23. Маска, кто ты?
23 января 2026 г., 14:00
***
Если в четверг Хосоку не верилось, что он смог без помощи Гука найти Дитриха Бенке и даже поговорить с ним, то в пятницу, пожимая руку помощника министра, он чувствовал себя героем фильма. Вечером того же дня, слушая раздражённый голос Ёчжи с кодовыми словами «Европа», «Швеция», он вообще не сразу сообразил, что это не иллюзия его сверхусталого мозга и что девушка на самом деле послезавтра летит в Швецию… В Швецию!!! Чонгук точно не смог ничего лишнего уразуметь, когда Хос сразу после разговора с девчонками прошептал ему прямо в ухо, стараясь не сорвать от волнения голос: — Гуки, а у тебя международный паспорт не просрочен ли? — Не стебай, брат… Жестокий хён… Я его сразу… — сиплым сонным голосом пробубнил тот и накрылся с головой. Хос кивнул, опять ускакал в курилку и в тихой истерике позвонил помощнику министра. У того уже закончился рабочий день, мужчина даже начал фразу: — О, Хосок? А я как раз собирался выходить из… — Господин Ким! — недипломатично прервал его будущий коуч. — В Швецию! Послезавтра! Вылет группы! Они на соревнования! Ким Намджун, конечно, убедился, что Хосок эмоциональный агитатор, но сейчас буквально слышал, как звенит стеклянная витрина у него за спиной. И кубки на прозрачных полках вторят, резонируя голосу из трубки. — Хосок, Хосок, погоди. Чуть медленнее, прошу тебя. Хос задышал, почти всхлипывая, с большим трудом сдерживая своё нетерпение. — Я только что узнал. — Выдох. Со стороны министерства было слышно, как быстро стучит по клавиатуре господин Ким. — Из Сеула вылетает группа спортсменов-экстремалов, которые будут участвовать в играх в городе Кальмар, это в Швеции. — Вдох-выдох. — На юге Швеции! Недалеко от Эребру! — Его снова подняло на волне возбуждения и он почти крикнул: — Послезавтра! А Гук больной! Я ему опять температуру сбивал. — Понял! — тоже эмоционально выкрикнул Намджун. — Вижу! Ты золото! Звони немцу, надо подстраховаться. Я прямо сейчас бегу в отдел. На созвоне, Хосоки! Стой-стой! Гука не трогай, пусть выздоравливает. Поверь, если всё сработает, он мгновенно восстанет! — Так э-э… В Германии сейчас ночь. — Звони! — громыхнул голосом мужчина. — Дело государственной важности! У нас с тобой один день! Вот в этот момент для Хосока приоткрылась дверь в высокие сферы. Буквально полчаса назад, когда он в изнеможении приложил тяжелую голову к колену Джанки, он бы не поверил, что вскоре его взорвёт от информации, от бурной поддержи Намджуна и решительного рыка «Звони!» Он дрожал от возбуждения — его поразил мужской бас: «У нас с тобой». Хосок несколько раз хэкнул, врезав по воздуху кулаками. Бенке ответил не сразу. Хос даже удивился: как это? Кто может спать — если это не больной Чонгук, — когда нужно срочно отправить этого самого больного в Швецию! В данный момент в Кальмар. Но Эребру в паре часов езды оттуда — он уже посмотрел. — Ja? Ja, sprechen Sie… — Дитрих! Это я, Хосок! Плиз-плиз-плиз, проснись! Дело государственной важности! Буквально через минуту Дитрих понял, что к чему, явно проснулся и заволновался: — Так, значит, примерно через месяц соревнования. Если тренируют команды… Угу. Сейчас я отца не стану будить, но верь, брат, — немец немного истерично хихикнул, — даже если у нас со шведами нет контракта, я ради Гука его получу! Я отсосу главному, но мы сделаем это! Всё! До