Отблески

Дым черной змеей заползает в легкие, отравляя их, и ты чувствуешь запах горящей плоти и видишь свои руки, покрытые волдырями. Слышишь крики, один, особо пронзительный, через секунду обрывается с булькающим звуком. Глаза слезятся от дыма и огня. Хочешь заткнуть уши, но продолжаешь упрямо двигаться дальше, надеяться, что еще успеешь их спасти. Погибнешь сама, но вытащишь их. Главное, чтобы продержались еще немного. — Вот ты где, — раздается хриплый голос рядом, — нам надо уходить! — Я смогу их спасти! — кричишь, упрямо продолжая идти дальше. — Нет. — отвечает женщина. Правая щека той красная от ожога, а светлые волосы потемнели от грязи и обгорели на концах. Знакомое лицо, но, как ни стараешься, не можешь вспомнить ее имя. — Они мертвы. — Отпусти! — дергаешь рукав, стараясь освободиться от хватки, и рвешься вперед. Чувствуешь боль, которая хуже ожогов и поврежденных легких, эта боль внутри прорезает кривым ножом, обжигая чувством вины. — Нет. Все мертвы, — хрипло констатирует та и сильнее сжимает руку, — я тоже мертва. Резко оборачиваешься и смотришь в пустые глазницы, устремленные в самый центр твоей души. — Все давно мертвы. — говорит женщина, а на губах пузырится кипящая кровь. — Это моя вина. — тихо шепчешь, чувствуя, как начинают отказывать ноги. Ты никого не спасла, ты можешь только губить, вновь и вновь отнимая своими поступками чужие жизни. — Да. Твоя. — резко отвечает женщина, наклоняясь ближе, позволяя лучше рассмотреть тьму, что скалится из глубины темных провалов, а вокруг шрамы, словно потрескавшаяся от жары земля. — Если бы не ты, мы бы все были живы! И ты знаешь, что это правда… Талли кричит, резко перекатываясь на бок, отчего падает с кровати, больно ударяясь о холодный пол, но это приводит в чувство. Горло саднит, ей все ещё кажется, что она слышит крики и треск огня, видит обожженную плоть на своих руках. Словно легкие всё ещё полны дыма и гари. Девушка начинает хрипло кашлять, стараясь прогнать это ощущение. Становится чуточку легче, и она жадно вдыхает чистый воздух. Ее всю трясет, слишком реальным был сон, слишком болезненным. Прислоняется щекой к холодному полу и просто дышит, постепенно приходя в себя. — Лучше бы умерла ты, а не мы. — раздаётся хриплый голос над ухом и девушка резко подпрыгивает, становится в боевую стойку, нервно озираясь. В комнате никого нет. Но она продолжает слышать. Продолжает чувствовать. Несколько долгих секунд уходит на то, чтобы понять, что это не ее сон. Чужая боль струится по венам подобно яду, чужая вина сдавливает сердце. Девушка начинает двигаться до того, как осознает, что будет делать. Она просто не может стоять и игнорировать это. Бежит по коридору и резко открывает дверь в комнату Алдер. Женщина просто лежит, но всё ее тело вытянуто и напряжено, а под веками хаотично двигаются глаза. Девушка слышит, видит частью сознания, как все Бидди, что когда-либо служили Генералу, сейчас обвиняют ее в своей смерти. Быстро подходит к кровати. Талли проводит рукой по плечу женщины, тормошит ту, стремясь помочь. Не представляет, как та способна чувствовать столько боли. А ведь это только сон... — Сара! — отчаянно произносит, наклоняясь ближе. Секунда. Она не успевает среагировать, когда ее резко поднимают в воздух, переворачивая, а после больно ударяют спиной в кровать, и чужая рука сжимает горло, перекрывая доступ к кислороду. Сердце громко стучит, разгоняя адреналин по всему телу. Девушка инстинктивно сжимается, готовая дать отпор, но вместо этого замирает и с усилием воли расслабляется. Делает самое глупое, что можно сделать, когда угрожают твоей жизни, — она доверяет. Глаза у Алдер широко раскрыты и горят фиолетовым светом, еще немного, и применила бы всю силу. Медленно моргает, постепенно приходя в себя. Талли располагает ладонь поверх руки женщины, мягко, почти невесомо, но не чтобы разжать, а успокоить и выразить поддержку. — Талли... — хрипло надрывно шепчет Алдер, на лице тут же явно отражается вина. Женщина отпускает ее и резко отшатывается, замирая на другом конце кровати. Вся ее поза - болезненные ломанные