Оковы

Занятия физкультурой были самыми интересными из всех пар, и вовсе не потому, что Максу доставляло особое удовольствие разглядывать нагие торсы в раздевалке — там и посмотреть было не на кого, разве что… «Воу-воу, да вы шутите? У этого засранца вся кожа исполосована мелкими шрамами. А эти два, наиболее бросающиеся в глаза, идущие вдоль лопаток. Откуда они?» — Ты что, выживший самоубийца? — усмехнулся Макс, продолжая сверлить глазами чужую спину. Тома повернул голову, молча поддерживая зрительный контакт, и в следующую секунду издал тихий смешок, имитируя ладонью, будто вытирает слёзы. — Откуда столько шрамов? — снова спросил Макс, ожидая получить ответ. — С дерева упал, — губы Томы сложились в одну линию. — Столько раз? — брови поползли к линии роста волос. — Я был, — Тома сделал едва ли секундную паузу, но Макс точно ее заметил, — очень неуклюжим ребёнком, — насмешливым голосом добавил он. Максу показалось, всего на мгновение, однако уголки рта Томы дёрнулись и словно задрожали, а глаза… они смотрели не на него, куда-то сквозь, словно не видя. Тома вышел из раздевалки, переодевшись. Макс продолжал стоять, не в силах пошевелиться. Он оцепенел от того пробирающего взгляда, что вызвал холодок по спине. Его что, на колья роняли? Что за отрезанные крылья ангела? Кто перекрыл ему доступ к небу, к свободе? Стадион был еще больше, чем казался на первый взгляд. Даже трибуны присутствовали, тянувшиеся в три ряда. Высокая сетка уходила высоко в небо, оснащенная расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга прожекторами по периметру. Должно быть, поздними вечерами здесь светло почти так же, как днем. Присвистнув, Макс с широкой улыбкой приветствовал преподавателя, наслаждаясь солнечной и такой приятной погодой, теплый ветерок нежно щекотал щеки. И все-таки пары по физкультуре самые прекрасные. Парень поднял руки вверх, потягиваясь. — Сегодня вы бежите кросс, — сказал средних лет мужчина в белоснежном, столь слепящем на солнце костюме, с красно-синими лампасами, смотря в планшет, что держал в руках. — Что? — вырвалось у Макса. — Какой еще кросс? — растянулся он в кривой улыбке, глядя с надеждой на преподавателя. Тот проигнорировал его вопрос, поднеся серебристый свисток ко рту, набрав полные легкие воздуха, и оглушил всех пронзительным звуком, бьющим по ушам. Забудьте, пары физической культуры — отстой. Макс всячески одергивал апельсиновую футболку, что липла к телу, как тот самый банный лист от веника. Хорошо уложенные волосы растрепались и намокли, приклеившись ко лбу. Ноги неприятно ныли и болели, а финиша он даже не наблюдал на горизонте. Все препятствия он тактично обходил, даже не планируя перепрыгивать. Не в этой жизни. Если только в следующей, когда он будет кузнечиком, то с радостью станет скакать как умалишенный. А может и вовсе ястребом, который свысока взглянет на это и громко крикнет, что не птичье это дело, скакать как козел. Макс хихикнул, улыбнувшись. Какой чудесный день. Ничто не может его испортить. Он вскидывает голову наверх. Птицы беззаботно летят в небе, щебеча; солнце светит; перистые облака медленно плывут по небосводу. Жизнь прекрасна. И бок Макса нещадно начинает колоть. Блять. Замедлившись и перейдя с медленного бега до спортивной ходьбы, он упер ладони в согнутые колени и стал восстанавливать дыхание, не заметив приближающейся тени. — Что такое? Уже устал, Максимум? Макс выпрямился и уставился на Тому. — А сам? — улыбнувшись одним уголком рта, спросил он. — Слабым нужно помогать, — Тома склонил голову вбок, не сводя пристального взгляда. Он сделал шаг вперёд и протянул Максу руку. — Ты кого слабым назвал? — он свел брови к переносице. — Не нужна мне твоя помощь, — он отмахнулся от руки и пошёл к финишу, размахивая руками, что были сжаты в кулаки. Тома лишь хмыкнул, улыбнувшись одними губами, его глаза остались так же безучастны к происходящему. Макс брезгливо стянул влажную футболку, поморщившись от запаха. О, Боже, храни производителей мужских дезодорантов, аромат которых можно сопоставить с парфюмированной водой. Просто незаменимая вещь, особенно в ситуациях, подобных этой. Решив дать дезодоранту высохнуть на коже и подойдя к зеркалу в одних брюках, Макс, предварительно протерев стекло рукой, стал укладывать каштановые волосы назад, стараясь немного приподнять их для небольшого объема. Рассматривая россыпь веснушек на щеках и носу, он заметил в отражении взгляд Томы, который все это время не сводил с него глаз. Макс развернулся, собираясь было что-то сказать, но тот его опередил: — Смотри, как бы однажды в зеркале ты не увидел нарцисс, — ехидно произнес Тома, медленно переведя взгляд с зеркала на Макса. — Нарциссы — символ весны. И просто красивые цветы. Так что, можешь любоваться, я не возражаю, — губы Макса расплылись в улыбке. — И еще они ядовиты, — опустив глаза в пол, сказал он. — Лучше держаться от них подальше, — с этими словами Тома взял со скамьи спортивную сумку и вышел из раздевалки. Макс только сейчас понял, что остался один. Все уже успели