Зеркало.

Карл стоит перед большим зеркалом на его шкафу. В доме мертвая тишина. Маленький робот разглядывает свое отражение, иногда переминаясь с ноги на ногу. Шахтер немного трясущимися руками расстегивает пуговички на комбинезоне, после чего аккуратно его снимая и вешая на спинку стула. Дальше Карл развязывает ярко-красную галстук-бабочку, кладя ее на стол. Теперь он только в рубашке, да и ее он поспешно снимает, отправляя к комбинезону. Теперь робот смотрит на свое полу-обнаженное металлическое тело. Руки касаются неглубоких борозд на корпусе. Карл не помнит, какие царапины являются производственными травмами на работе, а какие он сделал сам в порыве дереализации, чтобы снова вернуться в сознательное состояние и дать себе понять, что он по-настоящему жив. Геолог трогает плечи с многочисленными вмятинами. Он немного поворачивается вбок, чтобы рассмотреть во всех деталях большой шрам на бедре, полученный на работе, когда он упал с вагонетки. Ободранности на коленях, куча царапин на голени — только сейчас Карл остановился и, наконец, заметил все это. Он всегда бежит куда-то, совершенно наплевав на собственное тело, что, казалось, в последнее время двигается само, как заводное, руководствуясь лишь отдаленным рефлексам, позабыв о боли, приносимой травмами. Хотя, может быть, Карлу нравиться это? Нравиться боль? Ведь только боль заставляет его чувствовать живым. Такое дурманящее чувство, что может быть лучше? Еще раз проводя ладонью по всему своему корпусу, Карл останавливается на единственной части тела, о которой тот забыл, а может просто не хочет вспоминать. Поддевая трусы пальцем, робота терзают сомнения. Еще немного подумав, он все-таки аккуратно и медленно снимает белье, представая перед своим отражением уже полностью нагим. Шахтер смотрит на то, как он сам зажимается, сковывается стыдом. Но чего боятся то? Дома никого, это отличный шанс порефлексировать на тему своих «смешных» комплексов. Пытаясь как можно больше расслабиться и успокоиться, робот проводит по тазу рукой. Это именно та часть тела, что никак не была ранена ни тяжелой работой, ни самим Карлом. Гладкий корпус на подсознательном уровне успокаивает геолога. Ни единого ранения, а также ни единой капли внимания со стороны самого обладателя механического тела. Может это исправить? Заводя руку чуть ниже, Карл также останавливается. Он понимает, что отвернулся от зеркала, отвернулся от самого себя из-за отвращения. Всегда ему были чужды людские утехи, он их не понимал, не хотел понимать. Плотское всегда казалось роботу чем-то неправильным, возможно из-за наблюдения за разгульным образом жизни некоторых людей, когда Карл поздно возвращался с арены, а иногда даже и на самой арене. Это все вводило в естественное отвращение, что и вызвало предвзятость к сексу и всему, что с ним связано. Но, может, сначала попробовать онанировать, а потом уже судить о том, насколько это отвратительно? Карл повернулся к своему отражению снова, теперь дав себе обещание, что не отвернется о себя самого. Наконец, еще немного помявшись, он касается своего влагалища одним пальцем. Пробегает дрожь. Робот чувствует нечто мокрое на пальцах. Протянув перед собой ладонь, он уже понял, что это. Машинное масло, что совсем немного вытекло из металлического тела от бурной мыслительной деятельности о таких интимных темах, как мастурбирование. Карл судорожно выдыхает, принимая решение сесть на колени и продолжить исследование своего тела. Он присел на коленки перед зеркалом, немного раздвинув ноги, чтобы было удобнее, и начиная снова заводить руку между ног. Он прикасается указательным пальцем до твердого и уже изрядно мокрого силикона. Это непривычно, никогда и никто не трогал шахтер здесь. Карл аккуратно пощупывает полимер. Он меняет свое положение, садясь полностью на пол и неприлично раздвигая ноги, чтобы узреть само влагалище. Влагалищем Карл так это называл потому, что на вагину это не было похоже: отсутствовали уретра, клитор, а также половые губы. К слову, оно являлось просто большой силиконовой трубкой, что шла к баку с запасным физическим топливом, в качестве отчищенного бензина, но не исключалось, что остальные растворы в теле робота тоже через нее проходили. Через этот самый «сифон» выводились все лишние жидкости, а также, иногда, концентрат, что образовался в железном теле из-за перемен влажности. Карл краснеет, рассматривая себя в таком интимном плане. Это начинает становиться приятным, отчего робот морщиться и снова садиться на колени. Во время таких влажных поглаживаний, палец предательски соскользает прямо внутрь. По комнате разноситься удивленный сжатый писк. Карл застывает, распахнув глаза и смотря на свое отражение. Внутри так тепло. Его ощущения не передать словами. Казалось все мысли выветрились из головы. Теперь он, черт возьми, хочет больше. Выдохнув, робот просовывает палец дальше, ощупывая каждый бугорок внутри. Почему никто не говорил, что это так приятно? А если даже и кто-то говорил, то почему Карл их не слушал? Он извивается, выгинает спину и все перед зеркалом, смотря на самого себя и возбуждаясь от этого только больше. Он смотрит, как сам себя удовлетворяет, это сводит его с ума. Это так горячо. — Боже, боже, боже! — Слышится среди пошлых хлюпаний звонкий и подрагивающий голос. Карл решает, что пора ему ощутить нечто большее. Он неуверенно подставляет средний палец, внимательно наблюдая за этим в своем отражении. Одно мгновение — и еще один тонкий, короткий пальчик оказывается внутри, издавая такие же похотливые звуки на всю комнату. Шахтер запрокидывает голову, пищит, скулит и хнычет. Карл не умеет стонать, он лишь иногда вместо этого выдыхает нагретый воздух, поглядывая на себя в зеркале. Левой рукой робот смахивает маленькие слезинки, выступившие из-за еще даже неполного оргазма. Шахтер пытается просунуть свои короткие пальцы глубже, но, очевидно, у него не выходит. Снова хочется больше, хочется прочувствовать все. Ненадолго Карл высовывает чертовски мокрые пальцы, судорожно оглядываясь по сторонам, цепляясь глазами за все, чем можно вызвать у себя еще больший спектр эмоций. Его руки трясутся. Тут резко на глаза геологу приходит его кирка, что преспокойно висела на держателе около двери. Карл как-будто не верит, что ему в голову пришла такая, черт возьми, пошлая идея. Он на ватных, трясущихся от оргазма ногах, подходит к кирке и снимает ее с держателя, снова подходя к зеркалу и садясь на колени, также раздвигая ножки. Шахтер держит свою кирку прямо перед лицом, решаясь на такой, откровенно говоря, грязный поступок. Трясущиеся руки опускают инструмент на уровень таза. Только сейчас Карл осознает, насколько деревянная рукоятка толстая, по сравнению с его пальцами. Он подносит кирку к влагалищу, начиная ее тереть об него, как бы смазывая. Аккуратно и медленно Карл вводит верх черенка в себя, издавая хныканья и скуления, смотря за всеми своими действиями через зеркало. Он насаживает себя еще глубже на кирку, в мыслях не веря, что он вообще может так сделать. Как-же жарко. — Бля-ять, — вырвался из уст шахтера мат, хотя никогда, в любой другой ситуации, он бы не позволил это сделать. Карл кладет руку на зеркальную поверхность, опираясь на нее, но все равно продолжая наблюдать за всем действом.

