Переплетено

      Сириус проснулся и отправился на поиски антипохмельного, не обнаружив зелья в своих припасах. Неспешно спустившись на кухню, Сириус обнаружил Гарри за столом, сидящего также, как и вчера, с поправкой на то, что девять утра и вместо стакана огневиски - чашка кофе, в зубах магловская сигарета, а в руках колода игральных карт, которые он увлечённо сдвигал и перемешивал. Гарри, увидев Сириуса, молча указал рукой на кухонный стол у стены, на котором стояло антипохмельное и кофейник. — Зачем тебе карты? — Излишняя вежливость была неуместна. Они друг по другу поняли, что утро не доброе. — В колоде есть одна карта - 7 пик. Её можно применять не по прямому назначению, но для этого карту нужно зарядить. — Сириус сел за стол. — И? — Сириуса завораживала ловкость, с которой руки в шрамах играют с колодой. — Магловские документы. В магический мир тебе нельзя. — Ну да, труп, к тому ещё и в розыске. — Сириус хохотнул. — Когда судили Пожирателей Смерти, с тебя сняли обвинения и даже вписали в мемориальную плиту, установленную в Хогвортсе. Так что да, покойникам по улицам ходить не положено. — А ребятам ты не расскажешь, что я живой? — Нет. Гермиона вышла за Драко Малфоя и сейчас живёт во Франции. А с Роном я разругался, и мы больше не общаемся уже пару лёт. — Почему? — Он был вечно не доволен. Не доволен, что я не оставил себе бузинную палочку, мм... как же он сказал... — Гарри отвел глаза, вспоминая. — Ей можно было бы управлять миром. Недоволен, что я вмешивался в суды над пожирателями и пытался обойтись малой кровью. Не нравилось то, что я где-то пропадаю и не отчитываюсь. Не нравилось, что стал нормально общаться с Драко, также как и то, что он помогал мне с реставрацией семейного древа. А ещё я не бегал за Джини, как он хотел. И Герми начала с Малфоем встречаться, в чем, естественно, была моя вина. Как и в том, что Джини уехала в Болгарию с Крамом. Да много ещё чего было. Так что, кроме тебя, что я невыразимец, никто не знает. — Гарри бросил окурок в пепельницу и стал ещё более увлечённо жонглировать картами. — Странно, что вы разругались. — Просто я понял, что никому ничего не должен, а он не понял, что не вправе что-то от меня требовать, опираясь на его представление о том, каким я должен быть. Как будто он лучше меня знал, как быть мной. — Видимо, у тебя сильно густая тень. — Наверно, — Гарри разделил колоду на две части и сложил оборотом. Перемешал ещё раз, и карты магическим образом приняли повальное расположение. — А как карта работает? — Иллюзия и немного легелеменции. Смотрящий увидит в карте тот документ, который нужно. Ну, они же знают, как выглядит их документы, а карта просто адаптируется. — Ясно. На чем мы вчера закончили? — Всем пришли письма с приглашением на поступление в академию Аврорав. А меня вызвали в отдел тайн. — Все, это ваш О.Д. где ты преподавал ЗОТИ. — Гарри утвердительно кивнул. — А в отделе тайн тебе предложили работу. — Да. Интересно, Критчер тебя почувствовал? — Он ещё не сдох? И где же он? И что у тебя на руке болтается? — Голова все ещё болела, а упоминание домовика немного разозлило. — Лунный камень Тедди и Критчер сейчас с ним. — Что ещё за Тедди? Твой парень, что ли? — Брови Гарри метнулись в верх. — Третья бутылка была лишней. — Гарри прямо посмотрел на Сириуса, что бы видеть его реакцию и продолжил. — Несомненно, Тедди главный мужчина в моей жизни, и ты, кстати, с ним познакомишься. Он сегодня ночует здесь. — Сириус немного растерялся, удивился и потерял дар речи от такого заявления. Гарри был доволен произведённым эффектом и едва сдерживал смех. Когда брови Сириуса вернули себе привычное положение, он продолжил. — Не волнуйся, ты его тоже полюбишь, и я ему о тебе рассказывал. — Гарри откровенно веселился, слушая скрежет шестеренок в голове Сириуса. — Это случайно не тот невыразимец из комнаты смерти, как его… Хорис. — Сириус старался говорить аккуратно, как и подобает родителю при таком разговоре, но причина веселья Гарри была непонятна, а факт того, что Гарри придётся делить с другим мужчиной, задевал чувства собственника. — Нет, не он. — Гарри опустил голову, чтобы спрятать смеющиеся глаза и не начать смеяться во весь голос. — Сириус, я женат на работе, а не на начальнике. Оу... Было бы очень весело так