переодеться и уйти. Когда только успели? Какие же бесшумные, что он даже не заметил этого. Макса добавили в общую беседу группы. Не обошлось, конечно, без его нечеловеческого обаяния, но тем не менее, миссия выполнена. Пользователь «ТурбоМакс» присоединился к беседе. ТурбоМакс: Алё-малё-бармалё! Есть кто живой? : D Пользователь «Тома» покинул беседу. Макс спокоен. Его абсолютно не трогает это маленькое недоразумение. Ему плевать. Он вырывает лист из книги, кажется, она по медитации, сминает в руке. Да, медитация действительно помогает. Перерыв казался бесконечным, и Макс вышел из корпуса универа, направившись к ближайшему киоску, купив там маленький стаканчик облепихового чая. Он все еще обжигал ладонь, и поэтому он решил подождать, когда напиток остынет. Поднимаясь по ступеням университетского крыльца, он замер, увидев облокотившегося плечом к стене Тому, склонившего вниз голову и что-то строчившего в телефоне. Почему они так часто пересекаются? Максу уже начинало казаться, что он его преследует. И то обстоятельство, что они учатся в одном здании, вообще не имеет к этому никакого отношения. А ведь внешне он совсем не похож на шизика. — Может, ты перестанешь, наконец? — буркнул Тома, не поворачивая головы. — Что? — оторопело вздрогнул Макс, чуть не разлив чай. — Так пялиться на меня, — он слегка повернул голову, и теперь его глаза, смотрящие сквозь ресницы, хищно поглядывали на парня. — Тебя это как-то задевает? — Макс расслабил позу, отставив в сторону ногу и запустив свободную руку в карман брюк. — Мне это просто не нравится. — Тогда буду делать это чаще, — ухмыльнулся Макс. Тома вздыхает, выпрямляясь, и прячет телефон в карман. — Зачем ты это делаешь? — теперь он стоит напротив Макса (и да, этот засранец оказался выше, когда стоял вот так перед ним, а не растекался пятном по парте) и сверлит его темными окошками дома, в котором забыли включить свет, но начала его бровей немного поднимаются вверх, принимая несколько жалобное выражение. — Пытаюсь понять, что с тобой не так, — непринужденно пожал плечами Макс. — Со мной все в порядке. — Темнишь, — прищуривается Макс. — Я здоров и хватит об этом. — Здоровые люди к психиатрам не ходят. Тома сделал вперед еще шаг, поравнявшись с ним, и со вздохом тихо сказал на самое ухо: — Ты невыносим, — обошел его, не задев даже плечом и ушел. Макс обернулся и продолжил сверлить прищуренными глазами его спину, пока тот окончательно не потерялся в толпе. Добравшись до аудитории и сев на уже излюбленное им место, у окна, он сжал губы в тонкую линию — чай окончательно остыл. Макс сделал глоток и скривился. — Ну и гадость, — он высунул язык, скребя им по зубам, пытаясь счистить кислый вкус напитка. — Зачем тогда купил? — издала смешок Дина, поворачиваясь всем корпусом. — Новинка. Решил протестировать, — театрально развел руки парень, вздыхая. — Лучше бы взял то, что нравится, — серьезно сказала она. — Не узнаешь, пока не обожжешься. У Макса чесался язык спросить про выходку Томы, но, вспомнив вчерашний разговор с Диной о нем, он передумал. Неизвестно, как она отреагирует в этот раз. Парень тяжело вздохнул. Он стал слишком часто делать глубокие вдохи. Может, у него проблемы со здоровьем? Может, он задыхается? Может концентрация кислорода в крови заметно снизилась? — Я разобью вас на пары. Задание нужно будет сдать завтра, — строгий голос преподавательницы эхом отзывался в ушах. Макс что-то рисовал на полях тетради. — … Макс и Тома… Макс выдохнул, оторвав стержень ручки от бумаги. Ну вот опять! Ну почему именно он? Вероятность 1 к 24. 0, 042. Блять. Макс искоса смотрит на Тому, точнее на его макушку, что беспечно покоится на сложенных руках, лежащих на столе. Конечно же он снова спит. Как иначе-то. Он хоть слышал про задание? Или Максу придется повторять слова преподавателя этому нерадивому типу? А может кинуть в него что-нибудь? Желательно потяжелее. Может, тогда он начнет слушать. Попугаем Макс уж точно не заделывался. — Он всегда такой? — Макс стоит напротив парты Томы, сверху вниз смотря на его спящий силуэт. — Тома-то? Ага… — тихо сказала Дина, кивнув. — Эй, ты чем ночью вообще занимаешься? — громче спросил парень. — Я удивлен, что незнакомцу, вроде тебя, стала интересна моя половая жизнь, — пробубнил Тома, поворачивая голову, сонными глазами впиваясь в Макса. — Прости, вынужден тебе отказать, слишком плотный график, — он прикрыл зевок ладонью. — Да кем ты себя вообще возомнил? И что ещё за «вроде тебя»? — Макс упер руки в бока. — Ты не в моём вкусе, уж извини, — слабо улыбнулся тот. — А кто в твоем вкусе? — ехидная улыбка вылезла сама на лице Макса. И он не заметил, как Дина, стоявшая до этого момента рядом, вдруг стала с ног до головы пунцовой, стремительно отдаляясь на негнущихся ногах в другой конец аудитории. — А тебе есть до этого дело? — Тома чуть шире приоткрыл глаза. — Если спросил, значит есть. — Извини, я не настроен на разговор, — он повернул голову в другую сторону. Теперь Макс мог только разглядывать его затылок. Такими темпами он выучит его