Через тернии к ярким звёздам

1926 год. Севилья. - Сынок, ты собираешься идти в местный университет на художника? - спрашивала мать. "Ага, я бы хотел поступить туда, но, похоже, не судьба" - подумал я. - Мам, я очень, даже очень хочу поступить. - ответил я. Мать всегда волновалась за мое с Дианой образование. Она даже не хотела Отто отпускать в поля войны, дабы отправить в Берлинский университет. Да и, честно, я хотел связать свою жизнь с творчеством, но обстановка оставалась все также печальной: к тому времени Пабло продал порт одному из предпринимателей для обеспечения семьи. Мать все также работала на местном заводе для шитья одежды за сущие копейки. Ладно там Диане учиться ещё лет 6 в той же школе, но я уже могу спокойно и сам заняться этим. Пабло и мама все же настояли на том, чтобы пошел в университет. Набор туда был довольно строгим - попадали только лучшие. Я сам, к тому времени, усердно готовил свои работы для конкурса. Все бы ничего, как тут: - Осторожнее, мучачос! - кто-то издалека сказал мне. - Это не твое место! - А кто сказал, что это твое? - подметил я. - Кажется, ты что-то спутал, малец, - начал агрессивно кидать словами дерзкий испанец. - Сейчас научим тебя уважать старших! Через минуту, эта мразь раскинула мои картины в разные стороны и начала агрессивно подходить ко мне! Я хоть и мирный человек, но в этот раз он настолько сильно взбесил меня, что кулаки чесались полным ходом. Как только он махнул кулаками мимо, мне понадобился лишь один удар для этого мерзавца. Было приятно видеть, как обидчик лежал на полу - Ах ты тварь! - накинулся он на меня. Похоже, мне не удалось избежать его хвата, но и даже так он умудрялся пропускать пару хороших ударов. - Давай, нападай на меня, испанская жиробасина! - подшучивал я над ним. Как тут из-за угла вылезли жандармы. Этого исхода я мог ожидать, но так быстро? Пожалуй, я ещё не был так близок к провалу. - А ну-ка,малец, сейчас в жандармерию пойдешь! - злостно высказал сотрудник. - Так, похоже, этот малый напал на продавца картин... - сказал второй жандарм, вытирая пот из его ус. - Да-да, это именно он на меня напал! Я ему замечание сделал, а он как бешенный, - оправдывалась эта зараза. "Чего? Это мои картины, испанская крыса!" - негодовал я в своей душе. Похоже, Фемида в этот раз оказалась не на моей стороне. Если этот жирдяй все так же стоял и продавал свой хлам и украденные мои картины, то я, в свою очередь, выслушивал ересь от жандармов. - Итак, гражданин Лихтштайн, 1908 г.р., вы, наверное, знаете, что за такое отношение к людям будет криминальная ответственность! - говорил один из жандармов. - Ага, а у потерпевшего выбит глаз, так ещё и голова болит, небось сотрясение получил, - вырезал второй жандарм. - И правильно! Нечего на меня гнать во..., - пытался выкрикнуть я - Молчать, немецкая свинья! Если у тебя антисемитская кровь, так не устраивай здесь свои порядки! - превышал голос первый жандарм. - Вы не имеете права так говорить со мной! - сделал я замечание. - Ты у меня пойдешь на несколько суток в гниющую камеру! Посмотрим, как будешь петь! - говорил второй. - Это мои картины, а та толсторылая задница, как и ваша подкупная жандармерия, присвоила их себе! Так ещё много чего могу рассказать... - пытался разъяснить этим амебам на счёт справедливости. Это только разозлило тех коррумпированных тупиц: - Ага, ещё и на допросе оскорбляете доблестных работников жандармерии, - язвительно выговорил первый жандарм. - Так тебе теперь месяц светит сидеть в этой гнилой камере с крысами. "Иди ты в зад, тупорылый жополиз!" - всячески в голове выскакивали эти мысли. - Протокол составили на него? - доложил первый. - Все как по маслу! - ответил второй. - Значит так! Этого немца в камеру! Пусть подумает о своем поступке! А тебе премия будет! - приказал первый жандарм второму. Да, да, им бы ещё не только премии, но и мозгов чутка. Какой срок будет? Это вопрос времени. Да и картины, похоже, вряд ли вернёшь... "Спасибо" этой толстой заднице за такой поступок. Так ты и думал, пока в участок не пришел Пабло. - О, какие люди! Так это же наш любезный руководитель порта N! - ответил первый. - Так! Объясняйте, что стряслось с этим лоботрясом?