-за спины. — Твоя вода выкипает! — Оу! — Он вернулся мыслями на кухню и, очень доброжелательно улыбаясь, объяснил кому-то: — Спасибо, а то я отвлёкся. Чонгук меня прибьёт, если будет невкусно. — А ты друг Чонгука? — раздался незнакомый девичий голос с другой стороны кухни. Хосок снова обернулся от своей стряпни. — Да, а разве не видно? — хохотнул он симпатичной девушке. Крепкая, спортивная, как многие девчонки здесь. — А как тебя зовут? — Я Джанки. — Классно, а я Чон Хосок. Друг Чонгука, — Хос по инерции закончил фразу, которая за последний день стала прямо-таки его визитным приветствием. — Передай Чонгуку привет, — попросила Джанки. — И ещё… Ты скажи, он поймёт: спасибо, амулет сработал. Запомнишь? Хосок с удивлением посмотрел на девушку, а потом сложил в голове два и два. Чонгук ведь рассказывал, что его считают любовным амулетом. Ага-а-а… Значит, эта девушка с Чонгуком немного… Хосок сразу погрустнел. — Окей, я передам Гуку. Всего тебе хорошего с твоей настоящей любовью. Рамён и яйца переварились, тофу был совершенно резиновый — но Чонгук уплетал еду с таким отменным аппетитом, что Хосок решил не извиняться за свою невнимательность.***
Рано утром Хосок выскользнул почти незамеченным: Чонгук что-то сонное буркнул ему, на что Хос дальновидно не ответил, чтобы не ввязываться в беседу. У него ответственный день! Быстро сооружая немудрёный завтрак, он открыл чат с Дитрихом. «Хосок, привет! Понял тебя. Наша компания спонсирует много спортивных акций, а также проводит рекламные туры и т.п. Может, с этой стороны получится что-то протолкнуть? Все европейские передвижения я помогу организовать. Привет Чонгуку!» Та-а-ак, а это точно к господину Намджуну. Мероприятия по студенческой теме как раз в министерстве и планируются, не так ли? Чимин позвонил за пятнадцать минут до начала первой лекции: — Хён! У тебя галстук есть? — Тебе для меня или для тебя? — Для тебя. Хочу, чтобы ты был неотразим. Встречают по одёжке! — Господи, Альпачина, я иногда думаю, что старый здесь ты, а не я. И я уже неотразим. — Хорошо, я посмотрю, — пригрозил Чимин. — Встречаемся в два. — Да, сэр! — браво ответил Хос. И он был действительно неотразим: подходя к аудитории, ловил одобрительные и даже восхищённые взгляды. Он сделал очень стильную и аккуратную укладку, не пожалев лака для волос. Светло-голубая шёлковая рубашка приятно струилась по телу и бессовестно не скрывала сжавшиеся от прохлады соски. Брюки он надел широкие и элегантные. Тонкую талию подчеркнул кожаным поясом. Вся эта одежда висела в чехле в его шкафу и наверняка чувствовала себя забытой. Ну куда носить подобный костюм в университете физкультуры? Здесь в ходу спортивки, свободные джинсы, толстовки, футболки, кроссовки всех мастей. Ведь в любой момент физкультурникам нужно сорваться то в бассейн, то на тренировку. Да и на лекциях гораздо удобнее чувствовать себя не стеснённым запонками и пуговицами. Но вот пришёл тот день, когда понадобился классический прикид. Хосок со снисходительной улыбкой отвечал на «Вау! Хос! Ты ли это?». Однако самое тайное оружие у него было с собой в рюкзаке: новый галстук, подаренный ему после армии довольно состоятельным дядюшкой и который был ещё ни разу не надёван, и небольшой флакончик духов. Это он использует прямо перед входом в министерские коридоры. Он взрослый, солидный — все дела! Так что Хосок предвкушал, какими глазами и словами встретит его Альпачина. Ха! И Лиён, кстати, тоже. Остальные его не видели, не знают. Так что слова про «встречают по одёжке» сегодня должны сработать в пользу красивого и серьёзного Чон Хосока. — Ни-ху-я себе… — прошептал Чимин, увидев его в два часа пополудни. И глаза у Пака были такие, же как и слова — неприлично шокированные. — Лиён, ты с нами не идёшь. — Хос, ты великолепен! Сверхъестественный! — не так испугалась девушка и даже чмокнула красавца в щёку. — А почему это я с вами не иду? У меня есть идея, я нужна. — Да потому что я за тебя не ручаюсь! — с искренним беспокойством воскликнул Чимин и ткнул пальцем в сторону Хосока. — Ты сейчас влюбишься в него и станешь делать с хёном сверхъестественные вещи! — А я даже духами побрызгался. И вот папка с бумагами, — добавил Хос. Чимин