наизусть. * — Тебе обязательно ходить за мной хвостом? — спустя какое-то время спросил Тома. Его лицо все так же было спокойно непринужденным, даже непробиваемым, отрешенным. — Может хоть так ты, наконец, обратишь на меня внимание? — умоляюще взглянул в его глаза Макс. — М-м-м, дай-ка подумать, — парень приложил указательный палец к губе. — Что насчет, — он игриво улыбнулся, вскинув брови — глаза остались стабильно неживыми стеклышками на лице, — нет? — он расслабил лицо, которое больше не выражало ничего. Абсолютно. — Плохой ответ, — склонил голову Макс, хмурясь. Тома лишь пожал плечами, переводя взгляд, всем видом показывая, что более не заинтересован в беседе. Не с Максом. — Нам дали задание по парам, — громче продолжил Макс. — Так уж не повезло, что моей парой оказался ты, — закатил глаза. — Кому тут ещё не повезло… — тихо сказал Тома, даже не взглянув на него. — Эй! — подался вперед Макс. — Если ты такой активный, то я без проблем могу оставить его тебе, — так же спокойно продолжал он, все еще что-то высматривая в окне. — Ну уж нет, — Макс помотал головой. — Мы будем делать его вдвоём. То есть ты и я, — он указал пальцем на Тому, а затем им же ткнул себе в грудь. — Спасибо, что разъяснил, я бы не понял. Да что с ним? Сегодня он еще более скверный, чем вчера. Нужно будет обязательно глянуть, не начался ли ретроградный Меркурий. Хотя, вероятно над этим засранцем он кружит постоянно сродни спутнику. — Так что, когда приступаем? — не отступал Макс. — Ты иди домой, — мягче сказал Тома. — Вечером я обязательно с тобой свяжусь, — он просунул два пальца, указательный и средний, и немного оттянул ворот светлой рубашки, застегнутой на все пуговицы, чуть запрокинув голову назад. Выступающий вперед кадык, обтянутый тонкой светлой кожей, двигался из стороны в сторону вслед голове. — Ага, как же. Мой номер ты где найдёшь? В своей голове? Путем подбора? — Макс хотел уже посмеяться над абсурдностью ситуации — он бегает за пацаном, пытаясь умалить его сделать задание, которое нужно им двоим. — В яблочко, — щелкнул пальцами Тома, посмотрев прямо в глаза. — Я не люблю быть в долгу перед кем-то, поэтому… — Макс заметил, что Тома вот уже некоторое время качает головой, точно в его ушах звучит музыка, и он уже давно не здесь. — Ты можешь быть серьёзным? — вскипел парень. На плечо Томы легла худая рука какой-то девушки, и тот повернул голову, расплываясь в улыбке. Макс продолжал молча наблюдать за их милым щебетанием. Отбой. Такой скверный он… ни с кем. Только с Максом. Светловолосая девчонка продолжала что-то увлеченно рассказывать, ее глаза искрились, а щеки продолжали набирать цвет. Тома кивал ей, не сводя взгляд. Макс стал стучать носком ботинка по шву между большими сливочными плитами. Когда, наконец, она ушла, Тома достал телефон и стал скрупулезно в нем что-то искать, продолжив стоять боком к Максу. — Ответь уже, — напомнил о своем присутствии Макс, повысив голос. — На что? — меланхолично спросил тот, не отрывая взгляд от экрана. — Я задал вопрос. — Извини, я подумал, что он риторический. — Послушай, как ты раньше выполнял задания с кем-то? — Макс изогнул бровь, подавшись вперед. — Признаюсь, ты первый человек, — Тома искоса посмотрел на него, затем снова перевел взгляд на телефон, — который проявляет столько инициативы. Другие бы спокойно ушли домой и забыли бы про задание. — И получили бы неуд? — Нет. Почему же? Ты сомневаешься в моих способностях? — его губы дрогнули в улыбке, глаза продолжали выражать абсолютное ничто. — Погоди… — нахмурился Макс. — Ты что, выполнял задания за других? — вскинул брови. — Не только за других, но и за себя тоже, — поправил Тома, словно это меняло дело. — Мне не сложно, — как-то более снисходительно сказал он. — Да и к тому же одному мне гораздо легче делать что-то, чем с кем-то. — А-а-а… Я понял, — растянулся в улыбке Макс. — Что ты там ещё понял? — Ты не умеешь работать в команде, — усмехнулся он. Тома лишь вздохнул, сказав: — Я не виноват, что другие люди так туго соображают. — А может это ты плохо объясняешь? — качался с носка на пятку Макс, продолжая растягивать улыбку, от которой начинало сводить лицевые мышцы. — Я нормально объясняю, — Тома убрал телефон в карман, смотря прямо в глаза. Его взгляд проницательно смотрел в самую душу. — Да ну? — прищурился Макс, склонив голову на бок. — Ну да, — сузил глаза Тома. Неужели его задели за живое? Оно в нем правда есть? Вау. — Чудненько! — хлопнул в ладоши. — Диктуй адрес. — Какой ещё адрес? — вскинул брови Тома. — Где ты живёшь? Я приеду. — Это ещё зачем? — Как зачем? Буду проверять, насколько хорошо ты объясняешь. — Смеешься? — голосом, лишенным хоть малейшей нотки шутливости, спросил Тома. — Нет, я абсолютно серьёзен. Да не переживай ты так, я быстро схватываю. И к тому же могу сам все это написать. У меня хороший почерк. — От скромности ты явно не помрешь. У меня так-то тоже нормальный почерк. — Но это правда! — Ладно. Запоминай. Я дважды не повторяю. И Тома продиктовал адрес, который Макс повторил за ним одними