жить. Буквально видеться только дома, а на работе друг друга не узнавать и обращаться друг к другу по позывным на латыни. Тут тебе сразу и ролевые игры. — Гарри раскрыл карты веером и стал махать себе в лицо. Посмотрел на Сириуса, у которого пульсировали вены на висках и вот-вот начнёт дергаться глаз. — Ладно, схожу за ним сейчас, — Гарри поднялся из-за стола, оставив на нем колоду карт. — А то чувствую, что до вечера я не доживу. ***       Гарри вернулся через два часа. Сириус листал Пророк, сидя на диване в гостиной. Когда Гарри появился в дверном приёме, прислонившись к косяку с очень усталыми глазами, Сириус замер в немом вопросе. Гарри выглянул в коридор, после прошёл в гостиную, заняв кресло по правую руку от Сириуса. Сириус не сводил с Гарри взгляд, пока Гарри ни кивнул на проход. В комнате появился карапуз, волосы у которого на ходу меняли цвет из бирюзовых в сине-черные. Малыш посмотрел на Гарри. Гарри одобрительно кивнул карапузу, и тот переключил своё внимание на Сириуса. Протянул ему руку. — Тедди Люпин. — Гарри наблюдал за действом, откинувшись в кресле и сложив руки в подобии молитвенного жеста. У Сириуса что-то щелкнуло в голове, и все стало на место. — Сириус Блек, — Сириус пожал маленькую ручку серьёзного крохи и добавил, — рад знакомству. — Малыш смущённо заулыбался и пошёл к Гарри, который сразу же наклонился к нему. — Гарри, это твой крестный и друг папы, о котором ты рассказывал? — Малыш говорил настолько тихо, что Сириус, сидя в полутора метрах от них, едва ли их слышал. — Да, — Гарри снял с правой руки шнурок с камнем и вернул на положенное ему место. Малыш опустил взгляд в пол. Его волосы стали мышиного цвета. Тедди затараторил. — Ты больше не уедешь? Я слышал, как бабушка говорила, что ты написал на меня завещание… и если… — Гарри притянул его к себе, обнял, взял на руки, и Тедди уткнулся лицом в изгиб шеи Гарри и почти лёг ему на грудь. — Родной нет, больше нет. — Гарри поцеловал Тедди в висок и поглаживал по спине. Сириус наблюдал за ними с мыслью о том, что он должен был в своё время так же сидеть с Гарри на коленях, а не в Азкабане. — Гарри, о чем сегодня вы с бабушкой так долго говорили? — Тедди, бабушке нужно пройти обследование в Святом Мунго, поэтому мы решили, что ты будешь жить со мной. И Тедди, — Гарри оторвал его от себя и заглянул ему в лицо. — Тедди, я хотел спросить, хочешь ли ты, что бы я тебя усыновил? — Малыш шмыгнул носом. — Я смогу звать тебя папой, и бабушка не будет меня за это ругать? — Сириус слышал по голосу, что Тедди вот-вот заплачет. — Не будет. — Сириус ещё никогда не видел столько нежности в глазах, как сейчас у Гарри, смотрящего на Тедди. Гарри уложил Тедди спать и спустился к Сириусу на кухню. Сев за стол, снова взял в руки карты. — Извини за комедию. — Теперь придётся слушать тебя трезвым, — Сириус обнял руками кружку с чаем и посмотрел на Гарри. — Бабушка, это Андромеда? — Да, кстати, я оставил Критчера с ней, поскольку он тебя не почувствовал. Чем меньше он знает, тем лучше. — Так что с Андромедой? — Серьёзные проблемы с сердцем. Целители и колдмедики дают не утешительные прогнозы. Говорят, что счёт идёт на месяцы. — Гарри тяжело вздохнул. — Знаешь, у нас не самые тёплые отношения. Я, хоть и косвенно, виноват в том, что её мужа до смерти замучили пожиратели, а дочь погибла при осаде Хогвартса. Это не мешает ей считать меня причиной её бед. Наверное, она каждый раз при виде меня снова переживает их смерть. — Они знали, на что идут. — Это трудно донести до человека, чей мир рухнул. — А как же Тедди? — Тедди - волчонок. Если бы он не был метаморфом и не напоминал этим Нимфодору… В общем, для цели её существования он не дотягивает. — Сириус понял, что Гарри имеет в виду, что для чистокровных, тем более с воспитанием Блэков, оборотень в семье хуже грязнокрового мужа в сотню раз. — Низшая раса. Трудно перешагнуть через то, что впитываешь с молоком. — Сириус покачал головой, словно прогоняя не прошенные воспоминания. — Хорошо, что ты исключение. Как ты уже понял, он со мной в одном комплекте, — Гарри оторвал взгляд от карт и внимательно посмотрел в синие глаза. — Конечно, если ты не передумал, на счёт стать настоящей семьёй?       