Свеча на твою могилу

— В край какого народа придёшь, того народа шапку и оденешь. Евгений Антонюк

Из комнаты матриарха поздно вечером доносятся голоса. После часового выслушивания жалоб на прихожанку в дом Мадригаль, женщина была не в лучшем расположении духа. Казалось, к девочке с душой относились, а она стала источником конфликтов в общине. — Абуэла, пожалуйста, не злись на неё. Она хотела мне помочь. Это всё потому что я отказывать не умею! Однако, если сначала Альма видела в девушке главную проблему, то после разговоров с внучкой поняла, что та лишь пыталась защитить её, пусть и выбрала не слишком хороший способ. Вступать в конфликт — слишком импульсивное решение, но ведь она ещё совсем зелёная. Ребёнок плохо контролирует действия, совершаемые на эмоциях. Поэтому не нужно сразу хвататься за нечто тяжёлое, чтобы швырнуть в него, а просто поговорить. — Всё в порядке, Луиза, — женщина вздыхает, добавляя после молчаливой паузы. — Позови ко мне Мэй. — Х-хорошо, — девушка покидает комнату бабушки, направляясь в детскую. Стучится, после чего открывает дверь. В комнате только Мира. — Мэй разве не с тобой? — Нет, я её не видела. А что такое? — Её абуэла ищет. — Слушай, если это из-за того… — Она не злится, просто хочет поговорить. Мирабель вздыхает, виновато опустив голову, почёсывает затылок и поправляет очки, грустными глазами глядя в пол. — Я правда не знаю, где она. Тебе лучше спросить Долорес. Луиза кивает и закрывает дверь в детскую комнату, разворачиваясь на сто восемьдесят. Видит недалеко от себя покинувшую комнату Изабеллу, идущую на кухню с пустой чашкой. — Иза, не видела Мэй? — На квадратный метр проблемных подростков стало слишком много, — проговаривает девушка под нос, почти неслышно. — Так видела или нет? — Нет, не видела. Она мне вообще с самого начала не нравилась. И не зря. — Она просто мне помочь хотела. — Помочь? И чем, скажи мне на милость? Сделав так, чтобы тебя люди стороной обходили? Нужно было гнать её в шею ещё в тот момент, когда Мирабель её привела. Чужакам здесь не место. — Что за шум, а драки нет? — Камило выглядывает из своей комнаты, но ему почти сразу же прилетает от старшей кузины. — Зайди обратно, взрослые сами разберутся. — Что-то я здесь мамы или тёти Джульетты не вижу. — говорит тот с улыбкой, на что получает злой взгляд Изабеллы. — Изабелла считает, что нужно было прогнать Мэй из дома ещё в первый день. — Откуда в тебе столько злости, Иза? — Злости?! Я что, единственная здесь о семье забочусь?! — Не ты ли разбила нос Мариано год назад? Дважды. Если в первый раз можно было ещё сказать, что это было из-за трещин в Касите, то потом ты просто так ему добавила. Это разве проявление доброты? Скрипя зубами и прорычав от раздражения, девушка разворачивается к кузену спиной и уходит на кухню быстрым шагом. Камило лишь вздыхает, с сочувствием глядя на Луизу. — Долорес ещё не вернулась от Мариано, так что я могу помочь поискать Мэй вместо неё. — Точно… Она же ушла к нему на ночь. Вот же ж! Её дар сейчас бы пригодился. — Ничего, найдём. Камило отмахивается, но внутри него бурлит целый спектр эмоций. Куда она могла убежать? Почему — более простой вопрос. Скорее всего наслушалась стенаний бабушки и злого ворчания Изабеллы, вот и сбежала, гонимая страхом всех разочаровать. Чёрт, лишь бы не за пределы Энканто, иначе это будет совсем грустно. Беспокойство сворачивается под рёбрами подобно маленькому дрожащему котёнку. Хм… А что если? — Луиза, иди поищи её на улице, может, где-то в лесу запряталась. — Хорошо. Пока кузина уходит, он смотрит ей вслед. Стоит ей скрыться, а раздражённой Изабелле вернуться обратно в комнату, не без помощи Каситы юноша забирается на крышу. И о чудо, его догадка оказывается верна — ссутулившееся тельце сидит на черепице, смотря в тёмное из-за туч небо. Со вздохом Мадригаль подходит к ней и садится рядом. — И как много ты слышала? — Всё. — Не слушай, что говорит Изабелла, хорошо? Ты в этом не виновата. — Мне следовало держать язык за зубами, — девушка потирает плечи ладонями, по всей видимости, слишком долго просидев на ветру, вызванным его матерью. Камило стягивает с себя пончо и накидывает на девичьи плечи. — И не пытайся