хоть разорвись

      

***

      Незнакомец, назвавшийся Чонгуком, отступил на шаг назад. Виктор остался стоять, нервно теребя футболку. Его взгляд метался по красивому азиатскому лицу, каждый раз задерживаясь на губах. Сомнений нет: именно эти губы он видел во сне. Но как? Как это возможно?       Несколько мгновений они оба молчали, не решаясь ни говорить, ни делать что-либо. Вик перебирал в голове фразы, каждая из которых претендовала на реплику из дешёвой романтичекой комедии.       «Я видел тебя во сне». Простите, что? Во сне? Пикап для младшей школы.       «Я знаю твой голос». Очень трогательно. До слёз, ха-ха.       Парень снова натянул маску и опустил взгляд. Показалось ли Виктору за секунду до этого, что в глазах Чонгука блеснули слёзы? Но было невозможно рассмотреть, потому что черноволосый человек из сна очень медленно развернулся и сделал несколько шагов. Виктор мгновенно охватил взглядом его бугристую от мышц спину, напряжённые плечи — и тут же уверился, что парень сдерживает рыдания. Такие судорожные движения и явно слышные всхлипы — ошибиться невозможно! Парень плакал! И при этом стремительно уходил от забора. Виктор увидел, как Чонгук сдёрнул с лица маску и побежал.       И тут он не выдержал.       — Стой! — хрипло вскрикнул Виктор. — Остановись, Чонгук! — И бросился за ним вслед.       *       Чонгук сделал по инерции ещё несколько шагов, услышав голос Тэхёна, а затем остановился. Но он не мог обернуться: слёзы не собирались прекращаться. Что ж это за человек такой?! Все разы, когда Чонгук не мог сдержать эмоций и доходил до настоящих слёз, были связаны с Тэхёном! Он в детстве столько не плакал, как из-за этого… Этого…       Гук резко развернулся и почти столкнулся с подбежавшим Тэхёном. Того отбросило агрессией во встречном взгляде.       — Что?! — с болью бросил Чон в растерянное лицо. — Что ты мне можешь сказать, Тэ?! Перестань мучить, блять, в конце-то концов!       Тэхён сказал что-то непонятное, напряжённо хмуря брови. И Чонгук будто со стороны услышал себя: он наорал на Тэ по-корейски.       — Ты совсем не знаешь корейский? — с горечью спросил он, перейдя на английский.       — No.       — Ясно… Но это невозможно. Ты ведь должен был знать… — безысходно пытался убедить кого-то из них Чонгук.       — Я… — ещё растеряннее начал Тэхён, но будто не нашёл слов для продолжения.       — Вот что ты, что ты, а? — тут же разозлился Гук. — Ты навалял дел, а теперь ничего не можешь объяснить?! Какого хера ты был со мной? И как ты оказался здесь?! Как ты это провернул?!       Теперь уже Тэхён смотрел на него шокированно и почти зеркально повторял движения, которые несколькими минутами раньше делал Чонгук: отступал назад под напором чужих непонятных претензий.       — Нет уж постой! — Чонгук резко схватил его за руку — он точно понял, что не позволит себе сдаться или уйти, не выяснив всё.       Но и Тэхён не собирался, судя по всему, так просто позволять на себя орать и хватать за руки: он рявкнул что-то агрессивное по-шведски и освободился из захвата, чуть не вывихнув Чонгуку большой палец. Его лицо раскраснелось, он зло щурил глаза и продолжал ругаться на незнакомом языке. Странно, но именно непонимание слов при полном осознании контекста заставило Чонгука поднять брови и внимательно всмотреться в дорогое лицо.       — Тэхёни, — сказал он в тот момент, когда поток шведских ругательств прервался для нового вдоха, — я не понимаю.       — Я Виктор! Что неясно? — ненамного тише прозвучало по-английски. — Это я не понимаю, о чём ты говоришь! Что я провернул? Где я с тобой был? — С каждой фразой он взмахивал руками, словно пытаясь отогнать Чонгука. — Я тебя до этого видел только во сне — и всё!       