Операция "Сердце Мальвины"

      Вторая неделя солнечной смены в детском лагере начинается с привычного воя из радиорубки. Звук, конечно, не самый приятный, но уже привычный. Юнги вылезает из-под одеяла, позволяя солнечным лучами добраться до лица и плеч. Из приоткрытого окна доносится шум воды и крики готовых бодрствовать детей. Всё не так плохо, как могло казаться в начале.         И правда, работа с детьми не стала наказанием. Сначала Мин думал, что намучается с мелкими засранцами, но по большей части засранцами их и не назовёшь. Даже такие маленькие мальчишки и девчонки оказались воспитаннее и сдержаннее некоторых взрослых. Никого из них не пришлось приучать здороваться со старшими, объяснять, что нужно помогать друг другу и относится ко всем с уважением. Ребята уже это знали и умели, спасибо родителям.         Юнги встал с постели и побрёл в ванную, чтобы привести себя в порядок. Он, по-хорошему, должен вставать раньше общего подъёма, но кто сказал, что он готов быть хорошим? Парень потёр заспанные глаза и взглянул на себя в зеркале над раковиной. Он скорчил гримасу, запустив пятерню в волосы. Они уже давно потеряли былой оттенок из-за частого контакта с водой, а на ощупь стали напоминать солому. Главный минус моря – умение превращать голубые блестящие локоны в зеленовато-пятнистый колтун.         Парень разделся и был готов к утреннему душу. Это, скорее всего, будет единственная его возможность помыться сегодня, и лучше её не упускать. Юнги крутил ручку смесителя, пытаясь настроить нормальную температуру. Он вспенил шампунь на голове, массируя её кожу, и погрузился в мысли, пока снова не услышит крики и визги семилетних детей.         По правде говоря, Мин и не думал, что так привяжется к «спиногрызам». Вот уже целую неделю он на постоянной основе проводит с ними время, и они не вызывают в нём ничего, кроме приятных эмоций. Некоторые дети его особенно полюбили: Убину, светловолосому мальчику, нравится загорать вместе с Юнги на шезлонге в свободное время, прямо как взрослые, а Соён, крошечная девчуля, всегда после завтрака заплетает любимому вожатому пару косичек из «русалочьих» волос.         Конечно, деткам нравится его цветная причёска. Этим он и покорил малышей. Мальчики и девочки из других отрядов тоже знают о нём и часто обсуждают друг с другом, почему у Юнги-хёна такой цвет волос. Версии про русала и морского принца его любимые. Про родство с Мальвиной он слышал только от одного человека.         Кстати об этом человеке. Он тоже не вызывает в Юнги плохих эмоций. Точнее, Мин не понимает, что он в нём вызывает. С их последнего громкого столкновения в столовой Хосок притих. Да, они разговаривали, потому что они напарники. Да, они проводили много времени вместе. Потому что они напарники. Не более того. Чон больше не порывался прикоснуться к парню, при разговорах держал дистанцию, не пытался заглянуть в глаза. Так быстро сдался? Юнги даже как-то… Обидно.       Парень вышел из ванной, уже одетый в привычные вещи: свободная футболка, хлопковые шорты чуть выше колена и светлая панамка в руке. Он обтёр волосы и раскидал их в разные стороны. Сегодня без укладки, пусть сохнут сами. Он ни без жалости взглянул на макушку: он будто бы головой в зелёнку окунулся. Но ничего не поделаешь. Глупо было не предусмотреть такой исход.         Юнги шагнул за порог и встал на крыльце, вдыхая солёный воздух полной грудью. Он натянул панаму на ещё влажные волосы, взял сумку и спустился на песок. Дети из его отряда уже успели заприметить любимого вожатого и неслись к нему со всех ног.       Здравствуй, новый день. Пора работать.    *****         Парень сидел на полу, окружённый толпой детей: кто-то так же, как и он, присел, скрестив ноги, кто-то бегал по кабинету с гимнастическими лентами, а кто-то кривлялся в большие зеркала, расположенные по периметру комнаты. Вся эта толпа во главе с Мин Юнги находилась в кабинете хореографии в ожидании ещё одного вожатого.         Маленькая Соён вертелась вокруг синеволосого друга, пытаясь завязать на его голове подобие косичек. Она занималась этим в любое свободное время, поэтому Юнги просто ждёт, пока она сделает своё дело. Вожатый только иногда успевает окинуть взглядом комнату для проверки обстановки. Обычно дети ничего не вытворяли, но держать ситуацию под контролем всё ещё его обязанность.         