- строго сказал Пабло - Ох, Пабло, Пабло! Это твой очередной сводный сын? - насмешливо говорил второй. - Снова выцепил ещё одну дамочку? "Стоп, какой очередной сводный сын? Пабло до этого что ли имел детей? Не может быть..." - думал я. - Фернандо, ты мне зубы не заговаривай на счёт принципов! Мне важно, что этот малый вытворил, - перебил их Пабло. - Ох, ты бы даже знал, какой он мерзавец! - говорил первый. - Да, да! Я это потверждаю! - говорил второй. - И? Что дальше? - спрашивал отчим. - Он продавца картин избил, так ещё и сами картины разбросал! - негодовал первый жандарм. - Ты же понимаешь, что он себе срок большой сделает. А что дальше? Пойдет грабить людей или стрелять в них же? Это просто ужасно! Бргх! - читал морали второй жандарм. - Так ещё и оскорблял нас такими словами. Ох, он такой мерзавец, хочу руки даже вытереть - Поговорите мне тут! - крикнул я. - Вот видишь, Пабло! Видишь? - нервно говорил второй. - Так, я с ним сам разберусь, что на счёт чего! - говорил Пабло. - Только его отпустите, а то мать заволновалась сильно, так ещё и мне день испортил. - Ну ты понимаешь, что придется за это немного заплатить, - тихонько говорил первый. - По старой дружбе, Пабло, мы отпустим твоего бастрака без взятки. Пожалуй, мне ещё придется выясняться перед мамой и Пабло на счёт этой ситуации. Благо, что обошлось лишь нервным испугом от всего этого. *** Вечер также не был хорошим. Похоже, мне ещё так быстро не приходилось спать. - Ах ты подлец! - кричал и давал мне подзатыльники Пабло. - Как тебе не стыдно позорить нашу прекрасную семью? - Да я не виноват был! Картины были мои, а тот "продавец" не был продавцом и в помине! - пытался убедить я. - Ты знаешь, что нас подставляешь?! Тебе через день идти в университет на конкурс! А ты так себя едва не угробил! - порицала меня мать. - Мама, хоть ты мне поверь! Это не я вообще все затеял! - Так все! - закончила мой разговор мать. - Я, ради всего этого, работаю целые дни, а ты все рушишь! Честно, от этой ругни за столом мне вообще есть не хотелось. Уже после порицаний Пабло мои нервы на выдержали: - Спасибо, я больше не хочу в такой обстановке есть! - Михаэль, вернись обратно! - кричала мать. - Ангела, пусть он уйдет, без него и так лучше будет! - говорил свою позицию Пабло. Я мигом пришел в свою комнату и попытался уснуть при плохих мыслях. "Ага, я во всём виноват! В том, что этот толстяк картины уничтожил, так ещё и напал на меня! И ещё в том, что я слушал ерунду и оскорбления жандармов в мою сторону! Но нет, я же виноват!" - в мыслях негодовал я. Благо, что уже спала Диана, которая не слышала таких криков. Мне так даже лучше будет: на лишние вопросы хоть не отвечу. Но больше всего жаль то, что часть моего труда либо разрушено, либо, возможно, продано или присвоено чужими. Ещё обиднее было за дорисованную картину, на которую я тратил свое время, силы, свои переживания. Бастиан бы плакал горькими слезами, если узнал, что произошло с картиной, которую он ожидал чуть ли не годами... Да и отец с Отто не были рады такому исходу. Честно, от этого прям хотелось сложить свои руки вообще и забыть за карьеру художника. А на кухне все же продолжались разговоры на счёт меня: - Пабло, может, действительно, на Михаэля напали? Давай я загляну... - говорила мать, но ее перебили. - Сиди здесь, дорогуша! Я всегда доверяю Фернандо и его коллеге! Они никогда не скажут неправды! - читал морали Пабло. - Откуда ты вообще думаешь, что они правдорубы? - спрашивала мама. - Какая же ты дурочка, Ангела, - вздохнув, злостно сказал отчим. - Ты так доведешь своего сыночка до ручки. - Я знаю Михаэля как все 4 пальцев! И я не думаю, что он бил бы этого человека просто так, из-за каких-то картин! Почему ты мне не можешь поверить, любимый? - пыталась убедить моя мамочка. - Ничего, ничего, я из Михаэля сделаю настоящего человека! - строго сказал Пабло. - И точка! Я больше не хочу слушать этой ерунды. Посадили - есть за что. Мать, грустно вздохнув, уже смирилась, к