хоть разорвись

***

      — Я бы сейчас действительно искупался, — заметил Чонгук, аккуратно выбираясь из глубины хоть и негустого, но всё же леса. Недавний партнёр по сексу на природе хрустел веточками позади.       — Балтийское море холодное, а мы сейчас согреться не сможем, — рассудительно отказался Виктор. — Давай лучше в душе купаться ночью, а?       — Вот откуда ты такой умный? Я бы у тебя поучился жизни, пожалуй.       — Умный-то умный, но вот где я сегодня ночую, не подскажешь?       — Э-э-э… А где ты?.. Ну, вещи, например, оставил? — растерянно спросил Гук.       — У твоего Бенке в машине.       — Так, это легче. Погоди, Тэтэ. — Чонгук разблокировал телефон. — Фак, полпервого ночи… Придётся будить.       — А может не надо? Мне сейчас не шмотки нужны, а постель. Я обычно рано ложусь и рано встаю. Но я спал в поезде — может, поэтому ещё держусь?       Гук вздохнул и немного подумал.       — Давай так. Мы идём ко мне в комнату, я тебе даю свои трусишки. На остальном ты потопчешься в душе, оно до утра высохнет. Супер?       Виктор тоже поразмышлял. В свете произошедшего оказаться в одной комнате с Чонгуком было очень и очень привлекательным предложением. А если?..       — А ты один в комнате? — уточнил он.       — Нет, конечно. Я с Мином и Вичаном.       — Оу… А я где буду?       — Что-то придумаем, — оптимистично заверил Чонгук.       Виктор же шёл и лихорадочно гнал от себя картинки, на которых Чонгук принимает с ним душ, а потом они спят в одной постели.       Уже показались освещённые места обустроенной территории лагеря. Гук внезапно остановился и повернулся к Виктору.       — Минутку, пока мы ещё не вышли к людям, — сказал он и мягко придавил парня животом и пахом к ближайшему стволу, — мне очень нужно кое-что с тобой сделать.       Легко оглаживая талию Виктора, Гук стал целовать его в прикрытые веки. В этих поцелуях было столько нежности, что сердце Вика буквально замерло от этого чувства. Меж тем Чонгук мягко касался губами по очереди слева и справа: чуть выше ноздрей, потом щёки, виски… Виктора накрыло нежной волной. Он стремительно ухватил Чонгука за затылок и, тихо застонав, сам поцеловал его в губы, сразу глубоко вторгаясь в рот партнёра языком. Чонгук с радостью поддержал такой формат.       Киму стало тяжелее. Теперь перспектива оказаться с Чонгуком в одной душевой казалась прямо-таки необходимой.       — Пойдём в душ вместе? — оторвавшись от его губ, прошептал Чонгук.       — Я так громко этого хотел, Чонгуки? — восторженно удивился Вик.       — Эм… — глубоко дыша, не нашёлся с ответом тот. — Это значит да?       — Причём с удовольствием. Мне мало.       — Мне тоже, — успел сказать Чонгук и опять накрыл губами чужие…       В комнату они попытались пробраться с минимальным шумом и скрипом, но первое, что услышали из темноты, было хрипловатое «Ну как?», сказанное голосом Мина.       — Какого фига ты не спишь, Юнги? — прошипел Чонгук.       — Да вы ж так топочете — попробуй не проснуться, — пробурчал тот.       — Ну, я бы не сказал, — подключился Вичан. — У них вполне неплохо получилось. А вот ты, Мин, нифига шептать не умеешь.       — Я не понял! — воскликнул Чонгук, уже не стараясь быть тихим. — Вы меня ждали, что ли? Очень рад, блять, но мы рассчитывали на другой приём.       — Живи теперь с этим, — хмыкнул Юнги. — Привет, Тэхён.       Услышав своё имя, тот шёпотом спросил у Гука:       — А что они говорят? Ругаются? Или рады нас видеть?       — Оу… Я всё забываю, что ты не понимаешь. — Чонгук обнял его за талию и, попутно легко целуя возле уха, перевёл суть краткой беседы корейцев.       Оба Мина притихли.       — Так, — резюмировал Гук, — сейчас мы идём в душ, а вы снова засыпаете. План ясный и на диво оригинальный.       — Так как у вас всё-таки? — будто не согласился с этим планом Юнги.       — Да мы всех нахуй послали. Вернее, Тэхён послал, а я поддержал.       — Фига се… — пробормотал Вичан. — Неустойку ж надо будет платить.       — Не, идею Адам на коленке придумал, так что я просто не получу экранного времени. Возвращаемся к первоначальным ролям: я корреспондент, просто очень красивый. Правда? — Чонгук повернулся к Виктору и последнее слово произнёс по-английски.       — Что? — Тот снова не понял смысла разговора.       — Говорю, пошли в душ. — Гук ухватил в шкафу два больших полотенца и подтолкнул своего парня к двери. — Всем спать! — дал он наказ остающимся репортёрам и вышел.       Душевые отсеки были открытыми, разделёнными один от другого перегородками матового стекла. Было очень тихо и почти темно — все спортсмены соблюдали режим, поэтому водные процедуры были давно пройдены, и сейчас весь корпус был погружён в восстанавливающий сон.       — Ты же знаешь, что я сейчас сделаю? — без обиняков поинтересовался Чонгук, закрывая общую дверь и включая ночную подсветку. В его руках откуда ни возьмись оказалась большая бутылка с кремом для тела.       — А если… Если кто-то зайдёт? — выдохнул Вик, чувствуя буйную эрекцию.       — Ничем не могу им помочь, милый… Я так хочу тебя, что даже не услышу, если кто-то вызовет полицию. — Чонгук поставил крем на пол и одним движением снял с себя футболку, оставшись лишь в шортах. — Но сначала я хочу увидеть…       — Что увидеть? — еле выговорил Виктор, чувствуя жгучее желание от взгляда на Чонгука, медленно опускающегося перед ним на колени. — Что ты делаешь? — хотя он прекрасно понял, что с него снимают штаны и трусы. — Да-а… — прошептал он, почувствовав чуткие быстрые пальцы рядом со своим членом.       — О господи… — вдохнул Чонгук со всхлипом. — Это всё-таки ты, Тэхёни… — И прижался щекой к тому месту, куда падала тень от крупного эрегированного члена Тэ, но где можно было ясно рассмотреть вегвизир и небольшой шрам. Все сомнения, которые нет-нет да и проскакивали в мыслях Гука, сейчас рассыпались и исчезли. Это был его Тэхён. Никто другой! Именно сюда, в это нежное местечко Чон так хотел поцеловать своего одноклассника тогда — очень-очень давно, в Пусане, в детстве. Он сделал это сейчас: целомудренно, невыносимо нежно коснулся губами этого потайного места, которое словно магнитный полюс тянуло его и вело в нужном направлении.       Виктор немного не ожидал такого благоговейного жеста: сейчас перед ним на коленях стояла сексуальная гора мышц и красоты, обнимая за бёдра и невесомо целуя его татуировку. А… А всё остальное?       — Ну всё, детка, — неожиданно хищно произнёс Чонгук и посмотрел вверх, встретившись с глазами стоящего. Тут же его руки утратили нежность и крепко взялись за ягодицы Виктора, сильно сжав округлости. — Поставь ноги пошире. М-м-м… — Без перехода, как только Тэхён выполнил его просьбу, он плавным движением насадился губами на член, спустившись рукой по ложбинке между ягодиц и плотно оглаживая напрягшуюся промежность. Вик без стеснения застонал. Да-а-а…       Чонгук неспешно и размеренно облизывал и втягивал в рот крупный орган, руками опираясь на свои колени. Затем, не отрываясь от этого занятия, он выдавил в ладонь изрядную порцию крема, дополнив в мускусный букет их вожделения аромат пачули.       Подрагивающий Тэхён, запрокинув голову, упоённо отдавался напору и уверенным ласкам. Гук аккуратно прошёлся обильно смазанными пальцами между ягодиц Тэ, с удовлетворением услышав, как тот ахнул и задышал ещё громче, одновременно выгибаясь и оттопыривая задницу.       «Ты ж моя умница», — мысленно похвалил Чон, не смея оторваться от своего вкуснейшего занятия. Но руки-то знали, как доставить удовольствие мужчине. Сначала аккуратно и медленно одним пальцем, потом чуть скорее и глубже двумя пальцами, затем быстро и максимально глубоко тремя пальцами.       