Щелчок, звук открывающийся двери.

Робот от неожиданности соскользает и полностью насаживается на кирку до железной ее части, проливая крупную каплю слез и обильно кончая бензином прямо на пол. Лужа медленно разливается под ногами Карла, пока тот пребывает в самом настоящем ужасе. — Нет, нет, нет, нет!!! Они не должны были так быстро прийти! — Дрожащим шепотом говорит шахтер, — У меня всего минуты 2. — Прикидывает он своим еще полностью оклемавшимся разумом, — Я, блять, не успею…

Если то, что его застукают, уже не избежно, так почему бы не отдаться полностью?

Карл проливает кучу темно-фиолетовых слез на пол, времени вытирать их с лица нет. Он быстро скачет на кирке, закатывая глаза и получая самый сильный оргазм, какой только может быть. Его возбуждение усиливается. Его возбуждает то, что сейчас кто-то из его семьи увидит его в таком положении. Нервное хихиканье вырывается из него, перебивая собой вздохи и писки. И вот он — последний толчок киркой во влагалище. Карл смотрит себе под ноги, наблюдая, как снова кончает, заливая пол еще больше бензином вперемешку с машинным маслом. Еще пару капель слезок падает с его глаз, что устало, но удовлетворенно сияли. Робот слышит шаги, приближающиеся к его комнате. Еще немного топлива разливается на пол. Он настолько устал от многочисленных оргазмов, что даже не удосужиться достать свой инструмент из своего влагалища. Кажется в этот момент Карл почувствовал неподдельные живые чувства. — Карл, почему ты не встречаешь нас? — Слышится голос Динамайка за дверью, — Мы уже подумали что тебя-… Нет дома…