Марионетка.

Пару дней спустя. — Твои крашеные волосы, — длинные пальцы утопают в окрашенных в тёмный волосах. — Твои фарфоровые щёки, — руки плавно с волос опускаются на щёки, большим пальцем мужчина оглаживает бледные, впалые, когда-то румяные щёчки. Он обхватывает младшего за подбородок, заставляя смотреть в зеркало напротив. — Ты — моя кукла и тебе не больно, — он наклоняется ближе к уху и опаляет его тёплым дыханием, ни на секунду не сводя взора с пустых карих глаз. Мальчишка, что сидит на стуле перед туалетным столиком в той самой комнате где закончились его телесные наказания пару дней назад, приоткрывает рот, желая что-то сказать и, получая разрешение в виде кивка от мужчины, подаёт голос. — Ты не знаешь, как мне больно… — он опускает взгляд на свои пальцы, теряясь в слезах. Они вновь текут из тёмных глаз. Единственное, что осталось неизменным за эти пару дней — это кристальные капли, падающие из тёмных бусин глаз. — Тебе не больно, — пальцы вновь утопают в волосах, но на этот раз они не мягкие, эти прядки не доставляют удовольствия. Сухие, ломкие, совсем не мягкие, как пёрышко и тёмные. Чонгук лично перекрасил волосы Тэхёна вчера вечером, говоря, что так Ким начнёт новую жизнь. Голос у него звучит уверено, пальцы оттягивают волосы назад, заставляя младшего поднять голову и смотреть в свои глаза через отражение в зеркале. От этого взгляда можно умереть. Хочется бежать и подальше, лишь бы не тонуть в омуте этих цветных глаз. Он вновь ставит перед фактом. — Ну же, малыш, улыбнись. Я хочу видеть твою чудесную улыбку, — шёпот змеи у самого уха. Ким заставляет себя поднять уголки губ в поломанной улыбке. Она не сияет радостью, как прежде. Всё давно не так, как раньше. Сейчас его ломают и не жалеют. Не обращают внимания на факт, что Тэхёну собирать себя вновь по кусочкам невыносимо сложно. — Что ты должен мне сказать? — напористый взгляд. Нельзя сопротивляться. Иначе будет очень больно. — Я — твоя игрушка, — скатывается слеза, а на лице всё то же подобие жалкой улыбки. Пальцы под столом крепко сжимают коленки. Ногти больно выпиваются в кожу, но эта боль не сравнима с той, которую приносит любимый человек. — Умница, — щеку обжигает нежный поцелуй. В горле застывает ком обиды. Этот человек может быть нежен лишь тогда, когда получает полный контроль над чем-то. — Ложись спать, — Чон выпрямляется, руки укладывает на хрупкие плечи мальчишки, что скрыты под тоненькой тканью большой белоснежной футболки. Наблюдает за своим творением. — Можно мне воды? — тихо подаёт голос, не поднимая глаз. Говорит так, будто находится в детстве и играет в прятки с папой, а прячущемуся рядом с ним отцу говорит, что папа близко и издавать звуки — будет ошибкой. А сейчас, ошибка — находиться рядом с этим человеком. Тэхён знает, большего не имеет права просить. — Только за то, что ты был сегодня послушным мальчиком, — мужчина в согласии кивает, а в глазах омеги что-то блистает. Мучения не были напрасны. Он получит кружку воды. Чонгук выходит из комнаты, оставляя дверь открытой нараспашку. Пару секунд Тэхён смотрит туда, вот она, настоящая свобода, которую не заслужил омега. Там виден свет из прихожей. Сделать пару шагов и ты у двери, что ведёт наружу, в мир, что полон людей… Качает головой из стороны в сторону, крепко жмуря глаза. Нельзя. Уже пытался и отделался всего лишь изнасилованием. Уходить нельзя. Они связаны по рукам и ногам. А на шее у Тэхёна ошейник, цепочка которого находиться в руках альфы. И если он не угодит Чонгуку чем-то, то кожу туго затянут, лишая кислорода. Вновь. Мужчина возвращается через минуту и вручает в подрагивающие руки небольшую кружку холодной воды. — Спасибо… — Тэхён крепко обхватывает стеклянную чашку, жадно делая глотки. Никогда не думал, что так будет нуждаться в капле