29. Прибытие
21 апреля 2026 г., 10:00
***
Это какое-то издевательство! Ролики, которые ему выдали в прокате, были точно — один-в-один! — той же модели, что и его. Те, старые, которые теперь оказались у Чонгука. Чонгук… Чонгу-у-у-ук… Виктор негромко застонал, несколько раз стукнувшись затылком о стену. Совсем небольно. Больно вот тут, в сердце. Он бездумно смотрел на ролики, разрываясь от чувств — услышать Чонгука хотелось так, что сбивало дыхание. Он решительно снял кеды, закинул их в рюкзак и переобулся. Затянул застёжки, разогнался на длинной внешней аллее и, взяв удобный темп, набрал номер Чонгука. — Тэхё-они… — От этого слова Виктор как будто врезался в фантомную стену: тёплую, дорогую, нереально желанную. Чонгук одним словом прижал его к широкой груди, обнял и дал вдохнуть свой аромат. Виктор остановился и без сил сел на траву. — Это я. — Ему хотелось счастливо молчать, какие уж слова… — Говори что-нибудь, я соскучился, — признался он. — О господи, — прошептал Чонгук. От звука его голоса в кончиках пальцев Виктора закололи тонкие горячие иголочки. — Я тоже очень соскучился… Так давно не видел тебя. — А… утром… — Виктор прочистил горло. — Сегодня утром ты не был возле садика? Чонгук помолчал. — Был. Да, я видел тебя утром. С девушкой. На тебе была её рубашка. Виктор по интонации понял, о чём Чонгук подумал: ну конечно! А как иначе? Раннее утро, мужчина и женщина выходят из одной машины… — Да, мы с Согой вчера поехали к ней. Плакались друг другу в жилетки. Я говорил о нас с тобой, о встрече, о нашем… О нашем поцелуе. Она рассказывала своё. Ну, мы, конечно, выпили немножко. — Виктор мягко хохотнул. — Что-то хитросделанное и настоянное на оленьем роге. Это было лишнее. Так что я заснул на полу возле туалета, а Сога не стала меня будить и отправлять домой. — Фу-у-у, пьяница, — тепло протянул Чонгук. Все его сомнения и подозрения рассыпались прахом. Виктор расслаблено выдохнул и напомнил: — А ты обещал сегодня прийти. Но не пришёл. — Ну так я психанул, — объяснил собеседник. — Ты ж понимаешь, что я подумал про тебя и Согу? — Видимо, то же, что и я вчера про тебя с Дитрихом, да? — Гм-гм… Ну, скорее всего. — Гук смущённо замолчал. Про них с Дитрихом точно можно было много чего подумать. Они и сейчас вместе уехали. — Может, встретимся сегодня? — предложил Виктор. — Н-нет, Тэхёни. Сегодня не смогу. Я… — В последний момент он всё же притормозил и не сказал «с Дитрихом уехал». — Я на работе. В Кальмаре. — Ого! Я даже и не спросил тебя о работе, прости. А кем ты работаешь? — Я в репортерской группе на «Играх в Кальмаре». — Ва-а-ау… — искренне восхитился Виктор. — Представляю, как это интересно! Блин, никогда в таких местах не был. — Ну, я ведь учусь на спортивного журналиста, так что это моё место. Люблю спорт, у меня много друзей-спортсменов или связанных со спортом. — Ага, например, наследники спортивной корпорации, да? — съязвил Вик. — Ну да, наследники. Один. Наследник, — не стал увиливать Чонгук. И чтобы не подгружать неудобную тему, поскорее продолжил: — Мне нужно выдать хотя бы несколько статей про ваши Кальмарские игры. А тут, представляешь, есть парень, который получил Пулитцеровскую премию по журналистике! Прикинь, какие люди! — Какую-какую премию? — Пулитцеровскую! — радостно повторил Чонгук. — Это что-то вроде Нобелевской? — Да, только для журналистов, фотографов там, репортёров. Очень солидно! И я с этим парнем работать буду. Чонгук замолчал, воодушевлённый, думая, что заслугой перед международной журналистикой Тэхён тоже впечатлился. Но