ЧонвоноФикация

      Первое место, долгожданная победа в заплыве и над собой! Если раньше дверь в мир большого спорта была лишь приоткрыта, сейчас Ян зашёл в неё с сильного пинка. Вечером все приближенные собираются в доме Паков, чтобы отметить радостное событие. Чонвон затаскивает Джея с террасы в гостиную, крепко сжимая шершавую ладонь, тянет максимально близко к себе, чтобы между ними — минимум расстояния. Парни соприкасаются носами и хихикают неловко, младший едва проводит мокрыми губами по щеке около рта Пака, намереваясь раствориться в долгожданном поцелуе, но громкий кашель из-за спины прерывает романтическую атмосферу. Две пары карих глаз у дверей встречаются с таким же дуэтом из глубины гостиной: Ким щурит хитро лисьи глазки и быстро опускает взгляд обратно на свои руки, делая занятой вид, а рядом сидящий Сонхун, наоборот, отстраняется от кофейного столика и рвано откидывается спиной назад в попытках принять позу безэмоционального монаха. От резкого толчка длинными ногами мебель едет вперёд по паркету, сопровождаясь шелестом падающих со стола бусин. Режим злого дьяволёнка вновь активируется, ребята синхронно отходят ближе к стене, когда Сону вспыхивает огнём изнутри.       — Цапля неповоротливая, я ведь почти закончил! Лезь давай под диван и доставай обратно мои сердечки!       — Еще чего, это же тебе тут пять лет, — атлет старается держать лицо, — Может ещё в песочницу пойдём замки строить?       Сону закатывает глаза и отворачивается, всем видом показывая недовольство, фыркает, когда Сонхун старается развернуть школьника обратно.       — Через пару минут пожарится мясо, покушаем здесь? — Чонвон пытается разрядить обстановку.       — Не стоит, здесь все равно делать нечего, — Сону намерено растягивает слова, — Пойдём во двор!       Пак провожает мальчишек до мангала и возвращается обратно в дом, намереваясь поговорить с братом об их с Кимом странном поведении, но, как только балконная дверь за ним захлопывается, слова вылетают из головы без надежды на возвращение от увиденного. Среди отодвинутых кресел и дивана, весь в пыли и злой, свернувшись в сложный узел, сидит Хун и осторожно собирает все улетевшие со стола бусинки. Джей даже жалеет брата пару секунд, но тут же возвращает самообладание и двигается ближе.       — Стоит попросить маму, чтобы она тебя на приём к врачу записала, психиатру, желательно. Чем занят?       — Захлопни варежку, братец, — хрипит из-под дивана, — И помоги лучше. Нужно ещё три буквы собрать.       — Что за буквы? — вторая ищейка покорно опускается на пол.       — D, O, M. Слева проверь под креслом.       Худой палец тыкает в противоположное от себя направление, отчего рукав кофты задирается и оголяет часть руки, выдавая тайну атлета с потрохами. На бледном запястье болтается тоненький цветастый браслет, украшенный примерно такими же фигурками, какие братья сейчас старательно собирают в пыли, но немного в другом цвете. Сонхун стремительно одёргивает лонгслив и заныривает обратно под диван, стыдливо пряча глаза в тёмной щели.       — Заткнись, — стоит Джею открыть рот, он тут же его захлопывает.       — Что написано? — брат все понимает и без слов, поэтому перескакивает на более интересующий вопрос.       — Freedom, потому что, кроме свободы, мне больше ничего не нужно, — бубнит Хун, — Опережу второй вопрос, у Ддону — Wisdom. Черт, почти же собрали!       Джей цепляет пальцами потерянные буквы, но отдавать не спешит. В голове свистящий ураган мыслей — его холодный, самовлюблённый и принципиальный лучший друг проиграл маленькой хитрой лисе в игре на чувства? Неужели обычный школьник пленил сердце бездушного атлета и хоть немного показал человечность? Да Сонхун бы в жизни не позволил никому нацепить на себя подобные яркие безделушки! Старый Хун закатил бы глаза и послал на хорошие буквы в далёкое путешествие инициатора подобной детской креативности, но сейчас дела обстоят совсем иначе. Чудеса и правда случаются.       — Забирай, — опускает на столик три бусины, — И верни мебель в нормальное положение, пока мама не увидела.       Взрослые всецело поглощены идей распития содержимого абсолютно всех имеющихся дома зелёных бутылок, а вот в гостиной стоит полнейшая тишина, иногда разрываемая шипением Джея. Стоило Сону обронить пару красочных фраз перед Чонвоном о парных самодельных браслетах, пловец сразу загорелся желанием сделать им с Паком подобные. И теперь, медленно потягивая пиво из бокала, старший старается выдавить из себя гениальное слово, которое смог бы собрать на браслете. Скашивает жалобно взгляд на Чонвона, но тот заранее поставил пару книжек между ними, чтобы не видеть «творения» друг друга до самого конца, так что Пак лишь горестно вздыхает, в миллионный раз, и возвращается к созиданию желтого бисера перед собой.       Справа начинается копошение, на что незанятый ничем мозг Джея стремительно реагирует и переключает все внимание на брата. Сонхун легонько тыкает пальцем Кима в ладошку, а после передаёт слепленный всеми правдами и неправдами зелёный браслетик. Лисьи глазки довольно щурятся, пока мальчик умело завязывает крепкий узел и так же незаметно передаёт готовое украшение обратно. Джей клянётся, что увидел неподдельную детскую радость в зрачках сводного брата в этот момент. Он выпадает из реальности на какой-то время, пока не чувствует на себе прожигающий взгляд своего парня. Чонвон удивлённо обводит взглядом пространство перед старшим, но, видимо замечая лишь гору бусин и забытый кусок лески, едва хмурит бровки. Вина колет больно под сердцем, мальчик, наверное, думает, что Джей не относится к затее серьезно и не хочет мастерить долгожданный подарок. Недопитый бокал скрывается из поля зрения, Пак напрягает абсолютно все имеющиеся извилины и приступает к старательной разработке дизайна. Мысль неожиданно разрезает шумящую пустоту в черепной коробке, заставляя руки зашевелиться. Пара минут и подарок готов — остаётся только закрепить концы, — и здесь Джей осознаёт причину потерянного взгляда Сонхуна. Вместо браслетика в узел заворачиваются занемевшие пальцы, парень оглядывается по сторонам в поиске помощи.       — О, хен, давай помогу, — Сону ловит отчаяние старшего, — Как мило!       На последней фразы ещё две макушки дёргаются, устремляя сложный взгляд на парней. Чонвон вытягивает голову в попытке подсмотреть, а Сонхун просверливает Кима ревнующим взглядом. Младший вспыхивает щеками от чужого внимания, быстро затягивает узелки, заботливо пряча их под большую бусину, и возвращается к горящему лицом атлету под бок. Тишина настолько тяжёлая в комнате, что хоть ножом режь, лишь разговоры родителей во дворе создают приглушённый звуковой фон.       — Мне вот интересно, а как Джей-хен познакомился с Чонвон~и? , — Сону кусает нижнюю губу.       — До свадьбы наших с этим гомункулом родителей, мой отец какое-то время ухаживал за мамой Вон~и, — Джей хрустит чипсами, — Хоть госпожа Ян и держалась на дистанции во многих аспектах жизни от папы, пару раз нам все же удалось пересечься с Чонвоном и даже подружиться. Потом взрослые достаточно быстро разбежались и прекратили общение, а мы — нет.       — И славно! В случае чего, я бы не смог быть твоим младшим братом, — хихикает Ян.       — Погоди, твоя мама сейчас здесь, — Сону округляет и так большие глаза, — Не похоже, чтобы между взрослыми была какая-то неловкость. Хун, чего молчишь?       — Да его мама — лесбиянка, они поэтому и разошлись, водила мужика за нос в поиске острых ощущений, — Чонвон щелкает злобно костяшками пальцев, — Ой, не бесись, заноза. Я же правду говорю.       — Знаете как народная мудрость гласит, не буди лихо, пока спит тихо. Сону, понимаешь, о чем я?       — Тут скорее — не тронь говно, вонять не будет, — голос пловца гремит праведным гневом, — Но раз уж мы называем все своими именами, скажу. Да, моя мама живет с другой женщиной и они счастливы, несмотря ни на что. А что до вашего отца, он сам раскидывался обещаниями направо и налево, хотел даже оплатить мою летнюю спортивную школу, да только встретил новую пассию и испарился из нашего дома. И если так рассуждать, твоя мама, сонбэ, точно ли развелась с мужем просто потому, что любить перестала? Вместо того, чтобы раскрывать беспричинно рот, лучше помалкивай, вспоминая о своей жизни, СОНБЭ.       