губами, откладывая информацию в отдельное окошко внутренней памяти, помечая как важное. — Отлично, — улыбнулся он. — Ну, готовь свою речь. Проверю, какой из тебя учитель. — Проверю, насколько у тебя хороший почерк, — во взгляде Томы был какой-то вызов. — И да, не опаздывай, пожалуйста, — снисходительно улыбнулся. — Не люблю ждать. Макс стоял у небольшого здания, отделанного деревянной рейкой, выкрашенной в бирюзовый. И это, блять, было кафе. С яркой лимонной вывеской, желтой петунией в глиняных кашпо, с французскими высокими окнами, подсвеченными полуденным солнцем. Играла какая-то тихая инди музыка. За маленькими столиками сидели люди и о чем-то говорили, не переставая улыбаться, медленно потягивая горячие напитки из пузатых кружек, из которых вверх шли маленькие облачка пара. Идиллия. Только вот… — Он, блять, издевается? Сказал мне адрес кафе? — Макс ходил вперед-назад, пытаясь связаться с этим поганцем. Вот только… Номера Томы у него не было. И из беседы он тоже вышел. Чудно. Прекрасный повод, чтобы прогуляться. Просто, блять, замечательно. Он сел на корточки и стал ждать. Может, у этого ублюдка проснется совесть, и он все же явится? К нему пару раз подходила молодая официантка с большим металлическим подносом, отражающим ослепительные солнечные лучи. Она спрашивала, все ли с ним хорошо, и Макс, улыбаясь, говорил, что лучше и быть не может. Парень стал мысленно прокручивать этого поганца в голове. Вспоминай, вспоминай, вспоминай. Надеясь, что ему сейчас не сладко, что он корчится в муках нескончаемой непроходящей икоты. Ик. Ик. Ик. Макс быстрой походкой дошёл до дома, нажав кнопку лифта, он стал стучать носком лофера по светлой плитке. — Черт, — выдохнул он, понуро опустив голову. Сжав кулаки, он ринулся по лестнице, не дожидаясь лифта. Лучше держаться от них подальше. Этажи быстро мелькали перед глазами, а в голове продолжал звучать тот голос. — Запоминай. Я дважды не повторяю. Макс сильнее зажмурился по наитию перескакивая через несколько ступеней. Не люблю ждать. Оказавшись перед дверью в квартиру, он стал искать ключи в карманах. Обнаружив дырку и чертыхнувшись, Макс потряс полу небесно-голубого блейзера. И, услышав характерный лязг, выдохнул. Пытаясь просунуть руку в дырку, чтобы достать связку, которая преспокойна провалилась и покоилась в самом неудачном месте, он стал трезвонить в звонок, пытаясь вдавить его в стену. Раздался щелчок, и дверь приоткрылась. На пороге стояла худенькая девочка с весьма бледной, почти прозрачной кожей. Светлые волосы небрежно взъерошились и были перекинуты на одну сторону. Её большие голубые глаза неотрывно смотрели на Макса, и ему всегда казалось, что вся кровь из этого маленького тела перешла к губам, которые ярким пятном выделялись на лице, походя на спелый плод черешни. — Макс, ты рано… — тихим голосом начала девочка, бегая взглядом по одежде парня. — Разве у тебя не была запланирована встреча с кем-то? Наверное, ей еще рано слышать такие слова, которыми он готов оклеймить Тому, потому что лучшего этот засранец явно не заслуживает. — Эви, не знал, что ты уже дома, — пропустив её слова мимо ушей, выпалил Макс, подвинув сестру в сторону и проходя в глубь квартиры. — тебя нужно расчесать, — коснулся он её головы, пытаясь провести пальцами по волосам, которые быстро там запутались. Эви лишь слабо улыбнулась. — С последнего урока отпустили. А ты почему?.. — Мы должны уехать, — бросил Макс, направляясь в свою комнату. — Почему? — вскинула брови Эви, встав посреди коридора. — Не нравится мне этот город. И люди здесь тоже не нравятся, — с чувством проговорил парень, пытаясь сдержать весь накал внутри. — Неси расчёску лучше, — выглянул он, улыбнувшись. Эви послушно сидела на кровати, подогнув под себя ноги, пока Макс осторожно распутывал её волосы. — Что за сестра у меня такая? — спрашивал Макс, но вопрос был риторическим. Он бережно водил расческой по её волосам, начиная с самых кончиков. — Они слишком длинные. Нужно подстричь, — Эви взяла пальцами тонкую длинную прядь. — Не смей, — отрезал Макс. — Волосы — это достояние любой девушки. Незачем такую красоту резать. — Но за ними так сложно ухаживать, — пожала хрупкими плечами девочка. — Я буду за ними ухаживать, пока ты не подрастешь, — с заботой в голосе сказал Макс. Эви повернула голову в попытках посмотреть на лицо брата, но тот пресек это действие, свободной рукой развернув голову обратно. — Не крутись. Скажи лучше, когда отец придёт? — Не знаю, мама сказала, что он задержится на работе. — Не успели мы переехать, как он снова… — Макс одернул себя, не дав договорить. Не стоит при сестре осуждать родителей. Она ещё слишком мала и многого не понимает. — Что «снова»? — переспросила Эви. — Эви, я рад, что ты оказалась дома, — улыбнулся Макс. — Если бы не ты, то сидел бы у двери и ждал возвращения хоть кого-то, — он прикрыл глаза, ощущая, как щеки начинают краснеть. И почему благодарить кого-то, даже собственную сестру, так тяжело? — Почему? — таким же ровным тоном спросила девочка. — Ну, — Макс задумался, пытаясь