тот неожиданно ломким голосом спросил: — А сколько тебя не будет? Сердце Чонгука ухнуло вниз: в этих словах была нежность, ожидание, стремление… — Наверное, несколько дней, — тихо ответил он и обернулся на мужчин, с которыми можно было обсудить сроки. Оказалось, что Гук ушёл довольно далеко. Надо возвращаться — и к парням, и в реальность. И в его реальности было самое главное: — Тэхёна, поверь — я приехал сюда только ради тебя. Слышишь? Остальное всё сложилось, только чтобы я увидел тебя. На том конце провода многозначительно молчали, лишь дыханием выдавая своё присутствие. — Чонгук, — наконец отозвался Вик, — а как моё корейское имя по-разному звучит? — Тэхёни, Тэ, Тэтэ, — ласково выдохнул Гук. — Оно такое ласковое. Вот Виктор — мощное, победное. А тут получается, что я Тэтэ, — в его устах имя стало ещё мягче. — Ты совсем не помнишь, что я тебя так называл? — деликатно попробовал Чонгук. — Нет, я не помню тебя, — негромко и даже нежно прозвучал отрицательный ответ. — Но я… Я жду тебя. Чонгук остановился. Эти тихие слова — «Не помню, но жду» — его потрясли. Не помню. Но жду. — Тэтэ, — прошептал он, чтобы скрыть слёзы в голосе, — я очень скоро вернусь. Я хочу быть с тобой. — Да, — еле слышно отозвался шведский кореец. Чонгук мечтательно поднял голову к вечернему небу и сказал кому-то там, наверху: «Спасибо… За всё». Потом похлопал себя по щекам, несколько раз покрутил плечами и решительно пошёл к парням.***
— …А я уже закусился, — объявил Адам. — Я его, можно сказать, хочу. С этим тоже нужно считаться, господа. — Ты чё, совсем не услышал? — всплеснул руками Дитрих. — У этого красавчика любовь. Лав! Щарлик! — и фыркнул: — Хочет он… Мин Юнги мудро хмыкнул, совершенно уверенный в неприступности Чонгука. Уж он-то смог различить в рассказе нового друга непоколебимую искренность чувства. Конечно, такая острая любовь скоро пройдёт, вот тогда бы Чонгук мог подумать над предложением остаться в Кальмаре. Но в нынешней гипервлюблённости об этом не может быть и речи. — Как вы тут? — бодро поприветствовал подошедший Чонгук. — А ты подумал над моим предложением? — весело вернул Адам. Юнги и Дитрих хрюкнули одновременно. — Ну… В общем, да, — отрицательно улыбнулся Гук. — А твой парень красивый? — спросил координатор проекта. — П-при чём здесь это? — с вызовом посмотрел на него репортёр-новичок. — Очень просто. Если в кадре появится не один красивый азиат, а сразу два, да ещё и с э-э… Вы же в отношениях? — уточнил Адам. Гук сомневался секунду и убеждённо ответил: — Да, мы в отношениях. — Отлично! — Адам в предвкушении даже потёр руки. — Разные любовные истории в кадре смотрятся выигрышно, они привлекают публику сильнее, чем ловкость и скорость. А тут у нас фулл-хаус: азиаты, красавцы, геи. Просто бомба! Так он красивый, партнёр твой? — Он самый красивый, — без сомнения ответил Чонгук. — Ну? — Адам выразительно поднял бровь. — Что? — уточнил Чонгук. — Звонишь своему самому красивому? — Охуеть… — прошептал Юнги. В этот момент он окончательно поверил, что рассказ Гука, в котором было уж слишком много сказочных мест, — абсолютная правда. Потому что вот так, прямо на его глазах, свершилось ещё одно нереальное совпадение. Мин с уважением посмотрел на фантастического Чонгука, который пока растерянно хлопал глазами, сам не веря в свою везучесть. — В смысле? — тоже не поверил в перспективы Дитрих. — Вы вот так можете менять сценарии? Можно ведь что-то порешать и с моим участием? — В кадре? У нас европейцев много, так что Чонгук и его красавец в приоритете, — отрезал Адам. — Я не об этом! Мне не в кадр, а на поставки. Ага? — призывно поднял брови Бенке и одновременно с этим показал Чонгуку на координатора. — Погодите. — Всё ещё огорошенный Гук быстро набрал номер. — Тэхёни? Да, уже соскучился. Тут такое дело…***