встречи! — Стой, Бенке! До какой встречи?! Меня не надо в Швецию! Надо Чонгука! — Не зарекайся. — Дитрих рассмеялся каким-то демоническим смехом и на прощание кинул: — Целу́ю! Хосок искоса посмотрел в потемневший экран. Целует он. Нет уж, увольте. Если и целоваться, то, например, с охрененным господином Кимом. Потому что его губы и его улыбка… У нас с тобой. Хосок дёрнулся от собственных мыслей. Ну нет, эта идея точно бредовая! Однако недолго ему пришлось размышлять. Телефон высветил «г-н Ким Намджун». — Да! Я говорил с Бенке! — Молодец, Хосок! Но и я не промах. Ты бы видел мое лицо! — Намджун захохотал. — Парни в спортивном отделе наверняка подумали, что я стараюсь ради какого-то родственника или, в крайнем случае, для жениха дочери. Словом, гм-гм. Мне нужен ID Чонгука и данные паспорта. Международного. — Что?.. — не осознал Хос. Намджун ответил чётко, но в его голосе дрожала едва сдерживаемая мальчишеская радость: — Наш Чонгук едет в составе репортёрской группы. Где двое, там и третий. — Я не верю… — прошептал Хосок. — Верь! Мы с тобой сделали это! Всё. Соберись. Высылай мне срочно документы Гука. И тут Хосок вспомнил слова Дитриха «Не зарекайся!». — Господин Ким, а-а… — Что такое? — Голос Намджуна прозвучал очень властно, и от этого Хосок почувствовал сладостное томление. Он сглотнул и попробовал: — А там где третий, может, там и четвёртый? Помощник министра молчал несколько секунд. — Кто? — без лишних слов спросил он. — Я. Опять молчание. Хосок заволновался. Но мужчина всё же ответил: — Нет, малыш. Это перебор. Так не бывает — это раз, и я не пойду — это два. У меня уже не хватит убедительности. — А потом, явно чтобы смягчить отказ, он добавил: — Я ведь не такой горячий и смелый, как ты. Мы с тобой останемся в Сеуле. А Чонгук будет присылать нам статьи и репортажи. Хосок, за несколько мгновений взлетевший и обнадёжившийся, а затем упавший, но поднятый с колен и согретый этим солидарным «мы с тобой останемся», смог лишь пробормотать: — Да-да, конечно… На чудеса тоже есть лимит. — Да, наверное. Паспорт. Я жду, Хосок. Ощущения были сходные с началом болезни: лёгкая лихорадка, гудящая голова, очень сильное желание доползти до кровати и выключиться. Потому что этот день был яркой иллюстрацией к словам «too much». Хосок поровнее разложил документы Гука, отфотографировал и отправил Намджуну. Короткое «Есть!» с номера господина Кима сработало как выключатель. Всё. Больше ни один даже самый энергичный Чон Хосок не выдержит напряжения. Он длинно выдохнул и опустился на тонкий коврик между кроватями… …Чонгук проснулся и какое-то время пытался осознать: где, который час и почему он так выспался. Сел на постели и долго тёр глаза. Спустив ноги, почувствовал неприятную зябкость ламината. И почти начав движение в туалет, едва не споткнулся о лежащее на полу тело. Гук присел на корточки и приторможенно вгляделся в преграду, стараясь понять, кто это. — Хё-он, ну ты даёшь, — шёпотом посетовал он. — И где тебя носит? Друг не шевельнулся, продолжая тихо всхрапывать. Его свободно разбросанные руки и мерно вздымающаяся грудь чётко указывали, что человек слишком устал и лёг отдыхать там, докуда смог добраться. Чонгук прекрасно понимал хёна, ведь у него тоже бывали такие состояния. Так что будить никого не нужно — пусть спит. Сам потом обнаружит себя не в кровати и