Любовь и ромашки

      Ночь. Сон. Кошмар уже не появляется. Эти люди в алых плащах, кровавые ритуалы, слова на мёртвом языке... болезненные воспоминания иногда напоминали о себе, но при этом приносили с собой волну тоски. С последнего разговора с самим Возродителем прошло пару дней, но неприятная хандра, которая напоминала о чертогах, так и не проходила. Завалы работы с костюмами и другими составляющими плана не помогали отвлекаться ему от мыслей. Теперь ночью Лололошке мешал не кошмар, а бессонница и навевающие мысли о произошедшем. Переварить весь рассказ и так трудно, а тоска только усложняла задачу, что казалась ему почти непреодолимой.       Комиссар вновь встаёт с кровати после почти бессонной ночи. «Сегодня служба в чертогах Шангрина» — вспомнил он и улыбнулся, предвкушая как вновь очутится в месте, что ассоциировалось с чем-то приятным, а не как раньше — тягостным. В душе зарождалось любопытство, что с каждым днём подогревало желание узнавать новое о чертогах и самом Возродителе.       — Лололошка, можешь не отправляться на службу. Сомневаюсь, что сейчас там произойдёт нечто важное. Лучше нам заняться дальнейшей подготовкой. — фрактальная личность подлетает ближе, попутно напоминая — работа над планом не будет ждать. Она замечает не совсем бодрый настрой комиссара, но понимает его желания. — В книге "Психология для нубиков" советуют выпить кофе или взбодриться, умывшись холодной водой. У тебя как раз рядом есть речка, можешь даже искупаться. Отговаривать тебя не собираюсь, может, я окажусь не права.       — Да, спасибо Райя. — комиссар гладит по металлическому корпусу свою подругу, одно воспоминание о чертогах и Шангрине настраивало на работу. — Знаешь, может мы правда что-то узнаем. Перестраховаться не помешает.       — Ты прав. — фрактальная личность подбадривает своего друга, но не высказывается насчёт слишком быстрого воодушевления Лололошки, хоть и не в первый раз замечает его тягу к загадочной личности Возродителя. Райя, не озвучив свои слова комиссару, уже отметила в досье его влечение к Шангрину. Служба длинная и скорее всего что-то важное должно случиться, поэтому Лололошка, собрав все силы в кулак, натягивает на себя робу сектанта и отправляется в чертоги.       В который раз Лололошка ступает на земли Возродителя, но сегодня всё казалось иначе — атмосфера совсем другая... или ощущается иначе? Может из-за недосыпа, вперемешку с кашей мыслей, комиссару кажется, что на него это место давит? Это не так важно, как другая проблема. За ним наблюдают.       Нет, не сектанты. Не Тори или тот же Калеб. Кто-то другой, чья энергия чувствовалась и... манила? Неожиданно новые ощущения чужого взгляда на себе по случайности вызвали волну дрожи. Комиссар рефлекторно оборачивается, надеясь увидеть на себе взгляды других сектантов, но остальные занимались своими делами, совсем не обращая внимание на него. Лололошка еще пару секунд смотрит по сторонам, но успокоив себя, продолжает идти в главное место, где проводились все ритуалы и кровавые купели. Да, этот взгляд принадлежал Шангрину, догадаться легко, но где сам он? Тяжёлый, проницающий взгляд, что будто бы прожигал в спине комиссара дыру, так и не сходил с него. Теперь каждое появление Лололошки в чертогах будет сопровождаться незаметным "присутствием" хозяина этих мест?       Через пару минут здесь собираются все сектанты, комиссару даже кажется, к ним пришли новенькие, но времени пытаться рассмотреть их лица под мантиями нет. Голова трещит от слабой боли — недосып даёт о себе знать, но с ним ничего не сделаешь. Нужно было ночью отдыхать, а не витать в своих мыслях. Да и совет Райи на самом деле не помешал бы.       Глаза, незаметно даже для самого Лололошки, слипаются от усталости. Он облокачивается о колонну, что на миг показалась ему даже мягче домашней постели. Комиссар закрывает глаза, под предлогом "немножко" передохнуть, но по случайности проваливается в сон. К счастью, ни кошмар, ни самое обычное сновидение, не настигли его.

