33. Его мужчина
16 июня 2026 г., 10:40
***
— Гуки, ты уж определись, кто ты — спортсмен, актёр или всё-таки репортёр. Меня ваш Адам заколебал! — вместо приветствия сварливо выдал Юнги. — Чё? — вообще не понял только вошедший в комнату Чон. — С Адамом, говорю, виделся? — Ещё нет. — Чонгук с тяжёлым выдохом лёг на свою кровать, выпустив из ослабевших пальцев рюкзак на пол. — По-моему кое-кто затрахался трахаться, — негромко заметил Вичан. — Завидуй потише, я хочу спать, — кое-кто вяло огрызнулся и положил на глаза угол покрывала — сделал себе локальную ночь. — Не, ну нормально! — продолжил Юнги громче. — Я должен писать в два раза больше статей, потому что у тебя мускулы больше моих? И при этом ты будешь спать?! Чонгук вернул глазам день и посмотрел на заслуженного коллегу, пытаясь понять, о чём он. — Какие ещё мускулы, хён? Я прошу немного сна. — Тёмные лошадки не спят! — припечатал Юнги. — При чём здесь, в жопу, тёмные лошадки? — начал раздражаться Гук. — Звони Адаму. Но звонить не пришлось — решительной трелью разразился телефон Чонгука. Тот разблокировал экран и обречённо выдохнул в трубку: — Привет, Адам. Да, вернулся. — Чонгук с укором упёрся взглядом в Юнги, который ведь обещал прикрыть его на время старта игр. Репортёр демонстративно развёл руки и поднял брови, дескать «Сделал всё что мог, но». — Адам… Пожалуйста, не воспитывай меня. Я взрослый мальчик. Да, да… Ч-что? — Голос Чонгук прозвучал так испуганно, что и Юнги, и Ви повернулись на него. — Как… Блять… — Потом Чонгук хмуро слушал долгое бормотание собеседника, кусая губы и напрягая желваки. — Что за хуйня? — беззвучно спросил его Юнги. Чонгук поднял указательный палец с просьбой не мешать слушать. — Я понял тебя, — наконец ответил Гук с очень напряжённой интонацией. — У меня есть несколько минут? Адам на той стороне ответил явно положительно, и вскоре Чонгук сказал: — Да, конечно. Пятнадцать минут. Он скинул звонок и посмотрел на коллег. — У меня будут проблемы, если я не выполню его условия. — Шантаж? — Юнги принял охотничью стойку. — Отчасти. Только это недоказуемо. А вот то, что я отсутствовал — это прям очень точно. Даже свидетели не нужны. — Чонгук опять с осуждением взглянул на Юнги. — Гук, он просто искал именно тебя, — спокойно сказал тот, — а тебя не было. Мы с Ви что-то пытались наплести, но Адам чётко и ясно требовал тебя. Я был вынужден признаться — не люблю врать настолько откровенно. Но, блять, я вытребовал, чтобы он не звонил тебе до утра! — Спасибо, за это точно спасибо, — понуро произнёс Чонгук. — А какие условия? Что надо выполнить-то? — напомнил Вичан. — Вот всё, что он мне скажет, то и надо выполнить. Иначе меня дискредитируют, отправляют нахуй и разрывают контракт. Без выплат. — Хуясе-е-е… — протянул Ви и замолчал, шокированно моргая. — Лихо, — покачал головой Юнги и решительно сказал: — Вот сука. — Да я сам виноват, — отмахнулся Чонгук. — Отчасти. Мог бы потерпеть, — согласился Мин. — Не мог. Вообще не мог. — Да я знаю, — взъерошил волосы Юнги, — я всё видел. Просто положено сказать что-то взрослое. Чонгук грустно хмыкнул. Какая уж тут взрослость, если он даже сейчас, под угрозой такого скандального увольнения с проекта, думает не о том, как посмотрит в глаза Хосоку и Намджуну, а о том, как соскучился по Тэхёну и как классно было бы его сграбастать и, уткнувшись ему в шею, заснуть… Гук мысленно пристыдил себя и тряхнул головой. — Всё, блять. Накосячил — пойду исправлю. Файтинг, хёны. — Файтинг, — ответили те. …Адам — закалённый и бессовестный человек. Это если мягко выражаться. Чонгук слушал его с мрачным лицом, понимая, что придётся сделать всё, как тот говорит. Репутация и стыд — это не пустые звуки для корейца. Что он скажет друзьям, которые свернули мир в бараний рог, чтобы отправить