переляжет. Чонгук снял с постели Хосока плед и маленькую подушку, чуть приподнял его голову и секундным движением устроил друга поудобнее. Укрыл пледом и поскорее устремился в туалет… А вот то, что Хосок устроил в субботу, было бенефисом. Этаким сольным проектом, с которым даже полный стадион зрителей мог лишь слегка сравниться по напору адреналина, лупившему во все системы. Раздавшаяся трель телефона Хосока разбудила и его, и Чонгука. Хос не сильно удивился, обнаружив себя на полу. Он быстро схватил аппарат и ещё скорее ответил, увидев на экране самое желанное в данной ситуации имя. — Да, господин Намджун! Доброе утро! Чонгук уставился на него ошарашенным взглядом: каким таким образом его Хос знаком с господином Кимом? Причём, до такой степени, что ранним утром субботы помощник министра звонит на личный номер любителю сверхъестественного! Хос кивал каждую секунду, всё шире и шире растягивая губы в улыбке. Иногда он проговаривал тихие «да» и снова кивал. — Во сколько надо быть в аэропорту? — наконец прозвучало что-то кроме «да». И снова: — Да, да-да. Конечно, я все понял. — Потом хохотнул и взъерошил волосы. — Я сейчас ему скажу! Спасибо! Огромное спасибо! Хосок аккуратно отложил телефон, ровно сел на своём коврике и несколько секунд смотрел на Чонгука счастливыми глазами. — Ты куда-то летишь, хён? — сделал выводы тот. — Не-а. Ты летишь. — Я? — Гук показал на себя пальцем. — Спроси, куда ты летишь, Гуки. — У Хоса внезапно сдавило горло, будто от слёз. Чонгук сглотнул, уловив потрясённое состояние друга. Хос молчал, но чётко было видно, что если прямо сейчас его донсен не скажет что-то фантастическое (а что ещё могло привести его хёна в такую ажитацию?), то случится… Например, гроза. Прямо в комнате. И Чонгук допустил невозможное: — В Швецию? — прошептал он. — Да, — не намного громче ответил Хосок. — Блять… Сколько я спал? Какой сегодня месяц? — Чонгук помотал головой, чтобы убедиться, что услышанное — не галлюцинация. — Детка, сегодня суббота. Ты болел три дня. Даже меньше. Чонгук медленно лёг на спину и сложил руки на груди. — Ой! Подожди! — встрепенулся Хос. — Я же Бенке не позвонил! — Кому?! — вскрикнул Гук и подпрыгнул. — Откуда ты их всех знаешь?! Хос отмахнулся и с очень сосредоточенным видом ожидал ответа абонента. — Ди? Привет, бро! Всё, мы сделали это. Жди Гука. Ты не поверишь… Ха-ха! — Хосок почти с гордостью глянул на младшего Чона. — Он тоже ещё не верит. Но у нас целый день, чтобы убедить и собрать ему чемодан. Конечно! Приходи в себя и планируй! — Внезапно он хрюкнул от неожиданности. — Я не хочу этого знать! Никаких подробностей получения контракта! Целу́ю! Чонгук опешил. — Целуешь? Ты целуешь Бенке? Пристрелите меня… — Он опять лёг и попросил слабым голосом: — Хён, ради нашей дружбы, сука, расскажи мне всё. — Погоди! — Хосоку и самому не терпелось, чтобы дорогой Чонгуки возложил на его голову лавры и осыпал нежными розовыми лепестками его натруженные ноги и руки. Но Чимин наверняка вообще не спал, ожидая решения вопроса. — Я только Чимину… — Нет! — заорал Чонгук, вихрем подлетев к другу и вцепившись в его футболку на груди. — Только мне! Я помру сейчас нахер, я тебе обещаю! — Только попробуй! — Пользуясь такой удобной близостью, Хосок крепко обнял парня, потерся лбом об его висок и горячо заговорил в ухо: — Только попробуй умереть или не