Операция "Сердце Мальвины"

      Через десять минут все вожатые, как всегда, должны будут встретить своих подопечных, но Юнги из тех вожатых, которые слегка опаздывают. Точнее, он подскочил с кровати под свой крайний будильник, уже принимая участь не принявшего душ человека.       Он стоял в ванной, облокотясь на раковину одной рукой, а другой возил щёткой по зубам. Ни о каком кофе он даже думать не смел, ему бы найти что-то более приличное в качестве сегодняшней одежды.       Уже избавляясь от следов зубной пасты во рту, он услышал, как дверь в домик открылась.       — Юнги, ты готов?       Мин высунул голову из ванной в коридор, где с ноги на ногу переминался Хосок.       — Дай мне минуту, — выдвинул условие синеволосый и прошмыгнул в спальню.       После того самого случая, с которого прошла целая неделя, утренние и вечерние посещения Чона стали негласной традицией. Он всегда заглядывал к Юнги перед началом смены, иногда даже слишком рано, и успевал, пока старший собирал сумку, сварить ему кофе. Вечера они проводили за фильмом, который чаще всего становился им скучным из-за интересных разговоров друг с другом. Хосок поначалу приносил с собой разные закуски, которые он готовил у себя. Выходило не очень сносно, поэтому он стал брать пару банок пива или бутылку вина для похода в гости, а Юнги пообещал, что обязательно научит его готовить те простые блюда, которые у него не получались.       Тот день парни толком не обсуждали. Не потому что пытались избежать правды, просто каждый из них хотел отгородить другого от неприятных воспоминаний. Единожды Хосок спросил о том человеке, который совершал те ужасы, последствия которых были видны на теле парня. Юнги обыденно рассказал, как зовут персонажа его ночных кошмаров, и без подробностей описал тот самый ужасный эпизод его жизни. Не то, чтобы он не хотел открываться Чону, но парень считал, что такое не хорошо рассказывать в период активного сближения. Даже учитывая события той злополучной ночи.       — Я считаю до трёх и ухожу, если ты не успеешь обуться, — капризно крикнул Чон на весь номер и скрестил руки на груди, — ра‐а-аз...       Юнги распахнул дверь комнаты и увидел наигранно скорченое лицо темноволосого.       — Я не ребёнок, чтобы вестись на это, — хмыкнул Мин, просовывая ноги в сланцы.       — Но тем не менее ты вышел, — ухмыльнулся Хосок, поправляя синюю кепку.       Юнги цокнул в ответ и закатил глаза. Чон хихикнул и перестал актёрствовать.       — Идём, Мальвина.       Чон покинул номер и ожидал напарника, который закрывал входную дверь. За спиной он услышал визг двух детей, который с каждой секундой становился только громче. Он обернулся и увидел, как две длинноволосые девочки босиком бежали навстречу к Хосоку.       — Хён! — крикнула одна из них, привлекая внимание мужчины, который и без того уже присел на корточки и расставил руки в стороны.       Наконец, справившись с тягучим песком, дети оказались в объятиях Хосока, который тут же, подцепив пятилеток подмышками, стал вертеть их и визжать вместе с ними.       Юнги была приятна картина сильного мужчины, веселящего маленьких девочек, полностью довольных происходящим. Улыбка сама собой ползла вверх от того, с каким теплом дети относились к Чону и как неистово тянулись к тому, чтобы находиться в его обществе.       Мысль, которую Юнги вынашивал уже почти неделю, вновь невольно поселилась в голове. Он настроен на то, чтобы избавиться от неё сегодняшним вечером.       *****       Дети резвились и визжали, сидя кто в песке, кто на берегу моря. На каждой маленькой ручке висел нарукавник, бережно надетый вожатыми, которые теперь могли позволить себе разлечься на шезлонгах и всего лишь наблюдать за играющими детьми.       С малышами никогда не было проблем: они с первого раза поняли, что заходить в воду без взрослых нельзя. Наверное потому, что Юнги припугнул их тем, что, если они зайдут в море непозволительно далеко, их утащит злодей-русал, с которым он был знаком.       Возможно, его методы были не совсем педагогичны, зато эффективны.       