не говори другу, что ты гей.

Джек и Гидеон очень редко напивались: обычно поводами служили какие-то университетские посиделки или тусовки, где алкоголя море, а девчонки всё хотят отдаться старшекурсникам, которые их охотно берут, но Джек и Гидеон были на таких отшельниками: ни разу за все тусовки у них не получилось увести ни одной черлидерши - хоть ты тресни, даже такая миловидная мордочка как у Митчелла их не привлекала, но в этот вечер раскололся Гид - оказывается, когда-то ему перепало. - Это была Илона, та русская девчонка с астрологии, - Эмери растянулся на постели Митчелла, как её настоящий хозяин, пока сам Джек сидел где-то в углу и поджал коленки к груди; он был жёстко пьян, но всё так же отлично контролировал все свои движения, слова и инстинкты - сегодня Эмери ночует у него, потому что отца дома нет, а мама Джека никогда не против Гидеона. - Продолжай... - Митчелл мечтательно пялился на соседнюю стену, где висел американский флаг и несколько плакатов со старыми военными фильмами. Эмери говорил тихим, хрипловатым голосом мудрого рассказчика - так, будто его "свидание" с Илоной было чем-то великим и непостижимым. Джеку тут же словно поплохело; в горле немного защекотало, а прокашляться не вышло даже после нескольких попыток. - И вот, я привожу её в комнату на втором этаже. Она вся красная после текилы, развратная и очень, очень эмоциональная. Она ждёт, пока я закрою дверь, и включает музыкальный центр, что стоял у окна - и начинает играть что-то пиздец медленное и эротичное, я даже не помню что, но помню, что у меня встал просто моментально, Джек. Это было что-то с чем-то. Митчелл напрягся; его тело неестественно дёрнулось, а дыхание томно сбилось на каком-то моменте рассказа - теперь он уже не знал, где именно. Эмери привстал; сел у грядушки, откинул голову к стенке и растянул изящные губы в зловещей улыбке. Его мышцы, начиная от груди и заканчивая сильными, огромными руками, напряглись так, что проступали сквозь достаточно плотную ткань светло-серой футболки. Джек почувствовал, что ему становится жарко: Гидеон продолжил рассказывать и его голос становился всё тише и эротичнее, в такт с дрожащими ладонями Митчелла начинающими трястись всё сильнее. - Она обхватила мой член рукой и начала дрочить, - Гидеон трудно, практически болезненно сглотнул, тут же хмурясь, - никогда в жизни бы не подумал, что отличница может такое вытворять, Джек. Она, наверное, самая настоящая оторва. Джек пьяно опустил голову на коленки; в штанах заметно потеснело, а разум помутнился ещё сильнее - ему теперь тоже не помешало бы подрочить, но делать это при Гидеоне - высшая степень сумасшествия. - И потом я её взял. Прямо там, на чужой кровати, и это было просто охеренно. Она орала, будто я не драл её, а резал. Бля, мне даже вспоминать об этом трудно. Вот это было круто. Джек? Митчелл не отвечал; он сорванно дышал себе в локтевой сгиб и мелко дрожал от накатившего возбуждения. Сегодняшний вечер грозится разбить его: У Джека никого не было, и в свои двадцать с копейками он всё ещё девственник. - Джек, ты вырубился? - Гидеон толкает друга пяткой, заставляя поднять голову и кинуть взгляд. Митчелл весь красный, смущённый и в его глазах заметно блестит неестественная ярость. Девчонка с астрологии дала Гидеону, а Джек в то время находился на первом этаже, на кухонной стойке, где допивал своё уже тёплое пиво. Легкий осадок ревности заклокотал у Митчелла в горле - он кашлянул, сбивая себя с этой ненужной эмоции, но Гидеон сразу понял, что с другом что-то не так. - Джек, в чём дело-то? - Эмери подполз ближе, уселся рядом и с укором ткнул друга в плечо, - слушай, тебе херово что-ли? Пойдём, вырвешь. - Я не хочу блевать. - шепнул Джек себе под нос и коснулся ладонью тёмных волос, растрёпанных и торчащих во все стороны, - я, кажется, просто завидую. - Кому? Мне что-ли? - голубые глаза Эмери недоверчиво блеснули, - херня, Джеки, всё херня. Она неумёха. - начиная оправдываться, Гидеон казался тем ещё лгуном. - Ей. - Что? - Ей. Я завидую ей. - Митчелл пьяно выдохнул, осматривая друга с головы и до ног, как только смог, и ему нравилось то, что он видит. Сильное, спортивное тело, светловатые волосы с выгоревшими в белый прядями, татуировка с британским флагом - каждая секунда наполнялась чувствами и приводила Джека в немой восторг. Сейчас он осознает, что пьян в доску: такое случилось впервые. - Ты одурел. - растерянно фыркает Эмери и, вполне ожидаемо, отползает подальше, - не может быть, ты чё, голубой? - Завались. - Митчелл машет головой и ощущает жалость к самому себе. Он сваливается к стене, накрывает голову подушкой и пьяно хныкает в плотное одеяло, стараясь даже не слышать дальнейших реплик друга. - Если ты голубой, я пойму, конечно, - Эмери сам неловко уселся прямо у спины друга и пялился на то, как тот сворачивается всё сильнее и сильнее, - ну, в чём проблема то? Мужика найдём тебе. Я знаешь, слышал, что Джейкоб Хендрикс - п... - Завались, блять, Гид... - рыкнул Джек в одеяло, - просто завались и всё. - Ты что, обиделся? - фыркнув, Эмери толкнул его и разозленно подскочил на кровати, - а ну, развернись! Давай, Митчелл! Он потянул друга за плечи и заставил повернуться, но голову Митчелл протестующе отвернул - скривился, буркнул что-то грубое и зажмурился. - Отвали! - Хочешь Хендрикса? Я достану тебе Хендрикса, он у нас спортсмен! Я помогу! - ЗАТКНИСЬ! - наконец-то Джек осмелился посмотреть прямо на Эмери, который уже сидел настолько близко, что ещё пара движений - и вот-вот усядется на бёдра. Митчелл выглядел сбитым с толку, взволнованным до чёртиков и расстроенным. Губы дрожали, ресницы - тоже. Дыхание редкое, но глубокое, а Эмери пьяно смотрит, чуть щурится, и от этого Джек медленно облизывает губы, которые практически колет от желания целоваться здесь и сейчас. - Ах, ты сучка... - шёпотом, с шипением произносит Гидеон, перекидывая ногу через бедра Митчелла и усаживаясь сверху, - ты кого-то конкретного хочешь?