убедить меня в том, что ты не замёрзла, — говорит он в ответ на недовольный взгляд. — А насчёт того, следовало ли держать язык за зубами или нет, мы уже не узнаем. Никто не сможет сказать, правильный ли был выбор, пока не столкнётся с последствиями. Вдруг если бы ты не наорала на Роберта, вас с Луизой ослы бешенством заразили бы, и вы бы умерли! — Ослы? Бешенство? Ты в своём уме? — от такой абсурдности хочется то ли засмеяться, то ли дать себе по лицу. — Ну а что? По-твоему я не прав? — Ни капельки. — Ты просто из вредности так говоришь, признайся. «Мэй» фыркает, уткнувшись носом в жёлтое пончо, глядя вниз, на цветочные кусты и дорожку к дому, на огни улиц. Откуда-то из леса доносится зов Луизы, но на него не обращают внимания. Становится легче на душе, она не знает, благодаря ли это бреду Камило или чему-то ещё. — Спасибо тебе. — Не стоит благодарности, но ты всё же должна пойти к абуэле. — Только если ты вернёшь бедную Луизу домой. — Об этом не переживай, — юноша тыкает двумя пальцами ей в лоб, улыбаясь. — Ступай. Поднявшись с места, Мэриэнджела снимает с плеч чужое пончо и кидает в руки хозяину, уходя с крыши. Отсчитывает секунды до прихода к двери Альмы, ещё какое-то время стоит около неё, боясь постучать, глядя на светящуюся дверь. — Входи, Мэй. Плитка под её ногами начинает шевелиться, дверь открывается сама, и девушку «заносит» в комнату. Оказавшись в комнате матриарха, Монтенегро не теряет шанса осмотреться, и видит её на комоде… Свеча. Она и правда существует. Такая, как её описывали — нетающая восковая свеча, толстой цилиндрической формы, с золотым переливающимся узором. Следовало ожидать, что она окажется здесь. — Подойди. Нельзя упустить эту семью из рук, когда она наконец-то узнала место расположения свечи. Нужно держаться за неё до последнего! Иначе её родители… Вместо того, чтобы подойти, девушка падает на колени и прислоняется руками и лицом к полу. Сердце сходит с ума, холодный пот стекает по спине. — Прошу, не прогоняйте меня! Я сделаю всё, что вы скажете! Я могу узнавать о внешнем мире для вас! Что захотите! Прошу, простите! Альма замолкает, шокировано глядя на подростка. Она, конечно, ожидала всего, но не такой реакции. — Встань с пола, дорогая. Никто не собирается тебя выгонять. — Я не могу встать с пола, не получив прощения. Попавшая в неловкое положение женщина двигает руками в успокаивающем жесте. — Хорошо, я тебя прощаю. А теперь встань, пожалуйста. Только тогда Монтенегро встаёт с пола и отряхивается, глядя в упор на женщину перед ней. Та вновь вздыхает, скрепляя свои руки вместе. — Никто не собирался тебя прогонять. Ты молодец, что хотела защитить Луизу, я это ценю, но впредь постарайся не создавать конфликты в общине. Луиза не такая наивная простофиля, как кажется на первый взгляд. Если она сочтёт, что ей нужно отдохнуть — она не станет кому-то помогать. Магия была дана семье Мадригаль, чтобы помогать людям и защищать их, какими глупыми бы их просьбы не казались. — Хорошо… — А насчёт сведений о внешнем мире… На самом деле, я давно хотела попросить тебя посвятить нас в курс дела. К сожалению, за пределами Энканто наша Долорес не может ничего услышать, поэтому нам просто необходим такой человек, как ты, Мэй. «Долорес не слышит за пределами Энканто? Может ли быть такое, что свеча не будет работать, если вынести её отсюда?» — Сколько занимает путь отсюда до ближайшего города? — Около двух часов. При особом старании можно управиться за полтора. — Что ж, если я попрошу тебя каждую ночь ходить до этого города, и узнавать подробности происходящего в округе, ты согласишься? Взамен можешь оставаться в доме семейства Мадригаль столько, сколько посчитаешь нужным. — Я так понимаю, это нужно держать втайне от остальных? — Да, это будет наш маленький секрет. Я решила спросить это у тебя сегодня, поскольку Долорес нет дома, и она слишком будет увлечена Мариано, чтобы кому-то разболтать. — Хорошо, я поняла вас, миссис Мадригаль. — Зови меня Альма, оставим фамильярность за пределами этой комнаты. Рассчитываю на твою помощь, Мэй. — Будет сделано, Альма. Так Мэриэнджела становится двойным шпионом. Для Веласкесов и для Мадригалей. Чью же сторону по итогу она примет?

