хоть разорвись

***

      — Бенке? — и следом — тихий рваный вздох.       Дитрих точно знал, что прочитал в сообщении Чонгук. Но лишь примерно догадывался о реакции. Тэхён, конечно, рисковый мужик. Ведь Гук мог просто не выдержать и пуститься во все тяжкие! Вот прямо там, на играх, укладывать штабелями всех желающих и, даже не познакомившись, снимать напряжение и злость. И был бы в чём-то прав!       Но Тэхён объяснял, что Гук его поймёт. Что между ними связь.       Ну… Тут не поспоришь.       — Да, Гук.       — Когда мы с тобой летим?       Так, ясно. Гук воспринял всё как поражение. Злости в голосе нет. Ну ничего, это совсем ненадолго.       — А когда надо? — деликатно спросил Дитрих.       Чонгук молчал довольно долго. Бенке даже заволновался, что связь прервалась. Но тут собеседник отозвался таким змеиным шёпотом, что немец почувствовал липкий пот на спине:       — Ты-и-и, с-с-сука, всё знаешь, да? Ты с ним заодно?! — И сшибающим с ног рыком: — Я ж вас обоих прибью!       Бенке успел испугаться и тут же обрадоваться, что Гук не знает, где сейчас он, пока живой наследник спортивной корпорации, находится. Но надо было срочно выравнивать ситуацию!       — Гук-и, ты что-то не то подозреваешь. Зачем меня убивать?       Но Чонгук уже всё придумал, и его было не сдвинуть. Он негромко, но доходчиво объяснил:       — Если бы ты, блядь, не знал, что произошло, хрен бы ты спросил так участливо, сука! Всё. Прощайся с родными. Ты труп. — Было слышно, с какой яростью дышит он в трубку. — Ты где?       — Не скажу! — пискнул Ди.       — Ах та-а-ак?! Ну берегись. Всё равно мы летим вместе!       — Если ты будешь меня пугать, я сдам нахрен билет и ты меня хрен найдёшь!       — Если я Тэхёна нашёл, то тебя — вообще за нехер что!       Юнги, слыша только половину разговора — с Чонгуковой стороны, — хмыкнул на эту забавную игру про «хрен-нахрен». Ну всем же всё понятно: вы такие друганы, что впору брататься, а изображаете для кого-то стороннего свою нереальную свирепость. Вот просто заслушаться можно, какой Гук злой-презлой. Ну и замечательно — хоть кто-то этого дуралея растормошил в нужную сторону. Можно чуть поспать… А то ведь спокойно дрыхнуть, зная, что Чонгук плачет в ванной после сообщения ненаглядного Тэхёна — это как-то не по-дружески. То, что сам Юнги Гука уже полюбил — даже сомнений никаких. Золотой парень… Даром что влюблённый до глупости… Спокойной ему ночи, блин…       Чонгук вернулся в комнату в странном состоянии духа. А вот спокойные Мины сопели, время от времени негромко всхрапывая.       Бенке ни в чём не признался, но судя по тому, как он выкручивался и изворачивался, было ясно: он что-то знает. И это было невыносимо. Почему Тэхён не разрешил приехать к нему в Эребру? Когда они встретятся снова? Тут всего неделя без Тэ показалась годом пыток! Спасибо Ки Бому — с его постоянными кошачьими тисканьями было гораздо легче переносить разлуку.       Ах, как часто Гук ощущал, что его разрывает на куски! Ему дико хотелось видеть Тэ! Безумно! Но унижаться и упрашивать — нет, не хотелось. Ким, сука, чётко сказал, что встреча с Гуком в его ближайшие планы не входит. Мысль о том, что Тэхён вообще — в смысле никогда — не хочет видеть и слышать Гука, лишь на мгновение мигнула тусклой засиженной мухами лампочкой и тут же погасла. Это невозможно. Тэхён что-то задумал. Но что? Что-о-о?!       Ну и хрен с ним. Всё равно проколется, не выдержит. Ещё посмотрим, кто из них кому хён. Мир маленький, до всюду можно долететь. Гук зло повозился в кровати, перервернулся на живот и закопался получше в подушку. Волнение развеялось вместе со злостью, и вскоре все трое мужчин в комнате отдавали дань ночи. Сон — это важно!       Утром, которое должно было стать мудренее, Чонгук вскочил и сразу цапнул телефон. Ни слова от Тэ. Сделав ровно три звонка и выслушав однообразный ответ «Телефон абонента выключен или…», он решил, что этого достаточно. Что бы Тэхён в результате ни придумал, это всё равно должно быть проговорено. Следующий раз возможность позвонить появится только в Сеуле.       — Мины, я поехал, — сказал он просто.       — Давай, — подошёл к нему Вичан и толкнулся плечом по-пацански.       — Я только тебя прошу, не наделай делов, — мудро сложив брови, напутствовал Юнги. — Встретимся на следующей неделе, как договорились. Мне кажется, там, на родине, всё будет иначе. И легче.       — Не знаю, — тихо сказал Чонгук, на самом деле совершенно уверенный, что на родине будет тяжелее и тоскливее. И что ненадолго его хватит. Или… Нет! Не будет никаких или!              Мин Юнги вздохнул и крепко обнял друга, хотя прощались-то ненадолго. Вся остальная делегация вылетала домой завтра, так что в самое ближайшее время они с Чонгуком выпьют по баночке соджу в сеульском баре.       ***       Как же разительно они отличались! Тэхён позавчера был словно пугливый птенчик, которого решительный отец-скворец выталкивал из скворечника — а как иначе малыш встанет на крыло? Сердце Бенке, конечно, не трепетало оттого, что красавчику предстояло попасть в незнакомые места и быстро выйти на контакт с незнакомыми людьми. Но всё же Ди немного волновался за Тэхёна, да. Вчера уже и не волновался: Ким позвонил и воодушевлённо доложился, что его встретили и отвезли в отель, что кухня прикольная и вообще ему всё нравится.       А вот Чонгук был похож на самурая: взгляд холодный, жёсткий, прицеливающийся для меткого выстрела. Как с таким разговаривать?       — Гуки, ну перестань, — поприветствовал его Дитрих.       Чонгук ещё сильнее прищурил глаза.       — Где эта зараза? — прошипел он.       — Какая? — Бенке похлопал ресницами.       — Л-ладно, — сурово понял Гук. — Сам найду. А когда найду и выясню…       — Ну вот чего ты угрожаешь, а? Что ты мне сделаешь? — Немец довольно спокойно рассуждал о перспективах, проходя чуть впереди Чонгука по траволатарам и экскалаторам, огибая столбики с распределительными лентами. — Твой Тэхён очень умный мужик. Терпеливый. Взвешенный.       Чонгук закатил глаза, но навострил уши: может, что-то уловит в словах Дитриха? К тому же было приятно слушать, какой офигенный его Тэтэ. Но вот где он, гад такой?!       — Понимаешь, друг мой, — совсем уж меланхолично вещал Бенке, стоя теперь позади Чонгука в очереди к окошку паспортного контроля, — ваши отношения с Тэхёном только вам самим понятны. И то частично… Что я тебе точно могу сказать, так это то, что он в порядке.       — Да я и не сомневаюсь! — чуть не заорал Чон, с трудом сдерживаясь. — Только он будто не понимает, что у нас был всего один день! Даже не сутки! День, чтобы побыть вместе! А он его проебал. Я всё равно эту заразу найду — хотя бы для того, чтобы набить р-р-рожу… — Он несколько раз шумно выдохнул и вдруг сказал растерянно: — Ди, ну как так можно-то, а? — и посмотрел настолько грустно, что Бенке едва не раскололся. Однако быстро взял себя в руки и обнял Гука за плечи.       — Всё будет хорошо. Ты справишься.       — Блять, — будто выплюнул Чонгук, — вот ты совсем не помог. Я ведь жопой чувствую, что ты что-то знаешь! Неужели не скажешь?       — Не-а, — убеждённо помотал головой Дитрих.       И странное дело: уверенность другого человека в Тэхёне, непробиваемая таинственность и немногословность — всё это давало Чонгуку ощущение какого-то чудесного пиздеца. Честно, он бы не слишком удивился, если бы прямо сейчас начался флэшмоб, участники которого растянули бы между деревцами в кадках огромный транспарант со словами «Я пошутил, Гуки, никуда не улетай!»       Но паспорт проверили, багаж уехал, а флэшмоб не случился.       Чонгук покорно выдохнул в лицо судьбе и, перед тем, как шагнуть в аэробус, на всякий случай проницательно посмотрел на Бенке. Тот помотал головой, отказываясь открывать тайну.       — Всё. До Шанхая меня не трогать. Даже если я буду храпеть, — предупредил Чонгук, устраиваясь в кресле самолёта. — Это в твоих же интересах.       Бенке хмыкнул. Но очень легко понял, что имел в виду его влюблённый друг: солдат спит — служба идёт.       И как только лайнер набрал высоту, а механический женский голос разрешил отстегнуть ремни и привести спинку в удобное положение, Гук вытянул ноги, хрустнул суставами и выключился.       Но если бы он сейчас мог услышать хороводы самых лихорадочных мыслей в голове Бенке, то удивился бы его выдержке. Ведь немцу было что порассказать! Однако он крепился ради общего дела. Тэхён всё очень здорово придумал. После того, что должно произойти, никаких объяснений и выяснений, скорее всего, и не понадобится. И то, что Гук уже тихо сопел, расслабленно отвернув голову вбок, было действительно в интересах Дитриха: в такой диспозиции было очень легко удержать язык за зубами. Он немного потолкался так-сяк в кресле и тоже заснул…       Выспавшиеся друзья довольно расслабленно перекусили в транзитной зоне Шанхайского аэропорта. Гук пребывал в философском настроении.       — Знаешь, Ди, — расфокусированно глядя на взлётное поле, негромко сказал он, — даже то, что я действительно видел его, целовал… Это ведь сказка. Я буду помнить это всегда. И никогда не разлюблю, если окажется, что… Нет. Это я даже продолжать не стану. Ну, ты понял.       — Чонгуки, — расстроганно прошептал Бенке, — я тебя очень люблю.       Чон резко перевёл на него взгляд и приподнял одну бровь.       — В смысле, как друга, — быстро добавил немец.       — Ну да, — успокоился Гук и снова вгляделся в небо КНР. — Скоро уже будем дома. Я буду дома.       Бенке промолчал, подрисовывая зубочисткой красивый листик на кофейной пенке.       — А ты-то зачем летишь? — внезапно спросил Чон.       — Я ж тебе говорил — это наш Восточный фронт.       Чонгук поморгал внимательно и попросил:       — Рассказывай с подробностями. А то что это мы всё обо мне.       — С удовольствием, — отозвался Бенке. — Мы уже какое время работаем в этом направлении. Я не знаю прямо всего-всего — у отца очень опытные спецы, там всё по уму сделано. Сейчас лично я плотно впишусь в рекламу новой коллекции для Кореи и Китая. Журналы, модные показы, открытие нескольких павильонов в крупных торговых центрах.       — Так, а в чём фишка, что специально для Кореи? Какая-то особая форма замка или капюшона? — уточнил Гук.       — Да, есть немного специфических деталей. И мембраны другие. В Корее влажность выше, чем в Европе, поэтому технологи учли…       Чонгуку было неожиданно интересно, как устроена эта кухня, а Бенке делился тем, что знал.       — Прикольно! — искренне воскликнул кореец. — А если ваша коллекция зайдёт у нас, тогда расширяетесь на Японию и Китай?       — Не «если», а «когда» наша коллекция зайдёт. И да, нас интересует вся вот эта часть мира. — Дитрих очертил пальцами часть мира, в сердце которой они сейчас дожидались своего перелёта.       — Не сомневаюсь, что вы пустите тут корни! — убеждённо покивал Чонгук.— Моя задница уже много раз говорила тебе спасибо за шорты. Действительно удобно!       — И красиво, — уточнил Дитрих.       — Очень. Я люблю, когда красиво, — произнёс Чонгук с грустью.       — Чонгуки, дай ему время, — мягко сказал Дитрих. — Он тебе всё объяснит.       Гук характерно прищурился, снова став похожим на самурая, высматривающего, куда бы вонзить своё оружие, чтобы враг подольше мучился.       — Бенке, блять, не начинай. Я тут стараюсь быть спокойным. Думал, что получается. Ошибся.       «Пассажиры рейса…» — ровным голосом прозвучал нужный им номер и направление.       Почти весь недолгий полёт до Сеула Чонгук переписывался с друзьями и родителями. Время от времени хмыкал и кратко перессказывал Дитриху шутки Хосока или претензии Чимина. Словом, вёл себя прилично и был очень похож на человека, который доволен жизнью.       Но когда объявили, что лайнер начинает снижение, Чон сразу дисциплинированно выключил аппарат, пристегнулся и буквально обморозил лицо. Его точёный профиль был воплощением решительного принятия всех жизненных витков и возможных испытаний. Самурай и есть.       Зато Дитрих едва не задыхался от предвкушения. Сердце бабахало на весь Инчхон. Он предусмотрительно купил себе большой стакан айс-латте и, присосавшись к трубочке, внимательно наблюдал за Чонгуком. Ему нужно было видеть именно реакцию друга.       А вот и момент истины…       Чонгук замер.       Судя по всему, он даже перестал дышать.       Медленно вытягивая шею и распахивая глаза, Чон смотрел куда-то в толпу людей.       Внезапно его грудь стала как-то слишком лихорадочно вздыматься — поверхностные вдохи и очень короткие выдохи.       — Господи… — прошептал он. — Не верю.       Бенке молчал, растроганно глядя на не верящего своему счастью Чонгука: его глаза увлажнились, он по-прежнему стоял на месте, будто боялся разрушить волшебство каким-либо резким движением. Дитрих наконец перевёл взгляд на того, кто вызвал ступор.       Тэхён тоже стоял на месте и во все глаза смотрел на Чонгука.       Этот протянутый между ними зрительный канал вибрировал и, казалось, потрескивал от напряжения.       Дитрих буквально кусал себя за язык, чтобы не ляпнуть что-то вроде: «Да сколько вы будете в гляделки-то играть?!»       — И ты знал? — тихо и абсолютно счастливо спросил Чонгук.       — Да, — с некой гордостью ответил Бенке. — Вы долго будете смотреть, а?       — Он не исчезнет?       — Нет. Теперь нет.       — Чемодан… — невпопад сказал Гук, выпустил ручку своего багажа и, будто не касаясь пола, пошёл вперёд.       ***       За три дня в Сеуле Тэхён уже во второй раз был в международном аэропорту. Первый раз его, растерянного, но мужественно прилетевшего на родину своего отца, встретили двое друзей Чонгука. Бенке заверил, что он несколько раз созванивался с Хосоком, что осечки не будет и Тэ найдут среди огромного муравейника прилетающих, улетающих и провожающих людей.       Хос для верности распечатал табличку с крупной английской надписью «Ким Тэхён», но как только увидел Чонгукову любовь всей жизни, так сам чуть не побежал к нему. Тэхёна тот же Бенке снабдил фоткой этого улыбчивого парня, так что прилетевший швед сразу идентифицировал чуть подскакивающего Хосока.       — Привет! — радостно выкрикнул тот по-английски. — Добро пожаловать в Сеул!       — Спасибо, — мягко отозвался уставший Ким. — Хосок?       — Конечно! — возвестил он и в качестве доказательства показал своего «Ким Тэхёна». Человек с этим именем легко рассмеялся. — А это… Это Пак Чимин, — чуть запнувшись, добавил Хосок и подтянул за рукав симпатичного очкарика, который явно смущенно смотрел на Виктора.       Ким вежливо поклонился и ответил Пак Чимину:       — Очень приятно, я Виктор.       — Тэхён? — странно распахнул глаза очкарик.       — Ах да, да. У меня двойное имя, я наполовину кореец, Чимин.       Тот кивнул несколько раз и промолчал. Зато Хосок суетливо и по-хозяйски сказал:       — Давай-ка мы тебя отвезём куда надо! — И внезапной ярчайшей улыбкой осветил всех троих. — Дитрих мне дал подробную инструкцию.       — Да, да, конечно, — закивал Виктор и двинулся следом за Хосоком. Пак Чимин держался в шаге от них. Может, он охранник? Так-то парень жилистый, гибкий, вполне может владеть каким-нибудь единоборством. Виктор очень много начитался про Корею, когда принял решение поработать здесь. Он аккуратно покосился на Чимина и в ту же секунду получил в ответ резко дёрнувшийся взгляд. Вик улыбнулся парню, тот приподнял уголки губ. Интересно, Пак Чимин — тоже друг Чонгука? Не слышал про него. Вот про Хосока несколько раз упоминалось. Виктор хмыкнул, удивляясь, как они с Гуком вообще успевали говорить: они ведь только и делали, что выясняли отношения, а между этим целовались и ласкали друг друга. Когда уж тут о друзьях рассказывать?       Английский язык Хосок знал гораздо хуже Чонгука и говорил с неудобоваримым акцентом, поэтому разговор был похож на набор шаблонных фраз из англо-корейского разговорника. Но Виктору вполне хватало — он успевал с любопытством рассматривать зелёные пригороды, горы вдалеке, постепенно проявляющийся современный индустриальный город, слишком отличающийся от размеренных городков Швеции.              — Дитрих сказал, чтобы я тебя покормил, поселил в отель и отправил спать. Завтра приедет переводчик и поможет со всем остальным, — тщательно и медленно выговаривая слова, обрисовал планы Хосок.       — Очень хорошо! Спасибо тебе, — ответил Вик и тут же поправился, глянув на Пака: — И тебе спасибо.       Отель был небольшой, вылизанный и довольно безликий. Одним словом — современный. Но Виктору после двадцатичасового перелёта и ужина, состоявшего из горячей сытной лапши со множеством острых овощных закусок, не было никакого интереса до дизайна интерьера. Портье вежливо подождал, пока Хосок и Чимин пожмут новому постояльцу руку и пожелают всего хорошего, а затем выдал ключ-карту и большой конверт с логотипом «benkhe». Виктор вскрыл плотную бумагу и обнаружил там два конвертика поменьше: на одном было написано «сим-карта», на втором — «на чай портье». Вик переложил купюры в карман и коротко взглянул на парня за конторкой. Тот тихо клацал в компьютере и ни на кого не смотрел.       — Простите, — негромко обратился Виктор, — где мой номер?       Портье тут же оторвался от своего дела и с улыбкой вышел из-за ресепшн.       — Я провожу, — сказал он с поклоном, взял чемодан Виктора и пошёл по коридору. Подвёл к нужному номеру, показал, как работает ключ, и гостеприимно открыл дверь. — Прошу вас! Надеюсь, вам понравится. — Он так характерно сложил руки на животе, что Вик сразу вспомнил этот жест из кино. Он тоже улыбнулся и легко отдал одну хрустящую бумажку из кармана. Портье улыбнулся шире, поклонился несколько раз и удалился.       А зайдя в номер, Виктор увидел яркую и ясную перспективу: у него всего лишь завтра и послезавтра для того, чтобы позвонить Соге, выспаться и сориентироваться в своей новой работе. Потому что в субботу утром он встретит в аэропорту Чонгука и не отпустит его никуда… ни на шаг… ни на час… Господи! Да он же сожрёт бедного Гука! Здесь, на вот этой низкой широченной кровати, посреди аскетичного гостиничного номера, он такое будет вытворять, что… А какая здесь звукоизоляция? А матрас твёрдый? А душ, душ-то их двоих уместит?              Виктор слишком чётко рассмотрел вспышки своих перспектив с Чонгуком — и член отозвался буквально спазмом. Мужчина задвинул чемодан, быстро скинул кроссовки и прыгнул на кровать — идеа-а-ально! Упругая, свежая, удобная… Он со стоном сжал себя через джинсы и рассмеялся.       Ванная комната оказалась тоже очень современной: широкая душевая лейка располагалась у дальней стены, где по контуру прямо в полу был устроен сток воды. Раковина на двоих — длинная и очень графичная. Виктор с удовольствием оглядывал обстановку. Ему сейчас казалось, что это самый идеальный номер для того, чтобы жить двоим молодым мужчинам — ничего не отвлекает от главного. Друг от друга. Вик посмотрел в зеркало на своё утомлённое и при этом счастливое лицо. Да-а-а, Чон Чонгук. Здесь, в твоей дорогой Корее, в этом классном отеле всё будет просто чудесно. Нереально, наверное… Но Виктор — вернее, здесь его чаще явно будут звать Тэхёном — очень постарается, чтобы им рядом было реально хорошо. И даже лучше!       Он, улыбаясь своему отражению, решительно открыл упаковку одноразовой зубной щётки и тщательно почистил зубы.       Но принимая душ, расслабленный тёплыми струями и нежным ароматным гелем, Виктор мечтал лишь о постели. И как только он — обнажённый, чистый, с влажными волосами — скинул прямо на пол покрывало и нырнул в белоснежный хлопковый рай, то отрубился мгновенно.       