Гук замер. Он заторможенно моргнул несколько раз, ещё раз слыша в уме последние слова. Что? Видел…       — …Во сне? — очень широко открыл он глаза и повторил: — Ты видел меня во сне?       Тэхён выдохнул резко и шумно, поправляя сбившуюся футболку.       — Да. — Он бегал глазами и покусывал губу, но Чонгук не торопил, внимательно и остро глядя в ожидании ответа. — Я видел тебя, — пояснил Тэ и почти шёпотом закончил: — Во сне.       — Сон…       Вот такого Чонгук не просчитал. Тэхён считал, что это был сон?!       — Тэ, это невозможно. Мы на самом деле были вместе, — начал он суетливо, но внезапно рыкнул и вцепился пальцами в свою шевелюру. — Я не вынесу ещё чьей-то амнезии! Скажи, что ты помнишь меня! Скажи, что помнишь всё! — Чонгук снова не выдержал и, приблизившись к Тэхёну, ухватил его за грудки.       Вдруг за спиной прозвучал незнакомый мужской голос, Тэхён ему тут же ответил по-шведски, почти одновременно зло кинув Чонгуку по-английски:       — Отцепись от меня! Успокойся, блять.              Гук опустил руки и обессиленно выдохнул.       Тэхён что-то успокаивающее крикнул через его плечо, сзади мужчина спросил своё, но Тэ ответил: «Окей-окей» и помахал рукой.        Когда шаги постороннего затихли, Чонгук совсем ослаб и не знал, с чего продолжить.       — Знаешь что? — Тэхён резко и зло взглянул на Чонгука. — Если бы ты не назвал меня так, как умел только мой отец, я бы сам вызвал охрану. — Он почти незаметно скользнул назад. — Но ты явно что-то знаешь, что… Ну, что мне нужно. Наверное, так.       — Тэхёни, — шёпотом закрепил эффект Чонгук. Тэхён совсем чуть-чуть улыбнулся.       — Послушай, — сказал он, — я всё-таки Виктор. Можно Вик. И я не знаю, о чём ты говорил. Я тоже не могу объяснить свои сны. Но… Я достаточно много пережил необычного, так что… Ну, в общем, я думаю, нам надо поговорить.       Чонгук посмотрел на него с надеждой.       — Только ты мне обещаешь, что не трогаешь меня. — Тэ поднял палец. — У нас тут строго с личным пространством. Охранник во второй раз не поверит, что со мной всё в порядке.       Чонгук кивнул. Его запал совершенно потух, теперь он бы не нашёл в себе сил нападать на Тэхёна-Виктора с претензиями.              — Понял? — уточнил тот.       — Да, понял, — негромко ответил Гук.       — Подожди минуту, я должен сказать коллеге.       — Да, конечно, — снова согласился Чонгук. И просто сел на бордюр, спрятав лицо в ладонях. За несколько минут рядом с Тэхёном он пережил мощный ураган эмоций.       *       Вик заглянул в контору и громко позвал Согу.       — Я тут! — раздалось снаружи, и вскоре женщина показалась из-за домика, неся на руках вертлявого Майло.       — Сога, милая, мне нужно уйти, — затараторил Виктор. — Ко мне пришёл… Приятель. Мне очень нужно с ним…       — Ну ты даёшь! — возмущённо прервала напарница. — Прям не можешь подождать два часа? — Она передала собаку Виктору. — Я ведь не занимаюсь своей личной жизнью на работе! Никуда ты не пойдёшь. Я видела, как вы с ним то дрались, то обнимались. Даже Роланд вышел к вам. Ах, какие страсти, Дева Мария! — Она закатила глаза и закончила: — Не пущу.              — Мы не обнимались, — только и смог возразить Вик на эту решительную тираду.       — Всё равно не пущу.       — Что же делать? — спросил Виктор совсем по-детски. — Мне очень надо.       — За пару часов не умрёшь, — ответила Сога и демонстративно утопала внутрь помещения.       