Каждому по факту рядом нужен человек, но...

      — Проходите. — Полковник Шеминов коротко машет рукой в сторону ряда стульев, стоящих вдоль стены. Жест властный, но не агрессивный. — Присаживайтесь. Разговор нас ждет долгий и серьезный.       Арсений проходит внутрь, внимательно разглядывая нового начальника. Станислав Владимирович выглядит типичным «кабинетным» руководителем: невысокий, плотный, с заметными залысинами на лбу, которые он даже не пытается маскировать. Но карие глаза, внимательные и цепкие, изучают вошедших с живым, почти хищным любопытством. Шеминов пришел в отдел на замену полковнику Белому, получившему повышение, и Арсений искренне, всем нутром надеялся, что пути с тем человеком больше никогда не пересекутся. Белый оставил после себя вкус пепла и предательства.       — Для начала я искренне надеюсь, что вам не нужно напоминать: все сказанное в этом кабинете остается здесь, — Шеминов выдерживает паузу, дожидаясь их подтверждающих кивков. Его голос звучит ровно, без лишних эмоций. — Капитан Попов, не буду скрывать: я навел о вас справки. Да и предшественник мой много рассказывал. — Он едва заметно усмехается, видя, как напрягаются мышцы на лицах подчиненных. Павел инстинктивно подается вперед, готовый защищать друга, но Шеминов поднимает ладонь, останавливая его.       — Не напрягайтесь так. Я не привык верить чужим сплетням и всегда думаю своей головой. Мне не интересно и не важно, что у вас произошло там, в Питере, и чем вы так не угодили полковнику Белому. Предлагаю строить нашу работу с чистого листа, не отталкиваясь от старых слухов.       Арсений физически чувствует, как напряжение покидает тело Павла. Плечи друга опускаются, дыхание становится ровнее. Ему самому тоже хочется выдохнуть с облегчением, почувствовать, что кошмар остался позади. Но опыт последних лет научил его осторожности. Он боится верить в такие замечательные совпадения. Слишком часто за вежливостью скрывалась ловушка.       — Арсений, я вижу, что вы мне не особо верите, и не осуждаю, — Продолжает Шеминов, меняя тон на более деловой. — Я вызвал вас по другому вопросу. Вы отличный следователь. И, что важнее, вы не боитесь доверять своей интуиции, даже когда она противоречит фактам. Поэтому хочу поручить вам одно дело. Не скрою, у меня есть в нем личные мотивы.       — Что за дело? — Арсений не может и не хочет скрывать свой интерес. Внутри просыпается тот самый профессиональный азарт, который заменял ему адреналин.       — За последние три месяца в городе были убиты четыре молодые женщины. Предвижу ваш вопрос: «В Москве убивают чаще». Да, но здесь есть закономерность. Все девушки были задушены у себя дома. Убийства совершаются строго в вечер пятницы. Судя по всему, они знали убийцу и сами, добровольно, впускали его в квартиру.       Шеминов открывает верхний ящик стола, достает толстую папку и протягивает её Павлу. Арсений, стоящий рядом, заглядывает через плечо друга. И невольно вздрагивает. Фотографии с места преступления выглядят чудовищно.       — Вы же сказали, что он их душит, — Хрипло произносит Арсений, не отрывая взгляда от снимков.       — Причина смерти — механическая асфиксия, — Шеминов даже не смотрит в сторону папки, его лицо каменеет. — Но потом, уже после смерти, убийца перерезает жертвам горло. И отрезает безымянные пальцы на обеих руках. А на запястье левой руки... вырезает сердце. Скальпелем или очень острым ножом. Аккуратно.       В кабинете повисает тяжелая тишина. Слова полковника висят в воздухе, пропитанные ужасом.       — Девушки все похожи друг на друга, — Продолжает Шеминов, и в его голосе прорезывается боль. — Шатенки, среднего роста, карие глаза, спортивное телосложение. Возраст от двадцати двух до двадцати пяти. Не замужем. Все общительные, яркие, успешные.       — Станислав Владимирович, пресса пока не в курсе деталей? — Арсений забирает папку у друга. Его пальцы слегка дрожат, но он крепко сжимает картон. Вопрос он задает, не поднимая головы, боясь встретиться взглядом с начальником.       — Пока нам удается держать информацию в секрете. Для прессы это просто серия несчастных случаев или бытовых убийств, не связанных между собой. Вы с коллегой, капитаном Матвиенко, возьмете это дело. И я надеюсь, вы поймаете этого подонка до того, как жертв станет больше.       — Убийства происходят примерно раз в месяц. Последнее — три дня назад, в пятницу. Кто занимался этими делами до нас?       — Три разных следователя из разных отделов. Объединили дела в одно производство только после четвертого убийства. Это была моя инициатива.       — Вы сказали, у вас личные мотивы, — Арсений наконец поднимает голову. В глазах следователя горит холодный, опасный огонь азарта охотника. Шеминов не сдерживает легкой, горькой улыбки, заметив эту перемену. — В чем ваш интерес, товарищ полковник?       Шеминов глубоко вдыхает, словно собираясь с силами.       — Четвертая убитая... — Он делает паузу, и голос его срывается. — Четвертая убитая — моя племянница. Даша.       Мужчины снова смотрят на фотографию, приложенную к делу. На ней улыбается жизнерадостная девушка с каштановыми локонами. Шеминов сжимает кулаки на столе так, что костяшки белеют, кожа натягивается до прозрачности.       — Она была студенткой, отличницей. Месяц назад познакомилась с каким-то парнем. Рассказывала моей супруге, что влюбилась с первого взгляда. Глаза горели. Обещала на следующих выходных познакомить его с матерью.       — Надо проверить телефон, — Автоматически говорит Арсений, переключаясь в рабочий режим, чтобы заглушить эмоции. — Скорее всего, есть фотографии с этим парнем, переписка.       — Телефон очищен, — Отрезает Шеминов. — Он знал её пароль. Эксперты проверили: данные не просто удалены. Он использовал специальное ПО, которое перезаписывает память. Восстановить ничего невозможно. Чистый лист.       — А соцсети? — Павел кивает в сторону Арсения. — Этот вот без них и дня не проживет. Ваша племянница туда фото с парнем не выкладывала? Может, отмечала его?       — Нет. Сказала матери, что он не любит фотографироваться. Да и вообще ситуация странная. Никто из её подруг его ни разу не видел. Даша объясняла это тем, что боится: вдруг уведут. Мол, ревнивый он. Всё, что мы знаем: он старше её, уже не студент, работает и, видимо, хорошо обеспечен. Несколько раз приезжал за ней на машине. Номер подружки не запомнили, марку не знают. — Шеминов даже не скрывает бессильной злости. — Всё, что смогли вытянуть из свидетелей: черная иномарка, в идеальном состоянии, окна сильно затемнены. Тонировка в круг.       — Зацепка: парень, которого не видел никто из окружения, на черной машине с тонировкой, — Констатирует Арсений, быстро анализируя факты. — Остальные девушки, возможно, тоже были с ним знакомы лично. Или он выбирал их по одному типу, внедряясь в доверие.       — Возможно. Больше я вас не задерживаю. — Шеминов встает, давая понять, что аудиенция окончена. — Арсений, я в вас верю. Не подведите меня. Верните мне справедливость.       Ответ не нужен. Арсений просто коротко кивает, забирает папку и выходит вслед за Павлом.       По коридору они идут молча. Тяжесть полученной информации давит на плечи. Нужно обдумать каждую деталь, каждый штрих профиля маньяка.       У двери кабинета, где их уже ждет Сергей, Павел останавливается и хватает Арсения за рукав.       — Арс, ты понимаешь, что это твой шанс? — Павел смотрит другу прямо в глаза, и в его взгляде читается тревога и надежда. — Шеминов — человек слова. Если ты найдешь этого отморозка, он для тебя горы свернет. Карьера, звания, всё, что ты потерял...       — Паш, ты реально думаешь, что мне нужен стимул в виде карьеры для этого дела? — Арсений тихо смеется, но в смехе нет веселья. — Даже без его племянницы я сделаю всё. Чтобы достать этого ублюдка из-под земли. Ты видел фотографии? Они же совсем девчонки. У которых вся жизнь была впереди. Смех, любовь, дети... А он вырезал им сердца.       — Да, не то что некоторые тридцатичетырехлетние деды, которые забыли, что такое жить, — Павел уворачивается от дружеского подзатыльника, который Арсений замахивается ему отвесить. — Так, капитан Попов, соблюдайте субординацию! Перед вами старший по званию офицер.       — Напомню, что и по возрасту тоже, — Арсений открывает дверь кабинета, где Сергей уже успел развернуть пасьянс. На пороге он оборачивается и бросает другу через плечо, уже с настоящей, живой усмешкой: — А ты, кстати, знаешь, что стимулом изначально называлась палка с острым концом, которой погоняли животных? Так что спасибо, конечно, за заботу, но я сам знаю, куда идти.       Дверь закрывается, отсекая их от коридора, но внутри Арсения уже разгорается холодное, сосредоточенное пламя. Охота началась.