хоть разорвись

***

      Сначала плакала Сога — ей, как оказалось, было отчего плакать. Но она это делала слишком редко, а сейчас вот, в своей уютной кухоньке, с внимательным человеком напротив, просто отпустила себя. Как рассказывать о своих грустях и не плакать? Да, рыдала, не заботясь о распухающем носе и натёртых красных веках.       Потом плакал Виктор. Сога, сочувственно и благодарно слушая его исповедь, удивлялась, как он красиво плачет: слёзы текли свободно, он прикусывал губу, заглушая всхлипы, запрокидывал голову — ах, какая мощная шея!       Потом они пересели на диван и стали обниматься, успокаивая друг друга и обещая, что всё будет только хорошо.       Сога принесла какую-то очень оздоравливающую домашнюю настойку на оленьем роге. Зашло. Из-за настойки их стало штормить из слёз в смех.       — Язык мой — враг мой, — сообщил Вик с пьяным акцентом. — Я нагрубил Чонгуку… Он такой… волшебный. Знаешь, как он целовал! М-м-м…       Тут, конечно, Сога предпочла бы сама… Ну, не прям сразу, но в каком-то обозримом будущем… Хотя и сейчас, когда они с Тэхёном сидели так близко и она чувствовала сложнейший букет его дыхания, она была бы не против…       — Самое-то нереальное, что и у меня такое чувство, что я тоже его знаю! — Виктор мгновенно свернул мысли Соги с нужного направления. — Понимаешь, я как будто впервые смотрю ему в глаза, да? А сам знаю, какие у него руки… — Виктор откинулся на спинку дивана, выгнув шею. Сога снова задумалась о том, что когда-нибудь ведь этот Чонгук вернётся к себе, а она будет всё время рядом… Господи, и как она не рассмотрела, что у Виктора такая широкая грудь?       — Ви-ик! -тор, — нечётко произнесла женщина, — я дико извиняюсь, но ты такой красивый…       — А? — непонимающе похлопал тот ресницами. — Я?       — О-очень… — прошептала подруга. — Я бы тоже в тебя влюбилась, если бы поцеловала. Или если бы ты меня… Поцеловал…       Виктор улыбнулся так, что Сога даже замутнённым мозгом поняла: нет, не поцелует.       — А когда этот Гугук уедет, — заплелась она языком на неудобопроизносимом имени, — тогда…       После этого Виктор заломил брови, но слёз, видимо, уже не хватило. Он ответил глухо и чётко:       — Не хочу об этом думать.       — Хршо, — согласно мотнула головой Сога и ещё накапала настойки.       В результате оздоровления и душевных слёз Виктор не вписался в узкий поворот из туалета и прямо там прилёг отдохнуть. Сога нашла его не сразу, а когда сама в скрюченной позе проснулась на диване. Она сделала благоразумное движение в сторону ванной, где и обнаружила мирно сопящего Кима. Набросив на него большую махровую простыню и кинув пару подушек, она не нашла сил почистить зубы, а поплелась в свою спаленку, где счастливо рухнула в кровать, не раздеваясь.       

