Отблески

Открываешь глаза. Пятна цвета. Белый, желтый, синий. Неправильные цвета. А что правильно? Ты не знаешь. Не помнишь, кто ты и где. Почему открыла глаза? Прикрываешь их, и под веками, словно яркий отпечаток, вспыхивает карий. Это правильный цвет. Ты вспоминаешь карие глаза, что как мед и виски, как бистр и шоколад. А потом на языке рождается имя. Талли Крейвен. И вот ты вновь дышишь. Воспоминания вспышкой проносятся в голове. И вот ты вновь помнишь. Ты вновь жива. Поднимаешься и готовишься к очередному дню. Раньше, до своей смерти, до того, как последним, что ты увидела, стал теплый карий, время казалось бесконечной нитью, что сшивала лоскутки событий в единое бесконечное полотно. Ты знала, что всегда будет завтра. Что можно посвятить утро документам и делам, а не тому, как медленно поднимается Солнце по небосводу. Слишком была занята делами и вечными проблемами. Теперь каждый рассвет ты трепетно замираешь и жадно смотришь, стараясь запечатлеть всё на своей сетчатке. Солнце как ориентир, что проживешь еще один день. И ведь неизвестно, сколько их осталось… В какой-то момент всё казалось идеальным: Мать возродила тебя, дала твоему телу новую жизнь, сократив более чем триста лет до тридцати семи. Ты знаешь, она хотела дать тебе полноценную новую жизнь, но не учла то, как именно будет влиять яд Камарильи. Яд подтачивает ее силы, отравляет саму ее суть, и от того задевает и тебя, ускоряя старение. Ты чувствуешь ее боль, как свою. Но уверяешь, что не боишься умереть… Ты уже была мертва. Мать предлагает разделить силы между тобой и Раэль. — Нет! — бросаешь в порыве гнева, — Бери мою энергию, но не Коллар. Дай ей прожить полную жизнь. Мать недовольно замолкает: для нее это словно выбирать между любимыми детьми. Какая мать сможет точно выбрать ребенка, которому будет суждено умереть раньше? Вот и она не может, но ты продолжаешь настаивать на своем, и наконец-то она соглашается. С этого момента начинается отсчёт дней, с каждым новым вставать и восстанавливать воспоминания всё сложнее. Жизненная сила словно утекает сквозь пальцы, но ты со смирением принимаешь такой расклад. Смотря на Солнце ты вновь задаешь вопрос: «В какой из дней ты забудешь глаза Талли, потеряв себя?». — Алдер, нам пора идти. — произносит Кхалида, смотря прямо на тебя. Стираешь одинокую слезу и отводишь взгляд от огненного диска. Еще несколько минут картина стоит у тебя перед глазами, смешиваясь с воспоминаниями. Ты киваешь, поджимая челюсть, становясь привычной собой и, в то же время, абсолютно другой. И вновь пора бежать наперегонки со временем. Безжалостный марафон. Когда-нибудь ты проиграешь, но не сегодня. Шёпот Матери в голове напоминает о важности миссии. Надеешься, что после того как исполнишь свой долг, ты наконец-то почувствуешь покой. С каждым днём ты всё ближе к тому, чтобы собрать всю Песнь. С каждым вдохом ты всё ближе к смерти. Она смотрит на тебя из ночных теней, она дышит на твои пальцы и перебирает волосы, добавляя новые седые пряди. Она настолько крепко держит тебя за горло, укачивая ночью, что проснувшись утром ты не помнишь, кто ты. Тебя спасает Солнце. Твое личное. Солнце об этом не узнает, но ты вновь приходишь к ней, чтобы согреться. — Алдер, останься. — надломленный голос Талли полон несбыточных надежд. — У меня мало времени. — твои слова — холод, и суть их глубже, чем она подумает. Она не должна знать. Ты уходишь до того, как Талли успеет задать вопросы. Ты боишься, что ответишь на них. А ей лучше не знать. Ты вновь бежишь марафон, который никогда не прерывался. У тебя есть цель — спасти ведьм и уничтожить Камарилью. То, чего