34. Друг моего друга
30 июня 2026 г., 10:40
***
— Сога, дорогая, — неожиданно ласковым и смущенным голосом позвал Виктор, спрятавшись, словно какой-то комик, за косяком двери. — Да? — на всякий случай аккуратно отозвалась девушка. — А у тебя случайно нет лишней футболки? Подлиннее… Сога сощурилась и постаралась не сразу поддаться очаровательным бровкам, глазкам и медовому голосу. Как всякая женщина, она лихо читала между строк и нередко догадывалась, о чём хотел сказать её друг, ещё до того, как он сам об этом догадался. — Выпачкался? — Эм… Да. — Вик не стал уточнять, при каких обстоятельствах и где именно, но удивился женской проницательности. — У меня только та клетчатая рубаха есть, — чуть грубовато предложила Сога, показав на шкафчик с одеждой. — Но ты в ней упреешь на этой жаре. — О! Отлично! Я в тенёчке буду, если что. — Вик, конечно, вспомнил байковую рубашку с вытачками, которую сам же и принёс после ночёвки у подруги. Можно было надеяться, что воздух сможет вольно циркулировать под одеждой, которая на добрых четыре размера шире, чем его собственная. Важнее всего была длина рубахи — она надёжно прикрывала пятно в паху. Потому как джинсы Соги не подошли бы Виктору ни вообще, ни в частности. Он бочком пробрался к шкафу, выудил оттуда рубашку и так же в профиль поспешил укрыться в туалете, чтобы привести себя в более приличный вид. Замывать джинсы вообще не стоило начинать — они не высохнут, а будут только ярче указывать на его конфуз. А вот трусняк Вик снял и быстро постирал. На тайном радиаторе, спрятанном за стойкой с разными моющими средствами и тряпками, они с Согой нередко сушили расходный материал — перчатки, носки, теперь вот трусы. Виктор покрасивее поправил свои любимые чёрные боксеры и застегнул женскую рубашку. — Красавчик, — едва глянув на него, подбодрила Сога. — Иди теперь ты гоняй эту братву до обеда. Пёсья свора набросилась на Виктора с настоящим щенячьим восторгом. Собаки — животные с очень хорошей памятью. Каждый из питомцев хунд-дагиса прекрасно помнил, что именно с этим парнем самые весёлые и энергичные игры — когда язык по ветру, уши полощутся, а все друзья наперебой, перегавкивая друг друга, стараются первым принести супер-человеку свои мячики или кольца. Как раз по этой причине Виктор не смог быть в тени. А даже если бы и умудрился, то всё равно: игривая беготня, которую ему устроили собаки, вскоре заставила его расстегнуть рубаху полностью. Это было немного опасно, потому что самые впечатлительные псы старались проявить свою любовь к Виктору — скакали и задевали лапами его голый живот и бока. В результате его тело украсили несколько саднящих царапин. В обед Сога взяла на себя заботу о клиентах: всем дать поесть-попить, кому-то позволить поспать. Виктор опять сбегал в туалет и надел немного сырые трусы. Джинсы всё-таки чуть задубели в том месте, которое не хотелось демонстрировать Соге, и слегка натирали член. Парень попробовал вытянуться на любимом продавленном кресле, но Сога глянула на него строго и молча указала на старенькую кофемашину. — И тебе? — заискивающе спросил Вик. — Давай, — смягчилась начальница. Виктор для себя сварил двойной эспрессо, а для Соги — капучино. Она-то наверняка выспалась. Обеденный перерыв — благостное время, когда приученные к распорядку собаки ведут себя довольно смирно, а неприученных — как, например, неугомонный Майло — можно и приласкать. Этим сейчас и занималась Сога. А Виктор, прихлёбывая кофе, вяло размышлял о том, что же сегодня с ним произошло. Обморок? Надо бы позвонить доктору Нильсу, спросить — возможно ли такое при его э-э-э… болезни. И вообще, как-то Вик давно не разговаривал с ним. И с приёмной матерью тоже… Виктор задумался. Те люди, которые были очень значимы и важны в недавнем прошлом, сейчас вообще не вспоминаются — все мысли заняты человеком, которого он не знал всего неделю назад. Господи, как это удивительно! Сегодня его очень знатно потрепало между эмоциями, которые вызвал Чонгук. Вик таким страстным себя не чувствовал, наверное, никогда. И