придумать, как бы понятнее объяснить ситуацию, — полагаю, сейчас ключи находятся где-то в пределах моего блейзера, — прочистил горло. — Упали через ту дырку. — Ты так и не зашил ее? — широко раскрытыми глазами Эви смотрела на него, повернув голову. — Не крутись, — Макс обхватил ее голову и снова повернул. — Я обязательно ее зашью. Возможно, даже сегодня — Давай достану. Моя рука должна пролезть. Макс поцеловал тонкие маленькие руки сестры, которой удалось выудить связку ключей. Затем он коснулся губами и их, отплюнувшись от неприятного металлического привкуса. Он повалился без сил на кровать. Сегодня он не хотел никуда идти. Сегодня он хотел бы забыть навсегда. Закинув руки за голову, он смотрел в белый потолок и слышал, как с улицы громко кричали птицы, продолжая радоваться теплым дням. Приглушенно желтые лучи отбрасывали чудаковатые тени на светлые стены комнаты. Да пошло оно все. — Эви, буду поздно, — крикнул он из прихожей, обувая шоколадные полуброги. — Куда ты? — она выглянула из-за угла, оглядывая Макса с ног до головы. — Проветрить мозги, — улыбнулся он, поправляя удлиненный кремовый пиджак с воротником-стойкой. — Ты такой красивый, — улыбнулась она. Макс послал ей воздушный поцелуй и скрылся за дверью. Добравшись до неизвестного заведения с кричащей огненно-неоновой вывеской, он решил, что это знак и это именно то, что он искал, и зашел внутрь. Сколько было выпито коктейлей Макс и сам не знает. Но судя по ярким расплывающимся пятнам людей, прилично. Макс не ощущал вес своего тела, не чувствовал ног и рук, даже голова была похожа на какой-то шар. Интересно, взлетит ли она вверх, в небо? Подобно гелевому шарику, что выпускают на последнем звонке. Чем быстрее летело время, двигалась толпа, сильнее били басы, тем медленнее становились движения самого Макса. Ощущения пришли лишь в тот момент, когда он столкнулся на танцполе с каким-то парнем, наткнувшись на него спиной. Тот нежно обхватил его бедра, игриво произнеся: «Упс, осторожнее». Макс обернулся. Стеклянные глаза незнакомца светились будто изнутри, смотря блюдцами. Приталенная черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, тонкий лиловый шарф, накинутый на плечо и такого же цвета зауженные укороченные брюки с низкой посадкой. И… Оу, черная фетровая шляпка на голове. А он не плох. Притянув Макса к себе за подтяжки, он вернул руки туда, где они были до этого — на его бедра. И стал водить ими в такт музыке влево-вправо. — Марк, — звонким голосом сказал он, прикусив нижнюю губу. Он дернул головой, перекинув густые светлые волнистые волосы, доходящие ему до плеч, на другую сторону. Лишь сейчас Макс понял, насколько он пьян. Как много он, должно быть, кричал под музыку, что сорвал голос, хрипло представившись парню напротив. Они что-то говорили друг другу, посылая речь в самые губы, глазами не упуская из виду, держа в обоюдных оковах. Макс видит яркий свет, мигающий где-то сбоку. Звук запоздало доходит до мозга, а шум толпы ощущается плоским и далеким, точно из-под воды. Он видит парня перед собой. Его зрачки-тарелки, готовые сожрать всю радужку. Какого она цвета? Ненасытные. Он чувствует чьи-то руки, бродящие по его телу. Горячие. «Спасибо, Тома, за это время и такую возможность», — ехидно думает Макс. — Что? — спрашивает… (Марк, верно?), наклоняясь ближе, пытаясь расслышать. Упс. Говорит вслух. Да плевать. Он подаётся вперёд, забывая обо всем. Выкидывая этот день из головы в ближайшую помойку. Марк проходит влажным языком по алым губам, возвращая им аппетитный вид. Густой эфемерный туман бродит по полу, взбираясь по ногам, мокрой ватой приковывая к месту, обездвиживая. Заплывает в уши, просачивается в глаза. Макс больше не видит ничего. Он перестаёт ощущать хоть что-то. Туман. Туман. Туман. И наступает темнота. Солнце слепит в глаза, которые он с таким трудом открывает. Нужно взять за привычку зашторивать окна, когда он уходит куда-то из дома, чтобы избежать в дальнейшем таких пробуждений. Макс не помнит, как дошёл до дома и дошёл ли сам. Но если честно, ему абсолютно плевать на это, особенно сейчас. Потому что все, чего он хочет — умереть. Ему просто до одури плохо. Он готов поклясться, что никогда больше не возьмёт в рот и глотка алкоголя, но прекрасно знает, что сорвётся сразу же, потому что запреты для него равносильны призыву к действию. Он пытается вспомнить, было ли что-то прошлой ночью, но не может вспомнить ничего. Стыдно ли ему? Вовсе нет. Паренёк то симпатичный был. И, вроде, даже страстный. Значит что-то было? Блять. Надо завязывать с алкоголем. А если Макс вырубился на середине процесса? Нет, Макс предпочитает не думать об этом. Он посмотрел на время на экране телефона, отыскав его в складках одеяла. Если он поторопится, то еще успеет к третьей паре. Поэтому он медленно потягивается, выгибая спину и мурлыча под нос. — Макс, — тонкий голос Эви прервал его в самый неподходящий момент, когда приятное расслабление было так близко. — Заходи, — сипло говорит он, прочищая горло. Во рту неприятная смесь разных вкусов (он же не блевал, да?) и жуткая сухость. Дверь приотворяется и из-за нее показывается маленькое личико сестры. — Почему ты не в школе? — расплывается он в улыбке. — Была учебная эвакуация, и после нас отпустили домой. — Где мои 13 лет? — он уткнулся носом в подушку. — Макс, маме очень не понравился твой ночной визит, — она смотрела прямо в глаза, когда парень повернул голову в ее сторону. — А что еще ей не нравится? — шутливо спросил Макс. — Я список составлю, чтобы быть начеку. — Ты всех разбудил, — Эви продолжила серьезным тоном. Макс сел в кровати, возведя глаза к потолку. Он ничего не помнил. — А не могла бы ты напомнить? — он прищурил глаза. — Ты стучал в дверь до тех пор, пока ее не открыли. И продолжал что-то бормотать под нос, пока разувался. А потом сразу пошел в свою комнату, споткнувшись и перелетев через свою же обувь. У тебя рубашка была на половину расстегнута и выпущена из брюк, вдоль которых болтались подтяжки. — Так, вот эти детали уже можно опустить, — отвел глаза в сторону Макс. — Отец был дома? — Нет. Макс выдохнул. — Откуда ты все это знаешь? Навряд ли мама бы стала тебе говорить все это. — Я проснулась и…. — Подсматривала? — сузил он глаза, ухмыляясь. — Эви, ты же знаешь, что мама бы не одобрила подобного. — Я волновалась за тебя, — она опустила взгляд на руки, ковыряя ногтями пальцы. Макс потер ладонями глаза. — Где ты потерял ключи? — Я их не терял. — Мама спросила тебя, почему ты стучал в дверь, когда мог спокойно открыть ее собственными ключами. Но ты пожал плечами, сказав, что обронил, видимо, где-то. Блять. — Ну, значит, потерял, — таким же непринужденным голосом ответил он, передернув плечами. Макс дотянулся до вчерашнего пиджака, что лежал, перевесившись, на спинке кровати, и стал засовывать руку то в один, то в другой карман, пытаясь найти связку. Округлив глаза, он подорвался с кровати и стал обыскивать все вещи, в которых вчера ушел из дома. Макс бродил по комнате, пытаясь понять, где он мог оставить ключи. — Похоже я их действительно где-то обронил, — признался парень, нелепо улыбаясь, стоя спиной к Эви. Хорошо, что у него на затылке нет глаз. — Папа будет ругаться… — Я их сегодня найду, обещаю, — ещё шире растянулся в улыбке парень. Напоследок, он глянул на свое отражение в зеркале. Если не брать в расчет отеки и синяки под глазами… Выглядит он вполне себе адекватно. Конечно, не покорить ему сегодня хоть одно одинокое сердце. Но живой, уже хорошо. Как говорится, спасибо и на этом. Растерев ладони между собой и пару раз похлопав себя по щекам, он вышел из квартиры. Первым же делом, как только Макс пересек территорию университета, он двинулся на поиски Томы. Этого засранца ждал очень неприятный разговор. — Ты смеёшься надо мной? — он нагнал Тому и обошел со спины, задев плечом. — О чем ты? — он вскинул брови, держа руки в карманах темно-синего кардигана, смотря прямо в глаза. Взгляд добродушно непринужденный. — Ты дал мне адрес кафе, — чуть ли не по слогам произнес Макс, сильнее хмуря брови. Он пытался сдерживать эмоции, но в тоне его голоса сочилась злость. — Да, там вкусно готовят. У них отменный салат с каперсами. Пробовал? — Тома растянулся в улыбке. — Пошёл ты, — прошипел Макс, отворачиваясь. — Ты сегодня какой-то скверный, — донеслось до него. — Что-то случилось? — Ты случился, — повернув голову, зло сказал он. — Упал на мою голову метеоритом. — Оу, я польщён, — в голосе Томы звучала насмешка. — Какого черта ты дал мне неверный адрес? — громче спросил Макс, сжимая кулаки. — Какого черта ты вообще не явился? Я ждал тебя. — Мне жаль, — нейтрально произнес он. — Тебе жаль? — Макс опешил от такой непосредственности. Вот так просто взять и сказать «мне жаль», не вложив ни единой эмоции сожаления. — Мы должны были делать вместе задание. — Если ты об этом, то оно сделано. — В смысле? — Я сделал его, — Тома продолжал улыбаться одним ртом. — Не нужно вставать на колени, — он перевел взгляд в левый верхний угол, — но если ты скажешь простое спасибо, то я не расстроюсь, — посмотрел прямо в глаза, чуть прищурившись. — Мы. Должны. Были. Делать. Это. В. Паре, — вкрадчиво повторил Макс, делая упор на каждом гребаном слове. — Какая разница как? — пожал тот плечами. — Ведь задание выполнено. Не раздувай из мухи слона, Максимум, — Тома помахал руками перед собой в капитуляционном жесте. — Ты хоть знаешь, что такое работа в команде? — изогнул бровь Макс, подаваясь вперед. — Я не работаю в команде, уж извини, — покачал тот головой. — Я заметил, — прошипел он в ответ. — Я же не предлагал тебе балансировать на канате, в конце концов. — К чему тут канат? — на его лице было легкое замешательство. — Ну, — Макс почесал затылок, — когда двое держат друг друга за яйца, балансируя на канате… — парень смотрел в лицо Томы, брови которого медленно ползли наверх. — Типа взаимовыгодное сотрудничество… — Извини, — его лицо разгладилось через секунду, и Тома выставил перед Максом ладонь, прося его остановиться. Другой рукой достал из кармана звонивший телефон и отошел в сторону, пока