***

      Несмотря на многие литры кофе, организм Чонгука требовал законного отдыха, положенного при джетлаге. Его мозг вопил, что сейчас уже не просто глубокая корейская ночь, а почти чудесное сеульское утро, а кое-кто не спал толком уже сутки.       На десерте Гука настолько вырубало, что Дитрих для смеха устроил ему блиц-опрос:       — Есть хочешь?       — Нет, — вяло отозвался друг.       — Пить хочешь?       — Нет.       — Может, спать?              — Нет.       — Как тебя зовут?       — Нет.       — Всё ясно. — И тут же подозвал официанта. Оставив стандартные чаевые, Ди взял Чонгука под руку, перехватил за талию и уверенно повёл к выходу. Гук шёл почти сам. Но в машине сон всё-таки нашёл своего героя и сморил его.       Вместе с портье отеля Fästningsmuren Бенке буквально дотащил тяжёлого Чона до номера, где свалил его кулем на кровать. Сам с удовольствием принял душ и побрился. Взял косметические салфетки и, не встретив сопротивления, аккуратно протёр лицо и шею Чонгука. Тот причмокнул губами, не проснувшись. Дитрих стянул с друга одежду, оставив только в боксерах. Дождавшись облегчённого выдоха спящего, накрыл его одеялом и выключил торшер.       Почти так же расслабленно длинно выдохнул и он сам, укладываясь в соседней комнате.       Чонгук подпрыгнул ни свет ни заря — выспался. Быстро осмотрев себя, обстановку и красиво подсвеченную крепостную стену за окном, сориентировался: он в отеле. Примерно можно было догадаться, кто его сюда доставил — безмятежно спящий Бенке обнаружился в комнате, смежной с гостиной.       Гук тихо прошлёпал в душ. Снял трусы и кинул их себе под ноги.       Тихо отфыркиваясь под колкими струями, он задумчиво переступал ногами по боксерам и всё больше утверждался в мысли: ему необходимо как можно раньше оказаться в районе хунг-дагиса.       — Послушай, Тэ, — шёпотом репетировал он, — ты неправильно понял. Мы с Дитрихом не любовники. Мы с ним… Блять.       Ведь если Тэхён спросит хоть что-то про их отношения с Бенке, Чонгук не сможет соврать — сейчас не любовники, но ведь были? Были.       — Тэ, — начинал он новый цикл аргументации, — самое главное — это то, что между нами сейчас. Прошлая жизнь, до вот этой встречи, не имеет значения. Ну как не имеет?! — одёргивал сам себя.       Чон выключил воду и стал вспенивать в ладонях шампунь. Пахло малиной и хвоей. Пена была мягкая, пышная — она словно сама просилась на грудь, на живот, ещё ниже.       — Тэ-э, — чуть громче простонал Чонгук, лаская член, — я никого не хочу, кроме тебя. Я не буду вспоминать, с кем я был… Не стану выяснять, с кем ты был. Сегодня, сейчас, здесь — я тут только ради тебя. Я хочу… А-а-ах… М-м-м… — кончил он и тихо договорил: — Я не отпущу тебя опять.       Следующую порцию шампуня он уже употребил по прямому назначению — на голову. Трусы в результате тоже пахли лесной малиной.       Чонгук оделся и вышел на улицу: рассвет едва занимался, воздух был ласковый, свежий. Гук медленно обходил площадь, ограниченную стенами крепости и цепями заграждения на массивных низких столбиках. Вся эта территория ещё была сонной и тихой, но обилие элегантных витрин, сдержанных и при этом призывных маркиз над многочисленными кафе и ресторанчиками обещали скорое открытие и красивую вкусную жизнь. Он насмотрел уютную лавочку между двумя уличными горшками цветов и направился туда.       Проверил время: полшестого утра тут, значит, у хёна полвторого дня. Отлично!              Хосок как будто ждал звонка.       — Гуки! Я не согласен на такие краткие отчёты! Это, блять, нечестно! — завопил он. — Ты хочешь, чтобы я тоже приехал? Так я пойду и уговорю Джуна! Какого хрена ты мне ничего толком не рассказал? Неужели ты не понимаешь, что мы все тут только и ждём от тебя вестей! — ещё добавил децибелов друг. — Когда ты вернёшься, я набью тебе харю! И Чимин набьёт! И Джун! И девчонки тоже!       — Стой! Стой, брат! — Чонгук расплылся в счастливой улыбке от этого родного эмоционального голоса. — Я как раз проснулся пораньше, чтобы никакие шведы или немцы мне не помешали. — И тут, будто слова из сварливого приветствия Хосока только сейчас достигли сознания, он поперхнулся: — Что-что ты сказал?       — Я много чего сказал, детка! — всё ещё громко ответил Хос, но уже с различимой улыбкой. — Что бы ты хотел ещё раз услышать?       — Джун? Ты сказал Джун, я не ослышался?       — Гм-гм… — Видимо, у хёна тоже неожиданно запершило в горле. — Ну… Да.       — Что да?! — почти заорал Чонгук. — Ты называешь господина, сука, замминистра Джуном?!       Хосок недолго помолчал, а потом сказал довольно игриво:       — Это был бы мой сюрприз. Сначала ты расскажи. Но знаешь, Гуки, не только ты…       — Хён! — некультурно прервал его младший. — Сюрприз?! Никаких сначала я! Сначала ты!       Чонгук вскочил с облюбованной скамейки и почти вприпрыжку понёсся к выходу с площади — он безошибочно учуял, что сюрприз от Хосока вызовет в нём бурю эмоций! Ну надо же! Джун! Джуни ещё скажите!       — Ну, — смущаясь, произнёс Хос, — у нас всё только начинается. Понимаешь, я ведь с парнями… Ну, и Намджун тоже. Так что мы пока…       — Охуе-е-еть… — выдохнул Чонгук. — Вы встречаетесь?!       — Гуки! Я же тебе о том и говорю, что ни он, ни я никогда не были в отношениях с мужчинами. О господи… Мы только два раза… ну, как бы на свидание сходили. Ты ведь сам в Корее живёшь, что непонятно, а?       — Да мне ничего непонятно! Ка-а-ак? Сам господин Намджун! А кто начал? — захлёбывался радостью Чонгук. — Он или ты?       — Ну ты даёшь! — чуть истерично рассмеялся Хосок. — Ты себе представляешь, чтобы я такой пришёл в министерство или прям позвонил Намджуну и сказал: «Господин Ким, вы мне очень понравились. Я бы хотел встретиться с вами в приватной обстановке, хо-хо. Так, ни к чему не обязывающий кофе. С пирожным». Ха! Вот это был бы номер!       — Так это он тебе позвонил? Да? И позвал на кофе?       Хосок опять помолчал.       — Да, он позвонил… — А потом выдохнул и протянул очарованно: — Гуки-и-и, он охрененный! С ним так интересно, надёжно. Я себя чувствовал прям как за каменной стеной! Я рядом с офигенным мужиком, а мне кажется, что это я офигенный! Понимаешь?       — Конечно, — мягко и убеждённо ответил Чонгук. — Ты замечательный. Ты не представляешь, насколько ты самый лучший. Я вообще не удивлён, что ты понравился такому мужчине.       — Правда? — тихо спросил Хос. И, не дожидаясь ответа, негромко добавил: — Мы с ним целовались. После второго свидания. В его машине. Я чуть не расплакался от восторга.       — Хё-о-он, как я рад. Я в шоке и в восторге. Ты мне сделал утро! — Чонгук с разбега запрыгнул на столбик, удерживающий цепь на входе в крепость, и получил строгий взгляд пожилого мужчины, который явно совершал утренний променад. Гук тут же вернулся на землю — вернее, на брусчатку. Швед одобрительно кивнул и коснулся своей кепки, проходя мимо и постукивая тростью.       — Гуки, у нас с Джуном ещё всё совсем неопределённо. Более чем неопределённо. А вот вы-то как? — на последней фразе он снова повысил голос.       — У нас тоже всё очень неопределённо. Хотя нет. Я определённо влюбился ещё больше. Это точно.       — Но я понял, что он так же, как и… Как Миндже?       — Да… — Гук вздохнул. — Очень похоже. Что у этих Кимов за эпидемия? — И вслед за этим решительно поменял интонацию: — Но я сегодня приду к нему пораньше, не выдержу до конца дня! Я ведь могу просто смотреть, как он со своими собаками возится — и течь. Он такой красивый, я не могу-у…       — Видел я его, конечно красивый, — как-то по-деловому отозвался Хосок. — Между прочим, Гуки. Ты помнишь, по какой легенде ты в Швецию попал?       — В смысле?       — Вот я так и понял, что ты забыл: тебе нужно присылать репортажи или статьи с места событий. Второй репортёр уже заложил руководству, что блатного Чонгука нет на базе. Джуни слегка получил, но пока прикрывает тебя. Так что ты не подставляй его так, а? Съезди в Кальмар для приличия, напиши статью.              — Бля-а-а… Я совсем забыл, — расстроился Чонгук. — Я бы, конечно, в какой-то момент вспомнил. — Он спохватился. — Стой! Я ведь всего один день здесь! Я вчера приехал! Какого хрена этот репортёрский хрен… Вот же сучара!       — Гуки, — наставительно заметил хён, — он бдительный. И профессиональный. Тебе лучше появиться на базе и хоть чуть-чуть оправдать свою командировку. Намджун, конечно, прикроет тебя — но не всей грудью. Так что ты где-нибудь там среди собачек и Тэхёна запланируй и кальмаров. В смысле, статью. Ок?       — Ок, — согласился Чонгук. — Сегодня же съезжу на базу. Обещаю!       — Вот и хорошо, — похвалил Хос. — И… Удачи тебе с Тэхёном. Всё будет хорошо. Всё не зря.       — Спасибо, бро. И вам с Намджуном тоже успехов!       — Да, — хохотнул друг. — Всё, бывай! Ждём статью!       — Ба-ай! — отозвался Чонгук.       Когда он возвращался в отель, уже в нескольких кафе были открыты двери, выставлены чёрные доски, на которых цветными мелками были нарисованы симпатичные круассаны и чашки с кофе. Гук завернул к привлекательному заведению и попросил с улыбкой:       — Two coffees please!       Чонгук вошёл в номер, распространяя чудесный утренний аромат. Его сосед ещё не проснулся. Но этого позволить было нельзя. Уже начало седьмого, кофе доставлен — как можно дрыхнуть? Гук подошёл в кровати друга и поднёс к его лицу стакан. Бенке сначала подёргал носом как кролик, а потом простонал сладко:       — Оh ja… Das ist gut…       — Конечно, гут! — мягко засмеялся Гук. — Шведский кофе надо пить горячим. Так что поспеши.       Дитрих потянулся, потёр кулаками глаза и сел в постели.       — Который час?       — Утро.       — Ты жесток, друг мой, — обвинил Бенке.       — Я принёс кофе, — напомнил Гук.       — Ах, да, я забыл. Ты добр. Давай, — протянул он руку за стаканчиком с бодростью.       Гук сел на ковер рядом с кроватью и оперся спиной на кресло.       — Ди, мне сегодня нужно нанять водителя. И работа у него будет тяжёлая. — Он отпил из своего стакана и якобы сокрушённо покачал головой. — Даже не знаю, кто с этим справится.       — Да-а, — покивал Бенке, — водитель — это суровая профессия. За шофёров! — поднял он свой кофе. — А куда нам надо?       — В Кальмар. Я ж там этот… Репортёр.       — Пф! Вообще не проблема! Тут красивые места вдоль трассы — леса, озёра. Мы с тобой чудно прокатимся! — пообещал Дитрих.       — Но я хочу сначала увидеть Тэхёна. Обязательно! — И, видя, что друг уже поднял брови для взражений, схватил его за лежащую на простыне руку: — Прошу тебя!       — Гуки, убери руку с моего члена, битте, — сделав кокетливое лицо, попросил тот.       — Оу, прости, — смутился Чонгук.       Бенке рассмеялся, рискуя поперхнуться.       — Я, призна́юсь, не могу привыкнуть к тебе такому целомудренному, — он успокоился и допил. — Так. Если ты боишься моей эрекции, то… — Дитрих резко откинул одеяло, на секунду продемонстрировав утреннее приветствие, и тут же надел на член кофейный стаканчик. — Вуаля! Ничего не видно!       Гук расхохотался и метнул в друга свой пустой стакан.       — Ты неисправим! Я тебе уже говорил и скажу не раз! — пообещал Чон и вышел из комнаты.       