таким определившимся в своих намерениях. Не, ну странно всё-таки! Как только он точно понял, что никому ни под каким предлогом ни за какие деньги не отдаст Чонгука, так тут и приключился с ним этот… ладно, пусть обморок. Чудесный обморок! Всем бы такие обмороки. Это ведь не потеря сознания, а обретение осознания: он, Виктор, прямо-таки до обморока влюблён в Чонгука. Хм… Как-то много обмороков. Но даже не в этом дело. Сейчас он чётко убеждён, что Гук — это именно тот мужчина, который ему нужен. И то, что на него пялятся и… гм-гм… запрыгивают какие-то другие мальчики — ну, так это побочная сторона красоты. Которой у Чонгука более чем достаточно. Но! И сам Виктор тоже не промах! Он проверил следы своего умопомрачения — всё прикрыто. — Сога, — позвал задумчиво, — а ты когда-нибудь падала в обморок? — Чтоб прямо падать? Ну, примерно. Мне тогда девчонки в хоре не дали упасть, держали плечами. Это было на воскресной службе — душно, жарко, я плохо спала накануне. — Душно, жарко, плохо спал, — тихо перечислил Виктор. Ну да, все те же составляющие. — А ты помнишь, что тебе привидилось, когда ты была без сознания? Сога сосредоточилась. Потом пожала плечами и отрицательно покачала головой. — А зачем тебе обмороки? — спросила она. — Мне кажется, я сегодня потерял сознание, прямо там, у нас возле изгороди. — Да ты что?! — ахнула женщина, сразу включив старшую сестру. — Что же ты молчишь? А я тебя гоняю! Виктор! Ты же взрослый мужик, ты, блин, в коме был! Я не знаю что сейчас с тобой сделаю! С таким нельзя шутить! — запричитала она, вскакивая и, собственно, не зная что делать. — Да не волнуйся, — постарался успокоить Вик, — это ещё утром было, я уже давно оклемался! И я совсем… Телефонный звонок прервал его объяснения. — Бенке? — удивлённо отозвался Виктор, показывая Соге бровями, что с ним всё хорошо и она может спокойно допивать свой капучино. — Привет, Тэхён! — игриво ответил Дитрих. — Я тут ненадолго в Эребру. Когда у тебя обеденный перерыв? Сходили бы за компанию в ресторанчик, а? — Вау! — обрадовался Виктор. — А я, вообще-то, и не завтракал толком. Так что только за. — Что-о-о?! — прошипела Сога. — Не завтракал?! Да ты идиот! Быстро поехал и наелся! — А ты скоро мимо меня будешь ехать? — согласно покивал Соге голодный собачий нянь. — А я уже тут — недалеко, на заправке. — Так это ж фантастика! Меня даже начальница отпускает с тобой! — смешливо посмотрел на неё. — Блин… — Что? — Ты сказал в «ресторан»? — чуть смутился Виктор. — Да, хочу в итальянский. — Ты понимаешь, какое дело… Я не для ресторана одет. — Ой, я тебя прошу, — беспечно отозвался Бенке, — если на тебе какая-никакая одежда, то всё в порядке. — Ну, как скажешь… — очень неуверенно промямлил Вик. — Тэхё-о-они, забей. Всё, я подъехал. Выходи. — Аха, — всё-таки радостно ответил Виктор и посмотрел на Согу. — Я побегу? — Не беги, — она встала и заботливо поправила воротник своей рубашки на друге. — Аккуратно иди. И поешь, дуралей! — Понял-понял, мамочка! И руки перед едой помою. Он чмокнул женщину в щёку и бодро потрусил к калитке. Сога со вздохом посмотрела на поднявших любопытные морды подопечных. — Майло, ты вообще умеешь спать? — спросила она у неугомонного джек-рассела. — Ой, — отреагировал на странный прикид Виктора немец, выйдя из своей шикарной машины. — А чего ты в женской рубашке? Вик смущённо потянул ткань вниз, получше прикрывая пятно. — А я тебе говорил, — напомнил он. — Ну ты ж как бомж, честное слово… — Будущий магнат нахмурил одну бровь. — Стой! Так, какой у тебя размер? — окинул он взглядом парня. — Сорок два? Миддл? — Да, но я штаны беру «эль», чтобы подлиннее, — уточнил Виктор, примерно понимая, что задумал Дитрих. — Ну не, «эльки» будут широки. Минутку, — деловито обогнул его Бенке и открыл багажник. — Та-ак, это не то, подожди-подожди… Угу, вот это, да-да, — бормотал там и хрустел целофаном. — Кроссовки-то в порядке? — выглянул он из недр машины и посмотрел на обувь Виктора. — Да, но только у меня кеды. — Не суть. — И ещё немного порывшись, Бенке протянул