Скованные цепью

Варбеум был несколько смущён дальнейшим поведением серебряного. На пути в оружейную он делал много лишних поворотов, очевидно, чтобы сбить подозрения с рядовых. Такая паранойя была не свойственна никому из солдат, ведь все все понимали и закрывали на это глаза. В полный рост лейтенант был выше, чем могло показаться, что делало его силуэт ещё более худым. А угловатое поведение давало понять, что скорее всего и в деле он будет так же неуклюж, как при ходьбе. Неприятно вздохнув, ржавый наконец оказался на складе. В этот раз серебряный выглядел несколько растерянно, пусть и пытался сохранять задумчивый вид. Уже предвкушая, как зазнавшийся рот будет хорошо смотреться на его члене, Варбеум расползся в широкой похотливой улыбке. Лишь избавившись от одежды и крайне настойчиво схватив аристократа за ягодицы, рядовому быстро указали на его место. Его быстро развернули и вдавили лицом в ящики, на попытки вырваться отбиваясь навалившимся весом, а от выяснения отношений — «субординацией». Ржавый был в ярости от своего почти беспомощного положения, напомнившего ему о болезненном прошлом. Но гнев постепенно начал остывать, когда вместе с неловкими и неуверенными, пусть и резкими толчками, в его нутро проникло озарение. «Он просто боится. Ебучее ссыкло даже выдрать нормально не может, все следит, чтобы…» Поток сознания прекратился. Проклятущему выскочке удалось попасть в нужную точку, оттенив болезненные ощущения долгожданным удовольствием. Неопытному насильнику наконец удалось приноровиться, от чего тело ржавого предательски заелозило. Все закончилось быстро, и орк, не скрывая своего презрения, докончил с собой, мысленно проклиная проклятого лейтенанта, которому хватило наглости залить его задницу. Словно подливая масла в огонь, серебряный с барского плеча протянул сигарету. Дым хорошего табака наполнил лёгкие, от чего остатки желания начистить морду ушли совсем. Зато вышел разговор. Он был короткий, но уходя после него со склада, рядовой остался в смешанных чувствах. «Он общался со мной как с равным. Ну да, ржавый же был, точно. Но…» Орк затянулся ещё раз, вздохнув запах, которым веяло от тела пожалуй самого странного из тех, с кем он спал. «Но нахера он так старается быть мудаком»

***

Варбеум редко пересекался с поразительно худым лейтенантом. И их короткая встреча не то чтобы располагала к такому общению. Но временами они снова сталкивались в разных странных местах, где ржавому удавалось поставить высоко взлетевшего сородича на место. И пусть шанс оставить свой след на холёном лице повышал самомнение ржавого, возникло обстоятельство, которое не давало ему покоя. Серебряный стал часто после свиданий разговаривать, справлялся о делах и здоровье, а так же очень ловко менял тему, когда речь заходила о нем самом, мгновенно опуская глаза. «Блять, ему просто одиноко, забей хуй» Однако поведение становилось все более сомнительным. После одной из встреч Варбеум нашёл у себя в сумке бутылку ячменного пива. «Да как ты…» Смывшись тем же утром из палатки, вовремя успев до рассвета, орк отыскал палатку аристократа и убедившись, что он спит один, ввалился с разборками: — Подъем, ваше велико! Серебряный, звавшийся Дэйтроном, вскочил со спальника, выхватив нож. — Да тихо ты, ща весь блядушник перебудишь! Взбеленившийся орк успокоился и убрал оружие. — Чего тебе? Подставить нас решил? — Да всем насрать, хули ты мне пиво в сумку сунул? Аристократ сглотнул и опустил взгляд. — Я знаю, что вам привозят только помои со дна чанов. А мне могут привезти любое на мой вкус. Его кто-то нашёл? — Нет, никто меня в краже не обвинял. Но блять, с хера ли ты это сделал? Ржавый понял, что лейтенант хотел показать так свою благосклонность. Но его больше беспокоило, по какой причине он это делал. Глаза худого, как смерть, орка бегали по полу, а лицо постепенно становилось все багровее. — Считай… Что это признательность за оказание услуг. — Да не пиз… — Если правда для тебя не очевидна, то поверь, от меня ты ее точно не услышишь. «Он блять издевается.» — А может просто… Нет негодяев в кабинетах из кожи? — Ох бля… Ладно, но лучше бери пшеничное. В последние годы уебки берут гнилую рожь, а это даже в злоебучей упаковке отрава. — Я учту. А теперь сматывайся, пока тебя не стали искать.

***

В последнюю встречу с аристократом орк наконец понял, к чему были эти странные жесты. Слово «влюбился» звучало на морбете так редко, что многие его просто не знали. А трижды проклятый лейтенант был влюблён настолько, что собрался забрать ржавого с собой в Ангбанд, чтобы дать ему лучшую жизнь. В день перед битвой за Химлад Варбеум не мог уснуть. С одной стороны, он бы наконец стал свободным орком, смог бы ходить по любым пивным и ни в чем себе не отказывать, находясь на содержании. А с другой, от мыслей, что в него кто-то влюбился, а тем более мужчина, ему становилось дурно. Одно дело секс, и совсем другое — какие-то эльфийские выдумки. К тому же тогда он был бы снова ограничен, но уже не стенами литейной, а огромными сводами Ангбанда. Но согласие было дано. «О чем я нахуй думал» Лишь затем он вспомнил, почему Дэйтрон так странно себя вёл. От одиночества. А был ли так одинок он сам? Перебрав в голове все свои знакомства, ржавый быстро понял, что любой из его сослуживцев скоро сложилт голову. А те, кого он считал близкими, открестились от него после инцидента в цехе. «Тогда… да, лучше быть с кем-то, кто однозначно тебе не будет гадить. Иначе я опять останусь один.» Оставалось только захватить Химлад. Рядовой чувствовал себя настоящим солдатом удачи — после стольких стычек и сражений он умудрился ни разу не получить ранения. Но здесь речь шла не о разграблении деревни, а о захвате крепости. А от ее вида со стороны и у опытного орка подкашивались ноги. Сражение шло тяжело. Взвод пробирался через канализацию, дабы застать противника врасплох. Смрад стоял не хуже, чем в орочьих стоках, и по пути многих застала врасплох рвота. Лишь добравшись, наконец, до поверхности, начался бой. Воздух быстро пропитался кровью, и стало очень сложно пробираться дальше через множества трупов. На пути к основной зале цитадели потолок предательски затрещал. — ВСЕ НАЗАД! Командир просчитался. Не успели солдаты отступить, как груда обломков рухнула на них с ужасающей скоростью и разрушительной силой. Варбеум не успел понять, что произошло. Боли не было, значит, скорее всего, его парализовало. Перед глазами была лишь бескрайняя тьма, с ужасающим звоном раздававшаяся в ушах. — Подъем, засранец! Все вокруг расплывалось, словно иллюзии. А возможно, это и были иллюзии. Орк смог подняться на ноги, но быстро врезался во что-то перед собой. — Вот вас тут только не хватало! Наконец, происходящее стало хоть немного понятнее. Всюду сновали призраки, ютясь в огромном, облицованном черным гранитом, коридоре, но для такой огромной толпы он был явно тесноват. — Где я? — Ты помер, пацан.