***

      Комиссар трёт свои глаза, а после нехотя открывает их. Усталость его не тревожит, неужели он наконец-то выспался? Спать больше не хотелось, что тоже не могло не радовать его. Лололошка рефлекторно тянется чтобы растянуть затёкшие мышцы и только сейчас замечает — он спал в мягких тюфяках, а не около колонны, уже отдававшей неприятным холодом. Он садится на мягкую постель, попутно оглядывая незнакомое, но не менее загадочное чем чертоги место.       Эта локация не чертоги в которых он знал почти каждый уголок. Здесь почти всё абсолютно разное, лишь одно оставалось неизменным — бордовое небо, что напоминало кровь.       Архитектура похожа. Рядом с комиссаром расположилось кариатиды в виде множества монстров, что отдалённо напоминали мутантов, подвергшимся опытам с первоначальной материей. Только монстры не казались созданными от рук человека, они словно запечатлели в себе множество форм того самого Зла, о котором на уроках истории рассказывала учительница.       Обстановка совсем не пугала, наоборот, казалось, что здесь кто-то живёт. Это чьи-то угодья и скорее всего они принадлежали Возродителю. Фонтаны, из которых льётся ручейками алая кровь, мягкие тюфяки, подносы с изысканными фруктами и ягодами, красное вино, напоминающее бордовую жидкость — всё создавало ощущение будто здесь жило древнее Божество.       — Завораживает, не правда ли? — неожиданный, но знакомый голос раздаётся за спиной. Лололошка мигом оборачивается и видит того самого, о ком всё это напоминало — Шангрин. Высокий. Грозный. Властный. Казалось, он и есть затаившееся Божество. Комиссар кивает, на что Возродитель самодовольно хмыкает и, спустившись по мраморным ступеням, приближается всё ближе и ближе. — Рад, что тебе нравится. И ты, скорее всего, задаёшься вопросом почему здесь оказался. — Возродитель словно читает его мысли. Перед ним Лололошка забывает все слова. Он не может ничего сказать, лишь кивает, попутно наблюдая за каждым действием Шангрина. — Ничего особенного. Просто хотел узнать, что тебя привело. Да и дремать, облокотившись о колонну не особо удобно. Или ты жаждешь узнать ответы на вопросы? — Возродитель смеётся, присаживаясь на огромный, как он сам, диван.       Здесь, между ними, не проскакивала та самая искра одержимости, но появлялось другое, что притягивало обоих друг к другу — мания узнать собеседника получше. Они похожи. Они особенные. Другие. В их руках было будущее, что могло перемениться от каждого выбора. Мироходцы.       — Лололошка, можешь перестать проглатывать язык. Я тебя не укушу, да и убивать не собираюсь. — Шангрин подбадривает собеседника и треплет его каштановые волосы. Комиссар по сравнению с ним как игрушечная кукла — маленькая, аккуратная, но завораживающая своей красотой. Особенно глазами, словно драгоценные опалы. — Располагайся. Так что тебя привело?       — Служба, я же всё-таки твой последователь. — голос наконец прорезался и даже не дрогнул. Возродитель одобрительно кивает, продолжая слушать его отмазки. Лололошка врал. Очевидно.       — Мне приятно это слышать, но не пробовал сказать правду? Я не люблю враньё. — Шангрин закуривает длинную табачную трубку и, затянув никотин, выпускает колечки дыма. Комиссар затихает, понимая — его разоблачили, словно Возродитель читал мысли. — Я слушаю.       — Я... в общем... — Лололошка аккуратно подбирает слова, ведь сам не понимает из-за чего его так сильно тянуло в чертоги. Ритуалы? Сектанты? Секреты? Нет, всё не то. Настоящей причиной являлся Шангрин — неожиданно, даже для себя, подметил комиссар, но признаться в этом себе и ему не мог.       — Я умею читать мысли. — Возродитель хмыкает и смотрит на собеседника, который в ту же секунду засмущался, покраснев словно помидор.       — Причина, я... кхм... скучал. — Лололошка тяжко вздыхает, но признаётся. Эти долгожданные слова и ожидал услышать Шангрин. На самом деле, Возродитель не умеет читать мысли, а этот хитрый способ помог подтолкнуть комиссара на первый шаг.       — Я тоже скучал. — Шангрин, одним щелчком пальцев, притягивает к себе собеседника, а расстояние между их лицами уменьшается до нескольких сантиметров. Комиссар соприкасается своими губами с его, постепенно то усиливая, то ослабляя захват. Возродитель целует властно, совсем не отрываясь от нежных губ, даже для глотка воздуха.       