— Ты представляешь?! — захлёбывался Хосок. — Их обоих будут снимать в шоу! Это ж фантастика! Вот как Гук это умеет? Он всегда так умел? — Ну-у, — задумался Чимин. — Он был просто клёвый, но не так, чтобы прямо сверхъестественный. Я ведь тоже классный, да? — Конечно! — с готовностью заверил Хос. — Вот. Да и ты ведь офигенный. Но с Чонгуком какие-то чудесные штуки происходят чаще. Завидовать нехорошо, но, блин, я бы тоже хотел участвовать в международном шоу… — Согласен… С его внешностью, конечно, в дорамах давно нужно было сниматься. Я боюсь представить, как они вдвоём в кадре… Ой! Чуть не забыл! Они ведь… Гм-гм. — Хён был как будто смущён. — Там, в Европе, на их любовь смотрят с восторгом. Они смельчаки, которые бросают вызов патриархальности. Типа, все знают, что у нас бы на них смотрели косо. Не прям камнями забросают, но. Да ты сам знаешь, чего я объясняю. — Ну да. Я сильно побаивался тогда, в школе, когда понял, что Чонгук влюбился в парня. Мы, конечно, в школе не звери какие-нибудь были, — вздохнул он почему-то тяжело. — Но ведь были учителя старшие, всякие козлы… Могли обидеть. Я реально смотрел, никто ли на Гука с Тэ не косится. Честно говоря, когда Тэхён пропал, я… Ну, вздохнул с облегчением, что ли… — Это прозвучало нерадостно. — А Гук был сам не свой. — Ну чего ты приуныл, брат? Сейчас ведь всё хорошо! — продолжал радоваться Хосок. — Да, да. Но я опять боюсь… — Так, Альпачина! Ты мне обещал! — Хос мгновенно понял причину вздохов друга. — Забудь! Ты ведь не собираешься вспомнить, что Гук спал с… С половиной универа! Чимин помолчал, размышляя, а потом с подозрением спросил: — При чём здесь это? — При том, что даже если Тэхён и поцеловался с Миндже, то Чонгуки его давно обогнал. Я уверен! — Да как ты не поймёшь?! — завёлся Чимин. — Гук трахал народ, когда потерял человека, которого любил! А этот гад целовался, когда Чонгук был с ним рядом! — Всё, я тебя не слушаю! С такими дураками как ты вообще нечего разговаривать! — Ну и иди в задницу! — подытожил Пак и бросил трубку. Хосок почти не расстроился из-за перебранки с Чимином. Они слишком легко метались между полярными эмоциями: то они любят друг друга, то искренне посылают во все задницы, то через полчаса снова как ни в чём не бывало чем-то радостно делятся… Поэтому выбить Хосока из возбуждённо-счастливой колеи, куда он забрался после звонка Чонгука, было невозможно. Он сделал несколько смешных танцевальных па и набрал номер Намджуна. — Привет, — донеслось шёпотом. Хосок едва не кончил он этого голоса: так запредельно близко, обжигающе-горячо, многообещающе… — Привет, — выдохнул он возбуждённо. — Ты занят? — Совещание веду, — быстро прошептал Намджун. — Ещё чуть-чуть потерпи. Я позвоню, — и дал «отбой». То, что происходило между ними, было уже не остановить. Поэтому, видимо, Джун и просил потерпеть. Хосок точно ощущал, как ему сносит голову от всего, что связано с этим взрослым мужчиной: его властность, его аромат, его голос, его мощь, вкус его языка… Хос с размаху прыгнул на кровать и счастливо упёрся взглядом в потолок. Вот Чимин говорит, что боялся за Чонгука и Тэхёна, что их могли обидеть. А почему Хосоку не страшно? Весь его предыдущий опыт отношений нервно отполз в уголок перед видом яркого уверенного потрясающего чувства, которому