прозрачные пакеты. — Тут штаны и футболка. Должны подойти. — Ва-а-ау… — восхищённо протянул Виктор. — Давай, переодевайся. А то меня действительно в ресторан с тобой не пустят. — Ух ты! — Вик с удовольствием рассматривал сквозь упаковку качественную одежду. — Я мигом! — И быстро повернул к хунд-дагису, чтобы там сменить имидж. Сога только охнула от неожиданности, когда он вихрем пробежал к туалету, блестя глазами и хрустя пакетами. — Ага? — похвастался на бегу и закрыл дверь. Появился Виктор-Тэхён Ким минут через пять-семь совершенно другим человеком. — Езус-Мария… — прошептала женщина, приложив руки к груди в молитвенном жесте. — Какой ты… Виктор и сам видел себя в зеркале. Тёмно-зелёные брюки очень выгодно подчеркнули стройность его ног и рельеф ягодиц, а рукава футболки будто специально демонстрировали крепкие жилистые руки. Он даже пригладил вихрастые пряди водой, и с этим натуральным эффектом мокрых волос выглядел потрясающе: уверенно, расслабленно-сексуально. — Приятного аппетита, — тихо пожелала Сога в удаляющуюся спину. Тонкая ткань трепетала на лёгком ветерке, очерчивая мышцы её коллеги. — Какой же ты красивый, Виктор ты Ким… — Охуе-е-еть… — высказался Бенке, увидев преобразившегося юношу. — Стой. Виктор остановился. — Повернись, — попросил Дитрих. Вик вздёрнул бровь, но немец кивнул, подтверждая просьбу. Парень повернулся. — А скажи-ка, Тэхёни, — прозвучало ему в спину, — какие у тебя планы на ближайшие полгода? — В смысле? — посмотрел тот через плечо. — В прямом, — начал было Дитрих, но тут же осёк сам себя: — Нет! Мы это обсудим в ресторане! Садись бегом. — И сам, показывая пример, обежал свой спорткар и запрыгнул на водительское место. * — Да ты сам-то видел, как на тебя пялятся и женщины, и мужчины? Этим надо пользоваться, брат! — с аппетитом уплетая минестроне, воодушевлённо вещал Бенке. — Молодость и красота — это не навсегда. А ты сейчас красивый. И молодой. — Это понятно, — кивнул Вик, удивляясь подтверждению в словах другого человека своих мыслей о красоте. И добавил с сомнением: — Но я как-то не думал о таком. — Тэ-э, ну это ж не рабство какое-то, — в своей слегка раздражающей манере всейзнайки и всеумейки убеждал немец. — Если тебе не зайдёт или не понравится — гоу, так сказать, аут. — А через сколько «Игры в Кальмаре» заканчиваются? — спросил Виктор, если уж Дитрих всё знает. — Через шесть дней, — не подсчитывая, ответил тот. Ким нахмурился, пристально вглядываясь в лабиринты тальятелле на своей тарелке. Макароны были ещё горячими. У него шесть дней? За это время нужно всё решить с работой, с квартирой и всем остальным. Ди посматривал на парня, стараясь не спугнуть. Идея пока сырая, но очень привлекательная! Такая концептуальная, гармоничная. Прямо ух, а не идея! Адам, конечно же, в паре десятков красноречивых матерных слов описал неудачу с участием Тэхёна в проекте «Игр». Поэтому понимание, как Тэ умеет твёрдо и чётко отказываться делать то, что претит его принципам, присутствовало. Но внезапно складочка меж бровей разгладилась и всё лицо Кима будто засветилось. Он широко улыбнулся и наклонился над столом с видом заговорщика. Ди не донёс ложку супа до рта. — А если мы не скажем Гуку? — прошептал Тэхён. — Как это? — не поверил Дитрих. Чонгук в его картине был чуть ли не ключевой фигурой. Как это не говорить Гуку? — Сюрпрайз! — Тэхён распахнул глаза и ладони как иллюзионист. Поиграв для верности ещё и бровями, он с удовольствием принялся разорять гнездо из пасты с трюфельным соусом, припорошенное стружкой пармезана. Бенке выждал несколько секунд с ложкой наперевес, а потом всё-таки продолжил есть, переваривая одновременно и душистый минестроне, и дополнение к своей идее. Надо же — сюрприз… Сюр. И приз. Точно! А ведь да! — Точно! — осознав переспективы, воскликнул он. — Мы не скажем Гуку! И уже полностью согласные друг с другом, молодые люди продолжили чудный ужин, обсуждая детали. Но главное, что согласие от Тэхёна было получено. То, что именно сейчас красавчик Ким был в состоянии моратория на разговоры с Чонгуком, так это только добавляло интриги. Сюрприз обещал получиться ещё ярче!***