Дверь в кабинет чуть слышно скрипнула, и на звук обернулись все присутствующие внутри. Юнги знал, кто был на пороге, и, честно говоря, уже не мог дождаться. Чтобы тот помог провести занятие с детьми. Тишина, звенящая пару мгновений, сменяется криками радости и громкими приветствиями.         — Доброе утро, Хосок-хён! — кричит в один голос группа мальчишек, пока остальные визжат и лезут обниматься с Чоном.         — И вам доброго утра, — с мягкой улыбкой говорит парень, по очереди обнимая каждого ребёнка, — чем вы занимались, пока меня не было?         Дети одновременно загалдели, отвечая на вопрос, а Хосок старательно пытался услышать каждого по отдельности. Юнги и не заметил, как расплылся в улыбке, наблюдая за тем, как Чон подходит к каждому, чтобы лучше услышать. Парень действительно старается ладить с детьми, и у него неплохо получается.         — Доброе утро, хён, — говорит Хосок, привлекая внимание парня, и приводит его в чувства, стирая глупое выражение с лица.         — Привет, Хосок, — робко произнёс он и получил мягкую улыбку в ответ.         Мин быстро отвернулся в противоположную сторону, чувствуя подступающий к щекам жар. Он спрятал лицо в ладонях, сам не зная, почему снова начал краснеть. Опершись на подоконник, Юнги поднял голову вверх и громко вдохнул, пытаясь унять сердце, которое колотилось, казалось, постукивая о рёбра.         — Юнги‐оппа, ты плохо себя чувствуешь? — тихонько спрашивает кудрявая девочка, глядя на Мина большими испуганными глазами.         — Нет, Сончоль… Просто… Ничего страшного… Мне, разве что, немного жарко, — успокаивающим голосом говорит Юнги, поглаживая девочку по плечу, — могу я попросить принести мне воды?         — Конечно, оппа, я сейчас… быстро… — девчушка побежала в сторону холодильника, в котором стояли бутылки.         На этот раз удалось снять подозрения.   ***         Юнги всё так же сидел на полу с бутылкой воды, из которой периодически отпивал по глотку. Пить особо и не хотелось, но взволнованная плохим состоянием Сончоль приказала опустошить сосуд.         Парню не оставалось больше ничего, кроме как наблюдать за происходящим в кабинете, пока вода не закончится. Хосок ковырялся за столом с компьютером и колонками, пытаясь разобраться со звуком, а Юнги заприметил двух мальчишек, копошившихся в углу комнаты: они играли в какую-то неизвестную Мину игру, но суть вожатый уловил быстро. Один прыгал, стараясь встать другому на ногу, и так по кругу. Выглядела игра со стороны безопасно, но парень знал, чем это может закончится, поэтому был наготове.         Ещё несколько минут игра длилась спокойно, но вскоре мальчишки начали быстрее и резвее скакать взад-вперёд, пока один не толкнул другого так, что тот шлёпнулся на пол, ударившись задом. Юнги уже отставил открытую бутылку в сторону, готовый рвануть успокаивать почти начавшего плакать ребёнка. Но Хосок, который тут же развернулся на всхлипы позади него, заставил его остаться на том же месте.         Мин снова стал наблюдать. Его напарник сделал лишь пару шагов в сторону от стола, за которым работал, и громко произнёс:         — Эй, Чольси! — мальчик тут же обернулся на произнёсшего его имя, утирая кулачком побежавшую слезу. — Иди ко мне, скорее, я помогу тебе подняться!         Чольси, всхлипывая и скуля, перевернулся на колени, упёрся руками в пол, встал и побежал в сторону Чона. Быстро преодолев расстояние, мальчик остановился перед вожатым, вытягивая руки вверх. Крупные слезинки иногда скатывались по щекам, но мальчишка уже перестал реветь.         Хосок подхватил ребёнка на руки и закинул на плечо, крутясь с ним вокруг себя. Мальчик уже и забыл, что упал и почему плакал. Главное, что сейчас он визжит, радуясь тому, что его любимый хён подкидывает его вверх, словно он самолётик.         Юнги достаёт телефон из кармана и делает пару снимков этих двоих, умиляясь получившимся кадрам.         Чон Хосок правда отлично ладит с детьми.   ***         — Так, — Хосок сделал пару хлопков, привлекая к себе внимание уже построившихся в шахматном порядке детей. — Как вы уже поняли, сегодня у нас занятие фитнесом. Прям как у взрослых.         Девочки и мальчики, держа в руках скакалки и обручи, переглянулись, подняв друг на друга брови. Дети уж очень любят быть как взрослые в возрасте семи-девятм лет, и Чон об этом прекрасно знает.         — Те, кто держит скакалки, должны сделать сто прыжков.         Дети ахнули, прикрывая рот ладошкой, когда услышали такое большое число.         — Кто честно сделает всего лишь сто прыжков, после обеда пойдёт на море, — почти шёпотом сказал Чон.         Глаза у ребят загорелись, когда они услышали что-то о море. Теперь выражения их лиц с испуганных сменились на заинтересованные. Девочки и мальчики, державшие скакалки, приступили к заданию.         — А те, кто с обручами, — обратился к другой половине детей Чон, — должны крутить их пятнадцать минут.         Ребята не начинали выполнять упражнение, только смотрели на хёна, словно ожидая ещё чего-то.         — Все, кто выполнит это задание, тоже пойдут на море, — зная, чего добивались малыши, произнёс Хосок.         Дети улыбнулись, обрадованные хорошей новостью, и принялись крутить обручи.         Теперь, когда мальчишки и девчонки задались достижением мотивированной цели, их ничто не могло отвлечь. Одни старательно перепрыгивали через скакалку, про себя считая каждый прыжок, а другие периодически поднимали взгляд на электронные часы, ожидая смены цифр.         Юнги всё это время стоял у окна, вжавшись в подоконник, лишь бы на него не обратили внимание. Его очень радовало, что Хосок никак не вовлёк его в детский фитнес.         Чон же, недолго понаблюдав за честно выполняющими свои упражнения детьми, уходит в сторону компьютера. Через мгновенье по залу раздаётся музыка, ненавязчивая и не сильно громкая. Юнги чувствует, что, наконец, может расслабиться. Дети заняты своими делами, а Хосок…         Хосок движется в его сторону, в одной руке держа скакалку, а в другой – обруч.         Нет. Нет-нет-нет. Только не проклятый обруч.         Чон стремительно сокращает расстояние между ними, а Мина в жар бросает. Он так не хотел позора, но, кажется, слишком поздно. Может быть, ещё не всё потеряно? Может быть, Хосок предложит ему скакалку?         Юнги глубоко вдыхает, закрывает глаза и, спрятав руки за спиной, скрещивает пальцы. Он прислушивается к еле слышным шагам парня и надеется, что тот просто пройдёт сквозь. Юнги очень хотел бы на минуту стать призраком.         Мечтать не вредно.         — Эй, Юнги, – обращается к нему Чон, похлопав по плечу. Мин глаза открыть боится, поэтому в ответ только гукает. — Держи.         Юнги всё-таки решается взглянуть. Не может же он вечно стоять тут с зажатыми веками. Мужчина приоткрывает левый глаз, бросая взгляд на вытянутую руку Хосока. Руку, сжимающую обруч.         Если бы у удачи было имя, её бы звали как угодно, но не Мин Юнги.         — Хён, ты чего? — щёлкает перед его лицом Чон, не понимая причины вновь сжатых глаз.         — Не нужно, пожалуйста… — еле слышно бормочет Мин.         Хосок молча наклоняется ближе к лицу, подставляя ухо.         — Я… не хочу… Я не… — почти шёпотом говорит Юнги, всё ещё не понимая вгляд. Он чувствовал, что напарник пытался разобрать из его бормотания хоть что-то связное, но ничего связного он и не говорил.         — Хён, ты не умеешь крутить обруч? — обыденно спрашивает Чон.       Какой позор. Снова.         Юнги вспоминает, что он всё-таки взрослый, и решительно поднимает голову, заглядывая прямо в глаза напротив. Набрав побольше воздуха, он выпалил на одном дыхании:         — Да, Чон Хосок, я не умею крутить обруч. Но это не повод смеяться надо мной, так и знай. Ты можешь думать про меня, что я неумёха и всё такое, но только попробуй…         Хосок отпускает из правой руки скакалку и освободившейся ладонью перехватывает размахивающую кисть парня. Тот резко замолкает, затаив дыхание. Чон прерывает секундную тишину.         — Я научу тебя. Если хочешь.         Юнги даже подумать не успел, но успел кивнуть. Он не отводил взгляда от глаз напротив, но Хосок первый оборвал зрительную связь, пихая обруч в левую руку, и сильнее сжал правую кисть Мина. Синеволосый бездумно обхватил пластмассовое кольцо, пока его тащили в сторону от малышей.         Встав подальше от девочки со скакалкой, Чон отпустил руку Юнги и, не поднимая головы, произнёс:         — Переставь ноги внутрь обруча, — Мин тут же выполнил то, что сказали. — А теперь перехвати его двумя руками, вот… — Хосок положил свои ладони поверх чужих, направляя их в нужную сторону, — здесь.         Руки Чона поверх юнгиевых смотрелись так… правильно. Кажется, синеволосый вновь почувствовал запоздавший румянец на лице.         — Теперь подними обруч примерно сюда. — Хосок прикоснулся пальцами к талии парня, тут же убирая их, но успев пустить табун мурашек. — И прижми его к спине… Да, так.         