Тэхён поразмышлял какое-то время, почёсывая успокоившегося Майло, и подошёл к забору.       — Чонгук! — позвал он негромко. Тот встал и вопросительно поднял брови. Красивый мужик… Может, Сога не так уж и не права и они на самом деле могут м-м-м… Ну обняться там, да?       Виктор показал рукой «иди сюда». Чонгук неожиданно расстроенно посмотрел на него. И тут Виктор сразу вспомнил, как отец показывал корейские жесты, которые у шведов обозначают ровно противоположное. Как они тогда смеялись…       — Иди сюда! — воскликнул он. — Подойди ближе!       Майло вывернулся и ускакал к друзьям на площадку. Чонгук приблизился к забору.       — Послушай, меня не отпускают. Я на работе, так что… Осталось около двух часов. Я должен делать свою работу, понимаешь?       — Конечно, — негромко ответил Чонгук. — Но я никуда не уйду. Тэхён, я полмира перелетел.       В голосе Чонгука прозвучали необъяснимые ноты, которые отозвались в животе Виктора тёплым толчком. Он с участием предложил:       — Так, может, ты пока отдохни? А потом встретимся после работы, а?       — Нет, Тэ. Мы уже это проходили, — помотал головой Чонгук.       — Что… п-проходили?       Парень глубоко вдохнул и сказал:       — Я потом постараюсь объяснить. Не в двух словах… Ты тоже постарайся, чтобы я понял. Про твои сны, например.       Виктор чувствовал нарастающее странное волнение. Сейчас ему казалось, что не только губы этого красавца ему очень хорошо знакомы. В большие влажные глаза он смотрел пристально, не чувствуя никакого неудобства. Как будто делал это не впервые.       Он помотал головой и начал:       — У меня такое странное ощущение от тебя…       — Ви-и-ик! Я тебе что сказала, а? Хватит миловаться! Что вы тут устроили? — Сога имела право его чехвостить — мало того, что она подруга, так и ещё была старшей смены.       — Прости! — крикнул он в ответ девушке и зашептал Чонгуку: — Подожди, пожалуйста. Там лавочки, видишь? Уже почти полтора часа — и всё.              За эти полтора часа под чужим взглядом Виктор много чего перечувствовал и передумал.       А если это его потеряный брат из Кореи? Может, у папы там… Ну нет! Родители так однозначно любили друг друга, что никаких сомнений — он единственный их сын!       Кстати, а если Чон какой-то извращённый сталкер? И как-то… Не-е-е, вообще не сходится.       Виктор каждый раз, пробегая по собачьим вопросам, смотрел на сидящего Чонгука — и почти всегда встречался с ним глазами. Может, всё-таки сталкер? Ну-ну. Тогда откуда откуда он знает корейское имя?              *              Чонгук какое-то время не чувствовал ни времени, ни пространства… И как он оказался сидящим на этой удобной лавочке, вообще не имел представления.       В ушах звенело — по многим причинам. Давала себя знать не ушедшая до конца болезнь, смена часовых поясов, потрясение от встречи.       Но главное с ним всё же случилось: он увидел Тэхёна.       Или это был не он? Но ведь сразу дёрнулся на своём имени! Значит, Тэхён.       Однако Тэхён, который не понимает по-корейски, вообще не вписывался в картину. Многое не вписывалось.       Сейчас странно и страшно думать, что на самом деле произошло: Чонгук так заразил Хосока и всех остальных своей требовательной любовью… Он мысленно споткнулся: а любовью ли? Чонгук глянул в сторону хунд-дагиса: именно в это мгновение Тэхён пробегал по площадке и прямо впечатался взглядом в Гука. Сердце застучало дробью — и снова успокоилось, когда Тэ улыбнулся и исчез из поля зрения.       Любовь… Кого Чонгук любит? Этого некорейского Тэхёна?       