его сюда? Поймут ли они? Скорее всего, с трудом. А с карьерой спортивного комментатора можно будет попрощаться, если на её первой странице засияет настолько позорное пятно. Это не пресловутый чёрный пиар, это непрофессионализм и ненадёжность. — …И ты ничего не рассказываешь своему Тэхёну, — назидательно втирал Адам, — потому что он примчится и всё нам испортит. Сюжеты смонтируют через две недели, так что ты успеешь высосать у красавчика прощение до того, как он всё сам увидит. — Координатор издевательски хмыкнул. — Или не смотрите вообще. Это же… Как там у вас называется — фан-сервис, да? Вы не захотели, другие вместо вас захотели. Онли бизнес! Что-то обсуждать или доказывать было бесполезно — Адам на данный момент был в более сильной позиции. И если на то пошло, то действительно катастрофу можно постараться предупредить и объяснить произошедшее. И это Чонгук сделает сразу же, как только попадёт к Тэхёну перед отлётом в Корею. — Я всё понял, — сказал Чон ровным голосом. — Не повторяй. — У тебя через полтора часа тренировка и почти сразу начало этапа. Надеюсь, теперь ты будешь на том месте, за которое тебе платят, — самоуверенно покрутился в кресле Адам. — Повторить, что я понял? — Чонгук с беззубой яростью взглянул на него исподлобья. — Я услышал тебя, — хищно улыбнулся кординатор. Чонгук, не прощаясь, вышел. И прямо с порога административного корпуса сорвался очень быстрым бегом в сторону берега моря. Кричи — не кричи, ругайся — не ругайся, а он должен пойти на эту сделку с Адамом. И со своей совестью.***
Чонгук. Чонгуки. Гук… Его мальчик. Его мужчина… Проговаривая даже мысленно эти слова, Вик чувствовал густое сладкое тепло, разливающееся от горла по всему телу — словно в нём появилась ещё одна система, сродни кровеносной и лимфатической. Ток влюблённости. Любви было так много — она бурлила и насыщала, неконтролируемо нагнетала кровь к губам и к низу живота, заставляя в каждом миге искать и находить подтверждения своему чувству. Чонгук позвонил днём и предупредил, что теперь до самой ночи будет впахивать за троих, чтобы отработать свою поездку с Тэхёном в город. Так и сказал: «За троих». Виктор после приезда не пошёл домой, а сразу ринулся на работу. Улыбался весь день, невыспавшимися глазами ласково скользя по скачущим или лакающим воду собакам, по обрадовавшейся Соге, по облакам, по листве — по всему этому волшебному миру, который пел тихим хором «Чонгуки-и-и…» Придя наконец домой, Вик обрушился на свою любимую постель, лишь сдёрнув покрывало с искрящимися бисером слонами. Ничего другого он не смог бы сделать — сон поглотил уставшего человека мгновенно. Если ему что-то и снилось, то это точно был Чонгук. Но Вик ничего не помнил, когда проснулся глубокой ночью. Теперь у него появились силы сходить помыться и что-то поесть. Душ как будто знал, хитрец, что именно Вик и Гук творили с помощью его хромированного собрата на спортивной базе. Виктор заговорщицки усмехнулся душевой лейке, включил самый маленький напор и мгновенно ощутил тёплые пальчики струй на спине, ягодицах, под коленями… Он прикрыл глаза и с кайфом дважды кончил, вспоминая и представляя Чонгука рядом с собой. Его мальчик. Его мужчина… Он быстро помылся и голым вышел на кухню. Кое-как соорудил несколько бутербродов со слабосолёной рыбой и заварил чай. Сел за стол и стал расслабленно жевать, глядя на своё отражение в ночном окне. Счастье? Да. Страх? Тоже да, если совсем честно. Но Виктор старательно гнал от себя мысли о том, что очень скоро Чонгук окажется далеко. Человеку, пережившему кому, легко быть философом и ценить то, что дарит жизнь: именно сейчас он влюблён, его мысли наполнены радостью. Он не имеет права грустить о том, что ещё не произошло. Потому что всё — абсолютно всё! — может закончиться