The Demon inside me.

      - Я так тобой горжусь. – Ирэн сидела напротив рыжеволосой чародейки, и горделиво улыбалась уголками своих тонких губ.       Для Кристины эмоции ее родной матери, были сродни грома средь ясного неба, нежеланные, спутанные, вызывающие лишь злость и смятение. Но Гвиневра жаждала этой похвалы, желала одобрения, упивалась каждым добрым словом. Она выполнила свою миссию, как ей казалось залезла в душу Верховного Чародея, думала, что в каждой их встрече, она найдет нужные им обеим ответы, дернет за подходящие ниточки и выпытает все тайны. Найдет то что так желанно ее матерью, и принесет как покорная собачка, дожидаясь у ее ног очередных хвалебных речей.       - Мама. – девушка склонилась в глубоком поклоне пред сидящей женщиной.       - Признаться честно. - она аккуратно припала на предоставленный стул, напротив женщины, и осторожно завела диалог.       - Он начинает мне нравится, и я..я действительно хотела бы получить от него не только секс и информацию. – она закусила нижнюю губу, уповаясь о мысли овладевания этим мужчиной.       - Я хочу, чтобы он чувствовал ко мне то же самое.       - Не говори глупостей, не разочаровывай меня. – Ирэн величественно вкинула руки, не желая продолжать этот разговор.       - Довольно этих глупый речей, у тебя еще много дел. – она жестом показала девушке на дверь.       - Достань то что мне нужно, и возможно получишь, то что так страстно желаешь. – снисходительно кивнула ей Ирэн.       - Если будешь аккуратна, то займешь желанное место в его треклятом сердце. Нужно лишь чуточку надавить, в нужном месте и в нужное время.

***

      Теперь уже знакомый пышный,зеленый сад, приметные глазу люди.       Девушка сидела на коленях, прижимая к груди родное тело.       С яблоневого дерева капала липкая алая жидкость, измазывая волосы, стекала на обоженные магией пальцы, проникала внутрь и заставляла умирать снова и снова.       Голова мужчины покоилась на ее груди, она гладила дрожащими руками его лицо, описывая каждую родинку и морщинку, зарывалась руками в темные грубые волосы, целовала его безжизненные синие губы вновь и вновь.       Но его было уже не вернуть, не рассказать как он дорог и больше никогда не признаться ему в самых трепетных чувствах.        Очнувшись от очередного кошмара, взору открылась лишь тьма, неприятно терзающая большие зеленые глаза. В горле ужасно полыхало, едва ли Кристина могла взглотнуть, казалось лицо до сих пор жгли недавние потоки слез, едко впитываясь внутрь, проникали в самое естество. Тело бил жар, легкая испарина окропила белоснежную кожу. На лбу услужливо покоился ледяной холодящий компресс, приводящий туманящиеся мысли в хрупкое равновесие.       - Рад, что тебе уже лучше. – Амрит восседал на стуле напротив кровати, закинув изящную худощавую ногу на другую. Мял острый подбородок, и задумчиво вглядывался во все окружающие его предметы.       - Спасибо вам. – девушка слегка приподнялась на локтях, сбрасывая холодный компресс. Голова кружилась, желудок неприятно скрутило, в глазах слегка двоилось, как от самого тяжелого похмелья.       - Это лишь малая доля того, что я мог сделать. – мужчина аккуратно присел на кровать, и пригладил дрожащие пальцы.       Пуская свою энергию через прикосновения, он дарил легкое умиротворение, собирал осколки разума воедино, выстраивал тропинку через непроглядную зыбучею тьму, заставляя воспоминания пережитых лет стираться дымкой наполнения силой.       - Прости, лилия. Я должен был показать тебе. – виновато улыбнулся он, все еще крепко сжимая ее пальцы, соча через кожу спасительную магию.       - Можно я задам тебе вопрос, милая?       - Конечно, господин Амрит. - девушка подбила подушку и опустилась на нее спиной.       - Я смотрю на тебя всю жизнь. И задаюсь одним единственным вопросом. – он подсел чуть ближе, так что бы рука девушки скользнула на его бархатистую манию.       - Как твое израненное сердце смог вылечить один человек? Что такого сделал Стивен Стрэндж, что заставило тебя полюбить его? – выпалил он.       - Он ведь совсем не хороший человек, из его уст льются ужасные слова по отношению к тебе, он ведет себя скверно, скрывает свои чувства к тебе в тайне ото всех, разве это честно? Разве этого заслужило твое любящее сердце?       - Иногда, господин Амрит, человек не может возобладать над тем что чувствует, это выше него самого. Все это появляется и живет, и ты ничего не можешь с этим сделать, смотришь и рассыпаешься в самых нежных чувствах. Влюбляешься в редкую едва уловимую улыбку, в каждую родинку на желанном теле, в тронутые тремором пальцы, и даже самые ужасные слова меркнут рядом с тем как этот человек открывается перед тобой. Как пытается балансировать на грани серьезности, как смешно морщит нос, когда злится, а потом тает в твоей улыбке. Иногда любовь – самая большая пытка и ирония, как бы ты не старался увиливать, она все равно застает тебя врасплох, поражает, удивляет, и ты чувствуешь себя полноценным. – искренняя улыбка обнажила маленькие впадинки на щеках девушки.       - Наверное это мой какой-то детский взгляд на окружающий мир. Как могу пытаюсь увильнуть от той грязи, что постоянно ходит рядом со мной. – улыбка потухла, возвращая ее в реальный мир.       Сидящий рядом мужчина внимательно впитывал каждое сказанное ей слово, вникал, пробовал на вкус, он был невольно отрешен от простых радостей жизни, не понимал как чувствовать эти эмоции. И казалось сейчас впервые проживал эти чувства рядом с этой девушкой, он никогда бы не подумал, что ее искренние слова заставят его понять какого это – просто любить другого человека, но так легко поддался ее сладким речам, и казалось мир вокруг смогла озарить лишь ее добрая улыбка.       - Сходи к отцу, лилия. – слегка потупился он, отстраняясь от нахлынувших эмоций.       - Этот человек заслужил знать, что где-то его маленькая девочка продолжает жить и так же сильно по нему скорбит, вспоминает и скучает.       - Я не могу так просто на него все это взвалить. Он меня не знает, а я не хочу сделать больно еще кому-то.       - Никого не заботит чужая боль, моя милая лилия. Каждую секунду в этом мире, и миллионах других кто-то роняет неосторожные слова, плюет кому-то в душу, разбивает чужое сердце, втаптывает самые нежные чувства в грязь. А это твой отец, милая, он имеет право тебя узнать.       Кристина лишь устало прикрыла глаза. Неприятная зудящая боль пронеслась дикой волной по телу, сметая все теплые ощущения от недавнего разговора.       - Вы спросили, захочу ли я остаться с вами, после увиденного. - ловко переводя тему, она придвинулась чуть ближе к мужчине, выбивая весь оставшийся воздух из его легких.       - Да, я хочу. – девушка накрыла его лежащую рядом руку, своей, неловко поглаживая тонкие пальцы.       - Как бы я не хотела вернуться домой, но без меня там будет только лучше.       - Во всех мирах Стивену Стрэнджу суждено быть с Кристин Палмер, они должны быть вместе, я не должна отнимать у нее любимого человека. Мстителям не суждено меня найти, и возиться с несносным ребенком. А отец.. он не должен был умереть. – маленькие соленые капельки падали на ее ладонь.       - Извините, за мои слезы. Снова. – девушка виновато поджала губы, и вытерла лицо рукавом пижамы.       - Я, наверное, лучше пойду прогуляюсь.       - Он работает в небольшом магазине с инструментами, в паре кварталов отсюда. – невзначай проронил Амрит.       Ноги сами привели ее к тому месту.       Среди высоких витрин ходил невысокий мужчина. На одной из металлических полок взгляд девушки зацепился за маленькие детские перчатки, оранжевые с мультяшными карикатурными морковками.       