Часть 5
20 августа 2022 г., 15:00
Из дома первой жертвы они выходят молча. Тяжелая, вязкая тишина повисает между ними, каждый переваривает увиденное и услышанное по-своему. Воздух на улице кажется густым, пропитанным запахом бензина и городской пыли.
— Серега, скажи мне, а чем тебя так цветы заинтересовали? — Арсений нарушает молчание, когда они садятся в машину. Он поворачивается к другу, который уверенно лавирует между припаркованными автомобилями, выезжая со двора. — Какая разница, что за цветы он дарил? Розы — это банальность.
— Арс, я просто вспомнил, — Сергей бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида, проверяя слепую зону. — На фотографии с места последнего убийства, четвертого, тоже был букет красных роз. И я вспомнил слова нашего «умника», — Он кивком указывает на Дмитрия, сидящего на заднем сиденье и машинально расстегивающего пуговицу пиджака, — что для нашего парня убийства — сродни ритуалу. Подумал: если это ритуал, то цветы в него тоже должны вписываться. Как часть сценария.
— Ты прав, — Дима снимает пиджак, аккуратно складывает его на коленях и закатывает рукава белой рубашки. В сотый раз он жалеет, что поддался на уговоры Кати и надел этот душный костюм. — Вписываются. Но только если они везде были одинаковые. Ирина... — Он делает паузу, подбирая слова. — Ирина и вправду обожала алые розы. Антон, пока они встречались, постоянно их ей дарил. Даже в тот вечер, когда они окончательно расстались, он шел к ней с таким букетом. Катя потом обрабатывала ему руки — он шипами все ладони в кровь расцарапал, когда нес их, сжимая изо всех сил.
Арсений резко поворачивает голову.
— Так, я из последних фраз ничего не понял. Катя, шипы, царапины. Объяснишь подробнее?
Дмитрий вздыхает, понимая, что от объяснений не уйти.
— Антон расстался с Ирой, когда узнал, что она встречается параллельно еще с одним парнем. Он шел к ней на свидание с намерением сделать предложение. С букетом роз и кольцом в кармане.
— Разругался с ней громко? Устроил скандал? — Серега усмехается, уловив знакомую волну драмы. Ему нравится, когда в сухих протоколах проступает живая жизнь.
— Нет, в тот день он ей ничего не сказал. Не стал устраивать сцену, — Голос Димы становится тише. — Он приехал ко мне домой. Моя девушка, а сейчас жена — Катя, обработала ему руки. Он шипами от цветов все руки расцарапал, даже не заметил этого в состоянии аффекта. Мы с ним выпили, и он постепенно успокоился.
Арсений горько усмехается. Матвиенко понимает друга: боль от предательства иногда физически ощутима. Но сменить тему он не торопится, чувствуя, что нить разговора может привести к ключу.
— Так ты женат? — Дима закатывает глаза и демонстрирует безымянный палец. — Да куда вы все так торопитесь? То брак, то дети... Скажи хотя бы, что у вас детей еще нет, чтобы я не чувствовал себя стариком.
— Есть. Дочь. — Позов отвечает коротко, но в уголке его губ играет едва заметная улыбка при упоминании ребенка его лицо смягчается, становится по-настоящему теплым. — Савина. Ей уже четыре года. Самый прекрасный возраст.
— Арс, кого же нам Шеминов подсунул? — Матвиенко притворно возмущается, глядя на Дмитрия в зеркало. — Женат, да еще и с ребенком. Семейное счастье прямо излучает.
Заметив недовольный, но добрый взгляд Арсения, Сергей закрывает тему. Машина как раз заезжает во двор следующего дома — типовой пятиэтажки, окруженной старыми тополями.
— Приехали. Выходим, — Командует Арсений.
По дороге к подъезду Арс коротко просвещает Диму насчет второй жертвы. Голос его звучит сухо, профессионально, отсекая лишние эмоции.
— Калинина Александра, двадцать два года. Убита два месяца назад. Жила с родителями — они же ее и обнаружили, вернувшись с работы. Студентка пятого курса журфака, подрабатывала официанткой. Причина смерти та же: удушение, затем перерезанное горло, отрезаны безымянные пальцы, на левой руке вырезано сердце. Родители говорят, что где-то за месяц до убийства она познакомилась с парнем. А в день смерти позвонила матери и радостным голосом пообещала вечером познакомить их.
В отличие от первого дома, здесь квартира находится на первом этаже. Окна защищены решетками, но одна форточка открыта. Арсений звонит. Дверь открывают почти сразу. Перед ними стоит заплаканная женщина средних лет, голова повязана черной косынкой. Глаза опухшие, красные.
— Вы из полиции? — Она отступает в сторону, давая им возможность войти. Голос слабый, дрожащий. — Не разувайтесь, пожалуйста. Проходите.
Арсений, как и в прошлый раз, кратко представляет группу. Женщина кивает, но Дмитрий видит, что взгляд ее расфокусирован. Она находится в состоянии шока, имена и звания пролетают мимо сознания, не задерживаясь.