Ашер и Томио расположились на самой верхней балке перекрытия над стадионом. — Удивительное всё-таки зрелище, как они двумя параллельными толпами соревнуются, — хмыкнул Тёмный. — А что ж тут удивительного? Опасностей слишком много, вот они и не отходят далеко от своих подопечных. Слава Создателю, что камеры не ловят в кадр всю эту армию ангелов-хранителей. — И рассмеявшись подобно музыке ветра, дополнил: — А то бы этому пулитцеровскому другу Чонгука пришлось писать статьи про двойные соревнования ангелов и людей! — Точно! — подхватил Томио. — И брать интервью сначала у спортсмена: «Как вы себя чувствуете после победы?», а потом сразу к ангелу с тем же микрофоном: «А как вы смогли это вынести, пока ваш человек ходил по краю скользкого бревна?» Духи расхохотались, докручивая сложный комизм ситуации, которую могли обозревать с высоты только они да сами ангелы-хранители. Ашер немного утих и сказал с сочувствием: — Всё-таки хранителям намного тяжелее приходится… Они вообще не отдыхают? — Гораздо меньше нашего брата, — кивнул Томио. — Но с другой стороны, они ведь всё время со своими… Малышами… Видят, как они растут, все их сомнения и счастливые мгновения, все слёзы, влюблённости, восторги и разочарования… — Глаза духа стали мечтательными и одновременно печальными. — А тут только на период исследований или как мы с тобой… Без спросу. Ашер внимательно вгляделся в глубину тёмных хрустальных глаз, понимая без слов. — Друг мой… Я тоже по ним скучаю. Люди забавные, но ведь очень слабые. Знаешь, я не могу представить, что происходит с ангелом, когда его человек… — Светлый нежно взял друга за руку и закончил почти неслышно: — Когда человек умирает. — Да, — отозвался Томио, — тогда происходит то, чему люди даже дали название. Слёзы ангелов. Только люди не представляют, насколько эти слёзы горькие… Но что поделать: у всего есть начало и конец. Ашер не ответил, теперь глядя на армию ангелов-хранителей, оберегающую жизни своих людей, с уважением и умиротворением. — Гуков ангел на нас скоро жаловаться начнёт, — меланхолично заметил Тёмный. — Ты опять что-то натворил, пока я не видел? — Не-е-е, без тебя не вмешивался. Я про те пятнадцать минут, за которые мы им свидание устроили, — хмыкнул дух. — Ангел потом намахал на меня крыльями. Хотя я ж предупредил, чтобы он не волновался. — Ох, чует моё сердце, получим мы ещё… — А я не жалею, — с хулиганской уверенностью заявил Том. — Самое страшное, что и я тоже, — кивнул Ашер.***
Знаешь, Гуки, я не хочу знать, что и с кем тебе нужно делать для фан-сервиса. Я почитал, что это такое. У нас про такое говорят «only business». Я не стану смотреть стримы и названивать тебе с выяснениями. Я просто подожду. Когда ты перестанешь быть связанным контрактом, мы разберёмся, кто что делал. Если захотим быть вместе, то и будем. Давай, не загоняйся там. Тэхён Чонгук прочёл это сообщение вечером — не понял юмора, поэтому прочёл ещё дважды, но и это не помогло. Он был злой и уставший — вышел с командной гонки, где они почти позорно продули. Даже не третье место! Всё-таки, чтобы надеяться на своих сокомандников, как на себя самого, нужно с ними не только тренироваться несколько дней — нужно стать с ними почти семьёй. А так… Сегодня даже фансервис никак не шёл: все были измучены и разочарованы. И больше всего потух малыш Ки Бом. Это именно он слишком замешкался. Видимо, старался повыгоднее прогнуть спину и выпятить ягодицы, когда проходил свою часть дистанции. Ему ж потому и поручили пробежать под низкими перекладинами — он гибкий и маленький. А так… С того места, что они проиграли, можно, конечно, и расстроиться. Но с позиции, что Ки вообще никак не лип к суровому укоризненно глядящему Чонгуку — это только на руку. Мин Юнги после этапа внимательно и вдумчиво расспрашивал всех в команде. Вичан с нескольких ракурсов — камерой и телефоном — снимал отвечающих игроков. Мин затребовал пару раз переответить, умело направляя на те слова, которые