Сириус удивился такому вопросу. Он и подумать не мог о том, что Гарри усомниться в его желании быть с ними. В комнате на миг воцарилось молчание, в котором Гарри явственно почувствовал вечность.       Неловкость момента прервалась скрежетом ножек стула Сириуса об пол. — Идём.       Гарри в напряжении шёл за Сириусом, пока тот не остановился у фамильного древа Блэков и не показал на дорисованную акварелью ветвь, берущую своё основание под его восстановленным портретом. — Стереть? — Сириус услышал в голосе Гарри волнение, как у провинившегося ребёнка.       Сегодня днём, гуляя по дому, Сириус подметил, что все кованые и резные змеи в доме исчезли, его матушка с портрета не решается орать. И также увидел, что выжженные портреты на древе восстановлены и от его тянется нарисованная цветущая ветвь, на которой расположены ещё два портрета: первый с зеленоглазым брюнетом, вполне вписавшимся в семейные черты Блэков, а второй с уже знакомым карапузом, пряди волос которого были раскрашены разными цветами. Оба были явно сделаны детской рукой, не обделенной талантом художника. Было очевидно, Гарри хотел его восстановить, чтобы он показал дату смерти, а Малфоя младшего он привлёк, чтобы тот, как член рода, находящийся на древе, вдохнул в него жизнь. Но дальше восстановления портретов дело не двинулось, поскольку для того, чтобы древо ожило, ему нужна принятие кого-то нового в в род, своего рода обновление свежей кровь.       Сириус отошёл на шаг от стены, оценивающе глянул на творчество Тедди и весело сказал. — Мне так нравится гораздо больше.       Гарри, затаив дыхание, наблюдал за Сириусом, и его облегчение явно не укрылось от его глаз. ***       Чем ближе было полнолуние, тем сильнее Тедди жался к Гарри. Вот как сейчас. Гарри поздно вернулся со службы, и Тедди повис у него на шее. Так и уснул, как только Гарри опустился в кресло.       Гостиную наполнял мягкий тёплый свет закатного солнца. — Почему ты не даёшь ему аконитовые зелья? — Сириус, правда, не понимал, почему крестник не прекращает маянья своего крестника. — Аконит травит волка. А здесь дело не в нём, — Гарри поймал не понимающий взгляд Сириуса. — Проклятье полной луны - это проблема, а не оборотничество, — Гарри полулёг в кресло и вытянул ноги. — Это одно и тоже. — Сириус рос с Римусом и думал, что об оборотнях знает всё. — Не всё, что напечатано в учебнике - правда и даже не полуправда. Само оборотничество не является ни вирусом, ни проклятием. — Осведомленность невыразимца? — Да. — И говорить об этом тебе нельзя. — Нельзя, но думаю, что с тобой можно, — Гарри впервые тепло улыбнулся Сириусу, и Сириус сам не заметил, как расплылся в ответной улыбке. — Началось всё с первой жены Адама. — Если я правильно помню, это Лилит, сделанная с ним из одной глины. — Да, Еву создали из ребра Адама позже, но сейчас не о ней. — Чем Лилит была неугодна? — Они не хотели уступать друг другу даже в том, кто сверху. Лилит ушла от него, но всё ещё оставалась в Эдеме, где всё было пропитано магией. И была сама Магия, с которой она зачала четверых детей, — Сириус уже собирался возразить, когда Гарри выставил вперед руку и продолжил. — Про магию потом. И когда родила, отдала их на воспитание животным: тигру, медведю, змее и волку. Делая такой выбор, Лилит опиралась на характеры детей, думая, что им будет лучше с теми, на кого они похожи. Дети, имея магический дар, стали подражать тем, с кем жили, и настолько хотели быть похожими на них, что неосознанно перекроили себя. И так жило много поколений, пока количество перевертышей не стало достаточным для того, чтобы жить независимо от животных, с которыми не только соседствовали… Кроме волков, вернее тех, кто подрожал волкам. Мимикрия в природе не редкость. И когда маги построили «общество» волки вышли из леса и их инстинкты, характеры, звериная логика были настолько безупречный, что это пугало. — Так, стоп. Я правильно понял, что первые… маги… сношались с животными, которые их окружали. — Они другого просто не знали. А когда обнаружили себе подобных, стали существовать отдельно. И эта часть от животного уснула. То есть уснуло то, что проецирует характер и обстоятельства во внешнюю метаморфозу. — У метаморфов, анимагов и оборотней один механизм? — Метаморфы — эволюционировавшие, анимаги — спящие, оборотни — одичалые. Все перевертыши. И да, это