— Мой муж на работе, но я расскажу все, что знаю, — Она ведет их в небольшую гостиную, пахнущую валерьянкой и старым ковром. — Вы... вы найдете того, кто убил Сашеньку?
— Мы сделаем для этого все возможное, — Твердо говорит Арсений. — Расскажите нам про молодого человека, с которым дружила ваша дочь.
Женщина садится на край дивана, сцепляя руки в замок.
— Да про него мне и рассказать почти нечего. Саша нам даже имени его не назвала. Говорила только ласково: «Кот». Так он и в телефоне у нее был записан. Я пыталась ему позвонить после... после того, как нашли Сашу, но телефон оказался недоступен.
Сергей незаметно шепчет Дмитрию:
— Мы проверили этот номер. Он оформлен на подростка, у которого пару месяцев назад украли паспорт. Фейк.
— Саша говорила, что он замечательный, — Продолжает мать, глядя в одну точку. — Красиво ухаживал. Постоянно дарил подарки. Цветы.
— Простите, а какие именно цветы он ей дарил? — Арсений задает вопрос мягко, но настойчиво.
— Розы. Алые, — Женщина всхлипывает. — Всегда такие огромные букеты. Хотя Саша раньше любила полевые цветы, ромашки, васильки... Но эти, дорогие розы, не могли не вызвать у нее восторга. Она хвасталась ими.
Мужчины переглядываются. Взгляд Арсения становится острым, как лезвие. Догадка подтверждается: цветы — часть ритуала, часть маскировки, часть послания.
— В тот день, когда Сашу убили, она позвонила мне утром, — Женщина начинает говорить быстрее, словно боясь остановиться. — Сказала, что он придет к ней в гости и вечером мы познакомимся. У Саши никогда не было таких серьезных отношений, чтобы она вот так, официально, представила парня родителям. С этим «Котом» она была другой. Счастливая. Светилась вся. За пару дней до этого призналась мне, что у них ничего не было в постели. Он сказал, что не хочет торопить события, что готов ждать, сколько потребуется. Я тогда порадовалась: думаю, вот он, настоящий мужчина, джентльмен. Разве я могла знать... — Голос срывается. — Разве я могла знать, что он монстр?
Она плачет, не сдерживаясь, глухие рыдания сотрясают ее худые плечи. Арсений и Сергей чувствуют себя не в своей тарелке. Они видели много горя, но боль матери всегда бьет особенно сильно.
Дмитрий присаживается рядом на низкий журнальный столик, стараясь оказаться с женщиной на одном уровне глаз.
— Послушайте меня, — Говорит он тихо, но убедительно. — Мы знаем, что вам невыносимо больно. Как отец, я не могу даже представить, каково это — потерять ребенка. Но вы должны собраться. Пожалуйста. То, что вы рассказываете, каждая деталь, может помочь нам поймать убийцу. Он понесет наказание. И, возможно, мы спасем жизни других девочек.
Женщина глубоко вдыхает, вытирает слезы тыльной стороной ладони. Она не отпускает руку Дмитрия, сжимая ее слабо, но цепко.
— Когда Саша сказала, что познакомит нас, я очень обрадовалась, — Продолжает она, глядя на психолога. — Мужу позвонила, мы с работы отпросились, чтобы пораньше прийти. Я уже ехала сюда, когда Саша написала сообщение: «Мы ждем вас». И прислала фотографию букета, который он принес. Снова розы. Огромный, красивый букет. Мы с мужем встретились на остановке, вместе пошли домой. Зашли в подъезд и увидели, что дверь в нашу квартиру приоткрыта. Миша еще пошутил тогда: «Саша так рада приходу жениха, что забыла дверь закрыть». Мы вошли... прошли в коридор... и увидели ее.
Она снова начинает плакать, но продолжает, словно исповедуясь:
— Она лежала у стены. Вся в крови. А рядом... рядом лежал этот огромный букет алых роз. Свежий. Ни одного лепестка не опало.
Сергей и Арсений переглядываются. Арсений едва заметно кивает: друг нашел еще один пунктик профиля убийцы. Букет остается на месте преступления как подпись, как трофей, или как издевательство.
Из квартиры они выходят молча. Тяжесть чужого горя давит на плечи. Садятся в машину. Сергей аккуратно, почти бережно выруливает со двора, избегая резких движений.
— Слышь, «мозгоправ», — Долго молчать Матвиенко не может, тишина давит ему на уши. Это не в его характере. — А ты сам такую профессию выбрал или родители заставили? Психология — это ведь не для всех.
— Ну, во-первых, я не «мозгоправ», а психолог-криминалист, — Дмитрий поправляет очки, чувствуя, как напряжение спадает. — Хотя в последнее время с чистой криминалистикой я работаю редко. Во-вторых, у меня есть имя. Дмитрий. Или Дима, как тебе удобнее. В-третьих, я все решения в своей жизни принимал сам. Родители могли дать совет, но решать за меня они бы никогда не стали. Так что психология — это мой осознанный выбор.
— Нравится копаться в чужих мозгах? — Серега подначивает, но в его словах нет агрессии, скорее любопытство хищника, изучающего новую добычу. Дмитрий расслабляется: кажется, для Матвиенко это своего рода проверка новичка на прочность.