***

      Виктор почти минуту лежал и внимательно рассматривал белый широкий плинтус перед собой. Незнакомая фактура и потрескивание в черепе явно указывали, что он не совсем у себя дома и вчера был не совсем трезв. Он с трудом выудил из кармана мобильник. Аппарат не отозвался, полностью разрядившись.       — Гм-гм. — Вик попробовал вызвать на беседу кого-то, кто тоже тут и, возможно, разделил с ним вчерашнее излишество.       — М? — раздалось голосом Соги из комнаты — и у Виктора за мгновение сложилась вся картинка.       — Ты как, подруга? — перекатился он на спину.       — Как мне хреново... — прогудела та. — Олений рог — зло.       — Олений? — икнул Виктор.       — Ну, не от пива ж мы так развезлись.       — Да... Который час? У нас сегодня не выходной?       — Полвосьмого. И нам надо собираться, Вик. — Сога очень шумно вздохнула, и под нею протяжно проскрипели ламели кровати. — Собакены нам не простят.       Она вышла в коридор — всклокоченная, одутловатая. Кутаясь в махровый халат, подошла к мужчине, который по-прежнему перекрывал вход в места общего пользования.       — Ты давай отползай. Мне срочно надо, — указала она подбородком на туалет.       Виктор встал на четвереньки и на самом деле отполз от двери. Сога хихикнула, протискиваясь куда надо.       Друзья, подбадривая и подкалывая друг друга, кое-как утолили жажду и привели себя в относительный порядок. Сога дала Виктору свою клетчатую рубашку и футболку, потому что одежда парня насквозь пропахла потом. Вик веселился, рассматривая вытачки на груди, и просил что-то с рюшечками. Сога смеялась, но ничего не могла предложить, кроме выходного платья, которое она надевала раз в несколько лет, когда ездила на семейные обеды в деревню.       Запив на брудершафт по две таблетки, они спустились к машине и спешно погрузились, впритык успевая в детский сад.

***

      — Ну что ж такое? — уже начал злиться Чонгук. — Телефон абонента выключен или он, блять, ни с кем не хочет говорить!       Заехав на заправку, ребята потеряли минут пятнадцать, поэтому сейчас Гук накручивал себя, что они опоздают к началу рабочего дня Виктора Кима.       Спортивная машина влетела на стоянку и лихо затормозила, подняв фонтанчики пыли и лепестков.       Из рыжей припыленной легковушки в этот момент высадились пассажиры — мужчина и женщина. Женщина качнулась — мужчина стремительно подбежал и придержал её за объёмную спину. Женщина поправила на своём спутнике рубашку в клетку. Мужчина что-то стряхнул с её волос.       Чонгук потерял дар речи — до боли сжав челюсти, он смотрел, как Тэхён обнимает за талию свою коллегу, ранним утром выйдя из одной машины. И почему-то рубашка на Тэ была неуловимо похожа на женскую.       — Ди, — хрипло выдавил Чон, — скажи мне, блять, что это не так.       Дитрих цыкнул и открыл окно, якобы чтобы получше рассмотреть картину.       — Это, конечно, всё так. Но... Пойди спроси, а?       — Нет! — резко рявкнул Гук. Он несколько раз шумно выдохнул как бык и закончил тише: — Я его убью сейчас. Всё, нахер... Едем в Кальмар.       Бенке не заставил себя уговаривать, опять в глубине души обнадежившись. Ведь честно говоря, смущающийся Гуки был ещё привлекательнее в своей мнимой недоступности.        Спорткар резко взвизгнул шинами и с рокотом вырулил со стоянки.       Виктор обернулся на звук.       — Сога, — отчего-то с трудом выдавил он. — Это же та дорогая машина, на которой Чонгук... вчера...       — Я её не видела вчера. Но эта точно дорогая и с немецкими номерами.       — М-м-м, — простонал Виктор, запрокинув голову. — Скажи, что это не так...

***