ему нужны для задуманного. Почти никто его не послал. Мин ловко завернул в статье про то, как психологическое состояние вчерашних победителей резко ухнуло вниз, как с этим справляются спортсмены и как поддерживают друг друга. Ну, это если в двух словах. Потому что Чонгук, когда читал сырой текст, поражался умению Юнги так формировать слова в предложения, что было дико интересно и познавательно читать всего лишь о проигрыше на одном из этапов. — Кла-а-асс! — искренне восхитился он. Юнги подмигнул и ответил расслабленно: — Да фигня из-под коня. Я на таких статейках ещё в школьной стенгазете выезжал. Люди любят психологию. Псевдопсихологию, честно говоря. — А ты психолог? — встрепенулся Чонгук. — Нет, конечно. Но многое в этом деле понимаю интуитивно, будто чувствую. — А сможешь прочувствовать, что именно хочет сказать мой Тэхён? Я вот раз двадцать прочитал — не могу въехать. — И не дожидаясь согласия Мина, протянул ему телефон с активным экраном. Юнги взял аппарат и стал читать. Поморгал, посмотрел на Чонгука вопросительно — тот пожал плечами, подтверждая свое недоумение. Мин снова опустил взгляд у экрану. Потом возвел глаза к потолку и пожевал губами. — Ну, — произнёс он, — если я правильно чувствую, то он просит дать ему передышку и не звонить, пока он сам не решит. Гук молча выгнул бровь, обдумывая. — Не звонить вообще? — Если я правильно понял. Можешь ещё Ви спросить. — Не, я что — трепло, чтобы у всех подряд спрашивать? Мин промолчал. — Ладно, пойду поплаваю, — вздохнул Гук. — Так бассейн уже закрыт, наверное, не? — А я на море, — уточнил спортсмен. Почему люди так стремятся на море, когда оно далеко? Зато когда до него идти максимум пятнадцать минут, никто особо сюда не рвётся. Чонгук любил пустынный ночной берег, здесь он чувствовал себя немного мудрее и размереннее, чем в обычной жизни. Усевшись, он опустил руки на остывший песок и внезапно поймал дежавю — точно так под пальцами отозвался утренний, не успевший прогреться песок, когда он очнулся от своего странного забытья… И следом под тихие стоны и шёпот волн перед мысленным взором ясно проявилось лицо Тэ в оргазменной неге… Гук рвано выдохнул и закрыл глаза, стараясь подольше задержать сладкий образ. Рука помимо воли потянулась между ног. И тут же он ощутил почти невесомое ласковое касание: чужие юркие руки спустились с плеч к груди… Чонгук застонал чуть громче, не веря сам себе — неужели опять повторится утреннее волшебство? К спине горячо и мягко прижалось тело, и кто-то тихо произнёс: — Чонгу-у-ук, давай мы… Гук резко дёрнулся от этого высокого слащавого голоса… Ки Бома. — Да блять! — воскликнул он. — Нахера так подползать?! Малыш Бом засмеялся игриво и зашёл спереди, опустившись перед Чоном на колени. — Прости, ты такой большой, а так смешно пугаешься, — и очень миленько улыбнулся. Чонгук сокрушённо выдохнул и посмотрел в море. — Я не понимаю, куда смотрят акулы? Ки Бом рассмеялся ещё звонче и шлёпнул ладошками по коленям Гука, не убрав их. — Чего ты отворачиваешься, мы ведь можем прекрасно отдохнуть. — Не можем, — убежденно покачал головой Чон и аккуратно сдвинул назойливые руки. — Ки, я так понимаю, что ты не видишь разницы между фансервисом и реальным положением вещей? — Я похож на наивного идиота? — по-взрослому поинтересовался малыш. — Не очень, — соврал Чонгук, — но ты ко мне подкатываешь, когда нет камер — в этом нет смысла. Я ж тебя уже послал нахуй, зачем ты унижаешься? Ки Бом сел рядом с ним и помолчал. — А если ты мне действительно нравишься? — Это не играет роли. Я в отношениях. Давай заканчивай, хорошо? Нам же обоим будет проще, если мы только на камеру будем миловаться. Давай поступать по-честному. Я отыграю свою роль, а ты свою. И не будем терять лицо. — И почти без перехода попросил: — Посидишь с моими вещами? А то я потом не найду их. Я чуть-чуть поплаваю, и пойдём в лагерь. Ки Бом опешил от такой простоты и честности. Поэтому он растерянно кивнул. — Вот и молодец, — одобрил Гук и скинул всё, кроме плавок. Хотя, если бы здесь не было