не скрывал восторга: — Ну вообще-е-е… Ты секс-бомба! — Всё, идём, вы оба красавчики, — поторопила Лиён, попутно чуть поправив воротник рубашки своего Чимина. Тот тоже был при галстуке, но точно поигрывал Хосоку. Секретарь встретила их приветливо и, заглянув в кабинет со скромной табличкой, поблёскивающей матовой бронзой, пригласила: — Господин Ким ждёт вас, молодые люди. В сопровождении натянутой улыбки этой неземной дамы делегация вошла к указанному господину. Намджун встал поприветствовать молодёжь и невольно задержал взгляд на высоком парне, у которого было словно сияющее лицо. Такая необычная красота в сочетании с элегантностью для молодого человека — это признак породы, стиля. Позади вошедшего стояли невысокие и немного похожие друг на друга юноша и девушка в аккуратной и скромной одежде. Оба доброжелательно сверкнули на хозяина кабинета своими очками и вежливо поклонились. Намджун протянул руку высокому визитёру и… И тут он улыбнулся. Подобная улыбка могла осветить полгорода! Намджун несколько секунд не находил, что сказать. Ах да! Он же протягивает руку — значит, и слова простые: — Добрый день! Я Ким Намджун, рад вас видеть. — Чон Хосок, очень приятно, господин! — двумя руками потряс его руку красивый юноша, по-прежнему лучась чудесной улыбкой. Его кожа вблизи казалась словно персиковой — такой здоровой и нежной. Намджун тренированно взял себя в руки и обратился к двум скромникам, которые держались плечом к плечу: — Прошу вас! — Он указал на стулья рядом со столом для заседаний. — Как вас зовут? — Пак Чимин и Мэ Лиён, — ответил юноша и выдвинул стул для своей девушки. — Ну что ж, рассказывайте. — Намджун тоже подарил молодым людям свою улыбку. Она у него была на миллион и доставалась далеко не всем. — А мы увидим сегодня Миндже, вашу дочь? — ясно глядя ему в глаза, спросил Хосок. — Она придёт позже, в Академии задерживается. В этот момент на лицах Чимина и Лиён отразилась странная гамма чувств. Они зашушукались, девушка даже покраснела немного. — Что-то случилось? — заметил Намджун. Юноша, явно смущаясь от всей обстановки, ответил за двоих: — Мы с Лиён… Мы ведь одноклассники Миндже. Из Пусана. Но… Чонгук нам рассказывал, что… — Ах да. — Намджун поджал губы и откинулся на спинку кресла, проницательно глядя на парочку. — Тогда вам нечего опасаться. Моя дочь действительно не помнит ничего, что связано с Пусаном. Мы ведь не для того собрались, чтобы освежить память Миндже, не так ли? — И чуть улыбнулся. — Да, да, господин Ким, — закивал парень в очках. — Итак? — Намджун повернулся к Хосоку, который с достоинством слушал краткий разговор. Очень качественный парень! Готовый дипломат. Когда Хосок начал рассказывать, Намджун быстро пересмотрел своё мнение насчёт того, что он сдержанный и готовый дипломат. Оказалось, что Хосок говорит горячо, убеждённо, зажигая и убеждая. Речь богата эпитетами, никаких слов-паразитов или бэ-мэ. Так он лидер, а не дипломат! Почему-то Намджуну пока неосознанно, но настойчиво хотелось, чтобы этот яркий Хосок работал здесь. Он прямо чувствовал, что парень — настоящее сокровище, которое поведёт за собой, вольёт свежую энергию в молодёжную политику. Вот он — настоящий представитель молодёжи: искренний, горячий, живой. Когда Миндже почти неслышно просочилась в кабинет отца, она успела застать это очарованное выражение его лица: в нём читалось восхищение, удивление и… смущение. Скулы господина папочки были покрыты румянцем! Та-а-ак, вот это интересно! Новоявленный психолог в душе Миндже сразу закусил удила. — Добрый вечер, — негромко поздоровалась она, когда её появление стало заметным и красивый парень в шёлковой рубашке на минуту прервался. — Я Миндже. Здравствуй, папа. — Здравствуй, милая моя, — ласково улыбнулся Намджун. — Садись с нами. Знакомься: это Хосок, Лиён и Чимин. Они все друзья Чонгука. Трое незнакомых ей молодых людей посмотрели по-разному, но все с той или иной степенью удивления. Чимин несколько раз дёрганым взглядом стрельнул в сторону Миндже, но она ответила нейтрально-вежливой улыбкой. Нужно поскорее понять суть дела. — Мне ещё раз начать? — Нет-нет, Хосок, продолжай! — отозвалась Миндже. — Если я совсем не пойму, то