линии, острая льдина - протяни руку и порежешься. Грудная клетка Талли тяжело вздымается и она неосознанно проводит рукой по шее, уже чувствуя, что завтра там будет синяк. Но это не так важно. Важнее очередное чувство вины, что пронзает сердце кривыми ножами, заставляя его кровоточить. Эта боль не ее, но эта боль сильнее. — Я не хотела. — нарушает тишину тихий шёпот Алдер. Женщина проводит рукой по глазам, словно стараясь стереть воспоминание. Но это теперь часть ее. Их часть. — Нет, нет, это моя… — Талли резко обрывает себя, после сна такие слова кажутся слишком тяжелой ношей. Поэтому она решает зайти с другой стороны. — Я увидела твой сон. Плечи Алдер опускаются еще ниже, под тяжестью новой ноши, которую на себя решила взвалить. Талли это не нравится, она отказывается принимать такой расклад. Она хочет разделить этот вес, чтобы они вместе справлялись с болью. И пусть ей будет тяжело, пусть она тоже прогнётся под этим весом, но это ее выбор. У Алдер нет права ее спасать после всего, что было. Крейвен морщится. Это замкнутый круг. — Хочешь об этом поговорить? — мягко предлагает она, всё так же лежа на кровати, всё так же вдыхая запах лаванды, виски, грозы и муската — запах Алдер. — Это будет бессмысленно. — отрезает Алдер, смотря куда-то в сторону. Между ними напряжение и тяжелый густой воздух, как перед дождем. — Хэй. Иди сюда. — мягко просит девушка, словно зовёт дикого запуганного зверя. Алдер наконец-то смотрит на нее: синие глаза, видевшие столько боли, сколько никто другой во всем мире; глаза, мерцающие льдом и холодом далеких звезд. Девушка чуть отодвигается и похлопывает рукой рядом с собой. Кровать небольшая, придется лечь очень близко, но она этого и добивается, верит, что так поможет. Алдер чуть склоняет голову, размышляет, и, наконец-то, медленно, неспешно, готовая в любой момент то ли бить, то ли бежать, ложится рядом. Они молчат. Слышно лишь мерное дыхание. И девушка думает о том, какая же радость просто вдыхать воздух, а не гарь; как хорошо слышать тишину, а не крики. Сложно подобрать слова, которые прогонят столетия боли и скорби. Это невозможно стереть, это часть Алдер, что оплела всю ее корнями, и теперь просвечивается в сеточке вен, мелькает в глубине зрачков. Скажи тысячу слов соболезнований, сорви голос, повторяя, что это не ее вина, но горечь всё ещё будет там. Талли ничего не говорит, лишь поворачивает голову, чтобы лучше видеть блеск родных глаз. Накрывает рукой кисть женщины, переплетает их пальцы, сжимая. Они связаны, словно сплетены единой нитью. Они стороны одной монеты. Они уже не друзья и не были ими, они уже не враги и не были ими, они еще не любовники и уже гораздо большее. Именно поэтому Талли не удивляется, когда Алдер крепче сжимает ее ладонь и подносит к своим губам, оставляет легкий поцелуй, пристально наблюдая за реакцией. Талли улыбается, а сердце сбивается с привычного ритма. В комнате прохладно, но от Алдер исходит жар. Женщина двигается ближе, склоняется над ней, и медленно, мучительно медленно, оставляет вдумчивые поцелуи на шее девушки. Талли читает в прикосновении теплых губ «Извини», считывает отголоски эмоций женщины через связь. Язык Алдер проходится над тем местом, где расположены голосовые связки. Талли тяжело сглатывает, выгибается, давая больше доступа. Сара чуть прикусывает кожу. Талли читает в этом «Спасибо» и улыбается, зарывая руку в темную гриву волос женщины. Алдер полу ложится на нее, утыкаясь носом в шею, и Талли чувствует ее горячее дыхание на своей коже. Чувствует биение чужого сердца и это отгоняет кошмар в темный уголок сознания. Талли моргает. Это не только ее чувства. Это общие страхи отступили от их тепла. Они ничего не говорят, лишь держат друг друга крепче, чувствуя в груди сплетённую воедино нить. Дыхание Алдер становится более размеренным и женщина вновь засыпает. Талли улыбается, чувствуя легкую грусть и надежду. Может, пока она рядом, ей удастся отогнать кошмары или хоть сделать их чуточку легче. Девушка сама не замечает, как на этих мыслях проваливается в сон, в приятную темноту, готовую принять и защитить.