хоть разорвись

***

      Как это ни странно, но Чонгук смог оторваться первым. Он, продолжая аккуратно придерживать Тэ за спину, немного отстранился и вгляделся в его лицо.              — Я забыл, какой ты вкусный…       Тэхён запрокинул голову и что-то сказал по-шведски. Чонгук хмыкнул и игриво заметил:       — Если ты позвал меня в гости, то я ничего не понял, поэтому, скорее всего, откажусь.       Тэхён медленно вернул ему взгляд и сказал так, чтобы его поняли:       — Нет, в гости я тебя не позову.       Поняли его совершенно ясно и однозначно: Тэ убрал руку с талии Чонгука, улыбка едва-едва смогла приподнять один уголок рта — что ж тут непонятного? Только Чонгуку этот охладевший взгляд был не страшен, у него другие планы.       — Тэхёни, — сказал он, склонив голову к плечу, — я завтра приду к концу твоего рабочего дня, и мы решим вместе, идти ли мне к тебе в гости или снять гостиницу. Я за это время повзрослел, понимаешь? И уверен: то, что произошло, очень важно. И для тебя тоже. — Он подхватил талию выскальзывающего Тэхёна второй рукой и уверенно улыбнулся. — Я почти мудрый стал! Так что, — добавил он, понизив голос и медленно притянув Тэ ближе, — думай обо мне. Я даже не против тебе присниться.       Тэхён моргал как-то по-детски, дыша ртом. Чонгук прикрыл глаза и, не встретив никакого сопротивления, легко поцеловал его в уголок губ. Он с удовольствием вдохнул аромат травы и озона от волос Тэ и прошептал:       — Покажи мне, плиз, как у вас такси заказывают.       — Тогда отпусти меня хоть чуть-чуть, я не могу телефон вытащить, — тихо попросил Тэхён.       И тут же в кармане Гука загудел виброзвонок. Так что отпустить Тэхёна пришлось.       — Ди? В порядке, конечно. Не волнуйся. Да. Да. Такси сейчас вызову. Или попозже. Говорю ж — не волнуйся! — Чонгук замолчал, слушая убедительное бормотание в трубке, соскользнув рукой со спины Тэхёна. Он сделал шаг в сторону, покивал несколько раз и протянул: — Ну заче-е-ем? Ясно. Хорошо. Только не делай так больше, окей? Ладно… Давай.       Чонгук несколько секунд смотрел на Тэхёна, будто ещё докручивая разговор до конца. Потом вздохнул и объяснил немного виновато:       — Сейчас приедет мой Дитрих. Он волновался.       Тэ сощурил глаза.       — То есть, такси не нужно?       — Получается, что нет.       Тэ покусал губу.       — Ну, тогда я пошёл.       — Стой, а может, я его попрошу тебя довезти до дома, ага?       — Не надо, — уверенно ответил Тэхён. — Я точно сам.       Чонгук ощущал, как прямо на глазах истаивает то хрупкое доверие и тяга, которые проявились у Тэхёна за последние несколько часов. Сейчас он снова смотрел на Чонгука, как на малознакомого человека.       — Ну что случилось? — прошептал Гук с болью.       — Ничего. Мне действительно пора, а тебя заберёт Ди, если я правильно услышал. Всё в порядке, — вежливо улыбнулся Тэхён. — Идём к дороге, твой друг в парк не заедет.       