Чонвон подскакивает с места, скидывая мощным толчком книжные баррикады с кофейного столика, и несётся наверх по лестнице, хлопает дверью чонсоновой комнаты. Джей устало закатывает глаза и пулей бежит за мальчиком следом, а Сону с размаху шлёпает бестактного Сонхуна в плечо, шипит проклятья и отбирает браслет из длинных пальцев.       — Чонвон, я зайду? — Пак стучит легонько в дверь.       — Это твоя комната, зачем спрашиваешь?       В темноте сгорбленная спина Чонвона кажется недвижимой горой на постели, а лёгкий хруст пальцев громыхает словно лязг острых ножей в тишине. Джей молча топает к столу и щёлкает переключателем настольной лампы, погружая спальню в тёплый приглушённый свет, затем облокачивается о подоконник напротив, чтобы видеть лицо младшего. Ян какое-то время дуется, но долго не выдерживает и поднимает круглые влажные глазки, едва протягивая ладошки вперёд. Пак тащит его с кровати в свои объятия, проводит успокаивающе по спине.       — С посвящением в семью, — шепчет на ухо и неловко смеётся, — Сонхун ещё тот мудак, но он никогда не лжёт и не притворствует.       — Это его не оправдывает, — фыркает в шею, — Только и умеет, что гадости говорить о других. Сам ещё тот идиот, раздражает своей напыщенностью!       Джей крепче сжимает парня в объятиях и ерошит волосы на затылке, только сейчас осознавая, что на автомате в гостиной схватил выстраданное бисерное украшение и притащил с собой в комнату. Чуть отстраняется, чтобы видеть глаза младшего, и легонько ведёт по щеке большим пальцем. Ян склоняет голову к руке, как котёнок ластится в ответ на нежность, и прикрывает веки. Пак думает, что на свете не существует более прекрасной вещи, чем его маленький пловец — такой боевой на людях, но совсем крохотный наедине, маленький щеночек. В груди одновременно легко от счастья и тяжело от количества чувств, которые Джей испытывает при виде Чонвона рядом с собой. Хочется подарить целый мир, спрятав от всех горестей и несчастий. Оставляет невесомый поцелуй на лбу.       — Прости, возможно ты подумал, что мне не понравилась идея с парными браслетами, — старший отходит к рабочему столу, крепко удерживая ладонь парня в своей, — Но это не так, мне потребовалось много времени, чтобы придумать идеальное слово.       Широкая ладонь неловко раскрывается, демонстрируя ярко-желтый браслет с простым, но очень важным «малыш» по центру. Глаза Чонвона пару секунд бегают по самодельному украшению, но слёзы щиплют предательски глаза, отчего он шмыгает носом и крепко прижимается к торсу Джея, зажмурившись. Безмерная благодарность и любовь огненным шаром плавят его изнутри, школьник цепляется руками за футболку старшего на спине как за спасательный круг.       — Отстойно?       — Дурак, конечно же нет! — Чонвон плачет и смеётся одновременно, — Спасибо огромное тебе за все, Чонсон-хен. Спасибо, что появился в моей жизни и спас меня.       Они стоят так ещё долгое время посреди тёмной спальни, наслаждаясь теплом друг друга. Джей ловко застёгивает браслет пловцу на запястье, смотрит в глаза и ловит в них огонёк удовлетворения. Ян тянется к лицу напротив за поцелуем, но настойчивый стук в дверь прерывает задуманное.       — Вон~и, меня хен отвезёт домой, — впуская узкую полоску света в комнату и стараясь не заглядывать в комнату, Сону говорит в щёлочку, — Ты оставил браслет на тумбе, положу вот тут на пороге. Пока-пока!       Мальчик стремительно захлопывает дверь, а комната вновь погружается в сумрак, в котором рассмотреть возможно только подсвеченные лунным свечением скулы. За гулким сердцебиением слышны лишь звуки с первого этажа, глухим стуком проходящие через стены. Чонвон крепче сжимает чужую ладонь и вдыхает родной аромат, наконец-то отпуская все проблемы и тревоги.

