Моя тьма

      В центре лазарета сидела лихорадочного вида маленькая девочка с дрожащими руками. Она вздрагивала каждый раз из-за протяжного крика, наполненного болью лежащего перед ней человека. Взгляд метался из одного угла в другой, лишь бы не останавливаться на мужчине, потому что картина передней открывалась чудовищная: рассечённые внутренности, сломанная рука, лежащая в неестественной позе, и кровавая каша вместо органов. Темноволосая чуть не подскочила, когда море крови, вытекающее из тела, достигло её колен, пачкая одежду и всё тело. Страх, её окутывал дикий страх. Ощущение, как будто она сама была вся в крови. Мерзкое чувство. Хочется отползти как можно дальше.       — Долго мне ждать? — голос Дарклинга негромкий, но острый, холодный, проникающий до самых косточек, заставляющий в прямом смысле замереть на месте.       Кажется, раньше она никогда не слышала такой холодный тон. Генерал стоял над её душой, безразлично наблюдая за происходящим.       — Я… я не могу ничем ему помочь. Я не целитель, — сдавленно — с режущей болью в горле — еле проговорила девочка.       — От тебя требуется лишь оказать первую помощь, с остальными справятся карпориалы, — мужчина равнодушно кивает головой в направлении, где стоят ещё насколько человек, почти сливающиеся со стеной. Но взгляд Дарклинг не отводит от согнувшейся девчонки, поддерживая зрительный контакт несколько долгих мгновений, пока сама малышка не поворачивается к остальным присутствующим с немой мольбой во взгляде.       Но никто не спешил на помощь.       Снова пронзительный крик мужчины, что срывал голос до хрипоты от испытываемой боли. Рассудок давно помутнел; казалось, мужчина ничего вокруг не видит и не слышит. Глаза стеклянные, вспотевшее лицо не выражает ничего, кроме боли. Заклинательница с силой заставила опустить взгляд с его лица на израненное тело, чтобы проанализировать ранение. Она этому училась, она знала, что делать, как делать, но все её знания были в теории. С практикой она сегодня столкнулась впервые.       — Или ты можешь прямо сейчас облегчить его страдания. Просто убей его, — после этих слов что-то металлическое приземлилась рядом с её рукой с неприятным звоном.       Её передернуло, когда до неё дошел смысл сказанных слов.       Девушка нерешительно потянулась к ножницам, пытаясь сосредоточиться на холодном металле в своих ладонях. Ничего не выйдет, если руки будут дрожать. Другой рукой она взяла бинты и медленно начала приближаться к телу перед собой. Тошнота поступила к горлу, мешая дышать.       Теперь мужчина, различив движения рядом с собой, не сводил дрожащего, помутневшего взгляда от маленькой девочки. Внутри всё сжалось от отвращения и страха.       Вспоротый живот под толстым слоем крови почти не было видно, и это месиво внутри напоминало густую кашу. Это означало одно: нужно начинать с него. Малышка с дрожащими руками взяла железный тазик в попытке смыть и минимализировать заражение. Из глаз текли слезы, тело билось в немой истерике.       Глубоко вдохнув, она дотронулась до мужчины и крупно задрожала.       Она справится. Она справится.       Тело онемело, но юная Заклинательница всё равно чувствовала тёплую жидкость под ладонями. Она тонула в нём, сама задыхалась в крови.       Нет, она не справится.       Темноволосая дернулась назад, роняя повязки, тело пронзила сильная боль. Внезапно чужая рука схватила её, вызывая тошноту с удвоенной силой. Комната кружилась. Девочка попыталась двинуться, но тело не слушалось.       Теперь кричала уже она.       — Нет, нет, пожалуйста, — в истерике повторяла она, пытаясь отползти, но сильная хватка не позволяла этого сделать. Откуда такие силы у умирающего? Она путалась в ногах, скользящих в луже крови, пока через секунду представление не закончилось. Мужская рука упала замертво, как и владелец. Теперь перед ней лежал обычный труп.       В помещении воцарилась тишина, никто не смел даже пошевелиться. Лишь Дарклинг устало вздохнул; остальным присутствующим показалось, что этот вздох сквозит разочарованием.       — Вы знаете, что делать с трупом, — обращается он к остальным и задерживает хмурый взгляд на последнем грише, одетом в красный кафтан. Этот человек являлся наставником для большинства новоприбывших карпориалов, хотя сам был был ещё юным — А ты после зайди ко мне.       Приказ генерала начали выполнять немедленно, и через несколько секунд в помещении никого посторонних не осталось. Ни единой души: ни живых ни мертвых. Лишь металлический запах крови и тошнотворный запах человеческой гнили. И маленькая дрожащая девчонка со стеклянными глазами, что сидела, обняв колени и едва ли осознавая происходящее вокруг неё. Один только вид наталкивал на мысль, что у неё начал угасать рассудок и ей самой теперь нужна помощь.       — Он тебя накажет, — хрипло, но поразительно холодно произносит она. Заклинательница едва поворачивает голову к сердцебиту, который, как оказалось, остался с ней в помещении. — Не стоило его убивать.       Парень обречённо выдыхает воздух, поняв, что его давно обнаружили, и молчит, не зная, что отвечать. По его телу пробежали мурашки от пронзительных детских черных глаз, стало резко холодно, даже теплый кафтан не помогал.       Потом все-таки осторожно присаживается на корточки рядом. Аккуратно, почти невесомо дотрагивается, гладит по темной макушке.       — Малышка, ты… тебя надо привести в порядок, — в ответ размытым взглядом она скользит по своим ладоням, которые были полностью в чужой крови, и теряет сознание, провалившись в темноту.

***

      Девушка резко проснулась. Воспоминания сведут её с ума. Сердце билось очень быстро, больно терзая грудную клетку. Её организм, не привыкший к полноценному ночному сну, но привыкший реагировать на малейшую угрозу в виде изменения в теле, вероятно, решил предупредить и включиться автоматически. Она оглядывается по сторонам, фокусирует зрение и облегчённо выдыхает, как только понимает, что у себя в комнате.       Получается даже немного расслабиться. Значит, её перенесли в Малый Дворец. Девушка пытается вспомнить последние события: конец долгого похода, приём у царя, Заклинательница Солнца и кровь, много крови. Так скорее всего она отключилась из-за раны. Медленно ступая по холодной поверхности, она одновременно проверяет руку — под ночной рубашкой всё предплечье было перебинтовано, скрывая немаленькое ранение. Кровь не сочится: уже хороший знак. Но все же придется объясняться перед Дарклингом, у которого определённо возникли вопросы. Уныло взглянув в окно, Заклинательница замирает, видя перед собой завораживающий алый рассвет. Что ж, она со всем справится, не впервой.       Мысли возвращаются к воспоминаниям. Казалось бы, такие яркие, как будто она до сих пор была той маленькой девчонкой, о слабости которой узнали и преподали первые два важнейших урока в жизни.       Первое: никогда никому не рассказывай о своих страхах. И если уж допустил такую оплошность, то второй урок — борись с ними.       Разумеется, с его стороны это было бы слишком по отношению к маленькой ученице. Дарклинг мог другим, более безболезненным способом учить её. Но он любил усложнять существование, показывать всё на практике в самом страшном виде. После она не раз это переживала.       После того случая Заклинательница научилась смотреть на кровь, проливать кровь; в моменты, когда красной жидкости становилось слишком много в её жизни, научилась плавать, барахтаясь в тягучей жидкости и крепко сжимая зубы до боли.