Чон шагнул в сторону, наконец взглянув на Юнги. Тот стоял, как завороженный, ожидая следующих указаний.         Сейчас ему совсем не стыдно за то, что младший видит его красные щёки. Потому что Хосок точно такой же, как и он, — розовый до кончиков ушей. Надо же, Юнги никогда бы и не подумал, что такой наглец может быть смущён.         — Так, попробуй направить обруч в какую-нибудь сторону. В какую будет удобнее.         Темноволосый показывает пальцем в воздухе направления, и Юнги, недолго думая, прокручивает кольцо влево. Оно какое-то время задерживается в районе талии, но вскоре падает на пол.         Хосок тут же наклоняется и поднимает обруч, подавая его напарнику.         — Молодец, а теперь, чтобы придать ему движение, просто начни крутить тазом в ту же сторону, в которую запустишь обруч, — ласково говорит Чон и ждёт, пока Юнги примет исходную позицию.         Он вновь прокручивает обруч влево и теперь помогает ему набрать скорость. Парень, вытянув руки перед собой, сначала неуверенно начинает нижней частью тела выписывать круги, но замечая, что обруч сохраняет правильное положение, придаёт активность движениям.         — Смотри! Хосок, смотри! У меня получается! Ты видишь? Я умею крутить обруч! — как ребёнок, радуется старший.         Чон берёт протянутые в его сторону ладони, сжимая их в своих. Он улыбается, видя такую реакцию хёна. Он рад наблюдать сияющие глаза Мина и знать, что он, хоть и косвенно, но стал причиной их блеска.         Они крепко держат руки друг друга, пока один делает то, что не умел делать всю жизнь, и думал, что никогда не сумеет, а другой просто счастлив за него. И не важно, что некоторые дети, закончившие со своим заданием, смотрели на них не без улыбки и смеха. Не важно, что когда-то, ещё в младшей школе, над Юнги смеялся весь класс из-за того, что он был единственным, кто не умел крутить обруч. Всё это сейчас не важно, когда эти оба вызывают друг в друга столько эмоций. Или даже чувств.   *****         Юнги лежит на шезлонге под зонтиком, накрыв лицо панамкой, слушая крики детей и всплески воды. Они, как и обещал Хосок, всем отрядом отдыхали на пляже после выполненных планов на день.         Рядом с Мином на соседнем шезлонге растянулся мальчишка, только вылезший из моря. Это Убин, тот самый, который любил вместе с вожатым загорать на солнце после плавания. Как взрослые. Мальчик молча лежит уже минут десять, хотя обычно болтает без умолку. Всё это время он думал кое о чём.         — Юнги-хён, — неожиданно позвал он старшего.         Тот, подняв панаму, повернул голову в сторону зовущего. Мин щурит глаза, не желая видеть слишком яркий свет.         — А правда, что ты и Хосоки-хён… ну… пара?         Глаза вожатого не то, чтоб открылись, они чуть на лоб не вылезли.         — А откуда такая информация, мальчик мой? — манерно спросил Юнги, подняв одну бровь.         — Неважно, хён. Так правда или нет? — заинтересованно вытянулся мальчишка, будто бы ответ решил бы его судьбу.         — Нет, конечно, — бросил синеволосый, принимая прежнее положение на шезлонге.         — Вот блин, — разочарованно буркнул мальчик и стукнул пластмассовую ручку лежанки.         — Это ещё почему? — из-под панамы протянул вожатый. Только из любопытства.         — Я просто подумал… — почесал затылок Убин и продолжил. — Я видел, как ты и Хосок-хён… держались за руки. А ещё… он иногда обнимал тебя за спину… Знаешь… Обычно мои мама и папа тоже так делают. А ещё они иногда целуются. — Мин чувствует, что в очередной раз начинает краснеть. Хорошо, что лицо прикрывает шляпка.         Парень анализировал сказанное. Они что, правда так выглядят со стороны? Неужели дети замечают подобное?         — И тогда я решил спросить у Хосок-хён, не пара ли вы, и он тоже, как и ты, ответил нет.         Мальчик нахмурился, а Юнги хмыкнул.         — Но он сказал, что скоро станете, и я подумал, что может быть «скоро» уже случилось?         Убин отпустил свой вопрос на ветер, так и не дождавшись ответа. Ухмылка стёрлась с лица вожатого.       Он выглянул из-под панамы. Прямо перед ним, недалеко от воды, Чон вместе с двумя девочками, сидя на песке, строил песочный замок. Одна девчушка сгребала песок в ведёрко, а другая копалась в нём в поисках ракушек. Мужчина же ровнял стенки высокого замка, скорчив серьёзное выражение лица.         Юнги усмехнулся. Ему и самому страшно интересно, наступит ли это «скоро».