полететь! У Намджуна уже на руках твои билеты и рекомендации. Ты обязан полететь. И встретиться с твоим Тэхёном… Господи, я сам ещё не верю, что мы смогли… Ты летишь в Швецию. За-а-автра-а-а… — Как это возможно? Что вы украли или продали? — Чонгук чуть выпутался из объятий и взял Хосока за лицо. — Если прямо сейчас не начнёшь, я тебя поцелую взасос. Меня сейчас разорвёт, понимаешь? — Ох, что-то в последнее время часто мне грозит поцелуй с парнем, — неловко засмеялся хён. — Ты садись. Я начинаю. — Аха, — с готовностью покивал Чонгук и чинно уселся на пол. — Так вот. Сначала я позвонил…***
Корейская делегация состояла из трёх экстремалов, двух репортёров, переводчика и видеооператора. Из группы провожающих пять с половиной человек приходилось на Чонгука. Джанки разрывалась между Ёчжи и личным любовным амулетом. А вот Намджун, Мелоди, Хосок, Чимин и Лиён однозначно выступали группой поддержки неожиданно утверждённого репортёра. Друзья старались деликатно, но от всей души желать Гуку удачи; они уверяли, что всё получится, что непременно состоится встреча с другом («И даже не с одним!» — добавлял Хосок, имея в виду Бенке), что звёзды сложатся наилучшим образом и всё будет просто офигеть как. Чонгук кивал, стараясь улыбаться глазами над маской. Но его потряхивало — то ли от болезненной слабости, то ли от паники. Ноги время от времени подкашивались, холодный пот нет-нет да и скатывался по спине или из-под мышки. Его глаза увлажнялись от невообразимой признательности друзьям, от того, как они безоговорочно верят в его счастливую встречу. Но сам он боялся как следует думать в эту сторону: как он посмотрит в глаза Тэхёну? Что ему скажет? А если Тэ точно так же, как и Мелоди… В этом месте он буквально падал, чувствуя, как старается вырваться сердце и заходится в агонизирующем ритме. Но пути назад быть не могло — вот паспорт, вот билет, вот ядовитый взгляд репортёра, который по-настоящему попал в группу. Однако чего Чонгук не чувствовал совершенно, так это стыда или угрызений совести. Блат? Связи? Нет. Это любовь и дружба. И ничто иное. А ради этих вечных ценностей можно и третьим завязывальщиком шнурков лететь, если в конце перелёта он встретится с… С Тэхёном. И у Чонгука опять подламывались ноги и от ужаса холодело под ложечкой. По утверждённому друзьями плану Чонгук должен вместе с группой добраться до тренировочной базы недалеко от Кальмара, там расположиться и прийти в себя, и, как только позволит самочувствие, вылететь-выехать-выбежать в Эребру. От названия этого городка мутилось в голове. Или это от остаточной болезни? Чонгук с каждой минутой чувствовал всё более непреодолимое желание полулечь в кресло авиалайнера. — Сколько у меня времени? — в пятнадцатый раз спросил Чонгук. — До конца соревнований точно. — Хосоки, — серьёзно замечал Чимин, — пожалуйста, не забудь заяву на академку проследить. — Это я проконтролирую, — вписывался Намджун. — Гуки, ты маску только не снимай там. Говорят, в Европе совсем другие бактерии и азиатам надо адаптироваться, — заботливо напоминала Лиён. — Ну Ённи, — останавливал её Чимин. — Гуки! — прискакивала заплаканная Джанки, на несколько секунд оторвавшись от Ёчжи. — Уже скоро… Чонгук кивал, моргал и почему-то чаще всего напарывался на растерянный взгляд Мелоди. Он старался подмигнуть или кивнуть, чтобы показать, как ценит её