***

Возвращается с задания Мэриэнджела ближе к шести утра, сразу уходя на кухню, чтобы выпить кофе. Дорога выдалась трудная. В какой-то момент девушка чуть не уснула прямо на ходу. Такое бывает, когда внезапно лишаешь организм сна. Ещё раз проверив наличие блокнота с ручкой в сумке, девушка прячет её за шкаф и готовит себе энергетический напиток. Однако, в одиночестве ей его выпить не удаётся. — Доброе утро. Можешь сделать мне тоже, если не трудно? В дверях стоит тётушка Пеппа. Её поникший вид говорит сам за себя — что-то беспокоит женщину. Рыжие кудри разлохмачены, а синяки более выражены, чем обычно. — Да, разумеется. «Мэй» вновь отворачивается, беря ещё одну чашку, ставя рядом с первой. — Тётушка Пеппа, не поймите меня неправильно, но… Почему у вас такие синяки под глазами? Не высыпаетесь? Вы очень красивая, но на них прямо смотреть грустно. Девушка подходит ближе, кладя руку рыжеволосой женщине на плечо. Над макушкой старшей появляется небольшая громыхающая туча. — Лучше отойди, тебя намочит. — говорит она беззлобно, мягко убирая чужую руку с плеча, стараясь убрать тучу. — Солнечно… Солнечно… — А я люблю дождь. — Монтенегро берёт её ладони в свои. — Я видела, как вы обращаетесь с Камило, Антонио и Долорес. Не знаю, что вас беспокоит, но я хочу, чтобы вы знали, что вы прекрасная мать, прекрасная женщина, у которой просто потрясающий дар. Мадригаль начинает тихо смеяться, однако кадык её дёргается, и звук её смеха был нечтом средним между весельем и глубокой грустью. Из тучки на них начинает лить дождь. — Мама обычно старалась запереть дар внутри меня. Нет, я люблю её, но, право, иногда она просто оставляла меня дома, чтобы я никому не испортила мероприятие своим даром. — Ваша мать тоже прекрасная женщина, пусть и поступила не совсем правильно. Нужно было учить вас владеть даром, а не стараться прятать его. Пеппа улыбается, беря лицо девушки в ладони и целуя в лоб. — Ты хорошая девочка, Мэй. Очень добрая. Снова это паршивое чувство… Исчезнет ли оно когда-нибудь? — Ну а теперь, прочь грусть. Пора пить кофе, — Мэриэнджела с театрально-горделивым видом и мокрыми волосами с одеждой уходит разливать кофе по чашкам. — Вам класть сахар? — Да, одну ложку, если можно. — Сейчас будет!

***

В приподнятом настроении, напевая под нос какую-то незамысловатую песню, Мэриэнджела поднимается вверх по лестнице, где сталкивается с Изабеллой. — Прошу прощения, я слишком ушла в мысли… — Не знаю, кто ты такая, и что тебе здесь надо, но тебе лучше проваливать восвояси. — Эй-эй, в чём дело? Если тебе так важно быть одной на лестнице, в следующий раз и ногой не ступлю, пока ты не спустишься. — Не строй из себя идиотку! Она не могла узнать, Мэриэнджела никак не выдавала себя и своих намерений. Разве что злится из-за вчерашнего с разговора с Камило и Луизой. — Я знаю, что ты что-то замышляешь. Не думай, что никто не видит, как ты ходишь за каждым из моей семьи, как назойливый, непрошенный хвост. — Если тебе так не хватает их внимания, скажи им об этом. Я здесь при чём? «Главное гнуть своё до последнего. Если что, Долорес встанет на мою сторону, ведь я не проявляю агрессии.» Во рту у Монтенегро появляется бутон розы, который она тут же выплёвывает. — Я слежу за тобой, девчонка. С этими словами Изабелла обходит её, толкая, и спускается вниз, выходя из дома. «Чокнутая.» — Снова Изабелла достаёт тебя? — Нет, что ты. Просто по-дружески решила угостить меня цветочным нектаром. — Не переживай. Побесится и успокоится. С ней бывает иногда, — Камило проходит мимо, слабо хлопая девушку по плечу. Проводив его взглядом, «Мэй» поднимается на второй этаж и отправляется к Мирабель. — Эй, подруга, ты где так промокла? На небе ни облачка!

