somniat in mari

Николай вернулся довольно быстро. Он не выглядел ни весёлым, ни грустным, лицо выражало лишь сосредоточенность и серьезность. Однако, заглядывая глубоко в глаза, можно было разглядеть тепло, с которым он смотрел на Федора, свернувшегося в комок на его постели. Сердце Николая билось чаще обычного, кровь в жилах, казалось, пульсировала и закипала. И как он только раньше не понимал, что чувствует к нему? Николай подошёл к Федору и нежно поцеловал в макушку. Достоевский вздрогнул от неожиданности, однако спустя секунду расплылся в улыбке. Какой всё-таки приятной была забота Николая, которая всегда воспринималась как должная. — Не спишь, милый? — нежно проводя рукой по черным волосам, спросил Гоголь. — Не сплю, — повернувшись лицом к Николаю, ответил Федор, мягко улыбаясь тому, что и его так называют. Всю жизнь он читал книги, где к любви относился с раздражением, пренебрежительно перелистывая страницы в ожидании продолжения сюжета. — Как себя чувствуешь? — с ощутимым волнением спросил Николай. — Все хорошо, не переживай, — кладя ладонь на лицо партнёра и поглаживая щеку и губы пальцами, ответил Федор. — Не думай, что я так быстро забуду твою глупую выходку, — хмыкнул Николай, прикрывая глаза и хватая губами изящные тонкие пальцы, легонько покусывая. — Не злись, я хотел как лучше, — улыбнулся Федор. — А получилось как всегда, — хмыкнул со своей кровати Дазай. — Не порть мне романтику, — рыкнул на него Николай, наклоняясь к Федору. Достоевский слегка приподнялся, целуя Гоголя в щеку и притягивая его в себе, приглашая лечь рядом. — Вот уж не думал, что демона Федора и впрямь можно настолько раскрепостить, — ехидно продолжал Осаму, нисколько не смущаясь от злобного взгляда Николая, направленного в его сторону. — Ты обещал не говорить об этом, — слегка краснея, буркнул Достоевский. — Я обещал не говорить о том, как громко ты стонал, пока я находился в соседней комнате, об остальном...— не успел договорить Осаму, как в его рот прилетела перенесенная способностью Николая тряпка. — Ведёшь себя как маленький ребенок, — рыкнул Гоголь, прижимая к себе красного как свёкла Федора. — Ой, ну ладно, пойду на кухню, не буду вас смущать, — с омерзением вытаскивая изо рта тряпку, усмехнулся Осаму. — Не смей никуда идти! — резко подскочил Федор, кривясь от боли в заднем проходе. — В смысле? — не понял Николай. — Да он же сейчас в мой кабинет пойдёт! — продолжал вопить Федор. — Успокойся, крыса, никуда я не пойду, — закатил глаза Осаму, — сдался мне твой кабинет. Там же на каждом файле тысяча паролей, а времени на их разгадку у меня точно нет. Время в подземной квартире шло быстро и беззаботно, словно в детстве. Однако за бытовыми ссорами и повседневностью никто не забывал о происходящей войне. Каждый имел свои планы и намерения, свои победы и промахи. Крысы и впрямь обитали по всему городу, донося Достоевскому информацию со всех его концов. Однако одну вещь он всё-таки упустил: второй шифр в письме, которое вот-вот должно было попасть в руки Куникиде. Йокогама не останавливала своего движения. Люди бежали из одного ее конца в другой. Дома, офисы, кофейни, бары, набережная — везде кипела жизнь. Куникида, сверяясь с наручными часами, быстрым шагом шел к штабу агентства. Он никогда не опаздывал и никогда ни о чем не забывал, ведь в стремлении к абсолютному идеалу стоит начинать именно с этого. Подойдя ко входу, он бросил беглый взгляд на почтовый ящик, не ожидая увидеть там писем, однако взгляд зацепил уголок конверта, небрежно торчащего из прорези. Поведя бровями, Куникида протянул