вовсе не скрылся с глаз. Ну вот что за говнюк? Даже шутку Макса не оценил. Он раскачивался с пятки на носок, пытаясь влиться в неосязаемое колебание воздуха, слиться с воздухом. Познать дзен. С пятки на носок. С пятки на носок. Вот так. И вот долгожданное спокойствие медленно растекается по его телу. И ему почти нет дела до всего… Нет, он абсолютно спокоен и миролюбив. И совсем неважно, что сейчас он ударил ладонью по стене. Это ничего не значит. Просто стена слишком давила на него всем своим видом. Пары тянулись медленно, мучительно медленно. Макс изучал пейзаж за окном — каждое дерево, куст и дом, каждую пролетающую мимо птицу и плывущее облако. Посмотрел на спину парня, сидящего перед ним, он что-то строчил в тетради. Что он там такое пишет, не поднимая головы? Письмо президенту? Повезло, что в этот раз преподаватели сделали вид, что Макса не существует, и спрашивали других. — Эй, Максимум, не твои случаем? — знакомый голос долетел до него, кольнув слух. Макс увидел, как на парту с лязгом легли его ключи, и стоило ему только коснуться их, чтобы схватить, связка тут же взлетела в воздух, прокручиваясь на длинном указательным пальце. Макс перевёл взгляд с ключей на лицо того, кто их держал. Ну конечно, Тома. Кто же ещё будет выбрасывать подобные приколы? — Не переживай, — словно чувствуя замешательство Макса, с нарочито ласковой непринужденностью сказал Тома, надевая улыбку на лицо. Именно надевая, как маску, потому что Макс ему больше никогда в жизни не поверит после того случая. Пусть даже это будет вопросом жизни или смерти, и от ответа будет зависеть его судьба, он останется непреклонен. — Я прощаю своих должников. — Где ты их нашел? — удивился Макс. — Хотя не важно. Верни, — он вновь потянулся за ними, но Тома, предвидев это, подбросил связку вверх и, поймав, зажал в кулак. — Пойдём выйдем, — его пронзительный взгляд прямо в глаза вводил в исступление. — Ха, — скрестил руки на груди Макс. — Мне делать что ли нечего больше? — он распахнул глаза и выжидающе смотрел на Тому, выдержав его взгляд. Тома прикрыл глаза и зрительный контакт оборвался. Он ухмыльнулся и резко подавшись вперёд корпусом, склонился к Максу, тихо сказав на ухо: — Не наживай себе неприятностей своими поздними и одиночными прогулками. Что? Откуда он узнал? Макс, не ожидавший подобного, дёрнулся и подался назад, но, встретился спиной с соседним столом. Он скосил взгляд на парня, что вёл себя сегодня так вызывающе дерзко и открыто. И как только ему удавалось привлекать к себе внимание такими странными способами? Солнце светило прямо в окно, и что-то неприятно ослепило глаза Макса. Что-то, с чем встретился солнечный луч. И тут он заметил, что в ухе Томы был небольшой гвоздик с фианитом. Макс шире раскрыл глаза и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, как в его ладонь положили что-то тёплое. Ключи. Тома вернул связку и медленной походкой удалился прочь из аудитории. — С-стой! — крикнул Макс и вылетел следом. Но в коридоре никого не оказалось. Ну и куда он делся? Сквозь землю что ли провалился? Макс не находил себе места всю следующую пару, Бросая откровенные взгляды в сторону Томы, который лишь зевал, с каждым разом шире раскрывая рот и вытирая выступившие на глазах слезы. Он издевается? Буквально полчаса назад был таким активным — вон как деру дал, что след простыл. А тут снова сидит и мух ловит. Он что, обнаружил где-то в здании школы секретную дверь, ведущую в чёртову Нарнию? Или у него есть клон? А может брат-близнец? Макс помотал головой, отгоняя мысли, что лезли табуном. Но каждая последующая была более абсурдной предыдущей. Парень не сводил взгляда с циферблата круглых часов, висевших на стене над интерактивной доской. Но стрелка словно замерла на одном времени, не желая двигаться дальше. Макс нервно дергал ногой, мысленно отсчитывая каждую секунду, точно не доверял всем часам мира. У него, блять, серёжка в ухе! Да ещё и фианит. Да и ещё и в правом ухе — не намёк, а целый намечище, что этот засранец гей! С трудом дождавшись окончания пары, Макс рванул к парте Томы. — Эй, пошли выйдем, поговорить надо, — он уперся ладонями в стол, чуть ли не ложась на него. Макс всегда все говорил напрямую, не думая о последствиях. — Ты не мог бы отойти. Ты слишком шумный, — отмахнулся от него Тома, его голос был таким же тихим и спокойным. — Ты глухой? Я сказал «пойдём выйдем», — повторил Макс, чувствуя, как кровь внутри начинает закипать. Слишком много эмоций вызывает этот «объект» своим неоднозначным поведением и еще более непредсказуемыми действиями. — Я не глухой, но не кричи, пожалуйста. Я очень хочу спать, — он протяжно зевнул, прикрыв рот. — Макс, это бесполезно, любые попытки растормошить его потерпели крах, — он повернулся на голос, чтобы убедиться в своих догадках. Да, это и впрямь была Дина. Всегда где-то поблизости, всегда за одну ей понятную справедливость и покой. Мир во всем мире. Это мы ещё посмотрим. Макс хватает его за грудки и тянет через парту на себя. — Максимум, не тряси меня так, — поморщился