переспрошу. Но по мере рассказа она всё чаще бросала взгляды на отца. Как странно: их вчерашний разговор сейчас получал подтверждение. Ну, во-первых, Хосок без стеснения объяснил причину, по которой Чонгуку так срочно нужно в Швецию. Папочке, конечно, в первое мгновение прямо-таки не поверилось: из-за любви? К парню, который неизвестно где и неизвестно как? Но яркая горячая речь Хосока убедила помощника министра. Слово «чудо» звучало не один раз, будто Хосок старался запрограммировать Намджуна: будь волшебником, сотвори чудо, подари хорошему человеку возможность! Миндже улыбалась не только поэтому. Она явно видела, как светятся симпатией глаза отца, когда он смотрит на молодого красивого оратора. Ох, папуля… Попомни слова своей дочки! Мы по природе бисексуальны! … — При всём желании, ребята, — развёл руками Намджун. — Все ваши идеи вполне реальны, но для них нужно время. — Да Гук с ума сойдёт! — вспыхнул Хосок. — Он и так заболел от нервов! — Заболел? — с участием наклонилась над столом Миндже. Всю встречу она внимательно следила за настроением присутствующих: было безумно интересно считывать невербальные сигналы, смягчать слова отца, поддерживать Хосока. Она столько всего уже изучила за то время, которое прошло после встреч с госпожой Спирит! И кажется, что именно сейчас поняла, какую бы направленность хотела для своего психологического будущего. Не индивидуальная работа, а командная — вот так, покрывая небольшую группу разных людей, выравнивать ментальную атмосферу, несколькими словами помогая каждому открыться или смириться. — Может, всё-таки вирус? — Конечно! — Хос звёздами зажёг глаза. — Вирус любви, очень опасный! Излечивается долго и не факт что. Намджун откинулся в кресле и мягко рассмеялся. — Хосок, ты потрясающий оратор. Тебе нужно быть коучем. Ты не пробовал изучать психологию? Миндже метнула взгляд на отца. Вирус любви заразен? — Нет, господин Намджун, пока не пришлось. У нас в университете это на очень зачаточном уровне. Хотя та мотивация, которую мы получаем от тренеров и которую я на практике изучал в… в армии, это самая настоящая кризисная психология. Не так ли? — Согласен, — кивнул Намджун. И с неким уважением спросил: — Ты прошёл армию? — Да, я демобилизовался осенью прошлого года. Намджун покивал и будто смущённо что-то записал. Но Миндже увидела, что отец покусывает щёки изнутри — явный признак волнения, а если добавить вновь появившийся румянец… Юный психолог непременно устроит папе очную ставку с самим собой! — Ну что ж, — подал голос Пак Чимин, — если сейчас мы ничем не может помочь Чонгуку, то, видимо… — Да, к сожалению, — подтвердил Намджун. Хосок опустил глаза и молча сложил бумаги, на которых он набрасывал схемы. Ничего не сработало… А как чудесно он весь день ощущал, что всё получится! Что такая сила, которую друзья Чонгука запускают во вселенную, свернёт пространство и преодолеет какие-то там полмира! Но нет. Не сегодня. — Ребята, — прощально поднялся Намджун, — оставьте мне, пожалуйста, свои номера. Может, что-то неожиданное сработает. Хосок молча вынул лист из папки и размашисто написал нужные цифры, подвинув бумагу Чимину. Тот вписал два номера. — Как только что-то хотя бы немного образуется, я вам сразу позвоню. Не отчаивайтесь, друзья! — напутствовал он, глядя на Хосока. — Да, спасибо большое, — поклонился тот. Рядом коротко покивали и Чимин с Лиён. — Была очень рада с вами познакомиться! — сказала Миндже. — Надеюсь, ещё встретимся, — и улыбнулась с ямочками на щеках, очень похожими на отцовские. Чимин в последний момент удержался, чтобы не сказать: «Пока, Мелоди!» Потустороннее чувство преследовало его всё время за столом переговоров. Как так?! Вот сидит Мелоди, с которой они учились пусть и полгода, но в одном классе. Они даже много раз обедали вместе! Но девушка смотрела на них с Лиён нейтральным взглядом, явно не узнавая их. Очень странно… Противным холодком время от времени пробивало вдоль позвоночника. Тут хочешь-не хочешь, а поверишь во что-то, о чём любит рассказывать Хосок. Только не чудо, а совсем наоборот. Что там антоним к слову «чудо»? Вот это оно и есть. — Ённи, как ты? — шепнул он, обняв девушку за талию, когда они шли к лифтам. — Сначала оторопела — ведь она действительно нас не узнала! — Лиён сразу поняла, о чём её спрашивают. — Ни на йоту! Потом я уже хорошо рассмотрела, что она совершенно другая. Вроде Миндже, но только внешне. Улыбка лишь такая же. А речь, суждения… Нет, не она. Будто взрослее нас. — Да, совсем другая, — вздохнул Чимин. И заметил, что Хос какой-то слишком молчаливый. — Хён? А ты как? — Устал, — едва слышно выдохнул тот и растянул узел галстука. Одёжка — это важно. Но никакой элегантный галстук не помог приблизиться к Швеции.***