— Мне нравится понимать мотивы. Видеть за каждым жестом скрытый смысл, — Дмитрий улыбается, глядя на затылок водителя. — Вот я, например, могу со стопроцентной уверенностью сказать, что ты не женат и никогда не был в серьезной долгосрочной связи. Хотя девушки тебя любят, это видно по тому, как ты держишься.
— Да все просто — я хорош, — Матвиенко довольно ухмыляется, глядя на дорогу. Самолюбие польщено.
— А про меня что скажешь? — Голос Арсения звучит спокойно, но Дмитрий, посмотрев в зеркало заднего вида, ловит напряженный взгляд следователя. Арсений ждет ответа. И этот ответ важен.
Дмитрий внимательно изучает отражение Арсения в зеркале. Высокий лоб, прямая спина, спокойные, но внимательные глаза.
— Ты сложнее, Арсений, — Произносит он медленно. — С уверенностью могу сказать: у тебя были серьезные, глубокие отношения. Но они закончились трагично или болезненно. Ты любишь докапываться до сути, до самой глубины, наверное, поэтому и выбрал службу. Тебе сложно идти на компромисс, если приходится поступаться принципами. Ты из тех, кто соблюдает правила — и писаные, и неписаные. Для тебя честь и долг не пустые звуки. И ты одиночка, даже находясь в команде.
В машине повисает тишина. Сергей довольно смеется, останавливаясь на светофоре.
— Ты бы видел, как он машину водит. — Сережа довольно смеется, останавливаясь на светофоре. — Двумя руками, ни на что, не отвлекаясь — одно слово — дед.
— Слушай, Серег, ну вы-то с Пашей куда делись? — Арсений морщится. — Ненавижу эту кличку. Будь моя воля, вообще запретил бы в отделении все неофициальные обращения. Субординация должна быть.
— Ладно, раз не «дед», тогда «Граф», — Серега видит мелькнувшую по лицу Арсения довольную, едва уловимую улыбку и поворачивается к Дмитрию, чтобы просветить его. — Он у нас не из этого века. Явно лет на сто опоздал с рождением. Прикинь: в прошлом году на корпоративе, когда немного набрались, он вызвал нашего бывшего начальника на дуэль. И в качестве оружия назвал «вдовьи плети».
Дмитрий пару секунд пытается осознать услышанное, моргая.
— Серьезно? Арсений, вы много выпили в тот день?
— Я вообще не пью, — Арсений произносит это с абсолютно серьезным, каменным лицом.
Дмитрий смущенно умолкает, не зная, как реагировать. А Сергей разражается хохотом, запрокидывая голову.
— Ага, а я тогда бухаю беспробудно семь дней в неделю! — Выдыхает он, вытирая выступившие от смеха слезы. Паркует машину у следующего дома. — Ладно, хватит ржать. Пора работать.
— Да, — Арсений переключается в рабочий режим мгновенно, словно щелкнул выключателем. Он на ходу рассказывает Дмитрию о третьей жертве. — Малинина Лариса, двадцать три года. Квартиру снимала одна, работала в магазине одежды. Ее хватились, когда она не вышла на смену. Коллега приехал проверить, обнаружил открытую дверь. Дальше — все по той же схеме.
— Так если она жила одна, к кому мы приехали? — Спрашивает Дмитрий, выбираясь из машины.
— Она дружила с соседкой, живущей этажом выше. Девушки постоянно общались, одалживали соль, сахар, болтали. Эта соседка может что-то знать. Видела или слышала что-то необычное.
Сергей пару раз нажимает на кнопку вызова лифта. Лифт не реагирует. Табло показывает, что он застрял между этажами. Сергей с тяжелым вздохом поворачивается к Арсению и Дмитрию.
— Десятый этаж. Пешком. Арс, может, ты один пойдешь? Ты же у нас спортсмен.
— Нет, тебе, как выясняется, полезно общаться со свидетелями. Ты вон как на букет внимание обратил, проявил наблюдательность, — Арсений уже направляется к лестничной клетке. — А Дима вообще обязан там быть. Его профиль требует оценки обстановки.
— Я никому и ничего не обязан, — Ворчит Дмитрий, но поднимается вслед за Арсением. В глубине души он готов поддержать Сергея — топать пешком на десятый этаж в душном подъезде совершенно не хочется. Но любопытство и профессиональный долг сильнее лени.
— Лентяи, — Бросает Арсений через плечо, легко преодолевая ступеньки.
Квартиру на девятом этаже, где жила третья жертва, они не осматривают. Осмотр уже проведен, ничего нового обнаружить не удалось, и сомнений в том, что убийца не оставил там никаких новых зацепок, ни у кого нет. Это просто этап маршрута.
К десятому этажу Дмитрий смотрит на Арсения с плохо скрываемой завистью. Следователь дышит ровно, даже не вспотел. Сергей понимающе хлопает психолога по плечу, видя его побагровевшее лицо. Попов, в отличие от них, не задыхается и не прислоняется к стене, пытаясь перевести дыхание. Он стоит у двери, словно только что поднялся на лифте, и ждет, когда они подойдут.