руку, вытягивая письмо. Строка адреса отправителя была пуста, однако ошибок быть не могло, получателем точно было указано вооруженное детективное агентство. Конверт был плотно запечатан и слегка помят, тот, кто отправлял письмо, явно колебался перед тем, как сделать это. Ещё сильнее нахмурившись, Куникида распечатал конверт, узнавая на лежащем внутри листке небрежный почерк Дазая. — О боже, неужели снова, — закатил глаза Доппо, начиная читать. «Дорогой Куникида! Я Управы, Конечно, Родненький, найти не могу Совсем, шок. Очень болит нога у лентяя. Если не издохну», — гласил текст записки. — И вот что это значит, — скрипнул зубами Доппо, — чертов Дазай снова отлынивает, а мне одному все разгребать, такими темпами я не уложусь в график никогда. Куникида со злостью сунул записку в карман и вошёл в здание агентства. Сотрудники кафе на первом этаже лениво обслуживали немногочисленных посетителей, пришедших за утренним кофе. Куникида торопливо поднялся на свой этаж, оглядев сотрудников, вяло перебирающих бумаги, он направился в кабинет директора Фукудзавы. — Фукудзава-доно, этот Дазай снова...— с порога начал Куникида, однако осекся. — Что Дазай? — прервал его голос Рампо. — Он снова отлынивает, взгляни вот, — протягивая Эдогаве записку, вздохнул Куникида. — Занятно, — хмыкнул Рампо, пробежав глазами по строкам, — на конверте не было адреса отправителя, верно? — Да, — закатил глаза Доппо. — Ну, зато отправителя нам подсказал сам Дазай. — Что? Где? — распахнув от удивления глаза, спросил Куникида. — Более крупные буквы подсказывают "Я у крыс", как можно было не заметить, — раздражённо разъяснил Эдогава. — Допустим, — протянул Куникида, — но мне кажется, что это неправда, неужели глава крыс — Федор Достоевский смог такое пропустить и отправить нам настолько лёгкий шифр. — Мог только в случае, если не боится скрывать эту информацию, — закатил глаза Рампо. — И что это значит? — Значит, что здесь есть ещё один шифр, который Достоевский, заметив первый, упустил. — И какой же? — А вот этого я не знаю, — пожав плечами ответил Рампо, отдавая записку Куникиде и вытаскивая из кармана чупа-чупс. — Долго ещё выделываться будешь? — раздражённо спросил Куникида. — Попробуй сам, — ковыряя упаковку, ответил Эдогава, — кстати, помоги открыть, — улыбнулся детектив, протянув конфету Куникиде. — О боже, тебе 26, а ведёшь себя как ребенок, — открывая упаковку, скривился Куникида. — Не упоминай эту цифру никогда! — крикнул Рампо и обиженно надулся, принимая конфету из рук коллеги. Куникида держал в руке листок, снова и снова вчитатываясь в текст, пытаясь отгадать второй шифр. Подушечки пальцев ощущали выпуклые продавленности от шариковой ручки. — Вот как всегда он не умеет регулировать нажим, — брезгливо скривился Куникида, снова и снова проводя пальцами по выпуклостям, — постойте-ка, внезапно осознал он, — а что если... Дай мне какой-нибудь карандаш и листок, сейчас же! — Попрошу повежливее, — скривился Рампо, однако нужные вещи все же подал. — П О Р О Ш О К О Б Н У Л Е Н И Я, — по буквам прочитал Куникида, —похоже и правда не врёт... — Молодец! — похлопал в ладоши Рампо, — Это можно было сделать и быстрее, но ты сам обо всем догадался. — Догадаться то, я догадался, однако о каком порошке речь? — Этого я не знаю, но зато теперь ты понимаешь, что Дазай не отлынивает, — хмыкнул Рампо. Внезапно дверь открылась, и на пороге появился Фукудзава. Обычно он не позволял себе опаздывать, но пройти мимо голодного котенка, сидящего на обочине дороги и жалобно мяукающего, не смог. — Что вы оба делаете в моем