Воздух заканчивается, но лишь иногда, не прерывая поцелуи, удается вздохнуть ещё немного. Шангрин использует язык, который гораздо длиннее чем у обычного человека, ловко создавая новые ощущения для Лололошки. Комиссар полностью отдаётся неведомым ласкам, попутно пытаясь успеть за темпом поцелуя Возродителя, что управлял этим моментом, словно временем.       Мироходцы стягивают с себя тканевые "оковы", что неприятно давили на них и перемещаются в кровавые купели. Алая жидкость уже не отдаляла Лололошку как раньше, наоборот, сейчас он чувствует как принимает Шангрина, его сущность. Его природу.       Возродитель без одежды... да, это хотел увидеть комиссар. Его мощное тело, мышцы — абсолютно всё подходило в предпочтения Лололошки. О таком Возродителе могли мечтать сектанты, а он видит на яву.       — Есть небольшая проблема, — Шангрин прерывает затянувшуюся тишину, как и его наблюдение за телом комиссара, что манило его, поддавая соблазну сорваться. — Наши тела разные, поэтому придётся хорошо потерпеть, чтобы насладиться всем.       Лололошка послушно кивает, возбуждение царившее в его теле не давало место страху или волнению. Он всё вытерпит, лишь бы получить удовольствие. Возродитель перестаёт сдерживать свои желания. Он проводит своими когтями по бледной коже плеч и из ранок выступает алая кровь, что капает в купели, смешиваясь с другой бордовой жидкостью.       Шангрин примыкает к ранкам на теле комиссара — слизывает малые ручейки крови, давит на порезы, кусает нежную покрасневшую плоть. По телу Лололошки проходит будоражащая волна дрожи. Он скулит с каждым касанием израненной кожи, но боль только больше возбуждает, проходит по телу, вызывая мурашки.       Возродитель вновь проходит когтями, словно острыми лезвиями, по телу, контролируя силу, лишь бы не причинить слишком много вреда. Комиссар скулит, вперемешку с хриплыми стонами, и, сам того не замечая, царапает ногтями спину партнёра, оставляя почти незаметные следы. Шангрин размазывает горячую кровь по белоснежному телу, словно они проводят ритуал вместе с ласками.       Купели приятно обжигали их тела кипящей кровью, что бурлила, совсем не останавливаясь, и перемешивалась с кровью Лололошки. Одна мысль об этом, как ни странно, ещё больше заводила Возродителя. Шангрин примыкает к телу партнёра, целуя соски и слизывая с них алую жидкость, которую комиссар продолжал размазывать по их телам. Кисло-солёный вкус крови Лололошки будоражил, даже эта жидкость отличалась от крови других людей, что он убивал.       Медлить больше не хочется. Предупреждение он уже сказал, дело остаётся за малым. Возродитель насаживает комиссара на свой пульсирующий член одним действием, попутно продолжая ласкать поцелуями нежную плоть партнёра. Лололошка сипло стонет, принимая в себя головку полового органа. Да, размер Шангрина внушал и со стороны, а сейчас все чувствовалось, но это только начало. Комиссар постепенно привыкает к новым ощущениям, стараясь дышать как можно глубже, но Возродитель не даёт расслабиться. Он помогает принять оставшуюся длину и сразу же начинает двигаться, задавая темп.       Шангрин дразнит партнёра, двигаясь как можно медленнее, желая услышать из уст Лололошки множество просьб, лишь бы как можно дольше слышать скуление и стоны, что невольно вырывались с каждым толчком.       — Шани, быстрее... прошу тебя... — комиссар обвивает руки вокруг шеи партнёра, скуля каждую мольбу ему на ушко.       Сдерживать себя больше не получается, особенно после ласкового имени "Шани". Возродитель набирает темп, вбиваясь в тело партнёра, и сбивчиво рычит, словно хищный зверь. Лололошка сипло стонет, переплетая их руки, а второй гладит по тёмной макушке.       Возбуждённые вздохи, вперемешку со стонами и хлюпаньем крови в купели, раздаются эхом по угодьям. Шангрин находит то самое чувствительное место, с каждым толчком всё сильнее вбиваясь в него. Комиссар запрокидывает голову назад, а тело от удовольствия дрожит, извиваясь в крепких руках партнёра.       Лололошка доходит до пика первым. Он сильно вздрагивает, выгибается в спине и, протяжно простанывая имя Возродителя, изливается. Шангрин кончает внутрь после пары сбивчивых толчков, попутно усмиряя свой сиплый рык.       — Если ты будешь приходить почаще, я не буду скучать. — Возродитель, на последок, властно, но быстро целует партнера, а после вновь смотрит в манящие голубые глаза.