в одно мгновение. И вот тогда можно будет и грустить. Только смысла не будет. Виктор выдохнул сквозь мягкую улыбку. Сейчас Чонгук уже точно спит — ведь его снова взяли на «должность» игрока, как он сказал. В двух словах им ещё Адам объяснял, что за режимом спортсменов следят неукоснительно, чтобы потенциально опасные этапы не стали более опасными из-за усталости участников. Это организаторам совсем не нужно. Поэтому еда с рассчитанными калориями-белками-витаминами — по расписанию, тренировки — под присмотром, отбой — точно в двадцать три ноль-ноль. Так что ждать звонка от Чонгука надо только завтра утром. Но можно ведь хотя бы косвенно прикоснуться к Гуку? Например, посмотреть на то место, где прямо сейчас сладко или устало спит его любимый мужчина. Наверняка есть какие-то репортажи или видео от людей, которые находятся прямо там, среди наблюдателей. Виктор забил в поисковике «Игры в Кальмаре» и вчерашнюю дату. С улыбкой предвкушения подождал загрузки результатов. Сразу выбрал «видео» и нажал на первое попавшееся. Нескольких секунд просмотра ему вполне хватило, чтобы понять: автор — девушка, которая явно приехала порассматривать красавчиков-спортсменов и попасться им на глаза. Вот только зачем она так визжит, когда игроки выходят на начало этапа? Это ж отпугивает, как мощный писк комара размером с девушку! Вот уж непонятен смысл такого поведения. Девушка, по-прежнему пища, довольно хаотично повернула камеру, сделав некое подобие кругового обзора — и Вик тут же узнал дорожку к лесу, где они с Гуком впервые ласкали друг друга. Воспоминание сразу вызвало сладкую улыбку. Он поспешно закрыл ролик визгливой поклонницы зрелища и стал бегло просматривать другие видео, пытаясь среди мелькающих лиц и мускулов увидеть Чонгука. А вдруг? …Толпа спортсменов красочной волной ринулась покорять полосу препятствий, сконструированную из влажных бревенчатых высоких заборов, верёвочных лестниц и глинистых глубоких луж у подножия снарядов. Человек с камерой выхватывал оскаленные азартные лица, сильные грязные тела, падающие чуть не с головой в густую жижу у ненадёжных скользких преград. Основная масса спортсменов толкалась среди перекладин, откровенно плохо преодолевая гладкие круглые стволы. Но несколько лидеров невольно приковывали взгляды и объектив. Крики и шум, шлепки, команды стаффа, гул болельщиков — невыносимая какофония, которая сопровождает состязания. Виктор сделал потише звук и… сначала не поверил своим глазам. Гуки?! Вот же он! Один из лидеров! Самый внимательный и заинтересованный зритель мгновенно потерял связь с миром и впился взглядом в экран, моля неизвестного стримера не отводить свою камеру от прорывающегося к финишу самого красивого и важного игрока! Да-да! Ещё, Чонгук! Поднажми! Вик сам не заметил, что стал кричать вместе с людьми, находящимися там, в Кальмаре. Волнение за любимого человека переполняло сверх меры! Как же его Гуки был красив: грязный, в порванной майке, не скрывающей мощно работающие мускулы в ссадинах и кровоподтёках. Оператор словно услышал мольбы Виктора и сфокусировал всё своё внимание на Чонгуке — в кадре был только он. Камера старалась максимально приблизить мужчину, но тот постоянно ускользал из фокуса, стремясь всё ближе и ближе к финишной бревенчатой переправе. Виктор почувствовал боль в ладонях и, на секунду оторвав взгляд от экрана, с удивлением обнаружил, что слишком сильно сжал кулаки и впился в кожу ногтями. Но это были мелочи — он снова весь обратился в зрение. И тут внезапно стример, давший возможность видеть Чонгука в прямом эфире, не сдержался. Вернее — не сдержалась. Женский голос прямо возле камеры закричал: — Давай, красавчик! Чонгу-ук! Порви их! Детка, я твоя сегодня ночью! Виктор поперхнулся воздухом… Ну, наверняка, эта девушка