Бобби, ку-ку!

* * * Номер 315, после проигрыша в десятом туре в партии с Кересом — Заели меня и тренер мой Саша, и Юра Авербах, и даже Тигран Вартаныч. Легкомысленный Таль! Бла-бла-бла! Идея-то красивая была! — жалуясь Бобби на товарищей, Миша двинул пешку, даря её сопернику. Бобби жертву принял и попал в ловушку. Таль тщательно рассчитал атаку и через дюжину ходов Фишер остался с голым королём и сдался, пожимая рижанину руку. — Почему ты и в ночном блице, и в неофициальных партиях всегда тянешь мне ладонь? — Миша задал вопрос, Бобби поперхнулся соком — то ли спеша ответить, то ли от смущения. — Я пытаюсь быть — как ты говоришь: «более близким с людьми». Тебе разве не приятно? — спросил юный шахматист, испытывая неловкость от пристального изучающего взгляда больших чёрных глаз. — Мне-то приятно. А тебе? — обычным тоном, будто говорит о погоде, поинтересовался Таль. Он наблюдал, как хлопали длинные ресницы, привыкрывая зелёные — с карими вкрапинками глаза, как слегка зарумянились щёки, как длинные пальцы рук, собранные в замок, слегка подрагивают. Миша ждал ответа на вопрос, который и так был очевиден. — И мне. Нравится… Таль, — Бобби нечаянно задел стакан и тот слетел на пол, к счастью, не разбившись, покатился по линолеуму, заполняя тишину, задержавшуюся между двумя мужчинами. — Что ты сегодня рассеянный такой? — Миша перевернул доску, чтобы собрать фигуры. Игра затянулась, на часах три ночи. — Ты не хочешь больше играть, ты обижен, Мишель? — заволновался юноша, заёрзал на стуле, с досадой проследил, как захлопывается доска. — Нет, что ты, я никогда не смогу обидеться на тебя! Просто давай спать, я устал сидеть, затекла спина. Завтра обязательно сыграем ещё, — борясь с зевотой на последнем предложении, Таль убрал доску на тумбочку и сел на кровать, бросив взгляд на хмурого Бобби, тот перебирал пальцами, изображая ими ходьбу и о чём-то думал. — Раз ты меня не хочешь проводить, я могу снова остаться здесь, правильно? — с неуверенностью в голосе начал Бобби. Миша его поддержал. — Бобби, снова не посчитал вариант? Пижаму забыл, гроссмейстер! — ответил рижанин, хлопнув дверью гостиничного балкона. В темноте засиял огонёк — Таль поднёс спичку к сигарете. Бобби последовал за ним, не собираясь сдаваться в словестной перепалке: — А у тебя вообще её нет! Спишь в майке, так все советские делают? — Кто-то и без неё спит. Сейчас не климат так спать, — выдыхая в сторону от Бобби, ответил Миша. — Ты летом так спишь? — не унимался Бобби. — А ты разве нет? — вопросительно изогнув чёрную бровь, произнёс Миша. Стряхнув пепел с сигареты за балкон, он снова поднёс её к губам, чтобы затянуться. Фишер внимательно проследил за этим действием, невольно прикусил губу. — Мне и летом холодно. Даже, если я вспотел под одеялом, — нехотя признался Бобби, зло вздохнув от раздавшегося смешка. — Чудак ты, Бобби! — веселье вернулось к Талю и он стал выглядеть немного бодрее. — Мишель, давай поболтаем о книгах? Вот Фуманчу… — юноша пропустил приятеля обратно в номер, тот бережно уложил окурок в пепельницу, стоявшую на подоконнике. — Давай я тебе лучше сказку прочитаю и ты уснёшь, — Миша присел на кровать и похлопал по покрывалу в приглашающем жесте. — А тебе кто прочитает? — зевая на ходу, спросил Фишер. — Я сам, если не усну раньше тебя, — рижанин ослабил пару пуговиц на рубашке, явно собираясь спать в одежде. — Навострил уши, готов слушать, — предупредил Бобби, снял свитер и брюки, оставаясь и футболке и трусах. Он вытянул из-под Миши покрывало, заворачиваясь в него, как в кокон, устроился у рижанина под боком. — Добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться И корова, и волчица, И жучок, и червячок, И медведица! — Мишель, я ещё не настолько хорошо знаю русский! Что есть «червячок»? — в недоумении хлопая длинными ресницами, спросил Бобби. Большие зелёные глаза встретили чёрный взгляд с поволокой. Не оторваться. — Ты снова решил поиграть в гляделки? — поинтересовался Таль и провёл ладонью по воздуху параллельно их лицам. Фишер моргнул. Таль с победным видом широко улыбнулся и закрыл глаза, намереваясь уснуть. — Так не честно! Открой глаза! — законючил Бобби, выпутавшись из одеяла, чтобы несильно постучать кулаком по Мишиному предплечью. — Боббик, завтра к вечеру доигрывание. Мы с тобой и так нарушаем спортивный режим. Спокойной ночи. — Миша, ты схитрил, я завтра с тобой разберусь! — Я что-нибудь придумаю, выключи лампу, пожалуйста. — Спокойной ночи, Мишель. * * * Тур 