посторонних, план был бы другой. Хотелось именно отсвечивать жопой — если пользоваться терминологией Адама. Но провокация на глазах малыша Ки была бы неуместной. Гук потрусил к воде и постарался не повернуть назад, как только ощутил холодное властное прикосновение Балтики к своему телу… И сразу стало легче! Ки Бом стал вести себя как ласковый младший брат. Гук прямо чувствовал изменение энергии. Причём, для камеры всё выглядело чуть ли не активнее, чем в предыдущие дни, но на деле Ки висел на шее Чонгука без какого-то наигранного эротизма, а просто так — потому что ему было весело! Их парочка своими мягкими тумаками и щекоткой вызывала у окружающих улыбки. Ки Бом угрожал Гуку разными расправами, пытаясь до него дотянуться, но тот дотягивался первым и шлёпал малыша по круглой попе. Ки прыскал и безуспешно гонялся за Чонгуком — всем на радость. А когда Ки Бому удавалось напасть на Гука и попытаться его как-то побороть, более крупный Чонгук ухватывал малыша поперёк туловища, прижимая руки, и выбрасывал куда-то на батут или в бассейн. Опять под общий хохот и яркую улыбку самого нападавшего. И если совсем честно, то именно эти взаимодействия, ставшие на самом деле приятельскими, помогали Чонгуку справляться с молчанием в эфире. А оно было тягостным. Во время тренировок, соревнований и дополнительных съёмок эпизодов Чонгук был ярким, энергичным и показательно озорным. Но как только он оказывался в своей комнате или в одиночестве на берегу, то превращался в унылого страдальца, на унылой карусели катающего бесконечные унылые мысли. Очень тёплым вечером он отправился лелеять свою тоску и сам не заметил, как оказался примерно возле тех деревьев, где они с Тэхёном, можно сказать, открылись друг другу. И что? Он расплакался. Чонгук, конечно, не смог полностью принять правильность интуитивного психологизма Юнги. Как можно не звонить Тэхёну? Ладно, допустим, звонить не надо — где-то Гук был согласен, что Тэ попросил передышки. Но сообщение ведь можно? Типа «Привет, я скучаю». Или «Ты как?» Однако набрав этот нейтральный текст, Чон смотрел в экран и понимал, что несколько английских слов вообще никак не могут сказать о том, что он на самом деле чувствует. Поэтому стирал и ждал. А Тэхён не звонил и не писал после того сообщения уже целых четыре дня. Чонгук опух от ожидания. До конца «Игр» оставалось ещё три дня. Мин Юнги измучился объяснять и лечить. В тоскливый день после обеда он прямо сказал другу: — Гук, блять, давай ты найдёшь другие уши. Я устал от этого. Честно. Чонгук посмотрел на выходящего из комнаты Юнги со страданием во взгляде, подумав, было, обидеться. Но потом понял, что Мин долго продержался. Вичан почти не участвовал в этих беседах, однако по разговорам, конечно, понял что к чему. Гук вопросительно обернулся к нему, но видеооператор замахал руками и превентивно заявил: — Нет. Нет и нет! Считай, что я тебя уже послал! И на Ви тоже обижаться не стоило. Он ведь не стал другом, как Юнги. С фига ему Гуковы страдания терпеть? Чонгук с тоской посмотрел на часы. В Сеуле начало десятого вечера. Хосок? Нет. Тот влюблён как кошка. Как кот. Портить ему настроение не хотелось. А то, что оно испортится, если хён узнает, как его малыш Гуки выглядит в глазах Тэхёна и что швед молчит, — тут к гадалке не ходи. Особенно это врежет под дых эмоциональному Хоби! Нет-нет, ему звонить не стоит. Чимин? Да, пожалуй, он мог бы посочувствовать. Но сначала, конечно, будет стыдить. Ну и ничего. Постыдит и перестанет. А вдруг дельный совет даст? Он ведь почти женатый человек. Гук решительно сел к компьютеру и ввёл пароль от своего аккаунта. — Альпака! — с неподдельной радостью воскликнул он, как только друг принял видеозвонок. — Гуки! — завопил тот в ответ. — Какой сюрприз! Ты скоро домой? Я соскучился по тебе, чертяка! Радостные эмоции прямо-таки захлестнули, и Чонгук в очередной стотысячный раз дал себе слово чаще звонить друзьям. Вот же оно — счастье! И полное принятие! Вичан громко завозился и вышел, тактично не мешая. Ведь Чонгук сейчас собирался