на эмоциях крикнула такую… м-м-м… — Да-а-а! — уже визжала девушка. — Я хочу тебя, Чонгук! Вик помимо воли возненавидел её голос и её слова. И всю её. Хочет она?! Какого хуя?! Мужчина с раздражением грохотнул кулаками по столу и следующим ударом стукнул по кнопке выключения звука. Наступила тишина, но Виктор слышал внутри счастливый от предвкушения победы ор корейской команды. Восторженый рёв толпы звучал в его мозгу, и он вместе со всеми вопил, сразу забыв про свою ненависть к стримерше: — Да, Гуки-и! Да-а-а! Когда видишь подобную неумолимую и неукротимую силу, то накрывает уверенность, что такой человек не может не победить. Когда Чонгук, оскальзываясь на проворачивающихся под ногами брёвнах и не успевая падать из-за своей неимоверной скорости, напролом шёл к воротам в конце переправы, Виктор ни капли не сомневался в его победе! За финишной аркой уже прыгали от радости и воодушевления парни и девушки в форме такого же цвета, что и на Чонгуке — товарищи по команде. Виктор много бы отдал, чтобы быть сейчас там, вместе с этими ребятами… Распахнуть объятия, чтобы мокрый грязный победитель упал прямо в них. Вот это было бы счастье! Вик опомнился и резко взглянул за окно — ночь. Ну конечно, это же дневная съёмка, ей несколько часов. Сейчас-то Гук спит… — Е-е-е-е! — заорал Виктор, когда Чонгука облапили другие люди — там, на экране. Но Вик был так воодушевлён, что чувствовал себя рядом с Гуком, он будто вместе со всеми скакал и обнимался! Виктор смотрел увлажнившимися глазами на поздравления. Стримерша за это время явно подошла ближе. Вик резко вернул звук на компе — Чонгук сейчас смотрел прямо в камеру, как будто давал интервью. — … Только на этом этапе, — всё ещё тяжело дыша и сверкая улыбкой на чумазом лице, говорил победитель. — Дальше будет важна командная работа, но мы верим… И в этот момент прямо на Чонгука запрыгнул хрупкий ладный паренёк, оплетя его руками за шею. Чонгук подхватил прыгуна одной рукой под задницу, а тот стал целовать Гука в щёки… в глаза… Виктор окаменел. Стрим закончился. Что это было? Нет… Это невозможно… Прямо на том месте, где лишь несколько минут назад прыгал от счастья, Виктор осел на пол и вцепился пальцами в волосы. Это и есть за троих?! Так он пашет? …Оцепенение проходило постепенно, медленно выпуская из ледяного захвата. Сначала отпустило кисти рук — они безвольно упали вниз. Затем расслабились шея, грудь — Виктор сгорбился и опустил голову. Дольше всего сопротивлялось сердце: холодные иглы кололи и заставляли чувствовать ледяной камень, глухо ухающий под рёбрами. Виктор поднялся на ноги, отключил комп и подошёл к окну. Глядя в чуть светлеющее небо, он прошептал: — Ну уж нет, Гуки… Я тебя никому — слышишь? — никому не отдам. И этого пиздюка вертлявого я ещё встречу… Ты — мой мужчина. И ничей больше. Он накручивал и убеждал себя, точно осознавая, что не согласен терять того, кого только что обрёл. Нет! Так просто от своей собственной победы он не откажется! Виктор схватил телефон и быстро набрал сообщение. Пусть читает, когда проснётся. У-у-у, гад такой… Откинув аппарат, он зло плюхнулся на ещё не застеленную кровать и попытался заснуть. Не удалось… Он ни свет ни заря припёрся на работу. Бедная Сога! Вчера невыспавшийся Виктор был ласковым, как сонный щенок, который старается держаться на шатких лапах, чтобы не показать хозяину, как его вырубает. А сегодня тот же человек был мрачнее тучи, злее оленьего рога, на котором настаивают самогон. Но такой же сонный, как и накануне. — Виктор, детка, — опасливо спросила подруга, — ты не решил для себя, счастливый ты влюблённый или несчастный влюблённый? Я тебя прям боюсь… Иди-ка ты вольеры пропылесось, не подходи к ребятам. Ребята, поскуливая, чувствовали, что ничего хорошего от Виктора сегодня ждать