присутствие. — Пардон! — извинялся Хосок и отходил на пару шагов ответить на звонок. Через полминуты возвращался и шумно объявлял: — Бенке встретит вас в аэропорту! Он успевает! — Гуки, я тебя прошу, — строго смотрел Чимин. — Ну ты чего? — шипела Лиён и толкала своего парня в бок. Для Чонгука всё смешивалось в один суетливый кластер, поверх которого вспышками возникали обрывки одной главной мысли: «Скоро… Тэхён… Увижу…» И наконец объявили регистрацию. Лиён заплакала, Ёчжи заплакала, Хосок заплакал. А Мелоди самая первая вспорхнула к Чонгуку и обняла его крепко, прошептав в ухо: — Пусть он тебя вспомнит. И тут Чонгук идентифицировал для себя выражение лица девушки: она боялась. Он ясно понял, что у Мелоди было на душе. Её слова отозвались в сердце самым важным ударом… И опять накатил страх — а если не вспомнит? Его продолжали обнимать и похлопывать по плечу, но Чонгук держал взглядом наполняющиеся слезами глаза Миндже. — Всё, пустите репортёра, — Намджун остановил поток прощаний и пожеланий. — В добрый путь, парень! — и ощутимо приложил крупную ладонь к спине Чонгука. Силы оставили Гука, как только он сел в кресло. Он будто не слышал слов стюардов о том, чтобы привести спинку в вертикальное положение, пристегнуть ремни, за бортом столько-то градусов, экипаж в составе приветствует… Ему помогала справиться с командами Ёчжи, севшая рядом. Девушка была более чем немногословна, она просто видела, что её сосед находится в какой-то прострации. Сюда добавлялась бледность и бисер пота на висках. Когда самолёт взлетел, она лишь расстегнула пряжку ремня безопасности и нажала на кнопку опускания спинки кресла — Чонгук уже спал.***
Первое, что Гук разобрал среди электронных голосов аэропорта Стокгольма, было: — Чонгу-у-ук! — И тут же на него налетел Дитрих, сжимая друга в объятиях. — Ты такой квадратный стал! Качаешься? Супер! Красавец! Ты выспался? — Привет! Да я спал весь полёт, — уверил Гук. — Чувствую себя классно! — Так, я тебя краду и везу в Эребру, — объявил немец и завертел головой: — Кто у вас старший группы? — Вон тот сухонький, видишь? Я именно это и хотел тебя попросить. Прикинь? — Всё правильно! Ща, постой минуту, я всё скажу ему. — И Дитрих устремился к основной группе прилетевших корейцев. Переговоры длились недолго, буквально минуты две. — Окей, за мной, Гуки. Помаши им на прощание. И напиши своим сообщения, а то забудешь. Чонгук не отдавал себе отчёта, что у него есть некие обязательства, что старший группы несёт ответственность, что ему нужно вместе с группой засветиться в Кальмаре на тренировочной базе… Всё это совершенно терялось и меркло. Он в Швеции. На машине от Стокгольма до Эребру — два часа четырнадцать минут. Два часа — и он… — Я всё понимаю — ваша корейская субординация, долг, вся хуйня, — приговаривал Бенке. — Но, Гуки, дорогой, я не могу тебе позволить ехать в Кальмар, там мариноваться, потом оттуда пять часов пилить, даже если по платному автобану. Нет, дружище… — Обняв Гука за талию, Ди направлял его по эскалаторам, переходам, затем на лифте куда-то вниз. — А так мы с тобой славно поболтаем, ты мне всё расскажешь, что я не понял из рассказа Хосока, а там уже и Эребру. Прошу! — В этот момент они подошли к иссиня-чёрному спортивному автомобилю. — Моя малышка. — Вау… — честно восхитился Чонгук. — Спасибо, я тоже люблю её. Садись, — разблокировал