Вернулся в мир Виктор-Тэхён Ким со звонком мобильного — через десять благословенных часов сна.       — Да? — хрипло отозвался он в трубку.       — Доброе утро, Тэхён! — прозвучал конструктивный женский голос. — Меня зовут Хёна, я буду твоей помощницей. Я скоро приеду в отель, сможем встретиться через полчаса?       — Конечно! — заверил Тэхён. — Я буду готов. Тридцать минут.       — Отлично! Буду ждать в холле первого этажа.       Хёна, ухоженная женщина лет сорока, сразу взяла его в оборот: помогла заказать завтрак, показала и объяснила план работы на день, довезла на своей малолитражке до нужного места, попутно рассказывая на беглом английском о достопримечательностях Сеула. Пожелала удачи и пообещала вернуться за Виктором (ах, да, всё-таки Тэхёном) в шесть вечера.       Весь день прошёл как калейдоскоп из новых лиц, локаций, вспышек камер. Тэхёна сразу с головой погрузили в процесс подготовки новой коллекции спортивной одежды бренда Benkhe. Отрабатывалось всё: походка, движения плечами и бёдрами, повороты, выражение лица… Даже глубина, блин, засовывания рук в карманы! Оказывается, просто ровно и красиво пройтись по подиуму, останавливаясь в нужном месте и принимая правильную позу — это целая наука. Девушки и юноши из группы послушно и добросовестно выполняли команды, прислушивались к рекомендациям. Почти вся работа велась на английском языке, так что Тэхён ориентировался быстро. И, как оказалось, у него действительно были способности к этому эффектному делу. Его много раз хвалила тренер по сценическому движению, после обеда — фотографы, вечером — Дитрих, которому сообщили, что его протеже замечательно справляется с задачами.       — Как там он? — с нетерпением спросил Тэ, когда в нескольких предложениях описал свой день.       — Ругается и обзывается. Мне очень тяжело сдерживаться, — хохотнул Бенке.       — Молчи! Он не должен знать! — воскликнул Тэ.       — Да я понял, брат. Он как будто догадывается, что его что-то ждёт. Но что именно — точно нет. Я стараюсь реже звонить, чтобы не выслушивать, какая я скотина, — засмеялся он. — Вот ты всё затеял, а я скотина, да?       — А про меня он не говорит, что я тоже скотина? — весело спросил Тэ.       — Не-е-е, ты непререкаемо прекрасен, хоть он и сильно злится, что ты проебал ваш единственный день перед его отъезом.       — Ох… Я волнуюсь, — признался Тэхён.       — А ты больше работай, расспрашивай тренеров — глядишь, до послезавтра тебя хватит. Мы, конечно, тоже будем уставшие, но… — И с внезапным воодушевлением закончил: — О-о-о… Я боюсь представить, что случится, когда он тебя увидит в аэропорту!       — Наверное, целоваться будем, — мечтательно предположил Тэхён.       — Стой. Тэхён, а тебя… э-э-э… Не предупредили?       — О чём? — стушевался он.       — Что вы в Корее. Тут не принято… Ну… Они как бы не запрещают, но и не приветствуют.       — О чём речь? — в голосе Тэхёна звучало непонимание и раздражение.       — О том, что вы не будете целоваться в аэропорту. Не. И вообще не будете этого делать на людях.       — Не понял, — серьёзно заявил Тэ. — Что, вообще нельзя? Что ещё за Северная Корея?!              — Ну, не принято там. Лучше не надо в аэропорту. Среди манекенщиков и фотографов вы никого не испугаете, а вот среди, скажем, простых людей — нет, не надо.       — Ну охуеть, — расстроился Ким.       — Вот потом поедете в твой отель — и сколько угодно. Как тебе номер, кстати?       — Офигенно! Восторг! И Хёна офигенная! — воскликнул Тэхён и тут же сменил полный энтузиазма голос на серьёзный: — Вообще, Дитрих… Мне кажется, я и сам не догадывался, насколько это интересно. А когда я буду с Чонгуком… Спасибо тебе, понимаешь?       Бенке показалось, что он услышал всхлип.       — Ну… — смутился он. — Пожалуйста. Не скажу, что прям не за что… Но мне кажется, что я на тебе неплохо заработаю, — хохотнул немец, чтобы выровнять растрогавшегося и соскучившегося Тэхёна. С этими влюблёнными с обеих сторон, с их эмоциями ей-богу тяжело. Ну ничего, всего два дня — и он сдаст красавчиков друг другу, после чего займётся семейным бизнесом. Это ведь возбуждает немногим меньше хорошего секса: делать деньги — это кайфово! — Ну всё, Тэхёни, завтра поработай хорошенько, а на выходные я тебя официально отпускаю. До понедельника.       — Слушай, Ди, — неуверенно протянул Тэхён. — А в номере мы можем жить с Чонгуком? Чтобы не только эти два дня, а… Подольше, а?       Бенке даже закусил губу, чтобы не лопнуть от своего великодушия, оплаченного корпорацией в счёт представительских расходов. Он сразу припомнил, как очень убедительно доказывал отцу, что именно этот парень — наполовину швед, наполовину кореец — станет послом европейского спортивного бренда на своей этнической родине. А когда показал несколько фоток с Тэхёном советнику по рекламе, тот переглянулся со своей помощницей и о-о-очень плотоядно ухмыльнулся. Так что двухместный номер в не слишком дорогой гостинице, расположенной довольно далеко от центра города, был снят на длительный срок.       — Да, конечно, — медленно, чтобы дать прочувствовать и Тэхёну, ответил Дитрих, — вы с Чонгуком можете там жить, пока ты будешь отбывать контракт с моей семейной фирмой. Я верю, ты станешь лицом «Бенке-Ист».       — Вау… — еле слышно выдохнул Тэ. — Ты охуенный.       — Я рад, что ты так думаешь, — засмеялся Дитрих. — Давай, ложись спать уже. Тебе надо поскорее перейти на тамошнее время. Гут натт!              — Гут натт, брур! — радостно отозвался Тэхён.       ***              А сейчас это наконец произошло.       И это реально: Сеул, аэропорт, Чонгук.       Красивый до умопомрачения.       Тэхён на миллисекунду зацепил периферийным зрением Бенке рядом с ним, но снова упёрся влажным взглядом в Гука. Тот стоял с приоткрытым ртом и смотрел… Смотрел — и влюблял в себя ещё сильнее. Потом качнулся вперёд, оставив чемодан, и пошёл навстречу Тэхёну.       — Тэ…       — Гуки…       Чонгук приблизился на расстояние полушага.              — Ты такой гад… Я так злился на тебя, — сказал он с тихой счастливой улыбкой.       — Прости? — поднял брови Тэхён.       — Да я уже… Как только тебя увидел.       — И нам совсем нельзя ничего… такого? Целоваться, например.       — Не. У нас не принято. Здесь и гетеро-пары не очень будут целоваться при всех, а тем более…              — Тем более мужчины, — помог Тэхён.       — Да. — Чонгук сглотнул и негромко чувственно сказал: — Ты мой мужчина.       — А ты мой мужчина. — Тэ смотрел на Чонгука полными звёзд глазами. — Но ведь обняться можно? Мужчинам тут можно обниматься?       — Точно… — Гук улыбнулся. — Как я мог забыть? Иди ко мне.       Он сгрёб Тэхёна и очень крепко прижал к своей груди. Тэ застонал ему в плечо.       — Саранхе, Тэтэ.       Ким помолчал, чуть заметно поглаживая спину Гука, и сказал, задевая губами его ухо:       — А я уже знаю, как это переводится.       — Ой, — совершенно не испугался Чонгук, немного подрагивая от всего происходящего.       — Гм-гм… Вы не подскажете, где мне оставить чужой чемодан? — раздался озорной голос Дитриха. Он обнял обоих друзей и предложил: — Пойдём уже с миром, а? Тэ, ты как сюда добирался?       — Меня Хёна посадила на аэроэкспресс. А дальше я сам.       — Умница, — похвалил Бенке. — Тогда поехали?       — А куда мы? — заворожённо рассматривая своего мужчину, спросил Гук.       — Ты ему ещё не сказал? — немец обратился к Тэ.       — Не-а, совсем не успел, — не отрывая счастливых глаз от Чонгука, отозвался тот.       — Ну и не надо. Неважно это, правда? — придумал Дитрих. — Как раз будет ещё один сюрприз.              — Ого, — наконец отошёл от Тэхёна Гук. — Это ещё не все сюрпризы?       — Конечно нет! — воскликнул Бенке, передавая ручку Гукова чемодана хозяину и чуть подталкивая друзей в сторону выхода. — Как давно, Чонгук, ты был в зоопарке?       — Ну нет, — театрально состроил гримасу Чон. — Я боюсь фламинго. Не надо, пожалуйста!       — Ничем не могу помочь, — отрезал Дитрих. — Культурная программа составлена, фламинго ждут. И слон тоже ждёт.       Тэхён не выдержал и рассмеялся первым.       — Щиба-а-аль! — обиженно протянул Чонгук. — Ну что вы опять затеяли?       — Не понял, тебе не понравился сюрприз? — Тэхён взял его за плечо и упёрся лбом в лоб.       — Сейчас, конечно, всё супер, но честно — я чуть не сдох, когда получил твоё «Не звони мне больше»!       — Мы поговорим об этом, обещаю, — прошептал ему в губы Тэ.       — Эй-эй, аккуратно, — предупредил Бенке. — Держите себя в руках, это не Швеция.       Виктор-Тэхён что-то неразборчивое пробормотал и, вздохнув, показал на один из траволаторов: — Туда быстрее будет.       Тэ всё-таки не удержался и, прикрываясь тем, что хочет помочь Чонгуку повезти чемодан, ласкал его между пальцев — Бенке как раз кому-то звонил и не следил за дисциплиной.       В полупустом аэроэкспрессе парни, перебивая друг друга, рассказывали, как они — каждый со своей стороны и с разной степенью мучений — перенесли несколько дней «молчанки» Тэ и Гука. Смешнее всего, буквально доводя попутчиков до слёз, рассказывал свои ощущения Ди.       Дорога пролетела незаметно.       — О, а вот и наша красавица, — заметил Бенке, когда они — весёлые и энергичные — высыпались с перрона.       — Хёна? — воскликнул Тэхён. — Ты волшебница?       — Нет, — ответила женщина с загадочной улыбкой. — Разве что чуть-чуть. Привет, дорогой, — сказала она Дитриху и собственнически поцеловала его в щёку.       Тот скользнул рукой по талии, затянутой широким поясом, и что-то нашептал Хёне на ухо. Гук даже не успел начать ревновать своего Тэ к этой красотке.       — Садитесь, ребята! — пригласил Ди, открывая для дамы переднюю пассажирскую дверь. — Хёна, это Чонгук, мой друг по университету.       — Рад знакомству, — вежливо сказал тот и забрался вместе с Тэ на заднее сиденье. Бенке открыл багажник и закинул туда оба чемодана.       В недолгом пути пары резко разделились: на переднем ряду разговор шёл воркующе-деловой, а на заднем мир замер вокруг замкнувшейся цепи из переплетённых пальцев. Они жили отдельной ласковой жизнью, передавая электрические импульсы и волны предвкушения своим хозяевам.       — Вы приехали, — неожиданно возник голос Бенке.       — А? — опомнился Тэхён, узнав свой отель.       — Освободите, говорю, заднее сиденье, от вас фонит нещадно. По одному вас ещё можно терпеть, но вдвоём — просто ужас, — со снисходительной нежностью в голосе объяснил Дитрих.       — А ты куда? — умудрился проявить заботу Тэ.       — А я, детка, богатый человек. У меня здесь квартира.       После этих слов Хёна почему-то рассмеялась.Чонгук понятливо переглянулся с Бенке и открыл дверь. Багажник открылся сам.       — Чемоданы не перепутай, Гуки! И… Ты держись там. Звони, если что.       Гук примерно догадывался, на что намекает друг, но как-то не успел толком это обдумать. Слишком много впечатлений на него обрушилось за последние двое суток.       — Идём, — странным голосом сказал Тэхён, когда машина влилась в поток. — В зоопарк.       — Ты чего? Правда, что ли? — Чонгук обернулся по сторонам. Этот район города он совершенно не знал, может, тут действительно зоопарк?       — Конечно, Гуки, — бархатным голосом ответил Тэхён, подойдя вплотную. — Мы с тобой будем вести себя как животные. И мой слон заждался… Удивляюсь, как он не трубит ещё.       Чонгук смутился и прыснул.       — Тэхёни, я с тобой во что угодно поверю. Даже в зоопарк.       — За мной, — негромко позвал Ким, внутренне взрываясь от предвкушения. — Доброе утро! — поприветствовал он портье, которому ещё перед выходом упомянул, что приедет его друг. Служащий ответил: «Да-да, нас предупредили». — Заходи, детка, — рыкнул он, открывая перед Чонгуком дверь номера.       А когда за спиной категорично закрылась дверь, Чонгук осознал почти всё.       — Всё, — с гулким стоном выдохнул Тэхён и впечатал его спиной в стену.       Молодые влюблённые сильные мужчины, которые не виделись неделю, действительно вели себя как голодные звери: грызли, вылизывали, рычали, скулили, сосали и царапали. Вскрики, конечно, были вполне человеческие, но какие-то неразборчивые — дивным образом они использовали обрывки слов смеси трёх языков: английского, корейского и шведского. Но перевод не требовался ни одному из них.       Руки Тэхёна очень быстро справились с самым первым напряжением обоих — но этот оргазм прошёл почти незамеченным, как вспышка молнии. Ко второму они шли немного дольше, даже успели помочь губами и языком.       До кровати они, конечно, тоже добрались. Непонятно только, куда по дороге подевалась большая часть их одежды. Но когда совершенно обнажённый Тэхён оседлал распластанного под ним Чонгука, то внезапно остановился и, медленно наклоняясь к лицу возлюбленного, прошептал:       — Гуки, прости… Но я знал, что обязательно устрою тебе какую-нибудь сцену… Я ревнивый. Ты мой, понимаешь?       — Конечно, — мягко заверил Чонгук, лаская его ягодицы.       — Поэтому я решил не рисковать. Мне так легче было.       — А мне тяжелее… Я жутко скучал по тебе.       — Но там были эти… с фансервиса. — Он помотал головой, как пёс после купания. — Всё, это закончилось, я не хочу ничего выяснять. И не стану спрашивать. Идём в душ?       — Оп, — улыбнулся Чонгук. — Какая связь?       — Ты с дороги. Надо помыться, — объяснил Тэхён с улыбкой.       — Тогда я сам схожу. А ты меня подожди, окей?       — Хорошо. — Тэхён слез с Чонгука и плюхнулся на кровать попой вверх.       — М-м-м… — Гук закатил глаза. — Я хочу тебя!       — Да-да-да, — покивал Тэ, игриво выглядывая из-под спутанных волос. — Ты в душ идёшь. А я жду.       …Подход к третьему оргазму был прекрасен.       Прохладный влажный Чонгук, вернувшись к кровати, первым делом, не давая Тэхёну повернуться, долго с наслаждением ласкал его ягодицы. Упругие и в то же время мягкие округлые половинки были такие сладкие, аппетитные — словно персиковые. Гук зацеловал и вылизал их несколько раз, пока позволил исстонавшемуся Тэхёну раздвинуть ноги. А увидев открывшуюся манящую промежность, буквально присосался чуть ниже ануса в основании члена.       Тэ завыл и резко встал на колени.       — Если ты меня опять будешь мучить, как тогда на базе, я тебя просто… Я не знаю, что с тобой сделаю! — воскликнул он, подгребая под грудь подушки.       — Понял, — хищно заверил Гук и шире раздвинул ягодицы Тэ.       — Смазка?       — На, — подал Тэхён.       — Презики?       — Вот.       — Отлично.       