Опыт в любовных делах помогает, особенно в таком деликатном деле, как секс в общественном месте. Тут без уверенности в себе, в своих умениях и знаниях пришлось бы несладко. А то, что Чонгук вытворял своим ртом и пальцами, заставляло Тэхёна дрожать и чувствовать, как подкашиваются ноги; пытаться сдержать стоны и вместо этого всхлипывать; стараться не кончить постыдно быстро и…       Чонгук остановился, вынул из него пальцы и выпустил изо рта пунцовую головку.       — Что? — обиженно вскрикнул Тэхён.              — Чш-ш-ш, — лихорадочно блестя глазами, отозвался Гук и встал с колен. — Совсем чуть-чуть погоди, немного охладись, — приговаривал он, поглаживая ягодицы Тэ, не касаясь его возбуждённой промежности и вздрагивающего члена.       Тэхён, приоткрыв рот, глубоко и часто дышал, глядя в глаза Чонгука. Он как-то истерично касался живота своего партнёра, задевал его соски. Потянулся за поцелуем, но Чонгук отозвался, только ухватив его за запястья и не давая ласкать себя. Тэхён почти укусил Гука за губу, требуя продолжения ласк.       — Я хочу! — капризно и требовательно прошептал он.              — Я знаю, сейчас всё будет, — хитро пообещал Чонгук. — Может, в душ?       — Нет!       — Ну нет так нет. Повернись-ка. — Чонгук сам развернул Тэхёна спиной к себе и, нажав на лопатки, заставил наклониться, опираясь руками на скамейку. Гук решительно раздвинул ноги парня и присел сзади. Он без предупреждения кардинально поменял стимулы: теперь его язык и губы ласкали пульсирующий анус, он вылизывал набухшее основание члена, попутно засасывая подтянувшиеся яички, а рука довольно грубо двигалась на эрекции Тэ. Это всё было проделано так уверенно и безапелляционно, что Тэхён даже не успел предложить какие-то варианты — он просто выдохнул и прогнулся сильнее. Вскоре его тело вновь задрожало, предсказывая скорый оргазм. И опять Чонгук отстранился и остановился!       — Да что ж такое?! — едва не заорал Тэхён, выпрямляясь. — Дай мне, блять, кончить уже!              — Да-да-да, — покладисто отозвался Чонгук, отойдя на пару шагов и наконец снимая свои шорты и боксеры. Тэхён посмотрел на него как разъярённый бык на тореадора, огненным взглядом впиваясь в стоящий член своего парня, в его скульптурные мышцы бёдер, пресса… Он едва не рычал, видя, как вздымается мощная грудь — но почему-то Чонгук всем своим видом показывал, что не даст себя ласкать, что у него какой-то дьявольский план насчёт Тэ. Злодей с раздражающе-самоуверенной усмешкой вытащил из карманчика шорт презерватив, не отрывая взгляда от глаз Тэхёна, вскрыл упаковку и раскатал резинку по члену, затем выдавил в ладони крем и демонстративно стал размазывать его по своему органу, прикрывая глаза от удовольствия. Тэхён ярко представил, как эта гладкая крупная красота заполнит, как его прошьёт судорогой — он обожал момент самого первого погружения. Чонгук обнаружил направление взгляда своего партнёра, усмехнулся и добавил ещё немного крема.              — Ты чего творишь, ёбаный ты спортсмен, а? — Раздувая ноздри, Тэ стал приближаться к нему. — Решил сам кончить?       — Всё в порядке, детка, — неожиданно низко рыкнул Чонгук. — Давай-ка в душ.       Тэхён проглотил всё раздражение и непонимание, взглянув в жгучие глаза Гука. Тот молча повторил своё указание, показав рукой в сторону дальней душевой кабинки. Тэхён почувствовал, что в данном случае спорить вообще не нужно — он повиновался. Гук как конвой последовал за ним.       — Встань к стене и расставь ноги, — тем же низким приказным тоном прозвучал Чонгук. И Тэ опять вспомнил, как он на мгновенье испугался в лесу, что Гук, например, маньяк. Но никакой маньяк не стал бы включать самый лёгкий напор тёплого душа, струйки которого словно гладкие пальцы стали ласкать шею и спину, нагло протекая между ягодиц, заставляя Тэхёна ёжиться от того, как отзывались возбуждённые эрогенные места. Чонгук встал в шаге от душевой, любуясь искорками змеящихся ручейков, которые вместо него нежили тело Тэ.       — Ах, какой ты сладкий… — прошептал Чонгук, выключая воду, и игриво провёл по спине ногтями — ровно там, где только что были тёплые струи. Тэхёна выгнуло дугой — и тут же Чонгук подхватил его за тазовые косточки, приставив головку к анусу. — Самый сладкий, — прошептал он и гладко, долгожданно, сильно натянул Тэ.       — Агр-ра-ах! — неожиданно для самого себя вскричал тот. — Да-а!       И вот теперь Чонгук уже ни разу не отстранился, вбиваясь в так жаждавшее его тело, не заботясь ни о чём и ни о ком, кто мог бы помешать. Раз за разом со звонкими мокрыми шлепками он погружался на всю свою длину, выбивая стоны из партнёра, с каким-то диким весельем осознавая и рассматривая, что именно сейчас происходит. Даже сотни его влажных снов не смогли бы показать, как дивно выгибался на его члене Тэхён, как он стонал, почти плача, как он с каждым ударом внутрь его тела вздрагивал и подавался назад, словно не желая ни на секунду выпускать Чонгука из себя…       — Тэхёни! — воскликнул Чон. — Я люблю тебя! Люблю! Тебя! — Ритмично вбивался, прекрасно зная, что Тэхён ни слова не понимает из его корейских признаний. Чонгук это скандировал для самого себя, закрепляя своё владение, свои взрывающиеся в мозгу звёзды, подтверждая известную ему правду. И ничего, что Тэхён пока не знает, о чём ему тут вопят. Но чтобы всё было понятно, Чонгук по-английски приказал: — Кончай! Кончай, Тэ! ДА!       Виктора сразу накрыл оргазм — и в этот же момент он услышал громкий чпок снятого презерватива и почувствовал на своей спине горячие струи спермы. Гук почти мучительно стонал, проезжаясь членом между его ягодиц.       …Перестав дрожать, они снова встали под лёгкий душ, тщательно вымылись сами, а также протёрли стены общественной душевой от своих следов.       Обернув бёдра полотенцами, они не спешили одеваться и уходить. Виктор стоял перед зеркалом, ловя в отражении Чонгука, который раскладывал по местам мочалки, гели, крем… Заметив его взгляд, Гук подошёл и обнял Виктора со спины, положив подбородок ему на плечо. Ласковые чёрные глаза трогательно смотрели через гладь зеркала в душу корейскому шведу. Тот невольно тряхнул головой, пытаясь осознать произошедшее. Вот именно этот парень полчаса назад довёл Виктора до неимоверного пика желания? Это он, такой ласковый и плюшевый, приказывал Виктору кончать? И сейчас этот изощрённый любовник моргал глазищами и по-детски сопел в плечо?       Ким потрясённо произнёс:       — Такого секса у меня ещё не бывало… Это феерия, детка.       Чонгук снова что-то тихо сказал по-корейски, поглаживая его живот и, забравшись пальцами чуть глубже под полотенце, невесомо касался шрамика рядом с вегвизиром.       — Что-что? — переспросил Вик. Чонгук повторил незнакомое слово. Похоже на «саранге». Виктор попытался запомнить, чтобы забить в переводчике. То же самое Гук орал, когда кончал. Наверное, важное слово.       Вик и рад был бы растечься от послеоргазменной неги, от нежности рук Чонгука на своём животе, от упругости его груди за спиной, от черноты его глаз, отражённых в зеркале… Это хотелось чувствовать бесконечно долго, но нужно чуть остановиться. Иначе можно и захлебнуться чувствами.       — Чонгуки, — прошептал он, откинув голову на плечо партнёра, — давай всё же пойдём поспим. Немного, а?       — Давай. — Чонгук поцеловал его в сгиб шеи и вывел за руку из душевой.       …Казалось, буквально мгновение назад Виктор прижался к спине Чонгука, удобно закинув ногу на его талию, устроил у него под мышкой пальцы и уткнулся носом в затылок. Всё. А уже в следующую минуту сверху прозвучал бодрый насмешливый голос Мин Юнги:       — Ха! Вы как две креветки. Подъём! Вичан, это, между прочим, и тебя касается.       — Я не креветка, — пробормотал третий член репортёрской группы.       Чонгук мучительно прогудел что-то в подушку, явно ругнувшись сквозь зубы, а Виктор решил не портить отношения с людьми, в чьей комнате он ночевал без спроса и права. Но в глубине души и застонал, и поругался. Спать хотелось нещадно.