он дверь и закинул чемоданчик Чонгука в багажник. — Прикинь, подъехать на такой красотке к твоему бой-френду? Да он отдастся тебе прямо там! Где он, кстати, работает? — Ди, — сдержанно ответил Чон, пристёгиваясь, — я не знаю, что тебе хён рассказал, но… Послушай, я уверен, что ты не обидишься, но этот парень в Эребру… Это… — Гу-у-ук? — игриво промурлыкал Дитрих. — Что с тобой? Ты его даже не трахал, так я понимаю? — Блять, Ди! — рассмеялся Чонгук. — Ты несносный мальчишка! Но я тебе серьёзно говорю. Я ни к кому и никогда не чувствовал такого. И это не просто влечение. Я, честно говоря, не хочу это обсуждать, понимаешь? Ну, чтобы… Чтобы не сглазить. — Ты веришь в такую ерунду? — фыркнул Бенке. — Вот уж не думал. Какие-то старушечьи штучки. — Бро, давай что-то другое обсудим, а? Погоду, бизнес вашей семьи… О! Кстати! А вы получили контракт с этими в Кальмаре? — Я в процессе, — спокойнее ответил Дитрих. — Там довольно симпатичный координатор всего этого дела, но он натурал. — Кстати, я бы поел натуральный сочный бургер. Как у вас с бургерами? — Обижаешь, Корея! Здесь мы кимчи не найдём на трассе, а вот бургер — возле каждого бурга. — Дайте два! Нет, три! — захохотал Чонгук. — Вон, по навигатору глянь, где автозакусочная, заказ сделай онлайн, и когда мы… Когда Чонгук прочёл на указателе, растянутом поперёк трассы, «Örebro, 12 km», он замолчал и закрыл глаза. Дитрих покосился на друга. Он уже понял, что тут дело пахнет опасной любовью. Той самой, о которой говорят «настоящая». Гук не спал — он будто молился. Всё его лицо было сосредоточенным и в то же время нервным: подёргивались брови, чуть раздувались крылья носа, дрожали ресницы, он закусывал губы. — Господи, — выдохнул Чон и произнёс шёпотом: — Как я боюсь. И как я этого хочу. — Пойти с тобой? — предложил Бенке. — Давай я с ним познакомлюсь, расскажу что и как… — Ты сдурел?! Нет! — Оу! Не кричи, малой, нет так нет. Я не навязываюсь! Но, блин… Ладно, закинем вещи в отель — и иди сам ищи эту псарню. — Детский сад для собак, — гася глухое раздражение, поправил Чонгук. — Кстати, я даже не спросил про отель. Прости? Бенке хмыкнул. — Я ж сказал, что все европейские передвижения тебе обеспечу. Так что да, у нас забронирован отель рядом с крепостью. Исторический центр, как я люблю. Всё в округе в ресторанах и магазинах. Так что я не буду скучать. — Спасибо, — постарался как можно прочувствованнее произнести Чон. — Ты настоящий бро. Я, видишь, совсем голову потерял. — Ты меня хоть познакомишь с ним? Хотелось бы видеть, от кого ты голову потерял, — чуть ревниво прозвучал Дитрих. — Эребру! — воскликнул он тут же, без перехода. — Блять, — прошептал Гук. — Знаешь, я бы сам хотел с ним познакомиться. — Что-о-о? Я что-то не понял… Так ты его знаешь или нет? — Ди сверился с навигатором, что-то потыкав на экране. — Не знаю, знаю ли я его. У нас есть ещё вода? В горле так пересохло. — О, майн Гот! Ты волнуешься? — Дитрих подал бутылку. — Стопроц, — кивнул Чонгук. — Так, переставай это. Вы два мужика, ты вообще самец что поискать. Какие сопли? Сейчас в душ, моешь яйца, всюду парфюм — и вперёд к пьедесталу, блять! Ты лучший, Гуки! — решительно манифестировал Бенке. — Но как так, а… Не знаком даже. Ты псих, — закончил он другим голосом, паркуя машину на уютной небольшой стоянке среди подстриженных свежезелёных кустиков. — Я