Тома. — У меня слабый вестибулярный аппарат, — он прикрыл рот рукой и вскинул глаза к потолку. — Макс, прекрати, — вмешалась Дина, убирая его руки. — Не видишь, Томе нехорошо, — обеспокоенно сказала она, приложив руки к груди. Посланница мира, ей богу. Макс смотрел на встающего Тому, который, схватившись за угол парты, медленно двинулся к выходу. С головой у него не все хорошо. Выждав некоторое время, чтобы Дина точно не прилипла к нему с очередными беспочвенными переживаниями, он покинул аудиторию. Не увидев Тому в коридоре и на улице, он решил зайти в туалет — проверить прическу. Вдруг растрепалась. И да, чуйка его еще никогда не подводила. Он растянулся в улыбке, подойдя чуть ли не вплотную, сказав: — Назови мне ближайшие мероприятия, и я отстану. Либо дай адреса заведений, — Макс прислонился к стене, предварительно проведя по ней ладонью. В своем родном городе он знал наизусть каждое место, в котором собирались большие компании геев и прочих людей, составлявших те самые меньшинства. И, боже, как же Макс скучал по всему этому. Там царила дружественная атмосфера — никто не осуждал тебя за ориентацию, не было косых взглядов — только веселье, понимание, признание, тепло и уют. — Ты о чем вообще? — меланхолично спросил Тома. — Ты прекрасно понимаешь. — М, нет, — хмыкнул Тома. — Я понимаю лишь то, что ты сталкеришь меня, — он склонил голову на бок, вскинув брови. — Нахрен ты мне сдался? Не зазнавайся, чувак. — Максимилиан, ты вломился в уборную, не давая мне возможности спокойно облегчиться, — его изучающий взгляд не покидал лица Макса. Сегодня его глаза еще более прозрачные. Даже кардиган не в силах оживить их и влить в них цвет. — Макс! Сколько можно повторять! — подался вперёд парень. — А ты стесняешься меня? — скрестив руки на груди, он изогнул бровь. — Сколько можно повторять, что я не понимаю, что ты от меня хочешь, — раздражающе спокойно ответил Тома, не меняясь в лице. — Твой не скрытый посыл мне не совсем нравится. — Ох, какие мы неженки, — насмешливо сказал Макс. — Ладно, я отвернусь, — пауза. — Но что я там не видел, ей богу. — Мне было бы комфортные, если бы ты вышел. — Обойдешься. Просто дай адреса. Чего ты оглядываешь меня? — Макс отзеркаливал блуждающий взгляд Томы. — Ищу, как сменить эту пластинку, кажется, она заела, — его лицо приобрело сложное выражение. — Если я тебя огрею пару раз, ты начнёшь лучше соображать? — Макс растянулся в однобокой улыбке, готовый в любой момент впечатать кулак в его острую скулу. — На каком языке мне необходимо с тобой общаться, чтобы ты понял? — вздохнул Тома. — Ты. Носишь. Серьгу. В. Правом. Ухе. — Вау, ты очень наблюдательный, я даже польщён, — улыбнулся он. — Адреса. Тома достаёт телефон из кармана брюк. Макс расслабил плечи, облегченно выдохнув. Слишком много времени и нервов он потратил из-за одного говнюка, который этого уж явно не стоил. — Так бы сразу, клоун, — хмыкнул Макс, откидывая голову назад, хрустя шейными позвонками. — Добрый день, это психбольница? — с лица Томы не сходила маска детской непосредственности. — Ты чего творишь? — Макс выхватил телефон и посмотрел на экран. — Ты на полном серьёзе звонил в лечебницу для душевно больных? Ты совсем придурок? — Только заметил? — вскинул брови Тома, а затем его лицо стало каким-то зловеще-хитрым. На глаза упала тень, сделав взгляд более глубоким и… Таинственным? Секунду… Что это только что был за взгляд? Парень прижал Макса к стенке, обхватывая тонкое запястье и заводя его над головой. — Я не знаю, за кого ты принял меня, дорогуша, — склонился к уху, шепча. — Но ты ошибся. — свободной рукой он без труда забрал свой телефон удалился. Вот же гвонюк. Когда преподавательница спрашивала те самые треклятые задания по парам, Тома, как ни в чем не бывало, вышел и стал ждать Макса. Ну пускай ждет. Макс его ждал целый час, и он подождет. Парень продолжал со скучающим видом смотреть в окно, подперев голову ладонью. Краем глаз он заметил, что Тома что-то шепнул преподавательнице на ухо, указывая головой в сторону Макса. — Максимиллиан? Блять. — Макс, пожалуйста, — поправляет он. — Макс, подойдите, пожалуйста, к доске. Ваш напарник вас ждет. Напарник? Она шутит что ли? Этот засранец всеми силами напрашивается, чтобы ему раскрасили физиономию. Если бы только Макс не был таким добрым и дружелюбным, он бы давно и с превеликой радостью это сделал. Нехотя, он вышел, встав в метре от него, заведя руки за спину. Парень протянул ему лист, исписанный с двух сторон, но Макс лишь помотал головой, отодвинув его руку. Сам делал, пусть сам и читает. Пока Тома что-то выразительно (вау! все эмоции, на которые так скуп, он показывает при ответе) говорил, Макс качался из стороны в сторону, изучая взглядом потолок, потом стены, окно, пол. Тома замолк. Преподавательница похвалила их, и Макс, передернув плечами, сел на место. Боже, он скучал. Худшие минуты в его жизни. Этот засранец сделал шаг. Сам. Что вообще у него в голове происходит? Я его, блять, не понимаю. И где вообще он нашел мои ключи? Как они оказались у него?