Парни сделали с десяток шагов в молчании.       — А где он тебя встретит? — спросил Тэхён.       — Не знаю точно. Где-то тут, — он пространно очертил руками «тут». — Он видит мою симку — это ж его старый телефон. Так что…       Тэхён остановился и посмотрел на Гука с каким-то неприязненным выражением.       — Эм-м… — начал он, — он о тебе волнуется, он дал тебе куртку, он следит за твоим телефоном. И сейчас приедет, так?       Чонгук кивнул, прямо-таки наблюдая, как в глазах Тэхёна складывается совершенно не та картинка.       И опять вибрация его телефона помешала хотя бы попытаться что-то разъяснить.       — Гуки! — радостно раздалось из трубки. — Посмотрите налево — эта прекрасная тачка приехала за тобой!       Чонгук молча повернулся в нужную сторону и увидел машину Дитриха. Он помахал рукой и скинул звонок.       — Угу, — сказал Тэхён, глядя в том же направлении. — А твой Дитрих — любитель пошуршать яйцами по асфальту.       — Что? — не понял сравнения Чонгук.       — Говорю, красивая машина. Низкая посадка, яйцами дорогу не задеваете?       — Тэ! — полыхнул обидой Чонгук. — Что ты такое… Какого хера?       — Да всё нормально! — тоже вскрикнул Тэхён. — Иди к своему богатому другу! Я вот только не понимаю, зачем всё вот это было, а?       Чонгук, сжимая челюсти и дёргая губами, смотрел в злое лицо напротив.       — Что ты подумал, дурак? — он схватил Тэ за руку. — Что?!       Тот резко дёрнул плечом, сбрасывая чужие пальцы.       — Это вообще не имеет значения! Спасибо за… Блин. Да не за что тебя благодарить! Чао! — он развернулся и быстро пошёл к дороге.       — Щиба-а-аль… — тихим рыком проводил его Чонгук.       Он стоял и смотрел, как Тэхён стремительно удаляется, и разрывался от нескольких взаимоисключающих желаний: броситься следом, плюнуть и поехать с Бенке, плюнуть ещё сильнее и присоединиться к делегации в Кальмаре, собрать волю в кулак и прийти завтра…       Тэ зашёл под козырёк автобусной остановки, засунул руки в карманы штанов и всем своим видом изобразил независимость и незаинтересованнось. А знает ли он, что Чонгук всё это время стоит там же, откуда Тэ ушёл, и буравит взглядом его спину?       Снова позвонил Дитрих. Гук просто скинул звонок и пошёл к другу.       Дойдя до машины, он повернулся к остановке.       Тэхён внимательно смотрел в его сторону. У Чонгука тепло толкнулось в сердце. Он поднял руку и слегла помахал. Тэхён отвернулся.       — Ну что, едем, гляделка? — высунулся из машины Дитрих.       — А у тебя яйца асфальт не задевают? — саркастично спросил Чонгук.       — Что, блять? Ты ща пешком пойдёшь, засранец! — без злости отозвался друг. — Быстро в машину!       Чонгук выдохнул и, уже открыв дверцу в салон, обернулся на Тэ. Остановка была пустой. Чон медленно развернулся, в шоке отмечая, что никакой автобус ещё не проезжал. Куда он опять делся?!       — Подожди! — крикнул он Бенке и со всех ног бросился в обратную сторону.