лучший псих, Ди, — пояснил Чонгук. — И у меня всё получится. Особенно если парфюм везде. Бенке постарался непринуждённо рассмеяться. Номер в отеле был прямо как с самой лучшей картинки ИИ: всё идеально-европейское, изысканное, крахмально-чистое. Гук скинул одежду, не стесняясь Дитриха, лихорадочно накопал в чемодане свежее бельё и носки и заскочил в душ. — Слышь, детка! — Немец заглянул в ванную. — А во сколько у него работа заканчивается? Его ж могут не отпустить, а? Чонгук резко стукнул по смесителю, перекрывая воду. Он молча протянул руку за полотенцем — Дитрих понял жест и подал махровую простыню с логотипом отеля. Гук начал вытираться немного замедленно, явно обдумывая ответ. — Мне похрену, Ди, отпустят его или не отпустят, — сказал он глухо. — Я вообще не представляю, что из этого получится. Но я не могу его не увидеть. Я пойду прямо сейчас. Я буду просто смотреть. — Он резко запрокинул голову и закончил ломким шёпотом: — Я так долго этого ждал. — Ну ты даёшь, — только и заметил Бенке. — Лучший псих. Кофе хочешь? — Не знаю, — тем же шёпотом ответил Чонгук и, бросив полотенце, вышел из ванной. — Значит, хочешь. — Дитрих окинул его взглядом и набрал номер на внутреннем телефоне. — God eftermiddag! Två kaffe i rum åtta, tack. Чонгук молча оделся и стал сушить волосы. — Ты забыл парфюм, — напомнил Бенке, подавая ему кофе. — Спасибо. Я забыл парфюм. — В смысле?! — Ну вот забыл. Я ж вылетал ещё больным, вообще про духи не думал. — Так нельзя. Без парфюма тебя не выпущу! — Буду пахнуть кофе. Всё. — Чонгук быстро набрал в рот ополаскиватель для зубов и энергично забулькал. — Всё, — повторил он, сплюнув. Дитрих без слов следил глазами за бесцельными перемещениями друга. — Чуть не забыл! — Ди шлёпнул себя по лбу. — Телефон же! — Он покопался в сумке и вынул аппарат. — Всё готово. Язык интерфейса — английский. Мой номер вбит. Иди уже. — Ох, брат. — Чонгук так трогательно поднял брови, прижимая телефон к груди. — Спасибо тебе! — Да не за что, — улыбнулся Дитрих, — это мой старый. Гуд лак, Гуки. — Спасибо. Я пошёл. — А ты знаешь хоть, куда идти? — вдогонку крикнул Бенке. — Я этот город знаю как свои пять пальцев. Бенке выдохнул и закрыл дверь. — Если у тебя не получится, — пообещал он Гуку, пока тот не мог его слышать, — я тебя приласкаю. Ты такой стал сладкий…***
Чонгук несколько минут не решался подойти к шлагбауму перед хорошо знакомой территорией хунд-даггиса. Он помимо воли улыбался, узнавая очертания деревьев, домиков, стоянки. Так долго он летал над эти местом, высматривая Тэхёна, и вот прилетел на самом деле. Нужно просто подойти к забору и… И увидеть его. Гук решительно выдохнул, надел на лицо маску и направился к посту охраны. — Добрый день, — обратился он по-английски с заготовленной речью. — Я недавно переехал в ваш город, у меня есть собака. Хочу увидеть, как здесь могут содержать моего питомца. Вы позволите? — Добрый день, — отозвался рыжий рыхлый мужик и посмотрел чуть подозрительно. — Ваши документы, пожалуйста. — Да-да, — голос Гука почти срывался, но он снял на несколько мгновений маску, чтобы продемонстрировать лицо. — Оу! Корея? Добро пожаловать в Швецию, — чуть доброжелательнее прозвучал рыжий. — Я вызову администратора. — Не стоит, — попросил Чонгук, — я хочу сначала посмотреть. Охранник снова напрягся, отдавая паспорт. — Ну, как