***

      Конечно, их обоих вызвали «на ковёр». Присутствовали Адам, главный тренер, представительница спонсора, пришёл и Магвайр. Все в один голос старались объяснить парням, как они проебались с этим отказом, как они потом пообкусывают себе локти. Адам не выдержал и озвучил запланированный гонорар. Чонгук помимо воли присвистнул. Вик ему шепнул, не поднимая глаз: «Это просто цифра, Гук». Тот кивнул. Но цифра-то красивая, солидная…       — Знаете, мальчики, на нет и суда нет. Давайте заканчивать, — пробасил тренер. — Сегодня вечером открытие, у нас намечается ночная прогулка с препятствиями, так что мне некогда уговаривать.       — Так и не нужно, — убеждённо сказал Виктор.       Адам с досадой цыкнул. Спонсорша, оглядев парней в начале беседы и сделав нужные ей выводы, всё остальное время тыкала в экран телефона.       — Никто бы вас не сглазил, — пробурчал Магвайр, снова рассмотрев вчерашних азиатов. Ну такие ж, сволочи, красивенные! Такой куш можно было срубить! Но принципиальные настолько же, насколько и красивые.       — Ну что ж, — шумно вдохнул Адам, как самый пострадавший от несбывшейся идеи, — Чонгук, ты работаешь ещё неделю в репортёрах по вашему договору, а Виктор может ехать… Где ты там живёшь?       — Эребру, — ответил Чонгук странным дрожащим голосом и тут же посмотрел на своего друга. Тот тоже вскинул глаза — и в воздухе буквально запахло дождём. Вернее, слезами.       «Насколько красивые, настолько же влюблённые, и такие же принципиальные. Два дурака», — сделал неутешительный вывод Магвайр, поглаживая свою шкиперскую растительность на подбородке.       — Значит, в Эребру, — с дежурной улыбкой кивнул Адам. — Боюсь, транспортные расходы мы тебе не возместим. — Он развёл руками и поморгал якобы с сожалением.       Но его мнимое сочувствие никому из присутствующих интересно не было: спонсорша так и вышла — не отрываясь от экрана, Магвайр остался, тренер пружинисто встал и отсалютовал сжатым кулаком. А два виновника беседы синхронно поднялись. Чонгук протянул руку, и Виктор просто отдал ему свою ладонь. Магвайр еле слышно фыркнул и взглянул на Адама.

***

      На Чонгуке лица не было.       Просто решить, что они не станут публично демонстрировать свои зарождающиеся отношения — это одно. Услышать сумму, которую можно было получить за демонстрацию этих самых отношений — это чуть отягощало. Но осознание, что здесь, на базе, Тэхёну оставаться нельзя, было подобно удару чугунной плитой.       Сжав челюсти и ведя позади своего парня, Чон набрал номер Бенке. Тот не взял трубку. Перездоровавшись по дороге с десятком спортсменов, Чонгук смог чуть утихомирить рвущиеся из груди стенания. Покрепче переплетя пальцы Тэхёна, он решительно топал и не мог никак проявить своих чувств: кругом люди, светлый день, они идут в направлении к жилым блокам по неширокий дорожке.       — Гуки! — почти неожиданно позвал Виктор. — Куда мы сейчас?              Чонгук резко развернулся и обхватил его за спину.       — Я не знаю, — ответил он шёпотом и всхлипнул. — Куда угодно. Я не могу тебя отпустить, понимаешь? — Чонгук взял в ладони лицо Тэ и, казалось, сейчас поцелует его.       — Пойдём в наш лес? — со сжатыми щеками предложил Тэхён.       Чонгук покивал, жалостливо сложив брови и так пронзительно глядя на Тэ, что тот сказал тихо:       — И там будем целоваться, хорошо?       Гук снова кивнул и повернул в сторону массива деревьев.       Солнце принизывало лес, оказавшийся не таким уж дремучим. Парни зашли недалеко, на большее не было моральных сил у обоих. Чонгук прижал Тэхёна к стволу, ясно видя карие глаза, растерянно ищущие в его лице ответы на вопросы. Поцелуй — это ответ? Нет.       — Чонгуки, — прошептал Виктор, — я должен уехать. Адам проследит, чтобы меня здесь не было, поверь. Я его разочаровал. Ему похрен на мои убеждения, он в нас видел только деньги.       — Да… — выдохнул Гук, уткнувшись губами в его висок.       — Но я ведь буду недалеко. Ты закончишь здесь и приедешь ко мне. Сколько ещё тут работы?       — Когда я здесь закончу, то не уеду, — с болью в голосе ответил Чонгук. — Я улечу. Домой. В Корею.       — Бля-а-а… — простонал Тэхён. — Как же так… — Он резко вцепился в талию Чонгука и вскинул голову. — В Корею? Но ты же можешь остаться? — с надеждой спросил он, метаясь взглядом по глазам и губам партнёра.       — Это командировка, Тэтэ, не частная поездка. Я должен вернуться с делегацией, — безысходно объяснил тот.       — Что же делать? — Тэхён запрокинул голову, сжав ткань футболки Чонгука.       — Подожди… Подожди, я сейчас что-то придумаю. — Чонгук мягко оплёл одной рукой спину Тэ, а вторую зарыл в волосы на его затылке. — Сейчас, сейчас… Должен быть выход, — шептал он, мелко целуя лоб и глаза партнёра. Он что-то бормотал по-корейски, и снова звучало уже знакомое слово, похожее на «саранге».              Виктор ждал, пока Чонгук подумает, и, пользуясь случаем, касался губами его солоноватой шеи, совсем чуть-чуть высунув язык. Дивное ощущение от того, что он стоит с парнем, с которым знаком всего ничего, а ощущает себя в его руках настолько надёжно и правильно, будто знает давным-давно.       — Так. Нам нужен Мин. Который Юнги, — решительно сказал Чонгук. — Но сначала мы всё-таки…       Тэхён не дал ему закончить: опустил веки и накрыл его губы поцелуем, сразу же забираясь ладонями под футболку. Чонгук согласно застонал, гладко скользнув ладонями на ягодицы Тэ. Поцелуй сразу стал глубоким, мокрым, тугим. Возбуждение долбануло обоих. Чонгук раздвинул коленом ноги Тэ и устроился своим членом удобно, двигаясь так, чтобы проезжаться по возбуждению Тэхёна. Тот ласкал голую кожу Гука под футболкой, глубоко всасывая его язык, и буквально поскуливал в поцелуй. Чонгук словно в забытьи всё быстрее двигал бёдрами, почти доведя себя до разрядки.       — Стой, — резко затормозил он сам себя, — сейчас ведь не ночь… — Чонгук, тяжело дыша, упёрся лбом в лоб Тэхёна и горячо зашептал: — Я сейчас пойду уговорю Юнги, чтобы он меня до утра прикрыл. А сам поеду с тобой в Кальмар. Там снимем гостишку и проведём вместе ночь. Всю ночь, Тэхёни. И мы будем заниматься любовью столько, сколько выдержим. А я могу долго, — ярко улыбнулся и аккуратно поправил член.       — Нужно найти Бенке, у него же мои вещи. Может, он нас довезёт до Кальмара?       — Не, мне неудобно его просить снова. И… Я хочу только с тобой ехать. Бенке будет стебать всю дорогу.       

***

      Мин недолго упирался. Если бы он действительно не захотел выручить Чонгука, он бы до конца держал оборону. А так титулованный журналист очень скоро сказал:       — Ну ладно, ебитесь, дети мои. Но ты мне будешь о-о-о-очень должен, Гуки. Сегодня, на открытии, каждый репортёр на расхват, понимаешь?       — Конечно, Мин. Но я… Я должен быть с ним. Как подумаю, что вернусь сюда и потом… Блять! Как я до конца игр буду жить?!       — Не ссы. Я тебя загружу работой, станешь моим рабом, ага? Не заметишь, как время пролетит. — Он повернулся к Тэхёну и хлопнул того по плечу. — Давай, бро, держись!       Швед тактично вопросительно улыбнулся.       — Блять. У меня когнитивный диссонанс, — проворчал Мин, указывая на Виктора. — Настоящий живой кореец, не понимающий своего языка.       — Тэхёни, Мин согласен помочь. Только требует, чтобы ты выучил корейский язык. И как можно скорее, — перевёл Чонгук, мягко улыбаясь.       — Обязательно, Юнги! — пообещал Виктор. — Спасибо, что выручишь!       — Ох… — покачал головой Юнги. Ему ещё нужно было заручиться поддержкой Вичана. Все остальные не заметят на открытии «Игр в Кальмаре» в толпе спортсменов и прессы пропажу одного конкретного Чонгука.       В дверь раздался стук. Мин открыл и сразу отступил под напором стремительного Дитриха.              — Всё готово, два дурака, — начал он возбуждённо. — Как вы могли отказаться, а? Ка-а-ак, Гуки? Где твоё чутьё бизнесмена?! — потряс он руками. — Тебе сказали сумму?       — Сказали-сказали, — без интереса отозвался Чонгук, закинув на плечо небольшую сумку. — Пошли.       — Я вас только до остановки довезу, — перестал эмоционировать немец. — Мне, в отличие от вас, нужно хорошенько засветиться на открытии.       — Прекрасно! — Чонгук подтолкнул к выходу и его, и Тэхёна. — Будешь на себя внимание отвлекать. — И обернувшись к Мину, отвесил несколько поклонов: — Спасибо, хён!       Бенке довёз их до остановки автобуса, вывернул на окружную трассу и умчался по своим делам. Он действительно распекал их всю недолгую дорогу от базы. Чонгук переглядывался через плечо с Тэхёном, сидящим на заднем сиденье, с видом «Вот об этом я тебе и говорил».       Оказавшись в автобусе, парни лишь позволяли горячо касаться коленями друг друга, изображая путешествующих друзей. В принципе, это было несложно. Виктор копался в телефоне и искал недорогую гостиницу поближе к вокзалу, затем звонил туда и культурно по-шведски бронировал номер на одну ночь, называя все нужные данные. Чонгук понял, с кем разговаривает его друг, и заранее показал разворот паспорта. Вик покивал и продиктовал администратору всё, касаемое второго жильца.       Они даже смогли ненадолго заснуть. Первым отключился Виктор, закончив оформляться в отель на окраине Кальмара. Чонгук какое-то время рассматривал его лицо и вздрагивающие веки, а потом подложил под щёку сумку и тоже погрузился в сон.                    Чонгук был смешной: с отпечатком эмблемы на щеке, с подпухшими сонными глазами, взъерошенный, разбуженный в момент прибытия в Кальмар. А Виктор, проснувшийся раньше оттого, что стукнулся лбом о стекло, успел привести себя в порядок, сходить в туалет и даже тихо выпить кофе, пока любовался надутыми Гуковыми губами и слушал его тихое посапывание. Милый Чонгук — это было так трогательно! В сердце рождался трепет - так хотелось его обнять, поправить под головой сумку… И тут же мозг подбрасывал рациональную и пугающую мысль: а что будет с ним, Виктором Кимом, когда этот мягкий Гук уедет, а потом и улетит? В ответ самому себе Вик отворачивался в окно, не давая расстроиться окончательно, и считал столбы или красные машины.       В гостиницу действительно добрались быстро, скоренько зарегистрировались и почти бегом поднялись на третий этаж довольно старинного здания.              — Я в душ! — объявил Чонгук. — А ты потом, попозже, — с таким многозначительным лицом добавил он, что Виктор нахмурился в раздумьях. Послушав некоторое время плеск воды и традиционные напевы, отправился раздобыть им еды.       Когда Виктор вернулся, Гук уже открыл настежь дверь ванной, выпуская пар, и энергично вытирал волосы. Вик полюбовался его ягодицами и крикнул:       — Еда прибыла! — поднял он два пакета с упаковками и бутылками.       — Вау! — тут же обернулся Чонгук. — Я дико голодный!       — Давай тогда я по-быстрому в душ, а ты раскладывай и разогревай, ага?       — Да-да-да, — тут же занялся хозяйством Гук, суетливо натягивая чистые боксеры.              Потом они чинно, одетые оба в мягкие спортивные штаны, ели и предлагали друг другу понравившиеся кушанья.       Но всё время оба чувствовали, как в воздухе незримо витает одна и та же бессолнечная мысль: сейчас они поедят, потом лягут в постель, подарят друг другу удовольствие. Наверное, заснут. Но завтра Чонгук вернётся на базу, а Виктор поедет в Эребру. И оба старательно делали вид, что не думают об одном и том же.       — Хочешь прогуляться? — спросил Виктор, видя, как Гук, наевшись, чуть откинулся на спинку кресла и внимательно сканирует его взглядом.       — Прогуляться? — уточнил тот. — Да, конечно. Пальцами и губами по твоему телу.       Виктор тут же гулко сглотнул, обжёгшись этими словами.       — Почему ты так серьёзно смотришь? — прошептал Вик.       — А потому что всё серьёзно, — повёл бровями Чонгук. — Я хочу тебя. Это достаточно серьёзно, согласись? — внезапно осветил лицо усмешкой.       Виктор робко улыбнулся в ответ. Этот мужчина был таким неожиданным в своих словах. От него исходил постоянный фон какого-то чудесного предвкушения. И каждый раз это было оправдано. Вот и сейчас он поднялся с кресла, встал над Виктором, широко расставив ноги по сторонам от его колен и засунув руки в карманы. Лицо его снова стало серьёзным, будто он решал какую-то важную задачу.       — Что? — прошептал Вик, пригвождённый этим тяжёлым взглядом. Сейчас бы он сам себе не поверил, что возвышающийся над ним полуголый мощный самец может вызывать какие-то умильные чувства. Он подавлял и распалял своим взглядом, он раздевал до конца, заставлял буквально течь.       Чонгук молча подал руку. Вик протянул свою в ответ и встал почти вплотную к нему. Чонгук аккуратно взялся пальцами за подбородок партнёра и чуть повернул его голову, надавив на нижнюю губу. Виктор приоткрыл рот — Чонгук пару раз скользнул пальцем по его зубам, а затем наклонился и втянул язык, несильно посасывая. Его руки нежно оглаживали плечи и ключицы Виктора — без лихорадочной страсти, но тем не менее в его движениях была уверенность, сила. Хотелось отдаться в его власть. Вик ответил так же нежно. Спина Чонгука за это время стала его личным фетишем — было безумно приятно и возбуждающе чувствовать под ладоням узлы и бугры его мышц, глубокую седловину позвоночника.       Гук разорвал поцелуй, мягко спустившись руками по груди и животу вниз, огладив через ткань член Виктора.       Затем он, ничего так и не сказав, подошёл к постелям, по очереди снял с них все одеяла и покрывала, расстелил на ковре посреди комнаты, сверху накидал подушки, которые были в кроватях и на диване. Виктор с интересом наблюдал за этими манипуляциями: Чонгук готовил им поле для ночи… Ночи любви. Любви…       — Тэтэ, раздень меня, — позвал Чонгук, закончив с обустройством нового ложа.       Вик кивнул, коротко и глубоко вздохнув, и подошёл к партнёру. Он медленно снял с Чонгука штаны с бельём. Его член тяжёло раскачивался в ожидании.       — Возьми меня, — сказал Чонгук.       — Тебя? — удивлённо поднял брови Виктор. Почему-то с их первого раза подразумевалось, что верхний именно Чон. Виктор пробовал и практиковал разные роли, но такая просьба Гука была неожиданностью. Он снова удивил. — Ты хочешь, чтобы я тебя?..       — Да, — мягко подтвердил Чонгук и опустился на пол среди подушек.              — Хорошо, — всё ещё немного шокированно ответил Вик, снимая с себя одежду.              Чонгук наблюдал за происходящим полулёжа, опираясь на локти. Виктор сел рядом и положил руку на его грудь.       — Ты удивительный мужик, Чонгук, — с улыбкой сказал Вик, поглаживая грудные мышцы, задевая соски. — Мне очень нравится твоя спина. Какой-то мой личный кинк. Никогда не думал, что мужская спина может быть настолько сексуальной. Хочу её целовать. Так что повернись, пожалуйста.       Чонгук улыбнулся с хитрецой, но повернулся, при этом плотно сжал ноги, красиво напрягая ягодицы.       — Дополнение, — хмыкнул Виктор, — твоя задница… Как бы это сказать-то. Это запредельно. Да? Так можно сказать?       — Конечно, можно, — разрешил Чонгук, пряча улыбку в подушке. — Ты, кстати, обещал целовать мою сексуальную спину.       — Оу, простите, — с усмешкой ответил Вик, расставив ноги по сторонам раскачанных бёдер. — Езус-Мария… Так у тебя и ноги просто охуенные, — прошептал он и наклонился, коснувшись чуть ниже седьмого позвонка. Чонгук тихо охнул и словно растёкся. От такой податливости и покорности в Викторе тут же проснулся доминантный зверь: он, выцеловывая рельефы Чонгуковой спины, решительно спустился ладонями к талии, затем со вкусом сжал его половинки, застонав от невероятно приятной шёлковой упругости. Поцелуи становились всё плотнее, нередко переходя в лёгкие укусы. Чонгук стонал и помимо воли чуть приподнимал бёдра, заставляя руки Виктора вести себя властно и целенаправленно.       — Что это? — прохрипел Виктор.       — Что там, Тэтэ? — как-то слишком сладко и ласково спросил Чонгук.       — Вот… Это, — пальцы партнёра проникли между ягодиц.       — Догадайся, Тэхёни, — буквально промурлыкал прелестник.       — Это пробка, Гуки, — прошептал Виктор. — Ты… С пробкой?       Чонгук чуть столкнул партнёра движением бёдер и подложил под живот пару подушек, раздвигая ноги и ягодицы.       — О-о-о-о, — простонал Виктор. — Это же вегвизир.       — М-м-м? — отозвался Чонгук, приподнимая попу.       — Всё! — рыкнул Виктор. — Фак ю, Чонгук! — И ещё шире раздвинул его ноги.

***