не надо, поэтому не несли ему свои игрушки для бросания. Вик мрачно кивнул Соге и отправился к вольерам. И тут же зазвонил его телефон. Сога закатила глаза, искоса глядя, как его коллега пялится в экран. Когда он наконец принял звонок и по-английски выплюнул злым голосом: «Что ты мне хочешь сказать?», женщина покачала головой и приложила ладонь ко лбу. Влюблённый, выясняющий отношения, — это страшный человек. От него лучше оказаться подальше. Виктор зашёл за хозяйственную пристройку и продолжил шагать, резко рявкая в трубку, как злой пёс. Сога не стала его останавливать — пусть всё же побегает по травке, полает, выгуляется и пробесится…***
Чонгук спал очень беспокойно — ворочался и пыхтел, несмотря на то, что не выспался и вымотался на мокрых брёвнах. Неизвестно каким дивом он прошёл этап — причём, пока ломился к финишу, и не замечал, что был первым! Вечером сокомандники ему устроили чествование. Хрупкий Ки Бом добросовестно отрабатывал фансервис: опять лип к Гуку, льнул близко и навязчиво. Было немного противно. Ки так-то очень симпатичный малыш, но всё портило осознание, что он не отказался от чудесной роли, за которую получит дополнительный гонорар. Вёрткому гимнасту совсем не нужно наступать себе на сердце, чтобы демонстрировать бурную страсть к мощному Чонгуку — такие молодые и циничные за деньги сделают многие вещи. Остальную команду Гук просто проинформировал, что ему нужно для сценария изобразить некую романтическую симпатию к малышу Бому. Ребята довольно нейтрально и с пониманием отнеслись к этому дополнению в диспозицию. Только Ёчжи взглянула на него резко и будто с болью. Чонгук выдержал чужое осуждение, не вдаваясь в объяснения. Он скрепя сердце терпел чужую близость, бездумно приобнимая паренька, чтобы их взаимодействие не выглядело совсем уж топорно — чего доброго Адам забракует и заставит, сучара, переснимать. За ужином старший группы, Хван-хён, даже сказал какой-то очень спортивный тост перед тем, как все чокнулись витаминным смузи. Потом подошёл Адам и почти снисходительно похлопал по плечу. Но спать отправили всех чётко по расписанию. Перед самым отбоем Ки Бом задержался возле Чонгука и слащаво спросил: — Может, чуть-чуть расслабимся перед сном, а, Гуки? — и кокетливо сложил губы. — Иди нахуй и не сворачивай, маленький засранец, — без злости ответил Чонгук. Тот совсем не обиделся, прыснул смешком и игриво улетел в свою комнату дальше по коридору. — Ну как? — с сочувствием спросил Мин Юнги. — Справился? — Ради благого дела страдаю, — устало выдохнул Чонгук и, захватив полотенце, пошёл мыться. Гук никак не мог найти удобную позу — даже после массажа и горячего душа мышцы и сухожилия предъявляли хозяину претензии, не давая расслабиться. А уж раздражающие мысли своими скачками и бесконечными нудными побасенками вообще гнали сон… Когда он ненадолго забылся, то почти сразу и проснулся от первых птичьих трелей. Мины безмятежно спали, за окном едва брезжил свет. Гук глянул на электронные часы: четыре утра. Четыре. Как же гадко на душе… Даже когда понимаешь, что Ки Бом и его вчерашние бесконечные подкаты, особенно когда на них направляли камеры, — это тот самый фансервис, которого требовал Адам. И если бы только Ки Бом. А вот две подружки, одна из которых часто оказывалась рядом и как-то незаметно всё время касалась или так становилась, что её вынужден был коснуться Гук — то оступилась, то помоги открыть воду, дай я тебя поцелую вместо спасибо… Эта-то куда? Спросить Адама? Смешно и нелепо. Чонгук и без разговора с ушлым координатором чётко слышал в уме его аргументы: «Ты всё сделаешь. Не сломаешься, если немного на камеру поизображаешь красавчика, которого все хотят». Чонгук даже не стал пытаться заснуть снова — решил написать что-то ласковое Тэхёну, чтобы