рассказать своему крикливому другу то, что оба Мина выслушивали несколько дней. Насладиться ещё раз? Увольте. — Как ты, победитель? — продолжал фонтанировать Чимин. И тут же к экрану подскочила Лиён с наклеенными под глаза патчами. — Чонгу-у-уки! — почти запищала она. — Мы смотрели вчерашний стрим! Ты такой клёвый! И вся наша команда клёвая! Я влюбилась в малыша, которого ты опекаешь — уи-и-и! Он такой милый! Чонгук не мог вставить слово между перебивающими друг друга одноклассниками. Да, наверное, и не стоило их прерывать. — Как там вы с Тэхёном? — чуть успокоившись и отогнав от экрана Лиён, спросил Чимин. — Да всё нормально, — попробовал Гук, но, видимо, не получилось. Потому что Чимин сказал голосом Аль Пачино: — Как-то ты это сказал… Без уважения? — и прищурил глаза. Чонгук вздохнул, не зная с чего начать. И через секунду стало ещё тяжелее рассказывать правду — в комнату вернулся Мин Юнги. Он прошёл к своей кровати и завалился с планшетом, почти неслышно клацая кнопками. — Чимини, всё сложно… Сложнее, чем казалось из Кореи. — Так, я сейчас тебя спрошу по порядку, а ты будешь честно отвечать. Я, конечно, рад тебя видеть, но у нас-то с Лиён сессия, а завтра зачёт. Так что коротенько, друг мой. Гук кивнул. — Ты его любишь? Снова кивок. — Хорошо. А он тебя? — и сразу сосканировав невербальные сигналы Гуковой реакции, Чимин сделал вывод: — Яс-сно. Гм. Поссорились? — Нет, — сразу ответил тот. — Но… Понимаешь, я отрабатываю фансервис. — Ну и что? — Как всякий кореец, Чимин прекрасно знал необходимость и пользу этого культурного феномена. — Тэхён увидел меня на стриме и надумал себе… — понурил голову Чонгук. — А ты объяснил? — продолжил свой вопросник Пак. — Не смог. Он на меня наорал и не стал слушать. Но потом… — Внезапно Чонгук понял, что Чимин просто не поверит в сверхъестественное «обморочное свидание». Поэтому он закончил не тем, чем собирался: — Но потом он написал сообщение, что не хочет сейчас общаться, а хочет подождать, пока закончатся игры. И типа после этого только мы поговорим… — Гук, блять! — внезапно рыкнул Юнги, о котором Чон успел подзабыть. — Он этого не говорил! Чимин на экране замер, распахнув под очками глаза. — А что он по-твоему сказал?! — истерично вопросил Гук, отвернувшись от Пака. Мин решительно поднялся и без какого-либо стеснения подошёл к компьютеру. — Привет, я Мин Юнги, — сказал он человеку на экране. — Привет, я Пак. Пак Чимин. Очень приятно, — чуть смущённо ответил тот. — Да, приятно, — скомканно отзеркалил Юнги. — Но этот долбо… Этот дур-рак накрутил себя до невероятности! И заеб… Заколебал нас. Да нихуя! — не выдержал Мин. — Заебал как есть! А Тэхён этот написал, что подождёт. А Гук стр-радает изо всех сил! Чимин только кивал, поправляя очки, и во все глаза смотрел на этого решительного человека с рычащим голосом. Конечно, он вспомнил, как Чонгук восхищался, что у мужика офигенная международная награда. Это и есть он? Ого… — Гук, — скосив рот набок, произнёс Юнги, — я что-то не то говорю? Чего твой Пак на меня смотрит, будто я тебя трахаю у него на глазах? Чонгук резко прыснул. Пак смущённо сморгнул и вернул лицу осознанность. — Я э-э-э… — промямлил он. — Ну, Чонгук рассказывал, что ты очень крутой репортёр, и я… Ну это ж как на нобелевского лауреата по литературе смотреть. Я впервые в жизни это делаю. — Ха, — серьёзно сказал Мин. — Короче. Гук наш зря страдает. Тэхён поступил нормально, как взрослый мужик: говорит, занимайся своим фансервисом, не соси мне мозг. А потом поговорим. И если швед набьёт Гуку рожу, это тоже будет по-мужски. Я уверен, что у них обоих всё серьёзно. Я высказался. И Мин, развернувшись на пятках, снова ушёл к своей кровати. Но, почти дойдя, вернулся к компьютеру, где с виноватым сопением молчал Чонгук, и сказал мягко, обогащая неповторимыми порыкиваниями в конце слов: — Удачи, Пак Чимин. Приятно было познакомиться, — улыбнулся он в экран, дал Чонгуку щелбан и вышел в коридор, хрустя сигаретной пачкой. — Он клёвый, — через полминуты сделал однозначный вывод Чимин. Гук был полностью согласен.***