Она стояла и наблюдала за ним через прозрачные грязные стекла, все его движения казались такими обыденными, такими родными. Тринадцать лет она мечтала о том, чтобы снова увидеть его, всмотреться в родное лицо, рассказать все истории, из школы, из колледжа. Познакомить его с мужчиной, которого так сильно любит, о котором так страстно мечтает, когда никто не видит. Но сейчас она просто стоит, прислонившись лбом к запотевшему стеклу, и безумно пялиться на него своими большими зелеными глазами. Его зелеными глазами, ведь все что было в ней, все было от него, словно сама жизнь желала, чтобы его точная копия жила на этом свете.       Прохожие недоуменно смотрели на нее, как на отрешенную, но девушку казалось это совсем не заботило. Она стояла и никак не решалась войти внутрь, и изменить привычную жизнь человека своими словами.       - Извините, могу я вам чем-нибудь помочь? – мужчина, стоял в проходе, держа дверь одной лишь пяткой, и легонько касался рукой ее плеча.       - Нет. – едва вздрогнула Кристина. Ее пытливое наблюдение было раскрыто.       - Знаете, вообще то да. - она уверенно кивнула головой в его сторону.       - Я хотела поговорить с вами. - девушка набрала в легкие побольше воздуха, стряхнув с себя леденящий тело страх, и сжала ладони в маленькие кулаки.       Говорят что сердце человека размером с его кулак. И вот ее сердце было маленьким, но умудрялось вмещать в себя столько боли отчаяния, но вместе с эти и чувство большой и трепетающейся любви к одному единственному человеку.       - Хорошо, входите. У меня как раз обед. - пропуская ее чуть вперед, мужчина перевернул табличку "открыто", и запер дверь на ключ, что бы никто не смел помешать их волнительному разговору.       Все тело девушки предательски тряслось, в горле засел колючий ком, раздирая все трахеи невыносимой болью.       - Ваша дочь умерла тринадцать лет назад, да? – осторожно начала она.       - Да, моя девочка погибла в автомобильной аварии. - он кивнул своим печальным мыслям, лицо в маленьких морщинках тронула горечь утраты.       - Откуда вы знаете?       - Я не знаю, как вам объяснить, на самом деле, наверное, вы сочтете меня сумасшедшей, и это будет правильно. - девушка нервно водила глазами по помещению, не могла сфокусироваться и увидеть его огорченное лицо. Нет не сейчас, только не снова.       - Я ваша дочь. Только не отсюда. - она закусила губу, и почувствовала липкий металлический привкус во рту.       - Я честно, не знаю, как сказать правильно.       - В моем мире, мой отец погиб тринадцать лет назад, в треклятой автомобильной аварии, он умер на хирургическом столе.       Шок, смятения, ярость – все это отразилось на лице седовласого мужчины. Он хотел было выкинуть ее за дверь, отругать за такую жестокую шутку, но почему-то сидел и с наивным глупым упоением слушал все ее слова.       - Я до сих пор не понимаю, зачем пришла. На что надеялась, и почему я до сих пор вам это все говорю, но увидев ваше лицо тогда возле нашего родного дома, я не смогла сдержаться и не прийти к вам снова.       - Кристина, это правда ты? - он все больше узнавал в стоящей напротив девушке, свою маленькую девочку. Знакомые большие зеленые глаза, густые черные ресницы, россыпь веснушек на лице и плечах, маленький вздернутый носик, увидел в ее виноватой улыбке те самые глубокие ямочки. Но самая главная отличительная черта вьющиеся серые локоны,словно пепел когда то короновал ее голову.       Вспоминал каким маленьким чудом она была в детстве, ее звонкий разливающийся как ручеек, смех, все их игры, и все рассказанные ей сказки. Ароматные пышные булочки с корицей, и маленькую узорчатую лопатку в ее крохотных руках.       Девушка упала в его объятия, желала излить всю душу, рассказать, каким горьким было ее одиночество, как родная мать бросила спустя всего пару недель после его смерти, как сильно она скучала, как болело ее сердце при взгляде на фотографии стоящие дома на самом видном месте, но вместо этого беззвучно рыдала в плечо его рабочей рубашки.