Вернувшись в общежитие, Хосок застал ровно ту же картину, которую и вчера вечером: затемнённая шторами комната, сопение спящего Чонгука. Постояв немного и послушав ровные вдохи-выдохи, Хосок подумал что-то вроде «Я сделал всё что мог. Прости, Гуки» и тихо вышел за дверь, оставив лишь рюкзак в прихожей. Он очень расстроился, сделав большую ставку на сегодняшнюю встречу. Нужно погулять и перестать хотеть плакать. И отлить. Хос посмотрел на дверь их комнаты: если сейчас сделать дело в своём туалете, то Чонгук точно услышит слив и проснётся. А разговаривать с донсеном — это самое последнее, что Хос сможет осилить. И даже не осилит — расплачется на втором слове. Так что он припустил к общему туалету в конце коридора. Уже заходя в помещение, услышал, как за дверью «курилки» кто-то то ли ругается, то ли смеётся. Быстро облегчившись и помыв руки, он подошёл ближе к двери. Голоса двух девушек: одна плачет, вторая уговаривает. Та, которая плачет, очень горько всхлипывала — так жалко её! Хос ещё сильнее почувствовал давление своих слёз в глазах. Он скользнул в туалет и выхватил несколько бумажных полотенец, через секунду вернувшись на наблюдательный пост. — Ты не понимаешь! Это шанс! Европа — это другой мир! Может, я и тебя смогу туда забрать! — неожиданно поднялся уговаривающий голос. — Нет! — ответил сквозь слёзы смутно знакомый голос. — Я без тебя тут… — Голос сорвался. Хосок не выдержал и открыл дверь. — Джанки? — удивился он. — Что у тебя случилось? Вторая девушка раздражённо обернулась и спросила у зарёванной Джанки: — Кто это? — Это друг Чонгука-а, — чуть подвыла она, — Хосок-оппа. — Хосок. Оппа, — язвительно подчеркнула девушка, — мы немного разговариваем. Ты бы мог? — Не мог. — Хос дал Джанки салфетки, которые приготовил для себя, и, решительно блестя глазами, объяснил: — Я невольно услышал слово, на которое у меня нервный тик в последнее время. Европа. — И что? — Мне нужно всё, что связано с Европой. — Прям-таки всё? — прищурилась вторая девушка. — Ёчжи, не разговаривай так грубо. Хосок, прости, мы… Мы ругались. — Джанки уже немного затихла, негромко сморкаясь в поданные салфетки. Она сидела на низком подоконнике, а её подруга стояла, опираясь спиной на перила пожарной лестницы. — Зачем вам Европа? Мне вот она не нужна. — Ты Ёчжи? — уточнил Хос у незнакомой девушки. Та кивнула и сложила руки на груди. — Если я ещё раз это расскажу, то я упаду прямо здесь, — устало проговорил парень. — Просто… Пожалуйста, что там с Европой? Мне очень нужно. Он закончил фразу едва слышно и сполз по стене, сев на корточки и привалившись головой к колену Джанки. — А что с Европой? — чуть менее нервно, но всё же на взводе ответила Ёчжи. — Я подала заявку на «Игры в Кальмаре», что-то вроде игры на выбывание. Или на выживание. — «Игра в кальмара»? — не понял Хос. — Нет. Но связано. Наш фильм ведь по всему миру знаменит, все знают: «Игра в кальмара» то, «Игра в кальмара» сё. А в Швеции есть город Кальмар. И вот там проводят игру. Конечно, нету ужасов, как в фильме, — хмыкнула она, — но тоже сложные этапы. Я подала заявку на участие — там очень любят азиатов, но заявок дохера. Я думала, что не пройду. И вот вчера прислали приглашение. А она, — прозвучало с раздражением, — меня не пускает! Плачет как брошенка! Хосок будто в замедленной съёмке поднялся, не отрывая взгляда от раздражённой Ёчжи. — Повтори. — Что? — распахнула глаза спортсменка. — С самого начала? Ну вас нахер… — Стой, — устало, но убедительно попросил парень. — Швеция? — Да. — Кальмар? — Ну да. — Когда ехать? — Вылет в воскресенье — там тренировки, командные игры, подготовка… Но Хосок не слушал. Главное он узнал.***