      *       — Кто это?! Кто он?! — орал Чонгук больше самому себе, чем Дитриху, который сразу рванул за ним на машине. — Он опять исчез! Был, сука, и нету!                    Дитрих молча рулил, просто дожидаясь, когда Чонгуку надоест выкрикивать одно и то же.       

***

      — Ты в порядке? — спросила Сога, когда Виктор быстро скользнул на переднее сиденье в её авто и шумно выдохнул. — Ты ведь давно ушёл. Чего тут стоял?       — Так я же встречался с… С приятелем. Я тебе говорил.       — А. Ну да. Я забыла.       — Мы погуляли, и я ждал автобуса, — бесцветным голосом объяснил Вик. — И да, я ни хрена не в порядке.       — Ой, — смутилась женщина. — Ты хочешь об этом поговорить? — аккуратно попробовала она.       — Я не смогу тебе ничего рассказать. Это какая-то фантастика и всё. Так не бывает.              Сога хмыкнула.       — «Так не бывает», — говорит мне человек, которого быть не должно. Давай мы быстро заедем ко мне, а то я накупила много продуктов — всё надо в холодильник закинуть. И… Может, сходим в бар ненадолго?       — Я не знаю, — прошептал Вик и опустил голову на грудь. — Не хочу алкоголь.       Сога побарабанила по рулю, решаясь.       — Сколько мы с тобой знакомы, Вик?       Тот повернул лицо к женщине.       — Не помню… Год? Два?       — Думаю, ближе к двум. Так что можно попробовать познакомиться поближе, а? Как считаешь? Покажу тебе свою конуру.       Виктор с напряжённым, даже болезненным выражением лица смотрел на неё, тоже решаясь ответить на такое смелое предложение подруги.       — Наверное, и вправду пора, — кивнул он.       — Вот и хорошо. А то что это я буду сама по лестнице пакеты таскать? У меня есть сильный друг, пусть помогает… — смущённо и в то же время с облегчением стала приговаривать Сога.       Конура Соги была двухкомнатной и очень светлой — даже сейчас, поздним вечером, деревянные поверхности цвета берёзы отражали свет и создавали очень уютную атмосферу. Классические формы, дизайн заслуженной IKEA, сдержанные акценты… Всё это не раздражало своей стандартностью, а манило сразу угреться в углу дивана среди маленьких подушек.       — Ты есть хочешь? — спросила хозяйка, быстро раскладывая продукты, которые подавал ей Виктор.       — Нет-нет, спасибо. Я пиццу ел. — Мысленно Вик себя поправил на «ели», ведь Чонгук с неподражаемым энтузиазмом и энергией жевал сочную «Везувио», заставляя улыбаться от того, какой кайф был написан на его лице. Вот кто по-настоящему был голоден! Вик вздохнул. Чонгук сейчас, наверное, в каком-нибудь элитном ресторане на территории крепости лакомится всем, чем душе угодно. Если сначала можно было не совсем поверить, что его друг Дитрих — богатый наследник спортивных фабрикантов, то после того, как Чонгук сел в охрененно красивую и невообразимо дорогую спортивную машину — тут уж никаких сомнений. Ха-ха, а Виктор под деревцем кормил его пиццей! Как это, блин, жалко сейчас воспринимается…       — Ты чего вздыхаешь, Вик? — с укором спросила Сога.       Он опять вздохнул и ответил вопросом:       — А ты знаешь, что в Корее нет берёз?       Девушка посмотрела на него внимательно и склонила голову к плечу.       — Ну, у них там наверняка что-то растёт вместо берёз. Бамбук, может, или сакуры, да?       — Наверное…       — Так. Омлет. И салат. И ты набираешься храбрости, чтобы мне всё рассказать. Знаешь, честно говоря, сколько я всего хотела тебя спросить! Но… Не принято ведь. А теперь, когда ты взобьёшь вот эти яйца, а потом мы с тобой разделим трапезу, ты мне станешь вообще как брат!       Виктор мягко улыбнулся.       — Омлет? Это одно из немногих блюд, которые я умею готовить. А молоко дашь? И между прочим, я наполовину кореец, так что мне не страшно рассказывать о себе. И расспрашивать о тебе. Папа всегда подчёркивал эту разницу, — перестав вздыхать и начав возиться с яйцами, венчиком и прочим, просто говорил Виктор. — Они с мамой нередко спорили, что я не совсем швед, что более эмоциональный, открытый, что меня сразу можно принять за иностранца.       — Не скажи, — подхватила Сога, открывая пачку с салатным миксом, — ты сдержанный. Точно не итальянец, — хохотнула она.       — Кстати, меня часто оставляли с итальянкой, которая жила недалеко. И… — Виктор на несколько мгновений прекратил взбивание и вспомнил: — Я ведь как раз с ней был в тот вечер, когда родители погибли. Я очень сильно плакал. И она тоже рыдала…       Сога сочувственно молчала, тихо нарезая лук. Потом она заметила:       — Видишь, мы с тобой похожи, как в зеркале. У тебя Бог забрал родителей, у меня — ребёнка.       Виктор вздохнул и посмотрел в глаза женщине.       — Мне очень жаль, что нам пришлось это пережить. Но ничего не вернуть. И я уже точно смирился и привык. Хотя иногда не хватает кого-то, кому можно рассказать всё. Чтобы кто-то дал совет или просто сказал: «Не волнуйся, сынок, всё будет хорошо». — Он почувствовал, как в глазах резко проснулись слёзы. Чтобы скорее успокоиться, он стал энергично взбивать яйца.       Сога подала ему сковороду и сказала очень мягко:       — Я, конечно, не скажу тебе «сынок», но уверена — у тебя всё будет хорошо.       — Спасибо, дорогая, — улыбнулся Виктор и вылил омлетную смесь в разогретое масло.       