не смогла достичь за более чем 300 лет. Ты веришь Матери, потому что иного варианта нет, потому что когда ты была одна, то проиграла. Надеешься исправить ошибки. Может еще не поздно. Дни кажутся единым мазком краски и одновременно бусинами на нитке. Каждый день добавляется новая, а потом нить порвётся. Мойры улыбнутся, а Смерть обнимет тебя. Она ждала так долго. Ты жила слишком долго. Видела много смертей и многих убила сама. Теряла всё и возрождалась из пепла. Это больше, чем должна переживать одна душа, но это твоя суть. Смерть нависает над тобой ночью, обжигая холодным дыханием и обещая покой. Ты прикрываешь глаза и видишь Солнце. — Рано… — бросаешь ты в пустоту комнаты. «Но скоро» — слышишь в шуме ветра и не споришь. Ты приказываешь себе не видеть свое Солнце, но срываешься. Вновь и вновь приходишь к ней, едва сдерживаясь, чтобы не упасть на колени. В глазах Талли беспокойство, радость от встречи, и что-то еще, к чему тебе лучше не присматриваться. Ты шторм, разряд энергии, молния, что скоро перегорит, исчезнув навсегда, но рядом с ней ты просто Сара Алдер. Словно лучи Солнца прогоняют все тени, обнажая истинное. Ты обещаешь, что скоро мир будет спасен, говоришь, что остался один Хранитель. Она мотает головой и перебивает, упрямо спрашивая: — Что с твоими волосами? Прикрываешь глаза. Волосы, что с каждым днём становятся всё белее, — словно таймер отведенного тебе времени. И осталось не так много. — Это неважно. — уверенно отвечаешь, не поднимая взгляд. Не врешь. Ты не важна. Больше нет. Важна она и твоя миссия. Талли подходит к тебе и замирает слишком близко — протяни руку и дотронешься — и слишком далеко, ведь есть пропасть, которую ты сама очертила. — Посмотри на меня. — ее слова — приказ, ее голос — молитва. Ты смотришь, чувствуя, как отпечатывается на сетчатке образ Солнца, который не пропадет и даст тебе новую жизнь завтра утром. — Что будет после того, как прозвучит Первая Песнь? — бьет вопросом прицельно, прямо, словно прожигая душу. — Я не знаю, но… — У меня было видение! Конец света. Там была Раэль и тени… ведьм, что пели Песнь, и Мицелий. И… Столько ярких цветов. А потом ничего… Ничего. Темнота. — по ее лицу стекают слезы, а ты едва сдерживаешься, чтобы не стереть их руками, не собрать губами. Ты не знаешь, как ее успокоить, у тебя есть только вера и слова Матери. А она вновь просит у тебя защиты и надежду. Если бы ты могла, то принесла бы весь мир к ее ногам, но ты не можешь. А она заслуживает чего-то больше, чем триста лет скорби, сшитых воедино тонкой нитью. — За темнотой ночи всегда наступает рассвет… — говоришь мягко, потому что это истина твоей жизни и самый большой секрет. — Я хочу тебе верить. Ты знаешь, что это правда. Она всегда хочет верить тебе, даже в самые темные минуты, даже зная, сколько боли ты принесла. Но ты не можешь дать ничего, что оправдает ее веру. — Останься. — тихо и шепотом. И больше всего на свете хочется так и сделать. Ты вновь уходишь. Пропадаешь на несколько долгих недель, наконец-то находя последнего Хранителя Первой Песни. С каждым днем вставать всё тяжелее, необходимо всё больше времени, чтобы увидеть ее образ. Волосы твои уже полностью белые. Ты холодная метель, которая скоро затихнет. Завтра вы вернётесь в Форт Салем, в твой дом. Вам остался последний бой, и вы все сидите в небольшом домике. Юнит, их союзники, Петра, Изадора, Анакостия, Никта. Так много знакомых лиц, многих ты знаешь еще с их детства, помнишь их прабабушек и всех, кто был до них. Всех, кому обещала лучшее будущее… Ты собираешься сдержать свое слово. Скоро последняя твоя война закончится. Выходишь на