не мешали ни разница в возрасте, ни то, что у них в штанах… В тот день, когда Хосок в министерстве пламенно описывал необходимость помочь дорогому другу, он помог и себе с Намджуном. Так говорит Джун. — Хоби, ты как заря. Как ясное солнце, понимаешь? Вошёл, улыбнулся, осветил всё собой — и я растаял, — шептал он вчера вечером, после каждого слова касаясь своими невозможными горячими губами то за ухом, то возле губ, то спускаясь по шее… Хосоку удавалось сохранять человеческую форму только благодаря тому, что он сидел на мощных бёдрах лицом к мужчине, упираясь спиной в руль огромной машины замминистра, плотно оплетённый его руками и крепко прижатый к его животу и члену. Хосок пульсировал своими восторженными протуберанцами, закрыв глаза и впитывая одуряющий шёпот и умопомрачительный букет запахов Намджуна. Когда мужская рука уверенно легла на его ширинку, Хосок резко распахнул глаза и чуть испуганно поднял брови: он, конечно же, понимал, что сейчас настоящего секса не будет, но даже это слишком откровенно. И слишком горячо, слишком желанно. Он раздул ноздри и решительно толкнулся в большую ладонь. — М-м, какой чудесный мальчик… — Нам расстегнул чужую ширинку и запустил руку внутрь, поражаясь самому себе. Новые желания, новые ощущения, которые ему дарил яркий юноша, каким-то слишком естественным и безболезненным образом уместились в сознании. Это и есть влюблённость, когда не задумываешься об условностях, а просто хочешь касаться, облизывать, дышать одним воздухом, доставлять удовольствие? Он ничего подобного никогда не ощущал, поэтому сейчас, будучи зрелым и состоявшимся человеком, поражался богатству чувств и осознавал, какой это подарок судьбы! Хосок без стеснения вскрикнул и забился в оргазме, упираясь лбом в широкое плечо. — Солнышко… — прошептал Намджун, вдыхая дивный аромат волос. — Почему это стало возможным, Джуни? — простонал Хос. — Тебе не кажется, будто бы мир стал готов к такой любви? — М? — не очень уловил Намджун. — Сейчас, подожди, составлю слова… — Хосок выдохнул расслабленно, позволяя вытирать себя. — Я уже думал об этом. Причём тогда, когда ещё не представлял, что я сам буду с мужчиной. Вот в младшей школе мы с такими мерзкими ухмылочками смотрели на рекламу «Горбатой горы», как будто те ковбои какие-то недостойные. И там ведь в фильме всё печально… Ты смотрел, кстати? — чуть откинулся назад, почти укладываясь на руль спиной. — Да, конечно, смотрел, — кивнул Намджун. — Когда я посмотрел это кино лет в тринадцать-четырнадцать, то мне совсем не было неприятно или ещё как-то так… Я плакал, когда героя забили, как животное. И я несколько раз пересмотрел их поцелуй, мне очень нравилась та сцена. — Хосок улыбнулся мечтательно. — И сейчас я сам ковбой. — Он сделал несколько движений ягодицами, словно он в седле. Потом приблизил своё лицо к чужому и прошептал: — И я точно хочу, чтобы мы пошли дальше. Я хочу тебя… — Потерпи немного, — ответил Намджун и нежно погрузил свой язык в рот парня.***
Когда Виктор рассказал Соге, как неожиданно может повернуться его судьба, она скорее расстроилась, чем обрадовалась. — То есть ты вот так просто уедешь в Кальмар и всё бросишь? — Ну что ты, дорогая, — мягко ответил Виктор, — я ненадолго. А хотелось надолго. Поезд мчал его навстречу Чонгуку, навстречу неизвестности… Он чувствовал в себе искру, которую передали ему родители: любовь к путешествиям, к перемене мест. Он легко мог представить, как от встречи с Чонгуком зайдётся в восторге его сердце. И как малознакомый парень мог отгадать эту