***

      — И что? — помолчав достаточное время и слыша, как Чонгук рвано вздыхает, словно душа в себе рыдания, спросил Дитрих.       — Его нет… Его снова нет… — прозвучало глухо, еле слышно.       — Снова?       Ответом было молчание. Дитрих не знал, что говорить. У него были классные планы на сегодняшний вечер: забрать Гука, поехать с ним в пафосный ресторанчик на крыше. Поужинать, поболтать, посмеяться, может… А вместо этого они кружили расходящейся спиралью вокруг затрапезной автобусной остановки на окраине Эребру. Видите ли, надо непременно найти Тэхёна!       — Кто он такой? — с другой стороны зашёл Дитрих.       — Это так сложно… Я с ним… Это моя первая любовь. — Чонгук шмыгнул носом.       — Допустим. У меня тоже есть первая любовь. И я его не ищу. Мы с ним даже не созваниваемся, хотя я знаю, где он и как у него дела. Примерно. А у тебя что? Как-то иначе?       — Да, судя по всему. — И опять этот звук. А потом всхлип. Чонгук резко запрокинул голову.       — Ты плачешь?! — опешил Ди. — Охрене-еть… Гуки! Да что это за мужик, чтобы из-за него ты плакал, а?!       Чонгук тёр глаза кулаками, не в силах отвечать.       — Ну ты даёшь… — пробормотал Бенке и завёл машину.       Через какое-то время Гук успокоился и молча накопал в бардачке сухие салфетки.       — А куда ты дел ту машину, которая в Сеуле была? — гундосо спросил он, управляясь с остатками своей слабости.       — Закрыл в гараже. И квартиру тоже закрыл. Я обязательно вернусь в Сеул. Отец уверен, что у нас хорошо сработает Восточный фронт. В том смысле, что в Корее и Японии «бенки» постепенно займут часть рынка. А то что это у вас только «найки» и «филы»? Непорядок!       — Непорядок, — кивнул Чонгук.       — Я не ужинал, ждал тебя. Так что мы сейчас едем в ресторан. Я не спрашиваю.       — Начальник, — хмыкнул Гук.       — Готовлюсь. Мне когда-то надо начинать фабрикой руководить. — Бенке припарковал машину у современного высотного здания. — Прошу. Ресторан на крыше. Весь город как на ладони, вид с высоты птичьего полёта!              Чонгук невольно вспомнил свои «полёты» с гугл-камерой над Эребру. Он покорно шёл за Дитрихом, который был словно у себя дома: уверенно двигался в нужном направлении, без поиска находил лифт и почти не глядя нажимал кнопку.       — Сейчас мы поедим, немного выпьем — я за рулём, так что алко только тебе — и потом ты мне всё расскажешь. Понял?       Чонгук не ответил и не кивнул, но было понятно, что он согласен с такой повесткой вечера.       Как только они вышли из лифта на самом верхнем этаже, телефон Гука взорвался трелью — будто только и ждал, когда появится связь.       — Оу, прости. Это Хосок. Тоже волнуется, — улыбнулся Чонгук и принял звонок. — Хён, привет!       — Надеюсь, он не приедет тебя забирать отсюда, — пробормотал Дитрих, ведя Гука за руку к зарезервированному столику у самого края террасы. Тот негромко, но эмоционально докладывал другу, позволяя за собой ухаживать. Не отрываясь от разговора, кивнул официанту, который отодвинул для него стул, и уселся за столик, яркими глазами и поднятыми бровями показывая, в каком он восторге от окружающей и открывающейся красоты. Дитрих ухмыльнулся с нарочитой самоуверенностью, транслируя: «А ты сомневался? У меня всё лучшее». И закончил для себя: «Я всё же попробую…»       Чонгук свернул разговор довольно скоро.       — Прости, — повторился он, — но я должен был в двух словах рассказать Хосоку. Он еле заснул вчера, всё ждал. Ну вот.       Дитрих откинулся на спинку стула и прищурил глаза на Гука.       — У меня несколько вопросов.       Чонгук кивнул.       — Во-первых, почему именно он? Что в нём такого, кроме первой любви — что для меня вообще неубедительно.       Гук внимательно и неподвижно смотрел с минуту в глаза Бенке. Тот моргнул, и только после этого последовал ответ — уверенным негромким голосом:       — Моя первая любовь прекрасна. Она исключительна. Фантастична. Она совершенна и непорочна.       Дитрих закатил глаза.       — Гуки, я не узнаю тебя. Ты говоришь, как сопливая девчонка. Где твои яйца?       — Мои яйца со мной, друг. — Гук дёрнул бровями. — Я их прикатил через полмира. Я снова найду его и сделаю всё, чтобы этот парень вспомнил меня. А если, сука, не вспомнит, то полюбит меня снова. — Он негромко стукнул ладонью по столу. — Ещё больше, чем тогда.       — А он тебя любил?       Чонгук наконец отвёл глаза от Бенке и посмотрел на раскинувшуюся ночную панораму города.       — Думаю, да.       — Охереть… Чонгук, я отказываюсь это понимать! Ка-а-ак? Ты бросаешь всё, летишь на другой континент, чтобы увидеть парня, который тебя не помнит и неизвестно, любил ли, если вдруг вспомнит?! Ты сумасшедший грёбаный кореец.       — При чём здесь кореец?       — А с остальным ты полностью согласен?       — Да. Я всё бросил, прилетел, он меня не помнит, я сумасшедший. Как будто то же самое не смог бы сделать швед. Или немец.       Дитрих покачал головой, размышляя.       — Наверное, я просто… Я никогда так не любил. И… И я ему завидую, Виктору твоему.       — Тэхёну.       — И ему тоже.       Принесли заказ. Бесшумный официант расставил блюда, налил вино и, поклонившись, удалился.       — И да. — Дитрих, покусывая губу, поднял глаза на Чонгука. — Я передумал к тебе подкатывать. Ты непрошибаемо, неприлично — прямо-таки неприятно влюблён. Фу на тебя. Приятного аппетита.       Чонгук улыбнулся и покивал.       — Ты неисправимый кобель, Дитрих Бенке. Приятного аппетита! И между прочим: ты очень сильно помогаешь в моём сумасшествии. Спасибо! — и он переплёл свои пальцы с пальцами друга, покачав этим замком и дождавшись улыбки от неисправимого кобеля.

