Марионетка.

Голова идёт кругом, но благо жаропонижающее, что дал врач омеге в университете, немного спасали. Сейчас тело горело не из-за простуды, а из-за страха, что заполнял каждый уголок его тела. — Мне страшно, Чонгук… Ты меня пугаешь… — обреченно шепчет, сдерживая дрожь в ангельском голоске. Ким не оборачивается, но чувствует ярость чужого тела. А тот, чувствует страх и дрожь в кончиках нежных пальцев, что так ему по душе. Зашёл в дом и сразу же отошёл на приемлемое расстояние от мужчины. Стоит к нему спиной, повернуться не решается. Просто боится. Вновь. Слышит, как звенит ремень и кажется, Чонгук вытаскивает его из джинс. Омега прикрывает глаза, пытаясь совладать с собой. Не успевает повернуть голову к любимому, как чувствует удушье на шее. Это ремень. Тот самый, который когда-то оставил шрамы на спине младшего. Он был связан этим ремнём. Этот кусок кожи наносил увечья. Бывало его использовали и для того, чтобы Ким задыхался. Он помнит этот момент. Было невыносимо больно, и сейчас, не желая хоть на секунду испытывать это на себе, он тянется пальцами к аксессуару, но его затягивают сильнее. — Чем больше будешь сопротивляться, тем сильнее я его буду затягивать, — шипит на ухо будто бы зверь. Из-за высокого роста брюнет видит слёзы на румяных щеках, они медленно скатываются, касаясь израненной губы и разбиваясь после где-то на полу. Руки омеги безмолвно опускаются. Чонгук его не пожалеет и Тэхён это понимает. Все его слова окажутся правдой. И сегодняшний день был последним в жизни Тэхёна, наполненный счастьем. Он это понимает. Понимает и принимает. Обречённо укладывает голову на чужое плечо, когда его тянут назад. Короткий хнык проносится по большому помещению их общего дома. Змей снова обернулся вокруг шеи. Лицо младшего обретает красноватый оттенок, сердце бьётся неимоверно быстро. — Я чувствую стук твоего сердечка. Как маленькая птичка в клетке, — хватку ослабляют, сейчас омега может хотя бы дышать спокойно. Он падает на колени, горло дерёт, кашлять хочется невыносимо сильно. Легкие горят от нехватки кислорода. Сейчас, Тэхён напоминает брошенную на сушу рыбу, что пытается из последних сил выжить. Игнорирует всё вокруг, сосредоточен лишь на воздухе, которого вновь оказалось мало. Ким пальцами обхватывает своё горло, глаза он жмурит, пытается взять себя в руки, чтобы следующие действия мужчины не вызывали в нём столько страха. Тэхён не помнит, как Чон оказался рядом с ним. Не помнит, как его пшеничные волосы схватили, сильно сжали, заставляя чувствовать боль и там. Помнит лишь сильную боль в носу. Чонгук коленом въехал в аккуратный носик, а после, оттолкнул от себя парня, практически швыряя того на пол. Алая струйка стекала прямо к искусанным губам. Мальчишка при падении больно ударяется коленями, кажется там тоже расцветут бутоны из гематом. Сил не оставалось, но бороться нужно было. Хотя бы для того, чтобы не потерять сознание. Никто, кроме самого Тэхёна, его не спасёт. Он вновь остался один. Сам с собой. В одиночестве и закрытой клетке. Его опять хватают за предплечье, заставляя подняться. Глаза не открывает, знает: всё поплывет и ничего толком увидеть не удастся. Заставляют передвигать ноги, куда-то ведут. Слышит, как включают свет и открывают дверь, где они? Его голову опускают вниз, а волосы высвобождают от хватки. Мужчина становиться сзади и придерживает Кима за талию, чтобы тот не упал. Омега раскрывает глаза, видя перед собой раковину, он хватается руками за неё, наблюдает за стекающей кровью. Это для того, чтобы он не испачкал полы? Наверное, для этого. — Ты подвёл меня, Тэхён. Я доверился тебе, поверил твоим кивкам, что ты не будешь находиться рядом с ним, но что я увидел, зайдя в медпункт? — хватка усиливается, из-за чего бока начинают болеть. Руки Чонгука всегда были сильны. А тело Тэхёна всегда было слабым. — Он не только был рядом с тобой, он поцеловал тебя вот сюда, — правая рука альфы ложиться на вспотевший лоб омеги, левая же обхватывает его поперёк живота, сильнее прижимая к себе. Они смотрят друг на друга через зеркало, что висит над раковиной. — Помнишь, что я говорил? Я в отличии от тебя держу свои обещания, маленький. Можешь попрощаться со своей свободой и с этим ёбанным Паком, — Ким не слышит, игнорирует слова. Смотрит на каплю, что скатилась с подбородка и упала на белоснежный свитер, на любимый свитер. За ним летит и прозрачная капля. Тэхён, не моргает, прокручивает в голове