__

      Синий неон над головой отбрасывает тени на листы, вдоль и поперёк исписанные числами и именами, мешает рассмотреть нижнюю строку, из-за чего лисьи глазки в недовольстве щурятся. Тишину в холле внезапно разрезает громкий мужской смех, а следом — звук тяжёлой подошвы о кафельный пол. Лисенок прекрасно знает новоприбывших гостей, поднимает надменный взгляд чуть вверх, раздраженно постукивая ручкой о стол. Компания парней приближается максимально близко, а Ким сдерживает порывы ущипнуть себя за предплечье от красоты спортсменов. — Шим Джейк, столик на пятерых, — горит крепкая фигура неожиданно вежливо. — Секунду, менеджер вас проводит, — худой палец, едва отдающий розовым оттенком из-за плохо вымытой гуаши жмёт на кнопку вызова администратора. Группка спортсменов стройной гурьбой скрывается за шелестящей шторкой, оставляя спертый запах ментолового геля для душа после себя. Сону слышит пренебрежительное фырканье над ухом и задирает голову, встречаясь с ещё более надменным взглядом. Парень закатывает глаза и уже заныривает под водопад из стеклянных бусин, но окрик в спину замедляет его. — Какие-то проблемы? — Да, у тебя они явно есть, — блондин становится вполоборота, — Раз не научился даже руки мыть, мерзко. — Главное, сам важные части тела не забывай мыть, другим твои непрошеные комментарии слушать необязательно! — Вякай меньше, коротышка, — гадкий смех расплывается за перезвоном бусин, когда парень уходит. — Аналогично, Пак Сонхун. Ужасный день! В школе математичка снова занизила баллы за контрольную, а потом и вовсе разорвала работу, когда Сону решил начать отстаивать оценку, из-за чего дома мать устроила нереально шумную взбучку. Чонвон ещё с утра отобрал последнюю спасательную шоколадку и свалил гулять со своим взрослым другом после уроков, добивая немного перегруженную нервную систему Кима. Только трёхчасовой сеанс рисования смог бы вернуть добродушного школьника-отличника, но вместо заходящего солнца над полем учитель решил предложить ученику смену в «Тритоне», так сказать, помочь скинуть лишний стресс с плеч. За год Сону поднатаскался и стал хорошо разбираться в основных обязанностях администратора клуба, потому как довольно часто преподаватель позволяет себе расслабиться посреди рабочей смены, а Киму — шанс почувствовать вкус взрослой самостоятельной жизни, ну и пару сотен бумажных заработать тоже возможность есть. Вообще, «Голубой тритон» открывался под девизом «пространство, свободное от обязательств и предрассудков», где веселиться может каждый, где дешевый алкоголь и где нет запретов и дискриминации. Но среди публики новый бар быстро стал негласным местом квир-тусовки. Вот так и вышло, что каждый вечер здесь встречаются бедные студенты в погоне за бюджетными коктейлями, красивые парни с целью найти «вторую половинку» и другая праздная публика, которую привлекают яркие неоновые огни на входе и веселая музыка. Сону сгрызает от нервов колпачок ручки в бесформенный пласт, когда учитель, надушенный резким парфюмом и немного румяный от крепкого алкоголя, наконец-то выплывает из подсобки. Выталкивает школьника в главный зал, чтобы тот хоть немного расслабился, и занимает позу монаха на ресепшене. Ким пару секунд обдумывает последствия специфичной терапии, путём сложных расчётов получая ответ в виде нагоняя от матери и домашнего ареста до ближайшего кружка лепки из глины, плюет с высокой колокольни и падает на бархатный диван в углу. Музыка чёткими битами вибрирует от ног вверх по телу, танцующие тела