***

День проходит спокойно, если не брать в расчёт небольшой конфликт с Изабеллой. Когда дело начинает склоняться уже ближе к полуночи, незаметно ото всех, Мэриэнджела пробирается в комнату к абуэле, где достаёт блокнот из сумки. — Что ты узнала? — Всё здесь. Хоть и гражданская война и не дошла до города, но сейчас в окрестностях идут бунты из-за внедрения цензуры. Пока никто не заметил ничего подозрительного. Слишком заняты внутренними разборками, чтобы узнавать, что да как с горой. Разве что дети могут прибежать во время прогулок. — Что ж, хорошо. Можешь быть свободна, — Альма прячет блокнот в ящик стола. — Сегодня можешь остаться в Энканто, отправишься туда вновь завтра ночью. Монтенегро кивает, уходя из её кабинета. Внезапно её взгляд цепляется за Камило, выходящего на улицу. Оставив сумку в тайнике, девушка направляется за ним, чтобы проследить. Сначала она держится поодаль, стараясь шагать синхронно с Камило, но, когда они оказываются уже в лесу, нагоняет и идёт рядом. — Могу ли я спросить, куда ты собрался? — Я думал, ты меня избегаешь. — Я конечно ни на что не намекаю, но, возможно, мозги это не твоё? Парень смеётся, прислоняя ко рту ладонь, чтобы быть потише. Вот только если Долорес не спит, это не спасёт, и завтра начнутся расспросы, куда они ходили так поздно ночью. — Только ты можешь мне такое сказать. — Я сама прямолинейность. И не пытайся слезть с темы. — Прямо как ты тогда насчёт улыбки? — Какой ты злопамятный, Камило. Он вздыхает, чуть опустив плечи. Какое-то время они идут молча, слушая стрекотание сверчков. Мадригаль держит в руке фонарь с небольшой восковой свечкой внутри. Через некоторое время он начинает говорить. — Я вовсе не злопамятный. Просто я не могу перестать думать о том, как мне тебе помочь. — Спасибо, конечно, но мне правда не нужно помогать. «По крайней мере в этом.» — …Когда я впервые взглянул в твои глаза, я увидел боль. Я не могу выбросить её из головы, только потому что ты пытаешься убедить меня, что тебе не нужна помощь. Она нужна тебе. Даже если не такая, какую тебе пытаюсь дать я, но она правда нужна тебе. Можешь не принимать её, или вовсе послать меня к чёрту, но хотя бы не ври. Мэриэнджела вздыхает, обняв себя за плечо одной рукой и сжав его пальцами. Казалось бы, она не должна чувствовать себя виноватой, ведь они друг другу никто. Так почему же всё становится ещё запутаннее и тяжелее? Что она чувствует к этой семье? Искренние ли они? Её это чувства или это чувства «Мэй»? Эта миссия уже не кажется «сказочной прогулкой». Это болото, которое затягивает её с каждым часом всё больше. Пусть она и пообещала себе никогда не открывать настоящую Мэриэнджелу никому, но почему-то врать ему у неё не получается. — Ты прав, мне нужна помощь, но в чём, я тебе не скажу. — Разве ты не хочешь остаться здесь? Ты пытаешься максимально отстраниться от меня и остальных, потому что планируешь уйти? Ей хочется, чтобы он развернулся к ней и обнял, чтобы защитил и помог, но она никогда об этом не попросит. Ни за что не покажет, что скрывается за личиной её новой маски. Это не его проблемы, не его жизнь, и не ему разбираться с тем, во что она влипла. Прости, Камило, это не твоя война. — Да. Именно так, — она старается сказать это максимально сухо, хотя в какой-то момент её голос едва не дрогнул. — Вот как. Понятно. Разочарование в голосе слышно и без попыток анализировать сказанное им по буквам. Правда, здесь не последует той слащавой фразы «скажи мне, и я останусь рядом с тобой, никогда не уйду», потому что она категорически здесь неуместна, да и не нужна никому вовсе. За мелодрамами нужно ходить в театр. Интересно, что сейчас в ней говорит: совесть или жалость? Со вздохом Мэриэнджела говорит. — Никто не запрещает быть друзьями на время, если ты, конечно, хочешь этого. — Друзья