хотите. Только не подходите близко к сетке, питомцы могут занервничать. — Конечно! — заверил Чонгук, чувствуя, как от волнения стучат рёбра и зубы. Сейчас он подойдёт к сетке. Не очень близко. Но в тысячи раз ближе, чем смотрел сюда несколько дней назад. Он вышел из помещения охраны и выбрал место, где между деревьев неплохо просматривалась площадка. Чон улыбнулся: мелкие микробы, которых он наблюдал через веб-камеру, оказались действительно по большей части пушистыми. Были, конечно, разные породы, и короткошерстные тоже. Пока людей не было видно. Чонгук сделал шаг в сторону и тут же услышал женский голос: — Ви-ик? — и дальше из слов женщины он не понял ничего. Но увидел её: полная, светлокожая, в широких джинсах и мужской рубашке навыпуск. Молодая. Чонгук почувствовал тепло в груди — за этой девушкой он тоже наблюдал. Старая знакомая, так сказать. Можно ведь и с ней познакомиться, с женщиной даже легче, чем… …Тэхён появился неожиданно — плавной, но стремительной походкой, неся в руках какие-то яркие кегли. У Чонгука остановилось дыхание. Тэхён, смеясь, что-то говорил на непонятном языке. Так же непонятно отзывалась девушка из-за деревьев. Вскоре в ноги Тэхёна бросились несколько псов, счастливо прыгая и стараясь достать повыше. Тэ стал уворачиваться, защищая эти самые кегли и прижимая их к груди. Он всего лишь мазнул по Чонгуку взглядом. И мгновенно остановился. Время замедлилось. Тэхён опустил руки, роняя игрушки радостным собакам, которые тут же растащили всё и оставили человека в покое. Чонгук со всхлипом вдохнул и во все глаза уставился в лицо Тэхёна. Он был немного другой — но он. Только он. Тэхён на мгновение отмер, посмотрел по сторонам и отряхнул руки. Затем снова посмотрел на Чонгука. Подошёл к сетке и спросил что-то. Чонгук ничего не понял, конечно. — Вы говорите по-английски? — спросил Тэхён после секундного размышления. — Конечно, — тихо ответил Чонгук, вслушиваясь в почти забытый глубокий голос. — Простите? — Тэ чуть наклонил голову и подошёл ближе. — Вы хотели что-то узнать? Он показал рукой на небольшую калитку, сам направляясь туда же. … Что-то во взгляде этого парня испугало и в то же время привлекло Виктора. Маска на пол-лица не давала рассмотреть его, но глаза… Виктор медленно подошёл к этому незнакомому человеку, который своим взглядом, казалось, выжигал сквозные отверстия. Вик чувствовал какую-то почти потустороннюю оторопь, но не мог ничего сделать: он открыл дверь в сетчатом заборе и встал в проёме. Парень смотрел и не давал отвести глаз. — Кто вы? — сипло спросил Вик у черноглазого и черноволосого человека. — Ох, Тэхёни… — ответил тот. В голове у Виктора взорвался фейерверк воспоминаний. Так произносить его корейское имя умел только отец! — Ч-что? — прошептал он. И тут его буквально накрыло внезапным и ярким образом из сна: очень необычной формы губы у парня с волосами густо-чёрного цвета, который произносит «Тэхёни». Виктор протянул было руку к чужому лицу, но отдёрнул её и сказал: — Сними маску. Незнакомец повиновался. Он медленно стянул чёрную ткань на подбородок. Влажные, болезненно-яркие губы сложной формы, растерянно приоткрытые… Поблёскивающие крупные зубы… — Кто ты? — просипел Виктор, ощущая себя словно во сне. — Я Чонгук, Тэхёни. Любимые карие глаза рассматривали Гука пристально и немного недоверчиво. Тэхён его не помнил.***