воды. Желает не упускать даже самую маленькую капельку, но не замечает, как одна скатывается из уголка губ. Но за этим внимательно наблюдает старший. Закончив наполнять свой ослабевший организм водой, Ким откладывает чашку на стол, а после, поднимается с места и движется к кровати. Послушно поднимается, не обращая внимания на позади идущего мужчину. Принимает удобное положение на мягком матрасе и вытягивает руку к изголовью кровати. Чон же вытаскивает из кармана своих чёрных брюк маленькую связку ключей. Там висят лишь три идентичных и пугающих омегу вещички. Альфа закрывает руку младшего в наручник, вторая часть которого пару дней как висит на изголовье кровати. Это для того, чтобы Тэхён не надумал бежать, так как один раз уже пытался. Откинув связку так далеко, чтобы Тэхён не смог достать, Чон сам забирается на свою сторону постели и прикрывает глаза. Проходит пару минут в молчании, а после со стороны доноситься тихий скулёж омеги. Это его обычное дело перед сном. Поплакать. Чонгук разворачивается к омеге, что лежит в позе эмбриона, сильно скрутившись. Он спиной к мужчине, из-за чего не появляется никаких сложностей в том, чтобы обвить его талию руками и притянуть к себе. Мальчишка сразу же затыкается. А вскоре и проваливается в сон. Истощение организма дало о себе знать.

***

Бабочки в животе — это влюблённость, но знайте, что они умирают. И умирают довольно-таки быстро. Но ведь время течёт, и на месте их последних взмахов крыльями прорастают цветы. У кого-то они чёрные, а у кого-то яркие. Это что-то более крепкое, с чем даже сама влюблённость не сравнится. Это ненависть? Любовь? Боль? Наслаждение или страдания? А может — всё вместе? И мы сами их укрепляем, продолжая поливать цветы своими словами и поступками. Но это не язык цветов, скорее выращивание неизменных чувств. Но цветы тоже имеют свойство умирать, засыхать, погибать. И только человеку, в котором они растут, решать: что они обозначают и сколько будут жить. — Чонгук… — мальчишка трясёт молодого альфу за плечо, тот томно мычит куда-то в ключицы омеги, а глаз не открывает. — Мне нужно в ванную, пожалуйста, — блестящие во тьме ночи глаза устремляют взор на открывшие напротив цветные. Тот смотрит долго, изучает картину перед собой. А после поднимается с постели, быстро кивая головой. Забирает с пола ключи и раскрывает наручники, отходит в сторону, давая мальчишке пройти. Он спешит, потирает рукой запястье, на котором остался след и, движется в сторону ванной комнаты, а Чонгук вновь ввалиться на кровать, вскоре проваливаясь в сон. Дверь в просторное помещение тихо закрывается. Кажется, это идеальный момент для побега. Но зачем? Зачем строить планы, если можно оборвать всё в одну секунду. Лишь в один миг. Тэхён наполняет ванную до краёв тёплой водой. Смысла бежать нет. Чонгук найдёт его. Для этого мужчины найти свою омегу труда не составит. Чон ведь один из лучших детективов страны. Раскрыл уйму дел, а найти сбежавшего мальчишку это, как стукнуть пальцами. Слишком легко для такого профессионала. Есть лишь один способ избавиться от любимого. Только через потусторонний мир. И Ким решается шагнуть туда. Ещё раз взглядом проверяет закрыта ли дверь или нет, и погружается в ванную. Прямо в своей белоснежной футболке, в которой он спал. Но поспать долго не получилось, очередной кошмар вытащил омегу из сна. Там был Чимин. И… лучший друг был весь в крови. Пару минут Тэхён сидит, опустившись в воду лишь до зоны декольте, раздумывает о своей жизни и о том, стоит ли её заканчивать. Живот издаёт привычные для человека звуки. Не ел дня четыре точно. Тёмная макушка оказывается откинута на бортик ванны, глаза прикрыты. Совсем не хочется умирать. Хочется жить в спокойствии. Рядом с папой и отцом. Покой юного омеги нарушает громкий стук в