тягу? Вик ни мгновения не сомневался, когда Чонгук спросил, хочет ли он поучаствовать в «Играх». Конечно! Да! Ура! Потом он переговорил с неким Адамом. Тот объяснял коротко, ясно и по-шведски. — Ты гей? — прямо спросил швед. — Да. — Поцелуй в кадре возможен? — Д-да. — А больше? — А это обязательно? — дёрнулся Виктор. — От этого растёт гонорар. — Тогда посмотрим. Возможно, да. — Отлично! — сказал Адам. — У нас будет своё «Жаркое соперничество»! Когда за окном показался залив, Виктор едва мог усидеть на месте. Лучше всего, конечно, было бы сейчас говорить или переписываться с Чонгуком. Но тот предупредил заранее, что с самого утра будет на тренировках, лишь во время короткого обеда написал несколько задорных сообщений. Виктор улыбался и удивлялся: как можно настолько комфортно и легко чувствовать себя с человеком, которого знаешь третий день? А виделся — даже не верится — один раз! И ещё во сне… Между прочим, Чонгук ему теперь не снился. Виктор задумался над тем, что рассказывал Чонгук. Он пытался нарисовать себе такую реальность, в которой у него, Виктора, была странная потеря памяти — полное, прямо скажем, выпадение. И как это могло случиться? Поехал в Корею после смерти родителей? Не был в коме, а добрался до другого конца мира? Ну это нереально… Никак… — Простите. — Вик проснулся от деликатного постукивания по его сумке, лежащей на коленях. Парень открыл глаза и обнаружил себя в удобном кресле скоростного поезда. Ему приветливо улыбалась молодая женщина в униформе. Виктор снял наушники и вопросительно посмотрел на неё. — Мы прибыли на конечную станцию, Кальмар. — Оу, спасибо! — тут же вскочил пассажир и ринулся к выходу. — Вы забыли багаж, — остановила его женщина. — Точно! Спасибо! — радостно схватил он свои вещи и поскорее выбежал на перрон. Его сориентировали, каким автобусом добраться до базы, так что он бодро пересёк здание станции в направлении стрелок к автовокзалу. Выйдя на улицу и осматриваясь, он почти сразу заметил красивую спортивную машину иссиня-чёрного цвета. Само собой, что с немецкими номерами. И почему он не был удивлён? Только бы Чонгук не придумал прикатить сюда со своим богатеньким Бенке. — Тэхён? Вик посмотрел на парня в модных широких джинсах и ослепительно-белой футболке. Кто же может знать его имя, кроме Чонгука? Только ещё один друг Чонгука. — Дитрих? — улыбнулся Виктор. Названный подошёл к машине и открыл пассажирскую дверь. — Гук очень просил тебя встретить, чтобы ты не рыскал. Едем? Вик показал на свой чемоданчик. Бенке пиликнул брелоком — багажник эффектно и медленно открылся. — Гук сегодня на тренировках, весь день гоняют спортсменов, — голосом ветерана Кальмарских игр вещал Дитрих, выруливая от вокзала. — Да-да, он написал, — тоже уверенно принял подачу Виктор. — Ты сразу к Адаму иди, он тот ещё аферист, — хохотнул Бенке. — Пусть он на тебя посмотрит. — Мне ведь тоже нужно тренироваться, не? — заметил пассажир. Дитрих бегло смерил его взглядом. — Не знаю, надо Адама спросить. Может, тебе отведут другую роль. Спортсменов достаточно. Я так понял, что в сюжет хотят добавить пару красивых геев, чтобы часть аудитории заинтересовать. Трахаться в кадре, конечно, не будете, но публику надо завести. Виктора раздражали эти замечания бывалого шоу-продюсера. Но ссориться с водителем — позорное дело. Тебя встретили на вокзале, тебя с ветерком везут — хер ли ты ломаешься? Однако досада требовала выхода. — Да, я бы и потрахался с ним. У Чонгука шикарное тело. Почему не переспать с красивым парнем? — нагло сказал Вик. Дитрих