тот проснулся и… … И, видимо, то же самое решил сделать Тэхён — чтобы Гук проснулся и прочитал многозначительное: 03.26. Тэтэ Поздравляю с победой, игрок. Я смотрел вчерашний стрим. Красивый мальчик. Тот, который у тебя на ручках был. Бля-а-а-а… Чонгук так обречённо выдохнул с мучительным стоном, что Юнги на соседней кровати завозился и шумно перевернулся к нему спиной. Ну вот зачем та-а-ак-то?! Какой ещё стрим? Хотя, какая хер разница, если Тэхён явно видел его с Ки Бомом! Победа… Какая к чертям козлячьим победа, если Тэхёну пришлось смотреть на фансервис?! Чонгук резко дёрнулся с кровати, напялил шорты-«бенки» и вышел из комнаты. Он наматывал круги по территории, постепенно оживающей и окрашивающейся рассветными лучами. Негромко урчали фургоны, подвозившие что-то, приглушённо перекрикивались работники кухни, гудели кондиционеры и трансформаторы на стене бассейна… Гудели, шумели, звякали и ранили обжигающие мысли в голове… Чонгук так ясно прочувствовал боль Тэхёна, что казалось: единственный выход — прямо сейчас взлететь и оказаться рядом с ним! Зацеловать, не дать злиться, не позволить плакать, не выпустить ни одного обидного слова — оглушить любовью! «Это невозможно», — прошептал он сам себе, стоя на берегу. Море дышало ему в лицо зябкой утренней прохладой. Оно и днём-то не было особо тёплым. Чонгук скинул одежду и, разбежавшись, с отчаянным воплем бросился в воду. Мощными гребками он старался отплыть дальше от берега, но волны противились, отбрасывая его назад. Чонгук зло пытался противостоять мощи — но кто он? Почти беспомощный, маленький, он просто человек. Чонгук перевернулся на спину и раскинулся звездой на поверхности — пусть его несёт куда несёт. Этот мир сильнее и сверхъестественнее, чем можно себе представить. Что с ним произойдёт — знать не дано. При всём желании он не может предвидеть, как повернётся его судьба и острая любовь… Выйдя из воды, Чон понял несколько вещей. И одна из них — купаться на рассвете в холодном море очень помогает отвлекаться от тягостных мыслей. Прямо очень сильно помогает! Потому что в данный момент у него в голове и во всём теле билась одна-единственная идея: как можно скорее добежать до базы, ещё скорее заскочить в горячий душ, при этом не обледенев и не разбив по дороге нереально замёрзшие яйца. А уже согревшись и укутавшись в халат, он угнездился в постели и написал Тэхёну миллион сообщений. Но приходилось удалять их одно за другим: слова не складывались, все звучали жалко или грубо. «Всё не так, как кажется…» — стереть эту пошлятину. «Нам надо поговорить…» — вообще не то! «Тэхён, я прошу, не делай резких выводов…» — а какие выводы сделать? «Это фансервис, у меня ничего с этим мальчиком…» — блять, да что ж такое?! В семь утра зазвенели почти все будильники базы. Душ, разминка, завтрак, тренировки. Всё расписано почти по минутам. А там Тэхён всё это время бесится и накручивает себя! — Привет, — буркнул Вичан, приоткрыв один глаз. — Ты не спал? — Спал. Недолго, — признался Гук. — Заткнитесь, бляди, — донеслось глухо, словно из-под подушки, со стороны Юнги. Чонгук улыбнулся уголками губ вниз, извиняясь перед репортёрами, которым не нужно было в такую рань выбираться из тёплых постелей — тренировки их не касались. Он как можно тише переоделся из уютного халата в штаны и толстовку. Слава богу, ему не нужно было в душ — двойное утренне омовение вполне его заменило. Чон вышел в холл, оставив своих собратьев досматривать сны. Проходя по коридору и удивляя остальных спортсменов своим бодрым и готовым к победам и подвигам видом, он снова вышел на улицу. Так, на данный момент у него есть минут двадцать до начала утренней короткой тренировки. Гук упругим сосредоточенным бегом направился к площадке их корпуса, пока там никого не было и никто