дверь. Мальчишка подскакивает с места, из-за чего вода стекает на пол ванной комнаты. Кто-то в ярости. Кто-то проснулся. И от этого кого-то идёт очень яростная аура. Кончики пальцев пронзает дрожь. — Ким Тэхён! Почему дверь закрыта?! Открывай сейчас же! — столько криков и ни единого ответа в след. Мужчина злится, тянет за ручку, пытается войти, ведь мальчишке совсем не доверяет. А он уже дрожит полностью. В груди застывает воздух. Дышать от страха не получается. Он погружается в воду. Здесь пару вариантов исхода события. Либо Тэхён откроет дверь, но получит сильную пощечину от старшего, ведь запирать двери ему не было позволено. Либо же он сам наполнит себя водой и отправиться в тот мир, там он спасётся от своего любимого. И пусть тогда он терзает тело омеги, насилует, бьёт, он боли чувствовать не будет. Потому что сердце биться не будет. Тэхён удерживает себя в воде, выпускает весь воздух, который успел вдохнуть, так задохнуться будет легче. Через большую толщу воды он слышит крики. — Я выломаю эту дверь к чёртовой матери, Тэхён! Открой немедленно! — крики, крики, крики. Стук по дверям. Кажется, дверь скоро не выдержит и подведёт омегу. Ещё чуть-чуть. Пожалуйста, совсем немного. На время всё затихает и кажется, что Тэхён уже ушёл из своего мира. Раскрывает глаза, а лёгкие уже горят. Невероятно сильно хочется сделать вдох. Пару секунд и движения быстрых рук позволяют раскрыть дверь в ванную комнату. Тэхён видит, как к нему тянутся татуированные руки, они у одного человека. Эти руки всегда делали больно. Ким кричит под водой. Всего секунда, находись он там ещё на секунду больше и смог бы задохнуться. Но его вытягивают. Вытягивают и прижимают к себе, крепко сжимая волосы в ладони. Кашель дерёт горло, Тэхён пытается восстановить дыхание, а по глазам текут слёзы. Его будут мучать. За этот поступок над ним будут долго издеваться, изводить, доводить до точки невозврата. Проходит всего лишь две минуты после того, как омегу вытаскивают из воды, он смотрит лишь на ноги Чонгука, что уселся на краю бортика, но чувствует его свирепый взгляд на себе. И ладонь, которая больно сжимает волосы. Его голову оттягивают, а после резко впечатывают в этот же белоснежный бортик. Брюнет скулит, пальцами впиваясь в руку, удерживающую его голову. Перед глазами всё плывёт. На время что-то темнеет. Часто дышит, хотя предпочёл бы уже находиться в аду. В том, который воссоздал Бог, но не Чон Чонгук. — Так не хочешь быть со мной, что ищешь способы покинуть этот мир? — кажется, будто тот издевается. Шипит сквозь зубы, всё сильнее сжимая волосы и поднимая голову омеги к себе. Выглядит как зверь, вновь загоняет в ловушку. Вновь разламывает на части. Быть в этом мире? А зачем? К чёрту это всё? Терпеть ужасное отношение к себе? Уже терпел и доволен исходом. Он погас. Будто бы свеча, потушенная после долгой ночи, рядом с которой Тэхён сидел и читал очередную книгу. Погас навсегда. Больше не зажечь ту искру в этих тёмных глазах. Не увидеть там блики счастья, гармонии и спокойствия. Отныне там лишь страх от того, кого когда-то называл любимым. — Из-за тебя я возненавидел жизнь… — не скрывает. Тихо шепчет, вскидывая глаза. Наблюдает за этим опасным огоньком в сером и коричневом глазах. Кажется, что серый пигмент в правом глазе становиться темнее. Как огонь, разгорающейся в лесу. Исчезает любимый взгляд, а на место ему приходит тот, что каждую ночь вызывал лишь страх в хрупком теле. Вызывает и сейчас. Возненавидел. Не скрывает и не лжёт. — Я приложу все усилия, чтобы сломать тебя, Ким Тэхён. Я заберу абсолютно всё, что тебе так дорого, убью всех, кто тебе близок. Уничтожу всё, что ты так любишь, малыш. И, в конце концов, у тебя останется лишь один выход и им буду я. Будешь рядом со мной потому, что тебе некуда будет больше