кабинете? — слегка смутился директор. — Фукудзава-доно, — поправив очки и выпрямив спину, начал Куникида, — сегодня утром в почтовом ящике я нашел письмо. Адрес отправителя не был указан, однако в почерке я узнал Дазая. На вид это просто глупая записка, но она включала в себя два шифра. Из одного Рампо-сан выяснил, что на данный момент Дазай находится в штабе «Крыс мертвого дома». В другом говорилось о каком-то «порошке обнуления». — О боже, ты даже говоришь отчётом, — вынимая изо рта конфету, закатил глаза Рампо. — Выходит у крыс есть секретное оружие, с помощью которого они рассчитывают уничтожить агентство и Портовую Мафию, — игнорируя слова Рампо, начал Фукудзава, — и Дазай раскрыл нам суть этого оружия... Куникида, обеспечь, чтобы информация не попала в руки мафиози, нам дали наводку, с помощью которой мы сможем выстроить стратегию по защите агентства. — Но... Фукудзава-доно... Разве мы не должны сотрудничать с Мафией, чтобы соблюдать баланс в городе? — смутившись переспросил Куникида. — Не могу поверить, что это говоришь ты, Куникида, — подал голос Рампо. — Верно, мы должны соблюдать баланс противовесов, — снова игнорируя Рампо, ответил Фукудзава, — однако, как бы мне не хотелось это признавать, у агентства большие проблемы с финансами. Нельзя, чтобы эта информация попала в руки Мафии бесплатно. — А мы не собираемся искать Дазая? — задал последний вопрос Куникида. — Думаю, он и сам справится, — на секунду задумавшись, ответил Фукудзава, — если он смог отправить нам записку, то все под его контролем. — Думаю вы правы, — уходя, вздохнул Куникида. Закрылась дверь кабинета, Фукудзава сел за стол, подперев руками голову. Накрывала какая-то необъяснимая тяжесть, думать не хотелось. Все вокруг казалось каким-то ненастоящим, будто он продолжал спать. Фукудзава пощупал собственное лицо, пытаясь понять: это правда он, или какой-то двойник пытается подменить его в этот странный момент. Окружающие предметы были такими же, как и всегда, ни одна деталь не вызывала подозрений. Откуда тогда это странное чувство? — А где та самая записка? — поинтересовался Фукудзава, обращаясь к Рампо. — Ее забрал Куникида, — отстранённо бросил Эдогава. Идти за запиской не хотелось, поэтому Фукудзава оставил эту затею, просто прикрыв глаза, в надежде, что странное состояние скоро закончится. Такое бывало с ним нечасто, но в последнее время это мерзкое чувство стало чуть ли не постоянным спутником директора агентства. Выполнять привычные обязанности, не подавая вида, чтобы не смущать сотрудников, становилось все труднее. Глаза слипались, пошевелить всего лишь пальцем казалось непосильной задачей. Возможно постоянный стресс стал причиной? Преодолевая усталость, Фукудзава набрал давно знакомый номер телефона. Мори Огай в то утро тоже чувствовал себя неважно. В ушах неприятно звенело, а виски отдавали тупой необъяснимой болью. Босс мафии сидел за столом своего кабинета, то и дело затягивая сигаретный дым. Глава организации всегда является главным ее рабом, поэтому с раннего утра он неохотно пересматривал отчёты подчинённых. Все шло подозрительно гладко. Даже Накахара сдал все бумаги вовремя. Это не могло не радовать, но расслабляться было нельзя. Поэтому сейчас он, ощущая приятное покалывание в горле и пытаясь сквозь пелену сигаретного дыма разглядеть буквы на листах бумаги, занимался делами. — Главное, чтобы сейчас не зашла Элис, — про себя пробормотал Огай, в очередной раз затягиваясь. Телефонный звонок стал для него неожиданностью. — И кто же не даёт мне покоя с самого утра? — неохотно доставая