не смог бы помешать их с Тэхёном разговору. Несколько раз глубоко продышавшись, словно насыщаясь решимостью от утреннего воздуха, он набрал заветный номер. После восьмого сигнала, когда Гук почти уверился, что сегодня Тэхён не удостоит его ответом, тот наконец взял трубку и вместо приветствия сварливо спросил: — Что ты мне хочешь сказать? — Тэ, доброе утро. — Добрее некуда. Кто этот пацан? — прозвучало ещё резче. — Это фансервис. Тэхёни, пожалуйста, не думай ничего плохого! Фансервис — это самое обычное дело в шоу! В Корее это повсеместно, это просто роль, понимаешь? — О да, очень хорошо понимаю, детка. Это то, что нам с тобой предлагали? Только вместо меня этот клоп к тебе теперь присасывается? — Тэ, это просто… — Нихуя это не просто! — заорал Тэ. — Тебя заставили? Тебе дадут за это денег? — Тэ, ну прошу тебя… — Это я тебя прошу! Объясни, как ты можешь держать на руках какую-то чужую блядь и, заметь, он тебя целовал! Кобель! — Я же говорю… — Не надо! Что мне твои слова?! — Тэхён в ярости сбросил вызов. * — Ашер, — прошептал Томио, — пожалуйста… Ну ты же светлый дух, как ты можешь быть таким жестокосердным? У Тэхёна сейчас ведь душа разорвётся! Как ты можешь на это смотреть?! — Томио! — вскричал дух. — Я еле держусь! Что мне сделать, скажи! Это ты у нас авантюрист. Тёмный дух застыл с неожиданным восторгом в хрустальных глазах. — А если?.. У нас есть семнадцать их земных минут. Целых семнадцать! Это же целая вечность, друг мой… — Том… Ты что? — опешил Ашер, понимая, в чём идея. — Нам же запретят вообще всё! — Не запретят. Понизят — да. — И ты готов? — спросил, и без того зная ответ, Светлый дух. — Уже да. Мне кажется, я этих двух людей люблю. Очень сильно люблю, — убеждённо и быстро проговорил Томио. — Больше них — только тебя. — И посмотрел в глаза Ашеру двумя ясными солнцами, согрев лучами. — Ты сумасшедший… — выдохнул Светлый. — Пятнадцать минут. Предупреди только его ангела-хранителя. — Да, — счастливо кивнул Тёмный дух. — У нас целых пятнадцать минут. * Чонгук сжал в руке телефон, едва не услышав треск корпуса. Тэхён не дал ничего объяснить. Просто наорал и прервал звонок. Хоть плачь, блять! Отсюда никак не сорваться, а сам Тэхён сейчас в том состоянии, что готов лишь ругаться… Гук в отчаянии посмотрел на часы — ещё пятнадцать минут. А дальше — беготня, прыготня, отжимания, плаванье… Господи, они просто не смогут даже поговорить! Он резко вдохнул и отчего-то почувствовал странное головокружение, в глазах потемнело… Он упёрся головой в толстый металлический столб. * Виктор продолжал по инерции шагать вдоль живой изгороди, уже сбросив вызов. Как же его разрывало! Голос Чонгука — виноватый, взволнованный, искренне желающий объяснить, что-то исправить. Так хотелось слушать его, верить ему, наслаждаться. И одновременно бешеное желание набить ему рожу — хотя бы вот так, обидными словами! И так же дико хотелось с ним целоваться — яростно, даже зло, вымещая свои необузданно-прекрасные чувства… Хоть бери билет и снова дуй в Кальмар! Но зачем? Что они там успеют? Теперь Чонгук связан ещё больше, чем когда был репортёром. Господи, что же делать?! Он обхватил себя руками, словно заменяя чужие сильные руки. Как же он хочет просто видеть его! Обнять! Заорать прямо в красивое лицо, как он ядерно влюбился! Внезапный резкий порыв ветра, ударивший в лицо, заставил Виктора глубоко вдохнуть — отчего-то показалось, что в носу и на языке отозвался солёный приморский вкус. В голове противно зазвенело, он почувствовал какую-то обморочную дурноту. Вик проморгался и затряс головой, восстанавливая ясность мира, и медленно повернулся назад… — Гуки? — просипел он, не веря своим глазам. — Ты?! В двух шагах позади него стоял настоящий живой Чонгук и смотрел глазами, полными мистического восторга