на время? Звучит как что-то, что в конце разобьёт сердце. — Не буду отрицать, риск есть. — Видимо, я мазохист, потому что я согласен. — Ты так и не сказал, куда мы идём, темиго. — Мы уже пришли. Мэриэнджела даже не замечает, как они выходят к берегу реки, где помимо стрекота сверчков слышно кваканье лягушек, а ещё падение воды с большой высоты — не так далеко от них земля обрывается, образовывая водопад. Монтенегро не знает, насколько там высоко, да и не особо горит желанием проверять. Камило ставит фонарь на траву и садится рядом с ним, девушка вторит его действиям. — Темига, расскажи о себе. Я хочу знать больше, чем просто твоё имя. С усмешкой Монтенегро начинает рассказ, стараясь не вдаваться в подробности личной жизни слишком сильно. — Ты спрашивал, почему я не улыбаюсь по-настоящему. На самом деле я куда больший лицедей, чем ты. Я пережила много ужасных вещей, из-за чего у меня появились проблемы с выражением собственных эмоций. Такое ощущение, что я их не чувствую, вот и притворяюсь другой… После того, как я сказала это, мне начинает казаться, что мы куда больше похожи, чем кажется. — Кто знает. Возможно, так и есть. — Как ты всё это терпишь? — Как терплю? Хах… Да я и сам не знаю. Может быть, надеюсь встретить человека, перед которым мне не нужно будет выделываться. — Можешь не выделываться передо мной, — чуть позже добавляет. — Я всё равно уйду, нет смысла выстраивать для меня идеальную личность. — Почему ты хочешь уйти, Мэй? Тебе ведь рады здесь. — Я из другого мира, Камило. Совершенно из другого. — Какой он? Тот другой мир? — …Жестокий и грязный. Прогнивший до мозга и костей. Я привыкла к такому миру, я — его неотъемлемая часть. Я не смогу прижиться в этом светлом месте. — Но ведь ты даже не попробовала. — Не нужно пробовать еду, не понравившуюся тебе по запаху, чтобы понять, что она тебе не понравится. Так же и здесь. Не надо пытаться жить там, где заведомо тебе не место. Я уйду сразу же, как проложу маршрут для дальнейшего путешествия. — И куда ты собираешься отправиться? Девушка вздыхает, сделав сосредоточенное выражение лица. — Думаю, в Венесуэлу. Или Эквадор, как карта ляжет. — Значит, собираешься вообще выехать из страны? — Меня здесь ничего не держит. Юноша усмехается, глядя в звёздное небо. Понемногу его глаза слипаются, пробивает на зевок. Потянувшись, он падает спиной на траву. Кудрявые длинные волосы раскидываются подобно ореолу вокруг его головы, ладони складываются на груди. Девушка наблюдает за ним, пригладив рукой свои прямые локоны. — Я наивно полагал, что ты останешься здесь ради меня. — В следующий раз не будешь таким наивным, чревато, — она ложится рядом с ним, вновь усмехаясь и прикрыв глаза, чувствуя на себе чужой взгляд. — У тебя есть веснушки? — Ты меня вообще не слушаешь, да? — А? Что ты говорила? — Идиот. До её ушей вновь доносится смех, затем трава рядом с ней начинает шуршать — парень поменял позу. Когда она открывает глаза, то смотрит прямо в его, поскольку он лёг на бок, лицом к её лицу. — Я не стану тебя целовать, даже не надейся. — Я и не думал об этом. Так проще запоминать твоё лицо. — Чтобы потом по нему сделать куклу Вуду и измываться над ней? — Вай-я, ты настолько плохого обо мне мнения? Я думал, ты считаешь меня хорошим человеком, Мэй, а ты вот какая… Вертихвостка! — Ну-ка, ну-ка, это кто тут ещё хвостом вертит, лицедей! — Не осуждай меня за то, чем сама грешишь, нахалка. В шутку надувшись друг на друга, подростки почти сразу начинают смеяться. Мэй вытирает правый глаз от скопившейся влаги. Чёрт, как же ей спокойно сейчас. — Я победил, — внезапно говорит Мадригаль тихим хриплым голосом. — А? — Ты улыбаешься. Сердце Мэриэнджелы пропускает один удар. И что же он творит с ней? Как у него это получается? Это и есть профессиональное лицедейство?