Голова перестала звенеть и стала гудеть. Нещадно хотелось спать. Весеннее солнце добросовестно грело затылок. Хоть бери, блин, и ложись спать тут, на скамейке. Гук решительно встал, несколько раз встряхнул руками и ногами, сдержанно попрыгал и почувствовал чужой взгляд: конечно, Тэхён. Он держал на поводке вырывающуюся крупную собаку и улыбался. Гук тоже мягко поднял уголки губ.       Чонгук не понял, как это работает, но каждый раз, когда он поворачивал голову в направлении собачьего садика, там оказывался Тэ и смотрел именно на него.       Нужно было срочно сходить за кофе, потому что оставалось ещё полчаса ожидания, а потом важный разговор. Чонгук рисковал заснуть прямо на объяснении, каким таким образом Тэхён мог считать их встречи сном. Именно на слове «сон» и захрапит.       Как только Чонгук решился ненадолго уйти, он снова взглянул в сторону хорошо знакомого сетчатого забора: Тэхён не показался. Восприняв это как разрешение, Чонгук вышел с прилегающей территории и оглянулся в поисках всем понятного слова. Он был уверен, что и на шведском сможет прочесть надпись «Кофе». На первый взгляд вожделенного ларька не было видно. Чонгук прошёл чуть дальше по дорожке, обогнул стоянку и снова осмотрелся: дорога, придорожные деревья — и снова кофе нет. Как они выживают?!       — Добрый день. Могу я вам помочь? — раздалось из-за спины мужским голосом.       Чонгук обернулся и был мгновенно согрет широкой красивой улыбкой. Он уже начал было улыбаться в ответ, но тут рассмотрел форму и небольшую лычку на груди — с надписью, которую тоже на всех языках можно понять: polis.       — Добрый день, офицер, — как можно культурнее ответил Гук. — Я ищу, где можно выпить чашку крепкого кофе.       — Понимаю вас, — почти подмигнул полицейский. Очень симпатичный, между прочим: с юношеским веснушчатым лицом и яркими зелёными глазами. Он махнул крепкой рукой с закатанным рукавом куда-то вправо. — Могу проводить. Тут недалеко.       Чонгук раздумывал недолго. Страж порядка, видимо, сразу считал в нём постороннего. Ведь наверняка этот полицмейстер знает всех в своём районе. Гук наконец улыбнулся и кивнул.       — Прошу, — сказал веснушчатый провожатый.       И небольшой кофейный ларёк действительно был недалеко — как только двое мужчин свернули за угол рядом со сквером, так сразу в нос проникли божественные ароматы свежесмолотого кофе и горячей выпечки. Чонгук тихо застонал в предвкушении.       — О-о, вы сильно нуждались в кофе, — заметил офицер полиции. — У вас есть деньги?       Чонгук напрягся: как-то этот рыжий себя слишком участливо ведёт… Надо бы от него мягенько отъехать на соседнюю полосу.              — Да-да, конечно, офицер, — ответил он с максимальной дистанцией в голосе и устремился к небольшой кофейне с открытым окном выдачи. — Добрый день! Самый крепкий кофе и… Всё, только кофе. Двойной.       — Добрый день! — улыбнулась ему молоденькая бариста. — Сахар? — Она игриво взглянула на симпатичного незнакомца. Чонгук только помотал головой.       Девушка довольно споро двигалась внутри своего небольшого кофейного царства, но, видимо, для приготовления одной чашки — пусть и двойного — кофе требовалось много разных манипуляций. А время неумолимо бежало. Чонгук холодел от ужаса, что Тэхён вдруг умудрится освободиться от собачьих забот пораньше, выбежит к лавочке — а там ни одного Чонгука! И он подумает, что… Гука аж передёрнуло. Он нетерпеливо постучал по маленькому подоконнику. Девушка тут же обернулась и показала большой палец. Это что? Всё прекрасно? Одну минуту? Одну секунду?       Оказалось, три секунды.       — Ваш кофе, пожалуйста! — только успела произнести девушка, как Чонгук буквально выхватил бумажный стакан из её рук и уже через плечо несколько раз крикнул «Спасибо! Спасибо вам!»       Полтора обещанных часа ожидания истекали прямо на глазах.       — Я вижу, вы спешите? Могу вас подвезти.       Чонгук с удивлением затормозил возле полицейской машины, на которую опирался уже знакомый веснушчатый красавчик-полицейский. Вот же прицепился… Чон сморгнул несколько раз, облизал кофейную пенку с губы и решительно ответил:       — Благодарю, офицер. Точно не нужно. Я справлюсь. — И, не вызывая подозрений, как можно скорее направился в сторону собачьего детского сада.       — Ну вот чего ты резвишься, а? — спросил Ашер, покачав головой в сторону стремительно удаляющегося Чонгука. — Я тебе сколько раз говорил не вмешиваться?       — Подумаешь, помог кофейню найти, — пожал плечами веснушчатый Томио.       — Вот прям кофе он не смог бы купить без тебя! Ты бы ещё прекрасной шоколадницей нарядился и сам ему принёс — видел же, что парень чуть не засыпает.       — Я всё правильно сделал, поверь. Наш Гуки теперь точно не заснёт от нервов, — хохотнул ненастоящий полицейский.       

***

      Виктор не смог освободиться пораньше, хотя несколько раз явно просил об этом суровую Согу. Но та упёрлась и не давала коллеге смотаться до окончания рабочей смены. И только передав последнюю собаку на руки владельцам, убрав все игрушки и миски в нужные короба, а напоследок ещё и сложив лежанки стопкой, Виктор получил вольную. Он сдвинул на свою подругу брови, изображая недовольство, но быстро расчесался, оделся и, закинув в рот жвачку, побежал к ожидающему Чонгуку.       Но на лавочке никого не было… Виктор обошёл стоянку, опять вернулся к лавочкам. Чонгук исчез.       Вик готов был плакать.       Ведь Чонгук подарил такое чувство будоражущего чуда, как в детстве перед Рождеством! И вот теперь его нет. Праздник отменён. Чуда не будет… А Вик уже мысленно столько всего рассказал этому черноглазому парню, они в его фантазиях смеялись и вспоминали каждый о своём, даря друг другу необходимые детали…       Виктор вздохнул разочарованно и тяжело опустился на ту самую лавку, где так долго сидел Чонгук. Кстати, куда и когда он подевался, Вик не заметил. Ближе к концу рабочего дня он старался как можно больше успеть по уборке инвентаря, чтобы не пришлось возиться позже положенного.       Вик с тоской почувствовал спиной ещё палящее солнце, проверил телефон.       — Тэхён! — внезапно раздалось радостно и неповторимо. Только так, как умел папа, а теперь ещё и вот этот спешащий к нему незнакомый и очень знакомый парень с яркими глазами. Он как доказательство поднял большой кофейный стакан.       — Чонгук! — вскочил Виктор и быстро пошёл навстречу.       Юноши остановились в двух шагах и одновременно сказали:       — Я… — а потом, улыбнувшись синхронно, продолжили: — Ты…       И рассмеялись.       — Что ж ты мне кофе не взял? — спросил Виктор.       — Прости, Тэ. Я как-то не успел подумать. Чуть не заснул, пока тебя ждал, вот и пошёл жидкую бодрость искать.              Виктор поймал себя на том, что вслушивается в красивый тембр голоса, почти не замечая значения слов. Этот Чонгук никакой не сталкер и никакой не брат. Вик теперь верит своим предчувствиям — а они у него после комы и воскрешения стали острее и яснее. И эти самые предчувствия ласково указывали, что в чёрных глазах Виктор утонет, эти губы он попробует на вкус, а этот голос скажет такие слова, что…       Волна счастливого предвкушения ударила под рёбра. Чудо и Чонгук не просто будут. Они уже тут.       

***