завораживают некой природной гибкостью, а мягкий диван приятно расслабляет напряжённые вечным бегом мышцы. Сону практически проваливается в сон, но внезапно рядом мягкая обивка продавливается под чужим весом, от человека исходит холод и надменность, а ещё — запах порошка. Так, кстати, часто пахнет от футболок, которые Чонвон ворует у своего друга. На всякий случай парень быстро перевоплощается из милого школьника в надменный истукан, скашивая лисьи глазки в сторону незваного гостя. Блондинистые волосы, длинные ноги, обтянутые дорогими чёрными брюками и снова презрительный прищур. — Пялишься, будто этот диван исключительно тебе принадлежит, — голос твёрдый, слышно даже через музыку, — Остынь, принцесса, а иначе… — Иначе что? Мне аж интересно послушать, что ты сможешь сделать? — Сону обрывает раздражающего спортсмена, — Знаешь, начинать любой разговор с угроз может быть круто только в мафиозных фильмах, обычные люди при знакомстве стараются задать хотя бы пару нейтральных вопросов. — Ой, наивный мальчик решил, что я хочу с ним подружиться? Как смешно, — блондин двигается ближе. — Ой, смазливый тупица считает, что каждый присутствующий здесь — тащится по нему. Как смешно, Пак Сонхун. Выбери себе другую жертву, вокруг достаточно пьяных красавчиков, готовых отдаться без лишних слов. Ещё минута и из ушей пар пойдёт, Сону вздыхает раздраженно и поднимается на ноги, желая собрать вещи и вернуться домой, но крик в спину ещё сильнее раззадоривает саркастичный словарный запас. — Не смей приравнивать меня к этим пидорасам! Если сегодня я с кем-то уйду отсюда, то только с невероятной красоткой! — Как скажешь, топ-модель — машет ладошкой Ким и скрывается в подсобке, не одаривая Сонхуна и взглядом. Пару недель спустя шумная компания атлетов снова возвращается в клуб тем же составом, Пак снова манерно закатывает глаза при виде Сону на ресепшене, но его театральное выступление обрывается на середине единственной тихой фразой маленького хостес. — К сожалению, дальний угол зала занят, могу предложить столик у бара. Стандартное место группы спортсменов сегодня оказалось занято баскетбольной командой университета, из-за чего ребятам пришлось бы тесниться за более маленьким столом на балконе, но администратор вовремя подоспел до начала скандала и пересадил постоянных клиентов в ВИП-зону. Добрый бармен или расщедрился, или сжалился над выжатым словно лимон мальчиком, потому как весь вечер продолжает бесплатно поить Сону виски с колой, пока школьник ерзает на высоком стуле влево-вправо и кусает нижнюю губу. Нетрудно догадаться о причине нервного поведения — на протяжении часа одна пара острых карих глаз безустанно прожигает дыру в спине Кима, даже не скрывая этого. Сону немного льстит внимание старшего, хотя по-большому счёту, напрягает. Неужели самовлюблённую диву настолько сильно ранили его слова, что теперь высветленная голова проворачивает в мечтах различные методы убийства? Ну, сам виноват, первый начал цепляться к невинному школьнику. Хоть все глаза сломай себе, Пак Сонхун, у тебя никогда не получится вывести на эмоции закалённого домашним и школьным абъюзом Сону! В какой момент ВИП-зона и половина балкона опустела никто не скажет точно, у барной стойки стало слишком тихо, а на танцполе внизу наоборот — зажигательные танцы с выкрутасами только начались. Ради интереса младший спрыгивает со стула и едва покачиваясь перегибается через перила, чтобы рассмотреть толпу. В центре световой лужи на полу, видимо подражая дождевому червю, дрыгается