Чонгук выдавил гель на ладонь и стал широким длинным движением проводить с нажимом от пульсирующегося колечка, через яйца по стволу — до самой головки, обводя её гладкими пальцами. Затем в обратную сторону — оттягивая кожу назад. Тэхён выгибался как большая ласковая кошка, отзываясь на движения Чонгуковой ладони. Щёлкнула крышка лубриканта, и пальцы второй руки уверенно вошли внутрь.       Голос Тэхёна в этот момент мог бы заставить кончить кого угодно: в нём было столько томительного животного желания, такая безудержная страсть! Его тело била крупная дрожь, волнами прокатываясь по спине.       Чонгук сосредоточил одну руку сугубо на внушительном органе Тэ, а второй с наслаждением вторгался в уже податливый вход, стараясь разноообразить движения внутри.       — Да-а-а… — негромко постанывал Тэхён, ритмично подаваясь бёдрами, стараясь глубже вобрать в себя пальцы Чонгука.       — Тэхёни… — вторил тот, целуя солоноватую спину любимого.       — Гуки, — выдохнул Тэ, — я хочу тоже ласкать тебя.       — Как? — сбито дыша, спросил партнёр.       — Шестьдесят девять, — сразу пришёл ответ.       — М-м-м, отлично, — согласился Чонгук. — Я снизу.       Устроившись над Чонгуком, Тэ аккуратно выверил позу, проследив, чтобы любимому было удобно, и с удовольствием насадился ртом на чудесно пахнущий член Гука.       Эта поза оказалась очень опасной: слишком скоро они оба стали ощущать приближение оргазма.       — Стой, — с чмоком выпустил свою добычу Тэхён. — Я продолжу сверху.       — Ага, — ответил Чонгук, вытирая обильную слюну с губ и быстро надевая презерватив.       Медленно, прочувствованно, как на сверхценное произведение искусства — например, на нефритовый ритуальный жезл — Тэхён опустился на естество Гука, ощущая наконец нереальное заполнение. Идеальное, полное, обретённое чувство целостности.       — О, Гуки, — тихо всхлипнул он, — это божественно, блять…       — Согласен, — прерывисто дышал Чонгук, приподнимая партнёра за талию и безотрывно лаская взглядом его блестящее от пота тело.       — Я сейчас… — предупредил Тэ, всхлипывая уже от того, что не успевал дышать.       — Я тоже… — закатывал глаза Чонгук, удерживаясь из последних сил.       — Вместе! — высоким голосом воскликнул Тэхён и сорвался, вцепившись в бёдра Гука позади себя.       — Да-а! — зарычал Чонгук низко, содрогаясь. Вместе, как и просил его возлюбленный…       Они приходили в себя, буквально не в силах отклеиться друг от друга. Гук рассеянно гладил лежащего на нём Тэхёна по спине, тот горячо дышал в шею и время от времени лизал его яремную впадину.       — Ты такой вкусный, Гуки, — слабым шёпотом объяснял он свои движения.       — А сколько у нас времени тут? — вяло спросил Чонгук. Тэ помолчал какое-то время.       — Минимум — полгода. Может, больше…       — Ско-о-олько?! — повысил голос Гук.       — У меня контракт с «бенке» на полгода. А там посмотрю…       — Контракт? — открыл для себя истину Чон. — С «бенке»? Вау! А на какую тему?       — Манекенщик, — чуть-чуть гордо ответил Тэхён. — Меня хвалят.       — Обалде-е-еть… Полгода здесь? Ой.       — Нифига не ой. Ты выносливый. Я тоже. И мы ж не только трахаться будем. Ты вроде как в универе учишься.       — Чш-ш-ш… — остановил Гук. — Не хочу ни о чём. Хочу только о нас. И есть хочу. И в душ.       Телефонная мелодия прозвучала как неизвестный космический сигнал.       — Это твой или мой? — заторможенно попытался определить Чон.       — Вроде твой. — Тэхён на правах верхнего сполз с Гука и нашёл брошенные джинсы. Добыл аппарат, который к этому времени замолчал, и отдал хозяину. Но телефон снова разразился трелью.       — Хо-о-оби! Привет, дорогой! — довольно энергично поздоровался Чонгук. — Да-да-да, я прилетел. Ну как чего… Догадайся. Я с Тэхёном. Да, да… Тебе привет, — доложил он любимому. — Конечно, встретимся! Но только в понедельник, хён. До вечера воскресенья мы не выйдем отсюда. Даже не уговаривай. — Он хохотнул, наблюдая за Тэхёном, который возился в шкафу — доставал полотенца. — Да, бывай! Привет господину министру!       Тэхён молча стоял, помахивая двумя белоснежным махровыми свёртками.       — Слушай, Тэтэ, я когда-то в одном порно видел такую штуку… Всегда хотел попробовать…       — С тобой — с удовольствием, — в полной уверенности отозвался Тэхён. — Но сначала в душ и в рамённую.       Чонгук сыто и счастливо потянулся в постели.       — А бельё ведь горничная меняет, да?       — Конечно. Я предупрежу портье, чтобы нам поменяли, пока мы пойдём есть.       — Офиге-е-еть, — мурлыкнул Гук. — Это мечта.       — Это реальность, — заметил Тэхён, присев рядом с ним на пол. — Мы с тобой реально вместе.       — Не могу поверить до сих пор, — прошептал Чонгук, беря в ладони его лицо.       — Когда поешь — поверишь?              — Стопроц. — И закрыв глаза, Гук тягуче, нежно и слишком ласково поцеловал и без того подпухшие губы любимого мужчины.

***