Хосок сидел на соседнем шезлонге, подогнув ступни под себя. Он не спускал глаз с компании детей, лежавших на животах и болтающих ногами в воде.       Мину нужно было знать кое о чём наверняка, но как только он открыл рот, чтобы задать вопрос Чону, к темноволосому подбежал почти рыдающий мальчик.       — Хосок-хён! — истошно кричал Донсу и топал ногами. — Минчэ забрала у меня ведёрко.       Оба вожатых посмотрели в сторону песочного замка, вокруг которого ходила девочка с жёлтой игрушкой.       — Ну, и что ты собираешься с этим делать? — спросил у Донсу Хосок, наклонив голову в бок.       Мальчик растерялся, но всё же попытался оправдаться.       — Я думал, что ты заберёшь у неё... — виновато ковырял песок Донсу маленькими пальчиками.       — А давай я лучше дам тебе ещё одно?       Чон наклонился и достал из корзинки рядом с собой розовое ведёрко.       — Спасибо, хён, — мальчик запрыгал, когда игрушка оказалась в его руках, и быстро убежал к песочного замку.       Взрослые наблюдали за тем, как Донсу показал Минчэ обновку. Девочка что-то пролепетала, а затем дети поменялись ведёрками. Мальчик забавно подбоченился и выпятил живот вперёд, глядя на девочку, которая разглядывала игрушку розового цвета.       Возможно, методы Хосока очень педагогичны и вместе с тем очень эффективны.       Чон откинулся на шезлонг, продолжая ленивое наблюдение, в то время, как Мин оглянулся и проверил пространство вокруг на факт присутствия посторонних. Таких не оказалось, и он наконец смог озвучить вопрос.       — Хо, — Юнги привлёк внимание мужчины рядом, — ты же зайдёшь сегодня?       — Конечно, — Хосок закинул полотенце себе на плечи, — а почему ты спрашиваешь?       Он каждый день исправно захаживал в гости к напарнику. Но Мину нужно знать точно.       — Просто, — утвердительно завершил коммуникацию синеволосый и удобнее устроился на шезлонге.       Юнги накрыл лицо панамкой и улыбнулся, прикрыв глаза. Было приятно знать, что даже если бы он не спросил у Чона о сегодняшней встрече, то он бы всё равно пришёл.       А ещё Мин твёрдо решил: предстоящий вечер должен всё решить.       *****       Солнце спускалось к морю, оставляя на его глади огненные мерцания. Спальня наполнялась приятным светом, создающим особый уют. Кровать была аккуратно застелена белым оделом. Чуть слышно работал телевизор, на котором был включен какой-то музыкальный канал, а хозяин пританцовывал в ритм, стоя в соседней комнате.       Юнги натирал бокалы в ожидании гостя. Он бесконечно бросал взгляд на часы, отсчитывая минуты до прихода мужчины. Парень внимательно проверял посуду на предмет разводов, которых и в помине быть не могло: он стоял с тряпкой над несчастным хрусталём уже пятнадцать минут.       Вдруг раздался стук в дверь. В такой тишине, в которой находились мысли Мина, это показалось настоящим грохотом. Он знал, кто за дверью, поэтому оставил свое занятие, чуть не выронив бокал, и побежал ко входу.       Он машинально взглянул на себя и одёрнул выглаженую футболку перед тем, как открыть дверь.       — Привет, Хо, — нервно улыбнулся Юнги, приглашая парня внутрь.       — Привет, — Чон аккуратно ступил за порог, передавая в руки хозяину сумку.       Юнги заглянул внутрь, где заметил бутылку шардоне и вишнёвые капкейки. Он мысленно поблагодарил Сокджина, который бережно запаковал десерты в бумагу и пластмассовый контейнер. Парень каждое утро пёк какие-то сладости для детей и работников, причём ни разу за трёхнедельную смену не повторившись.       Мин каждый день напоминал Хосоку, чтобы тот больше не брал ничего на вечер, потому что синеволосый и так готовит на них двоих. Но видеть то пирожные, то кусочек торта, хоть и не самостоятельно испеченного, всегда было приятно.       Юнги ушёл в гостиную, чтобы положить в небольшой холодильник контейнер с капкейками, и ожидал гостя.       — Ты уже выбрал что-нибудь? — крикнул Хосок, вытирая руки в ванной.       — Ещё нет, — громко ответил Мин, пока закручивал штопор в пробку бутылки.       — Тогда можно я сам посмотрю? — стоя на пороге в гостиную, спросил Чон.       — Конечно, Хо, — прокряхтел Юнги, вытягивая пробку из горлышка.       Темноволосый доскакал до диванчика и плюнулся, хватая пульт. Он листал подборку лучших мелодрам на каком-то сайте в тот момент, когда Юнги подошёл к кофейному столику и поставил на него вино и бокалы.       — Сыр ещё в духовке, через пару минут достану, — приговаривал мужчина, разливая напиток. Он поднял глаза на телевизор, замечая нестандартный список фильмов. Обычно Чон выбирал или низкопробные комедии, или хорроры, из-за которых потом сам же и визжал. — Откуда меланхоличное настроение?       — Просто хочется, — скорчил гримасу Хосок, внимательнее читая описание к фильму, — отстань.       Юнги хмыкнул и уселся рядом на маленьком диванчике, присоединяясь к процессу. Он глянул на часы, чтобы засечь две минуты, и откинулся на подушку.       — Как тебе этот? — спросил Хосок и указал пальцем на картинку.       — Слишком глупый, — сморщил нос Юнги.       — Так и знал. А этот? — парень перелистнул картинку, снова тыкая в экран.       — Годится, — ответил Мин, поднимаясь с места, и двинулся в сторону духовки.       Выключив духовой шкаф, он вытащил противень, на котором растёкся кусок камамбера, обложенного брусками чесночного багета.       — Обалдеть, как пахнет! — резко обернулся Хосок, пытаясь разглядеть источник аромата.       Юнги с довольной улыбкой и прихватками на руках поднёс к лицу мужчины блюдо, к которому тот любовно приковал взгляд.       — Мне никогда не стать таким крутым, как ты... — протянул Чон, не поднимая глаз.       — Ты это мне или сыру? — рассмеялся Мин, огибая диван и ставя горячую посуду на подставку на столике.       — Угадай, — прошептал Хосок, наполняя лёгкие ароматом, и взял кусочек багета, который тут же окунул в мягкий камамбер.       Юнги повторил за гостем, и оба одновременно откусили часть от хрустящего румяного хлеба.       — Мальвина, это очень вкусно, — сделав акцент на третьем слове, протянул Хосок и закатил глаза от удовольствия.       Юнги бросил смешок, таким образом благодаря за комплимент его кулинарным способностям. Темноволосый отложил надкусанный брусок и потянулся за бокалами, одиноко ожидающими своего часа. Он передал один Мину и торжественно объявил:       — За тебя и твои золотые руки, Мин Юнги.       Они звонко чокнулись хрусталём и сделали маленький глоток вина, смакуя идеальное сочетание белой плесени и шардоне.       — Я включаю? — уточнил Хосок, отпивая ещё немного напитка.       Мин кивнул, удобнее усаживаясь на диван, а гость щёлкнул на кнопку, запуская сопливую мелодраму, которая обоим была не особо интересна. Но об этом друг другу говорить далеко не обязательно.       *****       Половина трёхчасового фильма прошла незаметно, а бутылка вина опустела ещё полчаса назад. Немного опьяневший Юнги закинул свои ноги на чоновы и ощущал, как он водил пальцами по икрам, вызывая мурашки у синеволосого. Не то, чтобы выбор мелодрамы был неудачным, но Мина не особо интересовала история двух американских подростков, то избегающих встреч, то не могущих жить друг без друга.       Юнги сам не замечал, как периодически надолго отвлекался от фильма и пристально смотрел на лицо Хосока. В его мутных от алкоголя глазах мужчина выглядел чересчур привлекательно: чёткий профиль и острый нос резали воздух, когда парень откидывал голову на подушку, а широкая улыбка вселяла необъяснимое тепло. Синеволосый чувствовал себя... дома рядом с Хосоком. Но каждый раз, когда темноволосый оборачивался на него, чувствуя пристальный взгляд, Юнги тут же уводил взгляд к телевизору, боясь быть замеченым.       Он планировал свою речь несколько дней, а теперь никак не мог собраться и произнести то, что давно хотел. То ли это влияние шардоне, принесенного Чоном, то ли банальный страх. Страх перед неизвестностью.       — Почему ты так смотришь?       Юнги снова разглядывал лицо Хосока, и на этот раз его пристальный взгляд не остался незамеченным. Он сразу пришёл в себя и покраснел от кончика носа до мочек ушей. Если бы не выпитое вино и спланированный им разговор с мужчиной, он бы смущённо отвернулся и начал как-нибудь отнекиваться. Но за трепетом сердца скрывалось громкое «Действуй».       — Как? — склонив голову к плечу, спросил Мин.       — Как будто боишься.       Игровое настроение парня резко сменилось на раздражённое.       — С чего ты взял?! — Юнги повысил тон и приподнялся.       — Зачем ты отворачиваешься каждый раз, когда я замечаю твой взгляд? — всё так же мягко говорил Хосок, без стеснения констатируя факт того, что всё замечал.       — Какой взгляд, Хо?! То, что я взглянул на тебя пару раз...       — Юнги, — Чон прервал пылкий поток речи парня, — не кричи.       У Мина комок в горле встал. В доме стало слышно только фильм, громкость которого на телевизоре темноволосый незаметно понизил.       Он осознал, что снова терял контроль. Юнги противоречил сам себе. Всё, что он продумывал до мелочей, теперь самолично закапывал. И сам не понимал почему.       Хотя, понимал. Хосок, пристально следящий за реакцией парня на свои слова, уже всё сказал. Юнги боится. Как бы он не старался оправдать себя своей стеснительный натурой, в глубине души он всё знал. Просто не хотел признавать.       В голове загорелась тревожная лампочка: или он сейчас выскажет всё, что хотел уже так долго, или он не сделает это никогда из-за глупого страха.       Или сейчас он делает большой шаг на путь к возможности снова жить счастливо, или дальше тонет в страхе, вызванном своим прошлым.       — Извини, — прохрипел Юнги, сглатывая слюну.       — Не извиняйся, ты...       — Нет уж, я извинюсь, — выпалил парень, может быть, немного грубо, — я извинюсь, потому что ты прав. Я действительно погряз в своих страхах, и это рушит мою жизнь.       Хосок было вытянул руку в попытке сказать слово поперёк, но Юнги схватил его ладонь, укладывая в своей. Парень напротив растерялся, а желание встревать в монолог с успокаивающими фразами пропало. Он наконец почувствовал ту силу, которую Мин всегда прятал за маской стеснения.       — Будь добр, я договорю до конца. А дальше твоё дело, — Юнги вновь сглотнул и почувствовал, что горло пересохло. — Я прекрасно знаю о твоих чувствах ко мне и знаю, что они больше, чем просто дружеские. Ты дал понять это с самого первого дня, но я тебя отверг. Знаешь, я не хотел давать шанса никому, тем более в лагере, в котором все задерживаются всего на пару недель. И, конечно, ты знаешь о моем гадком прошлом. Но... — взгляд Мина был прикован к глазам напротив, которые выражали всё: сочувствие, понимание, тепло. — Я устал бежать от счастья, Хо. Я устал бояться снова оступиться и снова получить удар под дых. — Парень сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Выпустив воздух из лёгких, от снова посмотрел в надёжные глаза напротив. — Хосок, ты мне очень нравишься. Извини, что так поздно.       Он поджал губы и крепко сжал ладонь Чона, словно мог через неё получить ответ. Он заметил выступившую влагу на глазах темноволосого, а затем слабую улыбку.       — Иди сюда, — он положил свободную руку на затылок Мина, притягивая к себе.       Юнги выпустил ладонь мужчины и уложил свои руки на его плечах, которые немного потряхивало, крепко прижавшись своей щекой к чужой.       — Ты такой сильный, — прошептал Хосок на ухо синеволосому, который почувствовал слёзы, стекающие горячей струйкой меж их щеками.       — Ты чего? — Мин резко отпрянул о лица парня, растерянно улыбаясь и вытирая большим пальцем мокрую дорожку.       — Знал бы ты, как я мечтал это услышать, Юнги.       Темноволосый окольцевал талию старшего, усадив его себе на бёдра. Мин, сидевший на нём, вжимался в парня всем телом. Юнги успокаивал Чона, поглаживая его по голове, несмотря на то, что у самого сердце хотело выпрыгнуть наружу.       Боятся было больше нечего. Его не отвергли. Он в безопасности. Он нужен.       Синеволосый отпрянул, чем напугал парня под собой, и уложил свои ладони на лицо Хосока. Чужие глаза бегали от глаз к носу, от носа к бровям и в конце концов остановились на губах. Юнги наклонился ближе, соединив их лбы.       — Ты... уверен? — робко произнёс Хосок, уводя взгляд с приоткрытых пухлых губ прямо перед собой.       — Да. Я больше не боюсь, — прошептал Мин.       Он прильнул к губам парня и замер, слыша ритм своего сердца в ушах. Он почувствовал прикосновение мягких ладоней на своих горящих щеках. Оба не двигались, остерегаясь испортить то сокровенное, что наконец смогли показать друг другу.       Юнги осторожно прикусил нижнюю губу Чона, тут же получив ответ. Парень крепче сжал лицо Мина, а тот вцепился в крепкие плечи, опасаясь провалиться сквозь землю. Синеволосый увереннее сминал губы, словно получил доступ к запретному и теперь пытался присвоить себе. Хосок запустил руки в цветные волосы, позволяя старшему заправлять процессом.       Казалось, время остановилось, а в ушах не было ничего, кроме звука колотящегося сердца. Юнги отпрянул, оставив лёгкий чмок на уголке рта напротив. Он задержал взгляд на зацелованных приоткрытых губах парня, а затем поднял его на блестящие глаза. В них отражался блеск экрана телевизора, на который обоим было всё равно с самого начала. Теперь им не нужно скрывать, что они нужны друг другу просто так, а не для того, чтобы смотреть глупые фильмы.       — Теперь только моя Мальвина, — прошептал Хосок в самое ухо, вызывая табун мурашек у мужчины.       — Теперь только мой Пьеро, — любовно протянул Юнги, утыкаясь своим лбом в чужой.       Чон внезапно подскочил с дивана, забросив визжащего парня себе на плечо, и почти побежал к выходу.       Дверь открылась, впуская внутрь ночной влажный воздух. Хосок даже не обулся и выбежал наружу. Мужчина смеялся на весь пляж, крутясь с синеволосым на плече. Он аккуратно опустил Юнги на песок, держа за талию, и снова подхватил уже под бёдрами, заставляя смеяться и его.       — Мальвина теперь моя, поняли? — гроче, чем положено глубокой ночью, кричал Хосок, оглашая новость всей округе.       — Хо, не кричи, — хохоча, уговаривал парня Мин.       — Нет, буду! Мальвина теперь моя! — темноволосый поднял голову к небу и орал во всё горло.       — А можно потише?! — возмущённо рявкнула девушка из окна соседнего дома.       — Нет, не можно!       Она, фыркая, хлопнула рамой и, стоя за стеклом, покрутила пальцем у виска. Но никто из двух самых счастливых людей на планете этого не увидел. Один дождался заветного признания, другой — преступил самый большой страх, чтобы расчистить обоим дорогу к счастью.       *****       В спальне Юнги царила тишина. Лишь мягкий шелест тёмных волос, которые трепал Юнги, сотрясал воздух. Хосок лежал на груди мужчины, крепко прижимаясь к нему, словно боясь, что тот мог испариться.       Мин уткнулся носом в шелковистые пряди, вдыхая их солёный из-за морской воды запах. Он глупо улыбался в макушку, периодически оставляя на ней мимолетные поцелуи. Чон, конечно, мог мечтать о таком, но он не был готов к такой реальности и никогда бы не смог подготовиться.       Мужчина поднял голову и потупил взгляд. Уже полчаса его не покидает одна мысль, озвучить которую он побаивался.       — Что-то не так? — тревожно спросил Юнги, остановив поглаживания.       — Нет... То есть... Мне нужно спросить у тебя кое-что важное, — протянул Чон.       — Тогда спрашивай, — спокойно сказал Юнги, но его выдавало переживающее сердце.       — Ты останешься со мной ещё на одну смену? — протараторил мужчина, и, заметив растерянность в глазах напротив, продолжил. — Если нет, я всё пойму, тебе, наверное...       — Только если ты переедешь ко мне, Хо, — с мягкой улыбкой произнёс Юнги, оставляя чмок на лбу своего парня.       Завтра утром оба обязательно объявят друзьям, которые наблюдали за ними с самого начала, о своём новом статусе. А ещё Юнги обязательно должен сказать тому мальчугану, что «скоро» наконец наступило.       Их история, определённо, не будет копией печальной сказки о Мальвине и Пьеро. В этом мире, неподдельно жестоком, Пьеро станет верным защитником любимой Мальвины, которая станет для своего мальчика тихой гаванью, где он сможет залечить раны после каждой битвы.