мобильный из сумки, прорычал Огай. Однако имя, всплывшее на экране, заставило его заволноваться. Фукудзава никогда не беспокоил без веского повода. Этот звонок мог означать только одно — крысы начали действовать. — Ох здравствуй, по какой же причине сам серебряный волк набрал мой скромный номер? — скрывая волнение, надменным тоном протянул Мори, подняв трубку. — Доброе утро, — строго произнес Фукудзава, игнорируя нахальство Огая, — я думаю, тебя заинтересует то, что я сейчас сейчас предложу. — У агенства снова нет денег? — самодовольно хмыкнул Огай. — Сейчас не об этом. Один из моих сотрудников достал информацию о секретном оружии, разработанном «крысами мертвого дома». — Ты хотел сказать, один из моих бывших сотрудников, — не выдавая заинтересованность, ухмыльнулся Мори. — Верно. Так тебя интересует? — не теряя строгости и спокойствия в голосе, продолжил Фукудзава. — Допустим, — хмыкнул Огай, — однако полагаю, что ты не выдашь мне эту информацию бесплатно, верно, Фукудзава-доно. — Верно, — вздохнул Юкичи. — Тем не менее, как я могу участвовать в торгах, не зная, что товар будет мне полезен. — И что ты предлагаешь? — заметно напрягся Фукудзава. — Ничего сверхъестественного, всего лишь прошу о личной встрече. — Опять хочешь, чтобы я играл по твоим правилам. — Обещаю, на территории Мафии я гарантирую полную безопасность, — радуясь слегка непривычной податливости собеседника, улыбнулся Огай. — Затащишь меня в пыточную? — хмыкнул Фукудзава. — Единственный, кто возможно смог бы тебя расколоть, сейчас сотрудник твоего агентства, — поморщился Мори. — И то верно. Благополучие сотрудников — мой приоритет, так что я вынужден согласиться на твои условия. — Ну вот и славно, жду тебя в любое время, — пропел Мори, завершая вызов. Не успел он отложить трубку и положить в пепельницу окурок, как услышал капризный детский голос: — Ринтаро, это что за вонь? — кривя нос, пропищала зашедшая в кабинет Элис. — Э-это ничего, — поспешно пряча в стол пепельницу, пролепетал Мори, — и правда какой-то странный запах, сейчас окно открою, — плохо изображая удивление, поспешил к окну Огай. — От тебя воняет как от Хироцу, — скривилась девочка, — я ухожу, ты старый мерзкий курильщик. — П-постой, Элис, не сердись, умоляю. Хочешь мы поедем за сладостями или купим новое платье, — подбегая к девочке, затараторил Огай. — Нет, я ухожу, — надменно вскинув подбородок, отрезала Элис, скрываясь в дверном проёме. — Но Элис...— не успел закончить Огай, как его слова были прерваны хлопком двери. После завершения разговора Фукудзава почувствовал небольшой прилив сил, однако идти куда-то все равно не хотелось. Он понимал всю важность предстоящей сделки, где следить нужно за каждым движением Мори. Он пусть и союзник агентства в текущей войне, но действует все равно исключительно исходя из своих интересов. А что на уме у босса Мафии, казалось, неизвестно до конца даже ему самому. Фукудзава нехотя встал со своего места и, отдав сидящему рядом Рампо последние распоряжения, поплелся к выходу из агентства. Яркий солнечный свет резал глаза. Сезон дождей уже подошёл к концу, поэтому теперь улицы Йокогамы играли яркими красками, купаясь в золотых лучах. Не то чтобы у Фукудзавы было время любоваться городским пейзажем, однако глаз все равно цеплялся за блеск проезжающих мимо автомобилей и красочные витрины. Странное ощущение сна не отпускало... Шум дорог, веселая болтовня, крики хозяев кафе — все было каким-то одновременно и привычным и в то же время нереальным. Он будто смотрел на мир сквозь помутневшее стекло. Так, спокойным темпом