***

      Совсем в другой родной вселенной другой мужчина не унимал попыток найти и вернуть свою любимую девочку, пытливо изучая все рукописи и фолианты в своей библиотеке, казалось бы он уже нашел ответ на свой вопрос, и какой бы не была цена, он смиренно был готов ее заплатить. Но все же что-то утаивалось от его взора, он чувствовал что видит картину не полностью. Что если она не желает возвращаться домой, что если там где она сейчас ей намного лучше.       Он закольцевал время, не желая мириться с ее утратой.       Каждый день он проживал один единственный момент, тот самый – в его пыльном темном кабинете Санктум Санкторума.       Он пробует ее сладкие, пышные губы снова и снова. Аккуратно изучает вновь и вновь. Смотрит на ее дрожащие полуопущенные ресницы, сминает руками нежную кожу лица.       Говорит, что любит ее каждый чертов раз, растягивает это на десятки, сотни, тысячи мгновений. Но она все равно боится, робеет и убегает, ускользает из его дрожащих рук, оставляя его в полном оглушающем одиночестве.       Он должен попытаться снова, должен упорно искать ее, и он не собирался отступаться от этой цели, даже если платой за ее исполнение было его окончательное безумие.        Ему нужно было найти Книгу Греха, но единственное что он точно знал, что Кристина была ее хранительницей. Гадал вдруг она пропала вместе с ней, что если он и книгу никогда не найдет, как быть тогда, к сожалению, вопросов было больше чем ответов.        - Верховный Чародей. - знакомый приторный голос отвлек мужчину от очередной ветхой рукописи.        - Я пришла вас проведать. - словно грациозная дикая кошка, чародейка двигалась в его направлении.        Все эти глупые игры в «кошки-мышки» порядком поднадоели ему. На четко очерченных скулах заиграли желваки, большая синяя венка гневно пульсировала где-то в области виска.        Он винил себя за проявленную слабость, винил что поддался сладкому искушению, повелся на ее хитрые манипуляции. Теперь она не отстанет от него и один ее вид будет напоминать о его не единоразовой оплошности.        Он смалодушничал, предал и без того хрупкое доверие.       -Извини, Гвиневра, но сейчас мне не до тебя. - фыркнул Стивен.        Все в этой девушке теперь казалось раздражающим. Ее грациозная походка, ее слишком звонкий заливистый голос, ее идеально сложенное лицо - все это опротивело ему. Стивену лишь хотелось мягкой неуклюжей Кристины. Ее нежного едва слышного смеха, необычайно ярких изумрудных глаз, которые на солнце ловили легкую янтарную дымку, ее томных вздохов от его опаляющих прикосновений, искренней трогающей сердце улыбки. Но все воспоминания меркли, когда он отчетливо начинал понимать что даже если она вернется к нему, никогда уже не сможет его простить.       - Я подожду, Стивен. - рыжеволосая чародейка присела на диван, и припала к нему всем телом.        Наверное ей как и всем живущим на свете женщинам, тоже хотелось ласки. Хотелось любить кого-то, и что бы все чувства были исключительно взаимными. Гвиневре претила мысль о том, что его сердце занято кем-то другим, хотелось всеми силами вырвать его из рук несносной девчонки, но как бы она не пыталась сделать это, попытки ее были тщетны.       - Только Верховный Чародей. И не смей обращаться ко мне как то иначе. - мужчина быстро поднялся с нагретого места, и направился в глубь библиотеки.       - И не думай, что то что было между нами, еще когда-нибудь повторится. - своими словами он отсекал все трепыхавшиеся надежды, оставляя за ними лишь зыбучую пустоту.