мысль, что словами можно бить куда сильнее, чем руками. Словами можно сделать больнее и Чон этим пользуется. Сквозь всю боль внутри, омега заставляет себя поломано улыбаться, Чонгуку каким-то образом удалось разломать его на части. — Я…всегда забывал о том, что в наших отношениях сильнее ты… Всегда забывал, что ты умеешь бить сильнее всех и знаешь, куда наносить увечья, — ангельский голос предательски начал дрожать. — В наших отношениях всегда был жестокий ты и слабый я. Я просто смотрел на мир через розовые очки, пытался всегда понимать тебя, но… — голова идёт кругом, хочется присесть и дать ногам отдохнуть, но хватка это сделать не позволяет. — Я всегда буду слабым рядом с тобой, Чонгук… Я не ослушаюсь тебя, больше никогда, обещаю. Теперь уже точно, — обречено заканчивает омега. Видит оскал на лице мужчины. Глаза его, кажется, потухают. Он получил то, что желал. Покорность. — Отлично, я рад, что ты сам принял своё положение. Но за непослушание всегда следует наказание, Тэхён, — омега не ощущает на себе руки, что держали его, видит как любимый отходит, выходит из ванной комнаты, а Ким знает: ему нужно идти за ним. Он с трудом передвигает ноги, держится за белоснежную стену, а свободную руку укладывает к носу, пытается остановить кровь. Не важно уже насколько сильно он замарает свой свитер кровью, хочется просто упасть и отдохнуть. Но до этого ещё нужно пройти через уйму пыток, что подготовил ему мужчина. — Садись, Тэхён. Раздевайся и садись, — Чонгук стоит посреди комнаты, которую ненавидит светловолосый. Эта комната находится рядом с их спальней. Тёмные тона в ней не сулят ничего хорошего, а интерьер — тем более. Большая кровать размером кинг сайз по центру. Огромный шкаф, в котором уйма вещей для нанесения наказаний. Одна из них находиться в руке стоящего около постели мужчины. Плеть. Длинная. Сердце уходит в пятки, колени подрагивают, он мотает головой в разные стороны, не хочет вновь это испытывать на себе. С прошлого раза ещё не всё зажило на теле. Множество гематом, множество ранений. А про внутренние раны можно и не заговаривать. Там они никогда не затянутся. Не покроются уродливыми рубцами, как на теле. Внутри они всегда будут кровоточить. Чуть дальше кровати есть небольшой туалетный столик, но он уж точно не стоит там для Тэхёна. Не для того, чтобы он красился там, нет, вовсе нет. Чон туда его поставил, чтобы омега смотрел на себя во время очередного насилия. Смотрел и всё запоминал. И он смотрел. Не имел право отворачиваться. Кроме этого, на стенах висели ошейники, кляпы, верёвки, ремни, плётки и многое другое, что было способно сделать больно. Тэхён не помнит, когда всё пошло наперекосяк. Не помнит, когда он стал таким покладистым и позволил ранить себя. Но после первого укора, после первого злобного взгляда и манипуляций нужно было бежать. Но в нём не было этого желания. Он хотел быть рядом с тем, кого до беспамятства полюбил. Он не помнит, когда всё дошло до точки невозврата. Дрожащие пальцы касаются свитера, тянут вверх, освобождая тело от одежды. Откидывает его на пол, элемент одежды не пригодится ещё очень долго. Ватные ноги передвигает с трудом, проходит мимо мужчины и присаживается на пол, рядом с кроватью. Обречённо закрывает глаза, делая вдохи и успокаивая сам себя. Пальцами упирается в холодный пол, ожидая удара. И он приходит. Разрывает воздух вместе с омежьим сердцем. Чон замахивается, оставляя на белоснежной коже длинную красную полосу. Тэхён поддаётся вперёд из-за адской боли в спине, но зная, что его действие только разозлит старшего, он возвращается обратно. Ещё один удар и ещё один писк, с каплей слёз. Замах. Удар. Крик. Слёзы. А вскоре и кровь. Оба сбились со счета. Оба не понимают, как долго это длиться. Оба устали. Чон физически. Ким морально. Плеть разрывает нежную кожу. Вскоре на спине омеги появляется множество кровоподтёков. Раны жгут, а тёплая кровь катится вниз. Делает вновь больно. Не жалеет, ведь считает, что имеет право. Ким Тэхён всегда был для Чон Чонгука. Ким Тэхён был рождён для Чон Чонгука. Ким Тэхён должен угождать Чон Чонгуку. Ким Тэхён — игрушка Чон Чонгука. И это не изменить, не убрать из жизни, не вырвать с корнем этот факт. Факт. Он всегда остаётся перед глазами омеги. Не выйти. Из чёртовой ловушки не выйти. Уже никогда. Тэхён сам зашёл в неё. Добровольно позволил сломать свои крылья. Дал молчаливое согласие на это. Дал согласие быть марионеткой в руках кукловода.