бредя по улицам, Фукудзава наконец дошел до штаба Мафии. Внутри вопросов никто не задавал. Разумеется, Огай отдал соответствующие распоряжения. Поднявшись по лестнице, Фукудзава подошёл к тёмной дубовой двери. Положив руку на ручку, он на секунду поколебался, будто сомневаясь в верности своих решений. Впервые его так сильно грузила ответственность, возложенная на его плечи должностью директора. Выдохнув, он собрался с силами и наконец вошёл. В нос сразу же ударил сильный запах сигарет. — Элис опять от меня ушла, — не поприветствовав вошедшего, вздохнул Огай. — Ещё бы, — поморщился Фукудзава, — здесь же дышать нечем. — Ну кому, если не тебе, знать, как тяжело справляться со стрессом, — вздохнул Мори, — хотя многие из тех, кого я вырастил, со всеми полученными знаниями переходят в твою организацию. — Намекаешь на то, что я сижу на всем готовом, — скривился Фукудзава. — Именно, — поморщился Огай. — Ну, собственно, я не за этим пришел, — перевел неприятный разговор на другую тему Фукудзава, — мы ведь хотим заключить сделку? — Верно. Думаю, Дазай раскопал что-то действительно интересное. — Именно так. Это информация об оружии способном уничтожить обе наши организации. Он не смог передать многое, так как сейчас находится в штабе «крыс мертвого дома», однако суть ясна. — Весьма интригующе... И сколько ты хочешь за эту информацию? — закуривая, спросил Мори. — Не много не мало, 7000000 йен. — Сколько, прости? Я на миллионера похож? — возмущённо подскочил со своего места Мори. — Твой новый Роллс Ройс говорит за тебя, — хмыкнул в ответ Фукудзава. — Я глава важнейшей организации в городе, не заслужил разве? — продолжал возмущаться Мори. — Скоро твоей организации просто не станет, если продолжишь пререкаться, — отрезал Фукудзава. — Но ведь и твоей тоже, если останешься один на один с долгами. — С каких пор мафиози стали торговаться? — задевая гордость Огая за живое, ухмыльнулся Фукудзава. — Ладно, — скрипнул зубами Мори, вставая с места и подходя к сейфу, оставляя недокуренную сигарету в пепельнице. — Нет смысла тратить время на то, чтобы выкрасть у тебя информацию. Наверняка хранишь за семью печатями. — Именно так, — улыбнулся Фукудзава, — с тобой приятно иметь дело. — Ещё бы тебе было неприятно, вечно закрываю все твои чёртовы долги, — продолжал ворчать Огай, отсчитывая деньги, — а теперь выкладывай мне все, что знаешь об этом оружии. — Речь о порошке обнуления, — спокойным тоном произнес Фукудзава, пряча в рукав приличную стопку купюр. — И это все, ты хочешь сказать, — приподнял бровь Мори. — Сегодня утром, Дазай по почте сумел оправить записку с двумя шифрами, вот она, — сказал Фукудзава, протягивая Огаю помятый листок, предусмотрительно взятый у Куникиды, — полагаю, Федор Достоевский или кто-то из его организации синтезировал порошок, обнуляющий способности эсперов. — Раз Дазай сумел это понять, то порошок обнуляет и его способность не вызывая при этом сингулярности, однако не обнуляет способность того, кто порошок использует...Занятно...весьма занятно... — протянул Огай, — эта информация и впрямь стоила 7000000 йен. Однако меня интересует другое, почему ты здесь, а не занимаешься его спасением? — Так беспокоишься о своем бывшем сотруднике? — хмыкнул Фукудзава. — Даже если и так, — проворчал Мори. — Думаю, не стоит беспокоиться. Если Дазай сумел передать нам письмо, то ситуация под его контролем. — И то верно, — вздохнул Огай, — если это все, то позволь мне разгрести бумаги, если будут новости, я сообщу. — Хорошо, удачного дня, — хмыкнул Фукудзава, исчезая за дверью кабинета.