улицу, садишься на деревянное крыльцо, вслушиваясь в ветер. Ты сегодня не будешь спать — слишком боишься не проснуться. Ты чувствуешь холод в своих костях и видишь улыбку Смерти, обещающую, что это будет твой последний рассвет. Но пока ночь. И звезды мерно горят, а Луна бросает свой свет на твое лицо. Без Солнца Луна лишь камень. Красивый. Мощный. Холодный. Но с Солнцем она сияет ярче всех звезд небосвода. Лишь тепло Солнца оживляет Луну. Слышишь шаги и твое Солнце садится рядом, оживляя тебя своим светом. Талли не знает, как много значит для тебя, ты так и не сказала ей, да и не скажешь. Одна из многих тайн, которые умрут с тобой. Талли достойна большего, лучшего. Она заслуживает все краски мира, а не холодный серый камень. Но почему-то Крейвен тут, проводит время с тобой, разделяя тишину на брудершафт. Двигается ближе и неспешно перебирает твои пряди, она насторожена, явно ждет и боится твоей реакции. Не знает, что попроси она, и ты позволишь ей всё. Разрешаешь себе последнюю слабость. Берешь ее руку в свои, отмечая, как она вздрагивает и нервно тянет воздух. Она теплая, а ты слишком холодная. Оставляешь легкие поцелуи на костяшках пальцев. От большого к мизинцу. Неспешно. Мягко. В первый и последний раз. Глаза Талли вспыхивают и тебе кажется, что рассвет начался на несколько часов раньше. Видишь, как она приоткрывает рот, хочет сказать, спросить… Она так любит это делать. Прикладываешь палец к ее губам и мотаешь головой. — Не сегодня. — шепчешь ты, зная, что уже не будет завтра. Она кивает, принимая правила. Для нее впереди вся жизнь. Вы сидите так до утра. До момента, когда ты видишь рассветное Солнце в кофейных глазах. Хочешь ее поцеловать, но никогда себе не простишь, если разрушишь ее будущее, зальешь его горечью и скорбью. Поэтому лишь улыбаешься и долго смотришь на любимый цвет. Время вновь напоминает о себе. Вам пора на войну. И вы идете. Единый фронт. Армия. Спри. Беглецы. Народ Цессии. Ведьмы. А твое Солнце рядом с тобой. До последнего вместе. Кровь заливает ботинки. Мышцы натянуты канатами. Свист хлыстов и шум тысячи голосов. И тела сестер и дочерей в неестественных позах. Ты должна была их защищать, все эти триста лет. Ты облажалась, но последнее твое решение будет правильным. Вы прорываетесь к Матери. Вы поете и песня сотрясает землю, разрывая мироздание на части и сплетая вновь. На последних нотах ты делаешь глубокий вдох. Видишь яркие краски. Синий. Белый. Красный. Неправильные цвета. Какой правильный? Ты не помнишь. Прикрываешь глаза. Падаешь. И наступает темнота. Тебя больше нет. Вечная ночь для луны. … … … … … Карий! Осознание вспышкой обрушивается на тебя. Талли Крейвен. Невыносимо яркий отпечаток вспыхивает под веками, заставляя широко раскрыть глаза, и ты смотришь прямо в родной карий, в котором поселилось Солнце. Тебе тяжело дышать. Ты слышишь, как она поет, но не узнаешь песню. По ее лицу стекают слезы и ты видишь новую сеточку морщин вокруг глаз и уголков губ, отмечаешь пару белых прядей в огненных волосах. Осознание бьет подобно хлысту, но ты не можешь ничего сказать или сделать, лишь смотришь в ее глаза, ожидая, пока она закончит песню. Талли выглядит старше. Сколько ей? Двадцать пять? Тридцать? А глаза все такие же теплые, и ты тонешь в них, краем уха слыша, как рычит Смерть, из лап которой ты вновь ускользнула. Но тебе не дали уйти и, откровенно говоря, ты этому рада. Неуверенно улыбаешься. — Останься. — тихо шепчет твое Солнце, что отдало половину своих лет тебе. Разбила свое время на куски и вложила часть в тебя. После такого ты не сможешь уйти. Ты Луна на орбите Солнца. Да будет так.