сожалению, на счёт упрёков Пабло. Даже когда я, или Диана, не были виноваты, отчим всячески обвинял во всех грехах именно нас. Сегодняшняя история - к тому пример. После этого разговора, все стало в доме тихо. Мать уже заканчивала наводить порядки на кухне, а я тогда крепко уснул. На следующее утро, я вообще не хотел просыпаться и видеть никого, но это не позволила Диана: - Эй, братик, вставай! Я тебя вообще не видела вчера! - Отстань от меня! - сказал я Диане и перетянул к себе одеяло. - Ма... - попыталась закричать она. - Так, тихо ты! - говорил я. - Я позже приду, не переживай. - Почему не сейчас? - расспрашивала она. - Мне нужно же собраться с творческими мыслями, - нашел я свою отмазку. - Аа, даже так, - насмешливо говорила она. - Да, а теперь иди быстро за стол. Кровати я застелю за двоих! - сказал я. Ох как мне было неохота идти есть за столом вместе. Даже в Гамбурге, несмотря на все мои проступки, я не позволял себе такого, а здесь вообще отбило желание. "Ничего, скоро все разойдутся, и я спокойно пойду по своим делам" - мыслил в очередной раз я. И тут снова планы поменялись - мать вошла в нашу с Дианой комнату. - Сынок, почему ты вообще не хочешь идти есть? - расспрашивала мать. - Прости, мамуль, у меня желания нет есть. Я не голодный, - безэмоционально ответил я. - А где же твои картины? - взволнованно спросила мать. - Там, где и совесть жандармов и Пабло, то есть их нет. - Зачем ты так про Пабло говоришь? Он же тебя вытащил. - Ну-ну, - ответил я снова безэмоционально. - Ты так со мной не разговаривай! - сказала мать. - Мам, а как мне сейчас говорить, если мой труд пошел впустую. - Ты меня дослушай! - ответила мать. - Я хотела спросить на счёт вчерашней ситуации. - Спрашивай, я ещё здесь. - Михаэль, это правда, что ты дрался с продавцом? - спросила мать. - Я дрался не с продавцом вообще в помине, - ответил я. - Ты же уже прекрасно понимаешь, почему картины мои пропали. - Сынок, я все прекрасно понимаю. Я уже поняла, к кому ты попал, когда ко мне пришли сотрудники жандармерии. Когда ты вернулся, то вообще стало ясно, что картин у тебя нет. - А вдруг это конфисковали жандармы, как за компенсацию освобождения? - иронично сказал я. - Так, не говори ерунды здесь. Я уже даже поняла, что украли именно твои картины. Да и зачем жандармам те картинки, если им и портрета короля хватит. - успокаивала мать. - Мамочка, ты меня прости, что так говорю с тобой, просто те мерзавцы отобрали часть моей души... - Давай ты лучше пойдешь с нами завтракать, а то времени уже мало. Диане надо ещё в школу. - сказала мать. Я был рад, когда мать сразу поняла, что на самом деле произошло. Вот только поддакивание Паблу не сильно помогут в этой ситуации. Да и знала бы на счёт этого ловеласа(Пабло)... Но, не мне судить. После вкусного завтрака, я даже не знал, что делать с конкурсом на поступление в Севильский университет. Картины украли, я уже не так чист, а если ещё и пьеса напишет, то вообще придется ждать до следующего года. Как тут: - Кто стучится? - спросила мать. - Откройте, есть дело! - ответил юноша. - Я не открою дверь незнакомцам! - кратко сказала мама. - Не переживайте, я от Пабло, - успокоил юноша. Мать открыла на свой страх и риск двери. Возле порога стоял испанец лет 18-19, среднего роста, одет был достаточно необычно: длинные белые штаны, короткая футболка и белая длинная шляпа. А от него даже пахло краской. - Вы меня простите, мадам, что напугал, но я хочу искренне извиниться за моего амиго Хамеса и вернуть картины владельцу, - говорил незнакомец. Похоже, ему было прям сильно стыдно за поступок своего знакомого. - Так чего ты тут стоишь, юноша, заходи к нам домой, если нужно. За одно там сидит владелец. - спокойно говорила мать. - Не переживайте, я не голоден. Если что, я подожду его тут. - сказал незнакомец. - Ой, молодой человек, мне нужно ещё маленькую дочь отвести в школу, если что, Михаэль скоро придет. Повезло, что я, к тому времени, уже доедал немецкую яичницу с колбасками, мое одно из любимых блюд времён жизни в Гамбурге. А то бы пришлось сильно торопить события.