хекнул. — Я чего-то недопонимаю… — растерянно начал он. — Ты его… Ты зачем вообще едешь? — Мне предложили классный отдых на море, за который заплатят хорошие деньги. Поцеловаться с мужиком на камеру, пару раз хлопнуть его по попке, может, обняться. Тренировки, жрачка, форма — всё включено. Ты бы не согласился? Дитрих ударил по тормозам и развернулся на Виктора. — Ты что, блять, такое несёшь?! — кривя губы, прошипел он. — Ты вообще соображаешь, про кого ты говоришь?! — резко вскричал немец. — Чувак из Кореи к тебе прилетел! Он столько сделал, чтобы тебя, урода, увидеть… А ты! А ты «потрахаться»?! По попке его шлёпнуть на камеру?! Выметайся нахер! Я тебя не повезу! — и нажал на кнопку открывания дверей. — Так вот, чтобы ты понял, Дитрих, блять, Бенке, — злым решительным голосом ответил Виктор, одновременно отплёвываясь от своих волос, которые тут же взвились от проносящихся по трассе машин, — если мой Чонгук прилетел ко мне, то ты не лезешь в наши отношения! Не изображаешь его папочку и свои многозначительные замечания засовываешь себе в задницу! Я! Еду! К нему! И то, как мы с ним встретимся — это наше с ним дело! Ты с ним спал? — без перехода выпалил Вик. — Да! Но это было давно! Я его не трогаю, потому что он в тебя пиздец влюблён! — выплюнул Дитрих. — И больше ни единого слова о Чонгуке в таком ключе! Я тебя в Балтике утоплю, если ты его… Если ты его обидишь! И уже докричав, заметил, что Виктор тихо улыбается, захватив волосы на затылке в хвостик. — Ты чего? — тоже затих Бенке. — Влюблён? — спросил Вик. — Я ж говорю — просто ужас как. Как дурак. — А почему дурак? Дитрих сложно изогнул губы и вздохнул. — Ты когда-нибудь слышал выражение «влюблённый умница»? Виктор задумался. Дверь машины с шипением закрылась и снова завёлся мотор. — Нет, так не говорят. — Вот и я о том же. Ты, кстати, тоже ведёшь себя как идиот, — хмыкнул Ди. — Я ж тебя чуть из машины не выбросил. — Далеко ещё? — увернулся от ответа Виктор. Дитрих не стал докапываться. — Минут пять-семь. Сейчас поворот — и вуаля. Так и было. Отдав удостоверение охраннику на въезде, Виктор в нетерпении отстегнул ремень безопасности и почти выпрыгнул из машины. — Вон то здание, я уже позвонил Адаму. — Дитрих показал на административный корпус. — Подожди, а может, ты есть хочешь? Может, сначала в столовую? — Отстань со своей столовой! Ты забыл, зачем я приехал? — Вик быстро набирал номер на телефоне. Гук только закончил тренировку по плаванью и как раз сушил голову, когда увидел подъехавшую машину Бенке. Он быстро воткнул фен в держатель и, на ходу натягивая футболку на влажное тело, припустил по дорожке. Телефон басовито загудел в кармане, но Гуку не нужно было отвечать — он увидел Тэхёна. Буквально тридцать шагов! — Тэ! — воскликнул он, подбегая. — Чонгук… — выдохнул тот и попал в крепкие объятия. Не стесняясь никого из случайных свидетелей, он чуть отстранился, чтобы взглянуть в ясные счастливые глаза своего корейца. И лишь несколько секунд смог выдержать это зрелище. — Какой ты красивый… — прошептал Виктор и впился поцелуем в яркие губы. — Вау, — негромко заметил Адам, рядом с Дитрихом прислонившись к боку машины. — Это будет бомба. Шикарная пара. Бенке с сожалением рассматривал, как самозабвенно целует Чонгук, как Тэхён закрыл от удовольствием глаза, с каким кайфом парни втягивают щёки, явно сплетаясь языками… Н-да. Пожалуй, так Чонгук с ним самим не вёл себя. А теперь уже всё. Куда тут уместишься, если эти двое, целуясь на глазах у всех, вообще не замечали, что мир ещё существует?***
