Каждому по факту рядом нужен человек, но...

      Дверь открывается почти мгновенно, словно хозяйка ждала их за порогом. Арсений слышит сзади глухой, восхищенный вздох Сергея и невольно разделяет его реакцию. На пороге стоит женщина, которую скорее можно назвать раздетой, чем одетой. Полупрозрачный шелковый халатик цвета шампанского не скрывает, а лишь подчеркивает точеную фигуру, высокую грудь и длинные ноги. От нее пахнет дорогими духами и уверенностью в собственной неотразимости.       — Вы, наверное, по поводу смерти Ларисы? — Ее голос звучит спокойно, даже слегка скучающе. Она пропускает мужчин в квартиру, обставленную с претензией на богемный шик.       Арсений в третий раз за день механически произносит стандартную фразу представления, кивая в сторону входящих следом Дмитрия и Сергея.       — Елена Максимовна Аниканова. Хотя вы, вероятно, и так знаете, кто я, — Она легко пожимает плечами, и шелк скользит по коже. В ее глазах нет ни страха, ни скорби. Только легкое нетерпение. — Что вы хотели узнать? Если можно, давайте я быстро отвечу на вопросы и буду собираться. У меня через два часа фотосессия, а опаздывать я не люблю.       — Елена, расскажите все, что можете, о вашей подруге. И особенно о ее новом молодом человеке, — Арсений старается смотреть ей в глаза, игнорируя отвлекающие детали ее туалета.       — Ну, «молодым» я бы его не назвала, — Елена достает из изящного мундштука сигарету, но не прикуривает, просто вертит в пальцах. — Он был старше Лары. Лара называла его каким-то дурацким прозвищем — «Кот». И категорически отказывалась знакомить нас с ним. Для нее это была какая-то тайна, игра.       — Вы его видели? Может быть, когда он провожал Ларису?       — Его лично — нет. Он подвозил Лару до подъезда и никогда не поднимался. Машину я видела из окна несколько раз, но было уже темно. Могу сказать только одно: черная иномарка. Дорогая. — Она наконец прикуривает, выпуская тонкую струйку дыма. — Знаете, а он красиво за ней ухаживал. Я даже немного завидовала. Большинство мужчин, которые крутятся в той сфере, где работаю я — женаты или циничны. Им не до романтики. Выпили кофе, отвесили неуклюжий комплимент и сразу намекают на постель. А тут... Цветы, подарки, бумажные письма с миллионом комплиментов. И при этом — ни единого намека на секс. Это интриговало.       — Прям ни намека? — Арсений, все это время сохранявший дистанцию, резко поворачивается к ней. Его взгляд становится пронзительным.       Елена усмехается, стряхивая пепел.       — Да в том-то и дело. За два дня до убийства Лары я уезжала в командировку, и она пришла ко мне вечером, чай попить, поболтать. Мы говорили до поздней ночи. Лариска тогда сказала, что хочет пригласить своего «Кота» домой на романтический ужин. Надеется, что он останется до утра. Хотела сделать этот вечер особенным. А потом, в тот самый вечер, когда ее убили, она мне позвонила. Сказала, что он пришел с огромным букетом алых роз. Они долго разговаривали, сидели на кухне. Но стоило ей перейти к более активным действиям, попытаться сократить дистанцию... он вскочил и ушел. Сказал, что разочарован ее «навязчивостью» и «пошлостью».       — Она расстроилась? — Спрашивает Дмитрий тихо.       — Еще как, — Елена затягивается сигаретой. — К концу нашего разговора она рыдала. Собиралась звонить ему, умолять о прощении. Видимо, он вернулся. Или она сама его нашла. Не знаю.       Она замолкает, ожидая следующих вопросов. Повисает тяжелая пауза.       — Во сколько примерно Лариса вам звонила? — Спрашивает Дмитрий. Арсений недоуменно хмурится: у них есть детализация звонков с точностью до секунды. Зачем спрашивать?       — Где-то в восемь вечера. Я точно помню, потому что в номере отеля включила телевизор, шли новости. А что?       — Ничего. Просто уточняю контекст, — Отвечает Дмитрий, но Арсений замечает, как психолог с облегчением выдыхает. Для него важно было услышать это подтверждение из живых уст, связать время с эмоциями свидетеля.       Следователи задают еще пару формальных вопросов и прощаются. Елена провожает их до двери. Когда Сергей и Дмитрий уже выходят на лестничную клетку, она кладет ладонь с идеальным маникюром на плечо Арсения.       — Один вопрос, капитан, — Ее голос становится ниже, интимнее. — Вы не хотели бы поучаствовать в профессиональной фотосессии? Вам очень идет форма. Строгость, власть... Хотя думаю, что и в гражданской одежде вы будете смотреться просто великолепно. Мы бы отлично смотрелись вместе в кадре.       Арсений едва заметно напрягается, но сохраняет вежливую, непроницаемую улыбку.       — Благодарю за комплимент, Елена Максимовна, но меня это не интересует.       — Жаль, — Она искренне вздыхает, хотя глаза остаются холодными. — Но если передумаете, у вас же есть мой номер. Звоните в любое время.       С той же вежливой маской он выходит из квартиры, плотно закрывая за собой дверь.       — Везет тебе, Арс, — Сергей возмущенно спускается по ступенькам. — Вообще ничего делать не нужно. Улыбнулся — и номер модели уже в кармане. А мы тут потеем.       — Учитывая, что ее номер у нас был в базе контактов жертвы еще до прихода сюда, это не считается достижением, — Сухо парирует Арсений.       Снова оказавшись в машине, в относительной безопасности замкнутого пространства, Арсений поворачивается к Дмитрию.       — У тебя появились какие-нибудь новые мысли о нашем убийце? Профиль меняется?       Дмитрий снимает очки, протирает их краем рубашки.       — Слушайте, как я уже говорил, он пережил тяжелый разрыв. И сейчас я думаю... скорее всего, это повлияло на его психофизиологию. На его мужское самоощущение.       Он чувствует, как щеки начинают предательски гореть, и ловит на себе насмешливый взгляд Матвиенко.       — Хочешь сказать, что парень стал импотентом, так и говори, не юли, — Хохочет Сергей. Ему явно весело смущение серьезного психолога.       — Не думаю, что он импотент в клиническом смысле, — Дмитрий надевает очки обратно, восстанавливая профессиональную дистанцию. — Скорее, рядом с девушками, похожими на его бывшую, он испытывает панический страх неудачи. Он чувствует себя беспомощным, уязвимым. И пытается вернуть контроль через убийство. Через ритуал, где он — Бог, решающий, кому жить, а кому умереть. Ему страшно от того, что он не может контролировать свое тело, свою реакцию. Поэтому он выбирает момент, когда девушка проявляет инициативу, и наказывает ее за это. Кстати, физически он, скорее всего, силен. Рост — выше среднего. Ему нужно удерживать жертву, совершать сложные манипуляции с телом после смерти.       — Ясно. Если будут еще мысли — делись, не стесняйся, — Арсений кивает, принимая информацию к сведению.       Машина, управляемая уверенной рукой Сергея, направляется к месту последнего, четвертого убийства. Район здесь престижнее, дома новее, ухоженнее.       — Дим, я так понимаю, последняя жертва тебе тоже знакома? — спрашивает Арсений, глядя на мелькающие за окном витрины.       — Немного, — Дмитрий вздыхает. — Дарья Шеминова. Племянница полковника. Студентка меда. Насколько я знаю, живет с родителями. Хорошая девочка. Светлая.       — Дарья была найдена дома в ночь с пятницы на субботу. Родители вернулись с ужина у родственников и обнаружили тело. Соседка снизу слышала, как Даша разговаривала с мужчиной на лестничной клетке. Она приглашала его в квартиру, он сначала отказывался, но потом согласился. Выйдя позже из подъезда, соседка увидела припаркованную черную машину. Номеров не запомнила, марку тем более. Но с балкона видела, как высокий мужчина вышел из подъезда, сел в машину и уехал. Время — около девяти вечера. Больше она ничего не смогла сказать. Мужчина был в толстовке с капюшоном, лицо скрыто.       У Дмитрия звонит телефон. Арсений замолкает, давая ему возможность ответить.       — Прости, это жена, — Дмитрий смотрит на экран, и его лицо мгновенно смягчается. — Да, Катюш?.. В смысле, простыла?.. Утром же еще все нормально было... Ладно-ладно. Да, я знаю, что давать в таком случае. Катюш, ну я же врач, не учи меня... Да, мне не все равно, какие лекарства давать дочери. Конечно, возьму все, что ты сказала... И я тебя люблю. Целую.       Убрав телефон, он замечает улыбки следователей. Широкие, понимающие.       — Что? — Дмитрий растерянно моргает. — Дочка простыла. Жена попросила по пути домой заехать в аптеку.       — Сочувствую, — Сергей делает вид, что вытирает слезу умиления, но сочувствующим он не выглядит ни капли. — Именно поэтому я и предпочитаю свободу. Никаких аптек в десять вечера.       — Зря, — Дмитрий улыбается, и эта улыбка освещает все его уставшее лицо. — Я не жалею, что однажды сделал свой выбор. Брак с Катей и рождение дочери — лучшее, что случилось со мной в этой жизни. Мы, кстати, подумываем о втором ребенке.       — Похоже, тебе повезло с женой, — Голос Арсения звучит глухо. Дмитрий видит, что следователь прикрыл глаза, пытаясь скрыть эмоции, пробежавшие по его лицу. Боль? Тоска? — Жаль, что не все женщины такие, как она.       Дмитрий бросает вопросительный взгляд на Матвиенко, но тот лишь отрицательно качает головой: «Не лезь. Все равно больше положенного не скажет».       Оставшуюся дорогу до дома последней жертвы они едут в молчании. Каждый погружен в свои мысли.       — Сереж, я знаешь, о чем подумал? — Арсений нарушает тишину, когда машина останавливается у подъезда. — Букеты такого размера, как дарил девушкам наш убийца, не каждый день покупают. И не в каждом ларьке их можно собрать. Это дорогие, эксклюзивные композиции. Его должны были запомнить флористы, если все букеты он брал в одном месте. Давай завтра, после того как поговорим с другом Димы, прочешем цветочные магазины в районе.       — Давай, — Соглашается Сергей, паркуясь. — Только учти, мы с тобой загребемся. Объезжать все цветочные в Москве? Ты их количество представляешь?       — А нам и не нужны все. Отсеем мелкие точки и киоски — у них таких букетов не бывает. Далее, многие магазины — это сети. Владелец один, а точки по всему городу. Можно приехать в центральный офис или крупный салон и запросить информацию по всей сети. В интернет-магазины отправим официальный запрос, туда ехать нет смысла.       — А если он покупал цветы в области? — Дмитрий, несмотря на нежелание вмешиваться в оперативную работу, задает вопрос. Любопытство профессионала берет верх. — Вдруг он возит их оттуда, чтобы не светиться в местных магазинах?       — Я думал об этом, но мне кажется, это исключено, — Арсений выходит из машины, хлопая дверью. — Ты заметил географию? Все жертвы живут в одном районе, в радиусе трех километров. Мне кажется, что и он живет где-то неподалеку. Ему нет смысла ездить за цветами в область, тратить время. Кроме того, там меньше проходимость, но выше риск быть замеченным именно как «чужак». А здесь он свой. Здесь он растворяется в толпе.       — Ты прав, — Соглашается Дмитрий.       Они поднимаются на нужный этаж. Арсений звонит в дверь, готовясь в четвертый раз повторять свою ледяную, официальную речь. Однако стоит женщине открыть дверь, как она узнает Дмитрия.       — Дима! — Вскрикивает она, и слезы сразу выступают на глазах. Тетя Даши, бросается психологу на шею, забывая о приличиях и протоколах.       — Дарин, успокойся, пожалуйста, — Дмитрий чувствует себя максимально неловко, но мягко обнимает женщину, поддерживая ее. Он проводит ее в квартиру, усаживает на диван и приносит стакан воды. — Познакомьтесь, это Дарина Шеминова. Дарин, это капитаны Попов и Матвиенко. Станислав Владимирович поручил им расследование.       — Я знаю, — Она быстро берет себя в руки, вытирая глаза платком. Руки дрожат. — Я знаю, что ты им помогаешь. Простите меня, пожалуйста, что не сдержалась. Мы просто только вчера похоронили Дашу... А моя сестра, мама Даши, в больнице с нервным срывом. Я одна сейчас.       — Дарина, скажите, а вы что-нибудь знаете про того парня, с которым встречалась ваша племянница? — Арсений говорит мягче, чем обычно.       — Почти ничего, — Дарина качает головой. — Даша раньше всегда делилась со мной всем. Рассказывала то, что матери боялась сказать. А тут... вдруг закрылась. Все, что я знала: у нее появился парень. Даша говорила, что он старше ее. Восхищалась тем, как красиво он за ней ухаживает. Дима, он читал ей стихи! Дарил цветы, постоянно следил, чтобы она не задерживалась допоздна на учебе, провожал до самого подъезда. Настоящий рыцарь.       — Дарин, — Дмитрий осторожничает, подбирая слова, чтобы не ранить болью. — Скажи, а как у них обстояло дело с... ну, ты понимаешь? С близостью?       Женщина улыбается сквозь слезы, горько и печально.       — «Ну ты понимаешь» у них не было. Он сказал Даше, что не хочет ее торопить. Что будет ждать столько, сколько потребуется. Что для него важна духовная связь. Мы обсуждали это неделю назад, смеялись, что он старомодный. А в пятницу Даша написала мне сообщение: «Пока родители в гостях, хочу провести время с любимым человеком. Наконец-то».       — Скажите, когда ее нашли... в квартире был букет цветов? — Арсений знает ответ, но должен закрепить его показаниями родственницы.       — Да, был, — Дарина вздрагивает. — Лежал рядом с Дашей. Я приехала сюда раньше скорой и полиции — Дима знает, мы живем недалеко. Стас запретил трогать что-либо, но этот огромный букет бросился мне в глаза. Он лежал возле Даши, такой яркий, живой... И у нее все руки были расцарапаны шипами. Глубоко. Будто она хваталась за них, будто защищалась... или держалась за них до последнего.       Дарина продолжает что-то говорить, ее голос превращается в монотонный шум. Дмитрий ее не слышит. Перед его глазами встают воспоминания пятилетней давности. Яркая картинка: Антон, сидящий на кухне у Кати, с опущенной головой. Катя обрабатывает ему руки перекисью. Кровь на пальцах. Царапины от шипов. Антон рассказывает, как шел к Ире с огромным букетом красных роз и кольцом в кармане. Как хотел сделать предложение. Как все рухнуло.       Дмитрий пытается отогнать эти мысли. Антон не мог. Антон не способен. Он повторяет это как мантру. Но совпадений слишком много. Розы. Шипы. Царапины. Бывшая девушка.       — ...мы свяжемся с вами или передадим информацию через Станислава Владимировича, — Голос Арсения возвращает Дмитрия в реальность.       Он ловит на себе напряженные взгляды Сергея и Арсения. Они помнят его рассказ про расставание друга. Они все поняли.       Дмитрий прощается с Дариной, обещает, что они с Катей обязательно приедут в гости, когда станет легче.       В машине, когда двери захлопываются, отсекая внешний мир, наступает тишина.       — Дима, что ты там говорил про своего друга? — Матвиенко поворачивается на переднем сиденье и внимательно, без тени насмешки, смотрит на психолога. — Расцарапанные руки. Букет роз. Не красных, случайно?       — Красных, — Выдыхает Дмитрий. — Ира их обожала. Слушайте, я знаю Антона почти десять лет. Мы прошли через многое. Он не смог бы убить человека. Он не монстр.       — Ты оценку даешь как профессионал-психолог или как его друг? — Арсений тоже смотрит на Дмитрия через зеркало. Его взгляд спокоен, уверен, холоден. Этот взгляд заставляет Дмитрия нервничать. Следователь смотрит на него так, словно сам защитил диссертацию по психологии преступников.       — Я не могу быть беспристрастным в отношении Антона, — Признается Дмитрий, чувствуя, как внутри растет тревога. — Я не могу оценивать его как объект. Я знаю Антона как самого себя. Он ранимый, он страдает, но он не способен на хладнокровное убийство.       — Дим, не слишком ли много совпадений? — Голос Арсения тих, но каждое слово падает как камень. — Первая жертва — бывшая девушка твоего друга. Розы точно такие же, как он планировал подарить ей в день разрыва. Царапины от шипов. Вопросов больше, чем ответов. Давай договоримся: мы с Серегой не будем заранее записывать его в подозреваемые. Мы проверим. Но ты... ты ни слова не скажешь своему другу о том, что мы сегодня узнали. Ни о букетах, ни о царапинах. Пусть остается в неведении. Пока.       Дмитрий лишь кивает. Он понимает, что разглашать информацию нельзя. Но главное — он уверен в невиновности друга. Или хочет верить.       Всю дорогу до отделения они перебрасываются ничего не значащими фразами, обсуждают сухие факты, полученные от родственников. Эмоции убраны в ящик, запечатаны.       — Я к Шеминову зайду на минуту, и, наверное, поеду домой, — Говорит Дмитрий, когда машина останавливается у управления. — Я же вам сегодня больше не нужен?       — Да, мы с бумажными завалами разберемся. Отчеты, протоколы, планы никто не отменял, — Усмехается Сергей. — Так что до завтра, доктор.       — Я позвоню Антону и попрошу его прийти к девяти утра, — Говорит Дмитрий, выходя из машины.       Он оставляет следователей, быстро поднимается в кабинет полковника, кратко делится своими мыслями о профиле убийцы, избегая темы Антона. Пообещав приехать завтра утром, он уезжает домой, в ночную Москву, где огни фонарей размываются в дождевых каплях на лобовом стекле. В голове крутится одно имя. Антон.