вперемешку с ужасом. — Тэхёни? — еле слышно выдавил он. — Как? Я… — Чонгуки! Виктор в один прыжок бросился к нему и сжал в объятиях. Даже если он в обмороке и это никакой не Чонгук, а плод его отключённого сознания! — Я сплю, — выдохнул Чонгук ему в рот и прямо-таки набросился с поцелуем. Тэхён не удержался на ногах от этого напора, они оба повалились в траву рядом с кустами. Несколько долгих минут парни замозабвенно целовались, рвано шепча на вдохах что-то непроизносимое на неизвестных языках… Чонгук первым почувствовал, что двигает членом по встречному стояку Тэхёна. Он зарычал из глубины горла и закинул одну ногу лежащего Тэ себе на талию. Господи, какой умопомрачительный сон! Виктор застонал ярко и несдержанно, почувствовав руку Чонгука у себя между ног. Каждый раз бы так сознание терять! Он весь выгнулся навстречу тяжёлому телу, ощущая, как бешено бьётся сердце — в груди, в горле, в паху. Рука Чонгука двигалась так властно и сильно, что Виктор был близок к оргазму. — Я люблю тебя, Гуки! — успел он простонать между всхлипами и забился от яркой вспышки удовольствия. — Я люблю тебя… саранхе, Тэхёни… — заполошно шептал Чонгук ему в лицо, в шею, в волосы, продлевая чужой оргазм. Тэхён затих под ним, тяжело дыша. Чонгук встал на локтях и посмотрел в прекрасное лицо — к вискам текли слёзы. — Тэхёни, маленький, ты чего плачешь-то? — ласково поцеловал он мокрые глаза. — Я так хочу к тебе, Гуки… Ты так далеко… Пожалуйста, пожалуйста, люби меня… Слышишь? Я ведь люблю тебя, — и заплакал сильнее, запрокидывая голову и подвывая. Чонгук целовал его в шею и точно, совершенно точно понимал, что так и сделает: он будет любить только этого человека. А когда проснётся, то абсолютно счастливо и радостно поскачет на все свои тренировки. — Минута, — прошептал Ашер. — Пятьдесят пять секунд, — подтвердил Томио. — Пятьдесят секунд, пора? — Сейчас. — Молодые люди?! — неожиданно раздался голос из-за сетчатого забора. Чонгук и Тэхён оба повернули головы на этот звук: на них с осуждением воззрилась мадам в шляпке и с мелкой шавочкой на руках. — Как вам не стыдно? Виктор резко дёрнулся… и очнулся. Он лежал на траве с нежной посторгазменной негой во всём теле. Вик осторожно пощупал рукой ширинку — ожидаемо там было мокро. В ушах ясно звучал голос Чонгука, фантомно ощущалась тяжесть его тела. И даже запах его парфюма осел в ноздрях… * Чонгук пришёл в себя от звона в голове. Неужели так к столбику приложился? Он с удивлением посмотрел на опору ограждения, возле которой сидел в каком-то слишком нежном состоянии. Парень огляделся вокруг: вовсю проснувшийся лагерь «Игр в Кальмаре», яркое солнце, песок и мелкие ракушки под задницей. Чонгук для верности опустил руку в прохладные кристаллики. Странно, очень странно: его пальцы ещё чувствовали шёлковистые волосы Тэхёна. Во рту ярко ощущался вкус любимых губ. В ушах звучал стон кончающего Тэ… Совершенно дикая мысль пришла ему в голову, когда он как наяву вспомнил, что ещё несколько минут назад в своём нереальном сне довёл Тэхёна до оргазма. Он затряс головой. Но мысль не ушла, а настойчиво копошилась в мозгу: «Проверь… Проверь…» Чонгук посмотрел на свою правую руку, как на неизвестное существо, и, не отводя взгляда от собственной ладони, поднёс её к лицу. Решился и аккуратно вдохнул. Да, сомнений не было: пальцы пахли спермой, озоном и травой. Тэхёном. * — Я уже не знаю, что с этим Чонгуком делать, — выдохнул Томио. — Мы же вроде всё рассчитали! — Плохо рассчитали, — покачал головой Ашер. — Ну ты представляешь себе, что мы его в пограничном состоянии несём к раковине и моем руку с мылом? — фыркнул Тёмный дух. — Знаешь, дорогой, — чуть ехидно заметил Светлый, — после того, как я посидел в виде собачки у тебя на руках, я и не такое могу представить.***