— Я один никуда не поеду! — Ну Тэ-э-э, ну что ж ты как маленький, а? Тебя встретят и отвезут куда надо! — Я ни слова не пойму! — А зачем я, по-твоему, тебе переводчика даю? И это буквально на два дня. Максимум — три. А потом приеду я. — Дитрих, — по-настоящему взволнованно дыша, сказал Ким, — если бы я знал, что я буду совсем один… — Да как ты не услышишь меня?! Я тебе говорю — тебя встретит Хосок и во всём тебе поможет. Это же друг Чонгука! Друг твоего друга. — А если я им не понравлюсь? — Ты? Вот ты какой-то дурак, Ким Тэхён. Тебе тут все в один голос пели, что у тебя врождённый талант. Что ещё нужно? Не веришь мне — поверь чужим людям, им от тебя ничего не надо. Если бы ты был деревянной куклой с красивой мордашкой, они бы тебе так и сказали. Они тысячи таких соискателей пропустили через сито. А ты им сразу понравился! Да что я тебя уговориваю… Всё! Собрался, встал и поехал в аэропорт, блять! Тэхён тяжело вздохнул, укоризненно глядя на неожиданно остающегося в Швеции Бенке, и покрепче ухватился за ручку чемодана. — Тэ, — мягко сказал Дитрих, — ну сам подумай. Чонгук ведь почти на говно изошёл, пока ты с ним в молчанку играешь. Мне нужно будет его успокаивать и врать. Иначе он будет тебя искать тут. — Я поставил смс в отложку, там всё предельно ясно, — сурово произнёс Тэхён. «Начинается регистрация пассажиров на рейс Стокгольм — Сеул. Просьба пройти к окнам паспортного контроля», — через полтора часа почти ласково сказала ему громкоговорящая девушка. Виктор-Тэхён расправил плечи и пошёл к нужным окнам.***
Вечером после мощной вечеринки по поводу окончания «Игр в Кальмаре» Чонгук в лихорадочном волнении пытался аккуратно сложить вещи в чемоданчик. Он понимал, что не заснёт ни на минуту в эту ночь, просто не сможет отключить мозг, который точно устроит обратный отсчёт до самого раннего автобуса до Эребру. Завтра все остальные спортсмены будут заканчивать свои дела, получать расчёты и подписывать какие-то бумаги. Он с помощью Дитриха упросил Адама провести все официальные церемонии прямо сегодня. И с командой он тоже попрощался. Особенно тепло тискал малыша Ки Бома, у которого просто не хватило времени, чтобы стать настоящим донсеном Чонгуку. Тот чуть не плакал, уткнувшись в грудь хёну. Дитрих все эти дни не появлялся в Кальмаре — ссылался на подготовку проекта по Восточному фронту. Сказал, что они летят в Корею вместе. Ух ты! Наверное, только эта новость и примиряла Чонгука с неизвестностью и растерянностью. Тэхён молчал. На редкие сообщения не отвечал. Мин Юнги говорил, что всё нормально — Тэхён мужик неболтливый, потом всё объяснит. Чимин волновался. Хосок не знал о происходящем — Чонгук взял с друга слово, что тот не обмолвится влюблённому в Намджуна хёну о напряжённой ситуации. Альпака обещал. — Ты вообще не собираешься спать? — поинтересовался Юнги у мечущегося по комнате Гука. Вичан молчал и смотрел, как на идиота. — Я? — дёрнулся Чонгук. — Я попробую. Почти прыжком бухнулся на свою кровать и резко сложил руки на груди. И тут пиликнуло сообщение. Как Чонгук понял, что это от Тэхёна? Наверное потому, что он молился шесть дней, чтобы хоть несколько слов его волшебный Тэтэ спромогнулся написать. И только сейчас молитвы были услышаны. Но отчего-то было немного боязно разблокировать экран. — Да ты долго, блять, думать будешь?! — не выдержал Юнги. Чонгук заторможенно встал и дотянулся до телефона. Быстро пробежался взглядом по экрану и вскинул огромные мокрые глаза на друга. Затем медленно пошёл к туалету, не отрываясь от текста короткого сообщения. Он прочёл шесть раз подряд: Тэхён «Чонгук, всё получилось немного иначе, чем я предполагал. Пожалуйста, просто возвращайся домой в Сеул» …Пожалуйста, просто возвращайся домой в Сеул… …просто возвращайся домой… Когда оба Мина услышали глухие рыдания из-за двери, то ничего спрашивать им, конечно, не захотелось. Но даже в этом случае Юнги считал, что Тэхён поступает по-мужски. Честно. Хотя он полный идиот, если решил бросить такого парня, как Чонгук.***