***

      — … И когда я увидел его во сне, то не мог представить, что такое возможно! Мне до сих пор не верится! Но ты-то меня знаешь, я бы не стал тебе втирать какую-то ерунду.       Сога внимательно слушала, удивляясь, как много на долю одного красивого парня выпадает удивительных событий.       — Ты узнал человека из сна, которого не видел в жизни? — уточнила она.       — Да. В моё оправдание — не сразу узнал. Я во сне не видел его глаз — только губы. И волосы. И голос… Господи, я говорю это и не верю, — он покачал головой и отложил в сторону подушку. — А вот когда он снял маску и сказал это самое «Тэхёни»… — Виктор закрыл ладонями лицо.       — Ты плачешь? — опешила Сога.       — Нет, — пробубнил из-под пальцев Вик, — но очень хочется.       — Вики, не плачь. Не представляю, что бы я делала на твоём месте… Ну, то есть, если бы я увидела человека, которого хотела целовать во сне, — она прикусила губу и внезапно сильно покраснела.       — У меня такое чувство, — продолжил парень, — что он мне… Необходим. Ну или очень-очень нужен.       — Ого.       — Я как будто не хочу разбираться и уверяться, что мы с ним виделись. Я-то ведь точно знаю, что никогда в Корее не был. А он говорит, что был. И даже знает такие вещи, о которых никто, кроме меня, не знает. Понимаешь? Мне, конечно, не всё равно — интересно всё-таки, откуда он это узнал… Но это неважно! Важно, что его поцелуй был такой… О господи…       — Викто-о-ор… — заворожённо прошептала Сога. — Я впервые в жизни… Впервые-е-е разговариваю о таком с мужчиной. У меня все волосинки дыбом сейчас встали!       Вик вопросительно взглянул ей в лицо, а потом и на открытый участок полной женской руки — да, рыжие волосинки топорщились.       — Я никогда и ни с кем не могла вот так честно разговаривать на личные темы. Представляешь?       — Я рад, — мягко улыбнулся Вик.       — Слушай, а если, — она подняла голову и мечтательно посмотрела на потолок, — твой Чонгук тоже всё про тебя видел во сне? А? Если тебя на самом деле не было в Корее, а ты так же являлся ему во сне, а?       Виктор сдвинул брови в задумчивости.       — Хм… А ведь это бы всё объяснило! — обрадовался он. — И то, что мы с ним якобы виделись тогда, как раз когда я тут был в коме. И то, что он видел и знает то, что никто не видел. Точно!       — Но… — замерла на полуслове Сога. — А ведь кто-то этим всем…       — Что?       Девушка поёжилась и быстро посмотрела по сторонам, будто нечто появилось в комнате. Она придвинулась ближе к Виктору и очень тихо объяснила:       — Если ты и он видите друг друга во сне, причём, всё это есть на самом деле — и его губы, и его голос, и твоя татуировка… Ведь кто-то этим управляет. Кто-то показывает вам друг друга.       В комнате повеяло странным сквозняком. Вик тоже передёрнул плечами.       — Мистика, — сказал он.       — Чудо, — возразила Сога.       Виктор внезапно опустил глаза и стал теребить бахрому на пледе.       — А чудо ли, что я его ревную? Когда он говорил про своего богатенького спортсмена, а потом сел в дорогую тачку, я прям хотел подскочить к этому денежному мешку и врезать ему по холёной морде!       — Вик! — ужаснулась шведка. — Так нельзя! Мы же не дикари какие-нибудь!       — Ну так я и не врезал. Я пошёл к остановке и стал ждать автобус. Но мне ведь не запрещено смотреть, нет?       — Не запрещено, а драться не надо.       — А я ревную, — надулся Виктор.       Девушка расплылась в улыбке:       — Ты такой смешной. Мне кажется, ты… — Она прижала руки к груди. — Что ты влюбился.       Виктор поднял на неё глаза и понял, что Сога права.

***