идти. Твоим единственным спасением стану я. И знаешь почему? Потому что ты — моя марионетка, нитки которого дёргаю лишь я, — говорит так спокойно, будто бы рассказывает обычный рецепт вкусного торта. Смотрит долго. Наблюдает за стеклянными глазами, из которых капают слёзы. Эта картина стала его любимой. Тэхён мотает головой, это всё, на что у него есть силы. Бороться больше не хочется. — Пожалуйста, Чонгук, отпусти меня… — так поломано, так потерянно, так испуганно… Зависим. Чонгук зависим Тэхёном. И это самое страшное, что может быть в жизни любого человека. Зависимость заставляет людей становиться монстрами. Делает из добродушных и ласковых людей зверей, которые потом отыгрываются на своих половинках. Когда-то ведь любил и был любим. Когда-то ведь всё было по-другому. Когда-то не боялся смотреть в эти необычные глаза. Любить Чон Чонгука невыносимо больно. Страдает не только тело, но и душа. Тэхён давно потерял себя самого. Исхудал так, будто бы болеет анорексией. Испортилась нервная система. Он чертовски сильно боится этого человека. И не скрывает. А тому страх в глазах приятен. Дрожь в пальцах приятна. Чонгуку нравится реакция тэхёнового тела на себя. Альфа по своей сущности должен дарить своей омеге счастье, тепло, заботу и чувство защиты. Ведь омеги обычно являются существами слабыми и невинными, безумно красивыми и незаменимыми. Но Чонгук почему-то не отдаёт всего себя своей паре, дарит чувство страха вместо защищённости. — Ты так невинен, будто самый прекрасный ангел. Белоснежные крылья, которого я должен был сломать. Это был мой долг, малыш, — рука с волос сползает на щёку. Этого Ким всегда боялся. Этих перемен в Чонгуке. Он шепчет нежно, оглаживает большим пальцем кожу на лице нежно. Будто бы затишье перед бурей. Он наклоняется ближе к лицу омегу, от чего-то тот дёргается назад. Пугается. Старший тянет уголки губ верх, больше напоминая улыбку убийцы, нежели нормального человека. Оставляет поцелуй на мокром лбу и тянет парня вверх. Вытаскивает из ванны и спускает воду. Берёт рядом лежащее полотенце и укутывает в него дрожащего парнишку. — Пошли спать, милый, — не спрашивает, констатирует факт. Тянет его за маленькую ладошку и ведёт в спальную комнату. Не в комнату для наказаний, а в их общую спальную комнату. Сам лично стягивает мокрую футболку, что прилипала к худому телу. Оставляет несколько поцелуев на шее, на ключицах. Пальцами оглаживает плечи и спускается к талии. Расцеловывает каждый уголок. Пугает. Своим поведением пугает. Подкосившиеся колени были напоминанием Чонгуку о том, кого он целует. Из гардероба вытаскивает свой тёплый свитер, но перед этим сажает омегу на постель. Натягивает быстро на голое тело одежду, полностью игнорируя сопротивления. А после присаживается на корточки перед парнишкой. Он пальцами впивается в матрас, продолжая внимательно наблюдать за происходящим. Чон натягивает нижнее бельё на омежье тело, поднимается к голове и целует слегка покрасневший лоб. Удар был несильным, за это Тэхён благодарен альфе. Который раз за ночь тянет младшего в кровать и обнимает со спины. Носом утыкается в плечо и вдыхает в себя странный природный аромат омеги. Впервые видит человека с запахом состаренных книг. Но ему нравится. А Тэхёну нравится эта пару минутная забота. — Тэхён, я ведь не смогу без тебя, — шепчет тихо, сильнее сжимая обмякшее тело своими татуированными руками. — Я не аппарат искусственного дыхания, Чонгук, тебе пора отключиться от меня, дыши сам, — также тихо, боится нарушить эту идиллию, которой не было практически неделю. — Позволь вернуться в университет, — рискованно, но спросить хотелось до жути. Он сжимает глаза, боясь услышать колкие слова. —Нет, ты только мой. Это и было ответом. Сказать ничего против право не имеет. Никогда не имел.