13, партия Фишер — Таль Пешка двигается на c6 и Таль руку отдёргивать не спешит. Краем глаза он наблюдает за насупившимся соперником. Подтрунивать над Бобби ему нравится, он хочет с ним поиграть. «Снова защита Каро-Канн, надоела уже», — Бобби хмурит длинные круглые брови, сводит их домиком, слегка расстроенный из-за того, что Советы так не оригинальны. Играть эту защиту значит посадить себя в клетку, лишить атакующей позиции. Таль пешку не отпускает, смотрит с озорством и лёгкой улыбкой, а затем продвигает её на c5. Этот дебют любит играть белыми Фишер, и его же любит разыгрывать чёрными Таль. «Сицилианская», — Фишер в мыслях ликует и кидает быстрый робкий взгляд на соперника. Этого мига хватает, чтобы заглянуть в улыбающиеся чёрные глаза и оробеть. Миша позволил Бобби применить свой излюбленный вариант, но сбил юношу необычным порядком ходов, быстро организовав матовую сеть. У белого короля закружилась голова, Фишер понял, что его снова провели и сдался. Бобби очень расстроился и не пришёл к Талю блицовать на ночь. Утром он готовился с Ларсеном, обсуждая ошибки в эндшпиле в некоторых практических партиях. Обедать Фишер направился по своему расписанию в гостиничный ресторан — за крайним столиком в последнее время они обедали с Мишей, перебирая партии коллег и выводы пресс-бюро. Ковыряя вилкой в салате, Бобби заскучал. Привычные вещи сегодня не привлекали его — комиксы, шахматные журналы, пинг-понг. Последний в отсутствии Таля игрался с Тиграном Петросяном. Юноша всё думал, ведь, как приятель — Таль не сделал ничего обидного для него, Бобби. А вот шахматист Таль снова его обхитрил, по-пиратски ограбил: одно очко и уязвлённое самолюбие. Как же так можно было запутаться в любимом дебюте? — Я очень рад, что ты здесь, — поприветствовал присевший напротив Таль. Бобби глянул сердито. Миша посерьёзнел. Американец больше не смог сдержать радостного порыва, скрытого под напускной маской недовольства и протянул руку, пожимая особую ладонь намного дольше положенного. — Как хорошо, что ты пришёл. Я так не хотел идти в дальний парк один. Там же чытёрколёсный веломобиль! Думал, как же кататься? — с юношеским порывом выдал Бобби сразу простив Мише все обиды, которые сам же и придумал вчера. Длинные чёрные брови взлетели вверх. Рижанин был удивлён. — Ты бы даже не зашёл ко мне? Не позвал бы? Что же, может у тебя другой приятель? Или приятельница? Как её зовут? –посыпались Талевские вопросы. В предупредительном отношении к людям, в эмпатии и умении общаться ему на турнире не было равных. — Мишель, ты… — Бобби покраснел. — Ну-ну, я никому не расскажу, — чёрные глаза будто пытались зачаровать зелёные. Фишер поддался. — Ты, — не отводя взгляда, признался Бобби. — Ну, что я? — Таль не понял и переспросил. Но менее уверенно. — Миша! — восклицал Бобби. Он заёрзал на стуле и отвёл взгляд. — Я как родился, стал Мишей. Почему ты скрываешь имя своей пассии? — Таль пытался донимать приятеля, но тот не спешил, как казалось рижанину «колоться». Крепкий орешек! — Да не скрываю я. Почему же ты такой! А говорят гений! Ничего ты не понимаешь! — вскипел юноша и выбрался из-за стола, скрываясь с места позора. — Бобби! Стой! Разве ты не хотел в парк? Слова заставили Фишера обернуться. Таль стоял рядом со столом и нервно крутил спинку стула, стоящего на одной ножке. Вот как можно забыть Таля? У Бобби на лице присутствовала строгость, серьёзность и подавленность. Он ответил на вопрос: — Мишель, я обиделся. — Извини, пожалуйста. Я правда не знаю за что. Пойми, если ты будешь обижаться… Пройдёт турнир и я уеду, когда ещё увидимся? — тонкие губы расплылись в мягкой улыбке, помогающей получить расположение людей. «Кто мог отказать Талю после неё?!» — подумал Фишер. — Да… Извини. Пойдём к тебе сначала? — почувствовав свою вину, Бобби решил сделать то, что помогало в некоторых неловких паузах. «Выбор костюма для прогулки» — Пойдём-пойдём! — с озорством отозвался Таль, взял приятеля под руку. Они отправились в номер 315. * * * — Какую рубашку лучше? — разложив на кровати вещи, расспрашивал Миша. — Эту, — Бобби ткнул на сиреневую рубашку. — Ты разрешишь мне пойти без галстука? — потрепав Фишера по волосам, Миша стал раздеваться. — Даааа, — протяжным звуком согласился Бобби. У Миши под рубашкой скрывалась безволосая грудь, немного торчащие от послеболезненной худобы рёбра и густая паховая дорожка волос от пупка, спрятавшаяся в брюки. Этот элемент одежды оставил интригу на главное. А главное это душа! Верно, Бобби? — Почему ты так отреагировал? — накинув на плечи рубашку, поинтересовался Миша. — Ты… Что это за шрам? — Фишер дотронулся до правой стороны живота, провёл пальцами по шву. Чувствовать тепло Мишиного тела под пальцами понравилось. Тем более, что он не останавливал. — После операции шов медленно заживает. Аппендицит, — пояснил Миша, наблюдая как завороженно приятель исследует подушечками пальцев место операции. «Видимо никогда такого не видел» — решил Таль. — Как же ты: болеешь и играешь? — большие зелёные глаза смотрели снизу вверх. Мише это напомнило… Одну настойчивую медсестру в рижской больнице. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Ну, да ладно. Я был бы признателен, если бы ты помог мне застегнуть пуговицы. Мои руки не обладают мелкой моторикой настолько хорошо, как твои, — Таль немного смутился и постарался отогнать навязчивую фантазию. Бобби очень медленно застёгивал пуговицы. Его руки сейчас не тянули на титул, который дал им Таль. Они подрагивали и Бобби не мог с первого раза попасть пуговицей в петлю. — Пожалуйста, скорей пойдём в парк. Там продают малиновое мороженное, — Бобби схватил Мишино запястье и потянул его к двери, пытаясь скрыть неловкость и некоторую робкость. * * * — Крути педали, Боббик. Я устал, — попросил Миша. Фишер вырулил направо и поехал вглубь парка. Навстречу им ехал веломобиль. Водитель громко им посигналил, а пассажир помахал рукой. Остановились друг напротив друга. Тигран дал Бобби ладонью «пять» и поздоровался, высказав удивление по поводу того, что Миша и Бобби тоже решили прийти сюда. Юра Авербах напомнил Талю о подготовке в семь. — Там где-то сзади катаются Саша и Пауль! — предупредил Тигран. Юра общался с Мишей на рабочую тему. Сзади тачки послышался сигнал. Александр громко выругался, но успел затормозить перед веломобилем Тиграна и Юры, едва не прислюнившись в заднее место авто. Пауль поздоровался со всеми участниками велопрогулки, «поблагодарил» Тиграна ругательством. Все «чистосоветские» повозки поехали в начало парка. — Мишель, можно ты сегодня останешься у меня? — запинаясь, спросил Бобби. Веломобиль стоял, будто ожидая ответа. — Я тебе накурю там. Давай лучше ты у меня. Пижаму не забудь! — Миша счастливо улыбнулся и рассказал анекдот, веселя Бобби. * * * После 14 тура. Автобус до Загреба — Бобби, как у тебя хватает сил есть яблоко после такой напряжённой ночи? — сонный Миша пытался дремать на плече приятеля, вытянувшего его с места около Александра Кобленца, чтобы поехать вместе. Где-то на задних рядах присвистнул Тигран. Он вспомнил о Викторе. — Чем это вы ночью занимаетесь? — спросил Авербах, длинным острым носом разведывая обстановку. — Блицуем, — в один голос ответили Бобби и Миша. — По-русски пытаешься говорить? — удивился Керес. — Оф кос, — ответил Фишер, шепнув Мише на ухо русское «спокойной ночи», «не говори им, что я могу по-русски». Миша обнял рукой предплечье приятеля, пообещав себе, что пижамную вечеринку с танцами в ближайшее время они повторять не будут. Бобби расцвёл от того, что тёмная макушка засопела рядом и никак не мог придумать, чем же ему заняться. Спать совсем не хотелось. Через несколько часов будет остановка в Любляне… Прогулка по местам. * * * — Пешеходный мост это здорово. Но пирожок лучше! — грустил Тигран, терзая Юру разговорами о голоде и еде. — Мишель, пожалуйста! На меня сносит дым! — ворчал Бобби. Таль отошёл с сигаретой к Кобленцу, оставляя Фишера недоумевать. Он расположил локти на белых поручнях моста и задумался. «Миша собрал в себе все качества, которые отсутствуют у меня. Поэтому он меня привлекает? Его глаза симпатичные, улыбка… И он мягкий» — Бобби, что случилось? Я просто докурил, — поянил Миша и присел на поручень моста. Фишер ухватился за запястье приятеля и сильно сжал: — Пожалуйста, не делай так. Если ты упадёшь в воду? Ты же не плаваешь! — Я понял тебя. Прошу тебя, не волнуйся! — Миша так же легко слез, оказываясь напротив Бобби. Мальчик был выше его на полголовы. Немного встревожен. Хмурый. — Я могу как-нибудь загладить свой проступок? — уточнил рижанин, склонив голову на бок. Волнистая чёлка прикрыла часть лица. — Вторую часть дороги я буду спать на тебе, — торжествуя в душе, произнёс Бобби. — Это самое простое задание, которое только может быть! — воскликнул Таль, радуясь. Он не замечал, что появившаяся грустинка в глазах Фишера — страдание от первой влюблённости из-за шести букв, из-за четырёх. Ми-ше-ль Таль…