капитан команды атлетов, тот самый Джейк, рядом с ним с бокалом пива в руке покачивает в бит головой недвижимая скульптура форварда баскетбольной команды — вроде бы его зовут Хисын — ещё пара шумных членов сборной напиваются уже у нижней барной стойки. Где-то в середине вечера пассивный конфликт двух команд сменил курс на объединение, именно поэтому многие ребята разделились на неравные группки и расползлись по клубу в поиске развлечений. Внезапно острая вспышка белого света бьет Сону больно по глазам, ослепляет до звона в ушах и пульсации в голове. Три стакана виски с колой скручивают желудок, требуя свободы, болезненно и безоговорочно. Мальчик зажимает рот рукой и мчится по тёмному коридору в уборную, все силы направляя на подавление рвотных позывов. На ощупь ищет ручку у двери, когда сознание выключает свет, а на лбу проступает липкий пот. Пару толчков и путь открыт. Но вместо желанного белого агрегата Сону видит совсем нечто нежеланное, то, что никогда уже не сотрется просто так из памяти. В комнате стоит полнейший мрак, только розовая полоска неона под потолком позволяет рассмотреть происходящее внутри, а точнее на ковре. Два крепких парня, Ким точно видел их в компании баскетболистов чуть ранее, зажимают между своих тел полностью обнаженную стройную фигуру. Один из спортсменов уже успел приспустить спортивные штаны до колен, а вот второго, кажется, прервали на середине. Младший разглядывает на голой лопатке знакомую татуировку и желает провалиться под землю от разочарования, но превозмогая колющую боль где-то под сердцем, выдавливает из себя саркастичный смешок и хлопает дверью снаружи. Его тошнит в разы сильнее, внутренности крутит от огорчения, а в голове пульсируют разом все артерии. Пак Сонхун, жалкий лгун. Мало того, что стыдится и не признаёт свою ориентацию, насмехаясь над открытыми геями, в то же время безнравственно отдаётся каким-то первым встречным в баре. Кнопка смыва унитаза немного протрезвляет гору мыслей парня, переключая фокус внимания на другие детали. Сколько Сонхун выпил за вечер? По подсчётам бармена, тот хлестал рюмку за рюмкой, пока буравил спину младшего. Уйти самостоятельно, не то что думать, в таком состоянии проблематично. Да и баскетболисты выглядели не слишком добродушно. Две секунды и Сону несётся обратно в приватную комнату, по пути нажимая тревожную кнопку на рабочей рации, чтобы вызвать охрану. Дёргает за ручку, но дверь заперта. Не долго думая парень начинает отчаянно барабанить в дверь всеми частями тела, надеясь вытащить насильников наружу, а, когда замок все-таки щёлкает, сзади Кима вырастает широкая фигура охранника, придавая маленькой лисе необъяснимой смелости. Мужчина грубо отталкивает спортсменов к дальней стене и скручивает руки за спину, Ким же хватает с постели плед и щурится в поиске Сонхуна. Старший находится за креслом, Сону тихонько подлезает к дрожащему всем телом атлету и накидывает на плечи ткань, ловко заворачивая парня в тёплый кокон. — Коротышка, убери свои грязные руки от меня, — язык заплетается, а изо рта жутко тянет алкоголем. — Будь добр, закрой хлеборезку, — младший осматривает разбросанные по полу вещи, — Не я только что отважно хотел засунуть в себя сразу два чужих члена! Слова бьют по больному, Пак сжимается в маленький комочек, пряча лицо в острых коленках. Его снова трясёт, Сону рядом тоже догоняет осознание и ужас всей ситуации. Становится страшно постфактум. — Кому позвонить, чтобы тебя забрали? — Набери моего брата, — шёпот еле слышный.