хоть разорвись

***

      Виктор перевернулся на другой бок и проснулся. Он лежал один.       Их с Чонгуком буквально вырубило после нескольких часов ласк и фрикций — даже их сильные юные тела потребовали срочного отдыха, взмолившись «Всё! Больше никаких оргазмов!» Они и сами не заметили, как уже спали, разметавшись на полу среди сбившихся одеял и подушек.       Сейчас истома и усталость отступили, их место заняли сомнения. Вик вытянулся, закинув руки за голову, и прислушался к звукам в номере: где Чонгук? Стояла тишина — только с улицы доносились положенные ночные шумы. Он подождал некоторое время, надеясь, что Гук куда-то вышел — ну мало ли… Позвонили, например, из Кореи, а он не хотел будить своего утомлённого партнёра. Вик разблокировал телефон — три двадцать ночи. О, заодно нужно посмотреть это слово. Гук, кстати, снова и снова повторял, когда занял верхнюю позицию.       Ну где же он?!       Слово тоже не находилось. Наверное, Виктор неправильно расслышал.       Он встал, сходил в туалет. Высунулся в коридор — кроссовок Чонгука не было. Как и куртки. Фига се…       Вик быстро оделся, захватил телефон и ключ-карту.       Почему-то он не сомневался, что Чонгук не ответит на телефонный звонок, но всё же набрал его номер. И остановился, услышав сигнал у себя за спиной — в закрытом номере. Что этот дурак задумал?!       Виктор быстро огляделся в коридоре на предмет закутков и мест, где можно незаметно… Незаметно что?       Он, мысленно благодаря толстую ковровую дорожку, скрывающую его стремительные шаги, направился к едва светящемуся указателю на пожарный выход. Дверь на лестницу, конечно, не была заперта. Вик открыл её и снова прислушался к звукам — ничего. Так, куда этот спортсмен мог ещё подеваться? Не на утреннюю же пробежку в самом деле!       Вик чувствовал волнение, даже некий страх — ведь он по большому счёту так и не узнал о Чонгуке ничего, кроме того, что он весёлый, красивый, страстный, сильный… А что этот кореец может учудить?       Ким направися к выходу, быстро спускаясь на первый этаж — может, ночной портье ему поможет в поисках?       Чонгук, Чонугк… А сколько ему лет? Кто из них старше?       — Добрый вечер, — негромко обратился он к человеку на ресепшн, — я из тридцать третьего номера. Подскажите, пожалуйста, мой друг не выходил на пробежку? Он спортсмен, — постарался улыбнуться, хотя в сердце становилось всё тревожнее. Вик открыл в телефоне фото, где они с Бенке и Гуком втроём улыбаются на фоне машины. — Вот этот молодой человек.       — Не выходил, — уверенно ответил мужчина, рассмотрев Чонгука. — Я заступил в полночь, такого юношу точно не видел. Может, он до моей смены ушёл?       — Ах, нет… Спасибо! — ещё раз улыбнулся Виктор и повернул обратно к лестнице на третий этаж. Может, Чонгук уже вернулся? Прыгая через две ступеньки, Вик взлетел наверх. А как Гук попадёт в номер? Ключ ведь вот. Виктор растерянно посмотрел на пластик в своей руке.              Крыша! Точно!       Вик быстро поднялся на верхний этаж и обнаружил выход на опоясывающую здание застеклённую баллюстраду. Он выглянул… И услышал заглушаемые всхлипывания. Мужские.       — Гуки, — позвал Виктор.       Сразу стало тихо.       — Чонгук, пожалуйста… Не уходи. Не уходи от меня, — сказал он с болью в голосе.       — Я здесь, — гундосо ответил Чонгук.       Виктор повернул в направлении звука.       Гук сидел на корточках за поворотом, свесив руки с колен.       — Ты почему не спишь? — спросил он негромко.       Виктор устроился рядом и сказал:       — Думаю, потому же, почему и ты.       Чонгук согласно вздохнул.       — Я не знаю, что делать… Я не смогу без тебя. — И снова всхлипнул.       Виктор молча взял его ладонь и поднёс к губам, глядя во влажные глаза Чонгука. Они собрали в себе огни ночного города, искрясь удивлением. Вик ласково поцеловал каждую костяшку его кисти и, приложив к своей шеке, тихо сказал:       — Чонгуки, представь себе, до какой степени я не знаю, что делать. — Он вздохнул и продолжил: — Несколько дней назад я вообще был ни сном ни духом. Просто ведь пришёл на работу, а тут… А тут случился ты. Человек, который мне снился. И начал на меня орать, хватать за руки, потом обвинять в чём-то… Ты шокировал меня! И в то же время мгновенно привлёк, я не хотел так просто тебя отпускать. А потом поцелуй, Бенке, Сога… И вот теперь я точно не представляю, что со мной будет, когда ты уедешь… — Виктор тоже готов был заплакать. — Особенно сейчас, когда я знаю какой ты.       — Какой? — шмыгнул носом Гук.       — Да самый лучший.       Чонгук вздохнул и ничего не ответил. Они помолчали.       — Гуки, расскажи мне, а? — Виктор пересел и тоже оперся спиной на стену.       — Что?       — Как это было, когда я был с тобой в Пусане. Вдруг я смогу в это поверить и как-то… Ну, вспомнить?       Чон посмотрел на него внимательно и испытующе. Может, рассказы о прошлом что-то вскроют для Тэхёна? Гук на мгновение прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания, и аккуратно опустился задницей на пол.       — Ты пришёл в предпоследнем классе старшей школы. — Перед глазами как наяву встал расслабленный Тэхён с подкрашенными глазами. Гук улыбнулся и продолжил: — Как сейчас помню. Наш безопасник тебя привёл и сказал: «Это ваш новый одноклассник. Позаботьтесь о себе рядом с ним». Прикинул? О себе рядом с тобой. Что ты за хулиган был такой? Я не знаю… Но ты действительно иногда приходил побитый, а потом, кстати, на следующий день у тебя уже не было никаких синяков. И ещё была Мелоди. Вы с ней в один день пришли. И знаешь, у меня было сначала такое чувство, что вы вдвоём начали на меня охоту.       — Охоту? — Виктор слушал с неподдельным интересом. — В смысле? Я тебя обижал?!       — Не-е-е, что ты. Совсем наоборот. Вы с Мелоди оба ко мне подкатывали. То она на свидание пригласит, то ты на роликах покататься, то она меня поцелует в библиотеке, то ты — это уже у меня дома… — Гук сладко вздохнул. — Как я после того поцелуя хотел продолжения! А ты, — он потыкал Виктора в ребро, — динамил меня. Но я всё равно… Влюблялся. Мне так нравилось с тобой! И я всё время удивлялся, почему ты такой мудрый. — Он помолчал, вспоминая. — Слу-у-у-ушай! Знаешь что? Ты как-то сказал ужасно странную вещь. Я после этого тысячу раз пытался понять её смысл, но запутался. Мы с тобой тогда гуляли в парке, было тепло и темно. Опять целовались. И у меня просто крышу снесло, как я захотел тебе… — Гук остро взглянул на парня, который не отрываясь смотрел и слушал. — Ну, отсосать. Очень хотел, честно.       Виктор в этот момент смущённо улыбнулся и уточнил:       — А сколько тебе лет-то было? Сколько у вас в школе учатся, если предпоследний год?       — Мне было семнадцать. А тебе… Не знаю… Какого ты года рождения?       — Девяносто пятого, — ответил Вик.       — Ого. Ты на два года старше. — Чон тряхнул головой и заявил с горячностью: — Ну и что! Я влюбился и всё. Тогда было не в возрасте дело, а в том, что я впервые такое чувствовал. Тем более к парню.       Чонгук замолчал и задумался.       — И что ж я тебе страшно странное сказал-то? — мягко напомнил Вик.       — А, да… — Гук глубоко вздохнул и продолжил скомканно: — Как раз в тот вечер было, про который я тебе говорил… Ну, когда…       — Чонгуки, — улыбнулся Виктор и потрепал его по волосам, — мы с тобой такое сегодня вытворяли друг с другом, а ты стесняешься сказать слово «минет»?       — Ну да, — хмыкнул Гук. — Странно… Я просто так легко вспоминаю. Всё, оказывается, сохранилось в башке-то. — Он легко постучал пальцем по виску, чтобы не возникло сомнений, где именно сохранились воспоминания. — И я как будто снова становлюсь тем мальчиком… Ну вот. Я, помню, уже опустился перед тобой на колени и хотел что-нибудь ласковое сделать — я ведь ни разу до того ничего подобного не творил. И тут ты говоришь: «Гуки, остановись! Ты должен остановиться. Я не смогу, моё тело не сможет…»       Чонгук всмотрелся в глаза Виктора.       — Моё тело не сможет?.. — свёл брови тот. — Странно звучит. Как будто я и моё тело — это не одно и то же.       — Вот! — воскликнул Чонгук. — Я именно так тебе и сказал! Понимаешь?       Виктор выпятил нижнюю губу и мелко покрутил головой.       — Не понимаю.       — А… Помнишь это? — с надеждой прошептал Чонгук.       — Не помню, Гуки. Не помню.       Чонгук, казалось, втянул весь воздух с баллюстрады — так шумно и глубоко он вздохнул.       — А потом ты пропал. Просто в один день. В один миг.       — Как? — ахнул Виктор.       — Мы встретились в коридоре, даже не помню, что там было… Ты, кажется, на урок опоздал. Или я? Вот тут нечётко. Потому что потом было очень больно. — Гук скользнул рукой по груди в районе сердца, будто пытаясь унять старую боль. — Ты же знаешь, что психика вытесняет, всё такое… — Он поёрзал, немного озябнув. Потом развернулся к Виктору лицом, сев на сложенные пятки. Чонгук очень пристально впился взглядом в глаза, крепко сжав пальцы на его плечах. — Ты не пропадёшь сейчас?       — Не планировал, — улыбнулся тот и мягко положил ладони поверх напряжённых рук Чонгука. — Рассказывай. Это просто безумно интересно, веришь?       — Дальше не интересно, а больно. Потому что ты исчез сразу, как только… — Гук рвано вдохнул и выдохнул. — Как только я признался тебе в любви.       Виктор распахнул глаза в шоке.       — Я ушёл после признания?! — прошептал, не веря в такое поведение. — А что я тебе ответил?       — Ничего. Я признался, а потом началась гроза, все заметались, забегали. И тебя не стало. — Чонгук свесил голову. — А Мелоди попала в больницу.       — А кто такая Мелоди?       — Она тоже ничего не помнит из того времени. А вы с ней дружили. У вас была какая-то нереальная связь! Вы словно слышали друг друга на расстоянии! — разгорячился Чонгук. — Помню, один раз она… Блин, вообще необъяснимо, но она услышала за несколько кварталов, что тебя бьют! И бросилась прямо в гущу драки! Кстати, именно тогда тебя порезали. — Он перевёл дух. — Мелоди — это отдельная история. Но то, что вы в один день пришли в класс и в один же день потом ушли от нас, а теперь оба не помните, что делали, это как-то… — Он задумался на мгновение, а потом воскликнул: — Короче! Как говорит мой друг Хосок: «Это сверхъестественно».       — Очень похоже, — согласился Виктор. — У меня никаких объяснений.       — И вот кто мне объяснит, что это было?       *       — Не подходи! Ты мне обещал! Ни слова! Ни знака! Сейчас мы только наблюдатели — пусть ими занимаются ангелы-хранители! — Бешено вращая глазами, бросился Томио на дёрнувшегося было Ашера.       — Я не могу это слышать! — мучительно простонал Светлый дух, глядя на упёршихся лбами Тэхёна и Чонгука.       — Так и не слушай! И не смотри! — рявкнул Тёмный и, не спрашивая, утащил друга на безопасное расстояние — в Монголию. Ашер растерянно обернулся вокруг, совершенно не очарованный розовыми песками, и покорно плюхнулся на бархан. Видя, что он не собирается тут же возращаться с воем на баллюстраду гостиницы в Кальмаре, Томио тоже присел рядом и спросил:       — Ну, и где мы просчитались? Почему наш Чонгук сразу определил «охоту»?       — Проницательный? Умный? — устало отозвался Ашер.       — И то и другое. А вот про то, что синяки пропадали на следующий день, я совсем не подумал. Надо ж было, наверное, их оставлять. А я как-то…       — С этими людьми всё-всё просчитать нет никакой возможности. Я уже смирился.       Томио обнял его за плечи и прислонился лбом к виску друга. Смирился он… Так и поверили…       *       Чонгук всё рассказывал и рассказывал: то весёлое, то возбуждающее, то опасное. И во всём этом было столько загадок! Тэхён с неподдельным интересом откликался, уточняя, удивляясь, спрашивая, смеясь… Сейчас, когда события в Пусане были облечены в слова, Чонгук и сам понимал, что всё произошедшее по большей части не укладывалось в логичную картину. Гук не стесняясь плакал, когда говорил о сгоревшем ларьке в заброшенном парке — и ведь, казалось, не помнил об этом вообще! А тут прошлое атаковало и не дало забыть почти ничего. Тэхён крепко обнял Гука и стал гладить по спине, успокаивая.       — Гуки, мне очень больно слышать, что ты страдал и плакал. — Он стал легко целовать его шею, придерживая за затылок, нежно путая пальцы в волосах. Чонгук резко повернул лицо и поцеловал его в губы, сразу раздвигая их и проникая языком. Тэхён с желанием ответил, спустившись ладонями к талии. А Чонгука будто накрыло новой волной: воспоминания пробудили в нём дикую жажду по этому человеку, сметая несколько лет душевного оцепенения и телесной развязности. Он и сам бы хотел прямо сейчас забыть, что делал без Тэхёна, кем он был, когда не мог сжимать его в объятиях и пьянеть от его вкуса.       Чонгук так же внезапно прервал поцелуй и сказал хрипло:       — Хочу тебя, Тэ. — И жадно, очень голодно посмотрел на него.       — Да, — выдохнул Тэхён.       Они быстро вернулись в свой номер и просто отдали оставшиеся им часы необузданному, какому-то яростному сексу. Не было изящества пробки с вегвизиром, тягучих поцелуев. Они пропустили благоговейные прелюдии и любование. Двое молодых мужчин желали заглушить боль своего скорого расставания жаром похоти; им необходимо было усмирить тоскливые мысли физической усталостью, вымотав друг друга напором и откровенностью своих тел…              Если бы не поставленный с вечера будильник, они бы и не узнали, что снова заснули.       — Чонгуки… — пророкотал Виктор, с неимоверными усилиями выдирая себя из сна. — Вставай. — И увидел, что парень даже не шелохнулся — ни от электронного звука, ни от голоса человека. Он был такой трогательный и красивый: с широченной поцарапанной спиной, с маленькими и очень крепкими ягодицами, украшенными следами пальцев. Виктор наклонился и влажно поцеловал его в округлости. А вот это Чонгук почувствовал — завозился и что-то забормотал. Его мужчина обнадёжился и продолжил такой способ подъёма слишком уставших любовников. Он накрыл ладонями ягодицы и, чуть сминая, стал подниматься поцелуями по позвоночнику вверх. Сработало.       — Тэхёни-и-и, — запел Чон и попробовал повернуться.       — Идём в душ, детка, мы вчера не помылись.       Тотальная нежность, аромат геля, шелест струй, ласковые и почти целомудренные поцелуи, гладкое скольжение ладоней по телам, взгляды глаза в глаза — и сдерживаемые слёзы.       Они решили не завтракать в отеле и сразу отправиться на вокзал — Чонгук и без того уже сильно задержался. Мин Юнги деликатно молчал в эфире и не донимал звонками или сообщениями, но по этому молчанию было совершенно ясно, что Гук огребёт сразу, как только вернётся на базу, и будет отправлен как минимум на галеры.       Парни зашли в закусочную и взяли по огромному бургеру, дополнив картошкой и колой. Еда изчезла в мгновение ока — голодные после секс-марафона, они бы и не такое количество умяли. Тэхён открыл бутылку и протянул Гуку. Тот с грустной улыбкой звякнул своей в ответ.       — А ты можешь меня иногда звать Вик?       — Ви?              — Ну, пусть Ви.       — Да, наверное, смогу, — кивнул Гук. — И ещё я могу звать тебя хён. Это значит, что ты старше и я тебе доверяю, уважаю… Ну, не чужой человек.       — Хён Тэхён? — улыбнулся новоявленный хён.       Чонгук ласково посмотрел в любимые глаза.       — Передавай привет Соге, — сказал он.       — А ты — Бенке, — парировал Тэ.       Стоя на перроне в ожидании автобуса, они просто прислонились плечами друг к другу и молчали. Что-либо обсуждать или планировать сейчас не было никаких сил. Они непременно что-то придумают. Позже. Обязательно. Их будущее будет! Но сейчас всё прямо на глазах становилось новыми воспоминаниями. Сегодняшняя ночь, например.              — Знаешь, — негромко сказал Виктор, — я думаю: как это чудесно, что ты в детстве открывал для себя мужскую любовь именно со мной. Хоть я и не помню, но это греет.       — Да, это было чудесно. Я был очень сильно влюблён в тебя тогда.       — А… — Виктор повернул лицо и встретился с внимательными глазами Чонгука. — А сейчас?       Тот помолчал, а потом произнёс почти по слогам:       — Саранхе, Тэхёни-хён.              И Тэхён сразу понял значение этого слова, которое слышал уже много-много раз за эти дни. Он решительно взял в руки лицо Чонгука и поцеловал в губы.              Как только автобус тронулся и парни помахали друг другу в окно, Чон откинулся на сиденье и отрубился, точно разрядившийся сложный аппарат. Он даже не успел поплакать, как намеревался — милосердный сон вынес ему приговор: «спать».

***