один и тот же механизм. — Почему тогда анимагия укусом не передаётся? — Само проклятье на волчьей родовой линии работает как вирус, запускающий механизм. И прямое доказательство тому то, что не все укушенные волками становятся волками. Я сам встречал каётов, лисиц, медведей и однажды здоровенного ящера. И их обращали оборотни, и они также привязаны к луне. — Выходит, это сидит в каждом. Укус - триггер к метаморфозе, вынуждающий повторять обращение циклично. — Да. Так вот, даже у обычных волков инстинкты считаются самыми сильными в животном мире, хоть они не самые крупные и опасные. К примеру, магловский цирк, в котором медведи ездят на велосипедах, а тигры и львы прыгают через горящие обручи. Разве они безобидные? — Сириус покачал головой. — За всю историю только несколько русских смогло выдрессировать волков, и этим дрессировщикам приходилось добиваться статуса альфы в стае. Они даже мясо сырое на четвереньках ели, чтобы стать своими. Теперь представь магов с волчьим характером, притесняемых всеми. — А полнолуние причём? — Предсказали Рагнарёк. — Давай угадаю. Придут волки и всех сожрут. — Если без подробностей, то да. Как-то высчитали, что в те дни, пока луна полная, апокалипсиса не случится. И поскольку средства более массового и эффективного, чем проклятие, не нашлось, решили, что волков обрекут лишь на одну ночь свободы в месяц. Идиоты. — Сильные инстинкты и не умение их контролировать. — Сущность, которая спускается с привязи. Настолько сильная, что подавляет даже сознание и живёт лишь инстинктами. — А Тедди? — Он два в одном. Метаморфоза даётся ему без ломания костей, и он принимает полную волчью форму в полнолуние, а лунный камень удерживает его сознание. Пока что. — От проклятия не избавляет. — Он понимает, кто он и что происходит, но не контролирует. — Ты не думал снять проклятье? — Конечно, думал. Особенно первые пару месяцев, пока не нашёл эту лазейку с привязкой сознания к камню. — Так снять проклятие возможно? — Возможно, но сразу со всех. Скорее всего, это и приведёт к Рагнарёку, который предсказывали. — Все оборотни одновременно обернуться и никто из них собой не владеет. — Кровавая баня получиться в любом случае, а когда все вскроется, случится переворот и гражданская война. — Тедди, про которого словно забыли, завозился во сне. — Ладно, мы пойдём спать. — Ты уверен, что он тебя отпустит? — Даже если отпустит, все равно ночью забираться ко мне в кровать. — Он очень к тебе привязан.       Вечером следующего дня Гарри сидел на ковре, а вокруг него бегал щенок волка, зонарный окрас которого переливался от серебра в графит.       Прошло почти три недели с момента, как жизнь Сириуса подпрыгнула, перевернувшись с ног на голову, и продолжила идти неспешно и в развалку. Сириус все чаще напоминал себе домохозяйку, которая сидит с детьми и ждёт мужа с работы. Эта мысль веселила и огорчала одновременно хотя бы тем, что со стороны и правда можно было так подумать. Особенно вечерами, которые проводились в гостиной, ставшей гораздо уютней с появлением в доме постоянных обитателей.       Ещё час назад Гарри держал Тедди завёрнутого в плед. Пока он обращался, спокойствие и собранность крестника восхищали и почти пугали Сириуса. Конечно, он понимал, что Гарри сталкивается с этим каждый месяц и точно знает, что делает. Гарри ходил по гостиной из стороны в сторону, прикладывая губы ко лбу Тедди. Сириус спросил, чем он может помочь, на что Гарри попросил принести жаропонижающее и успокоительное зелье. Когда Сириус протянул пузырьки, Гарри взял лишь жаропонижающее, а успокоительное сказал выпить Сириусу. Сириус хотел возразить, но, проследив за взглядом Гарри, заметил, что у него трясутся руки и спорить не стал.       Уже успокоившись, Сириус наблюдал за Гарри и Тедди у его ног. Странно, но зелье подарило ровный и ясный поток мыслей в смеси с пьяной раскрепощенностью, а не сонливость, что было странно для успокоительного.       Гарри, сидя спиной к Сириусу, чувствовал, что он хочет о чем-то поговорить и не решается. Тедди прыгал на колени и на грудь, кусался, брыкался и бил лапами, игрался, как и подобает щенку. Гарри нравилась жизнерадостность его крестника.       Уже была глубокая ночь, когда Тедди вымотался. Высунув язык и тяжело дыша, он прыгнул Гарри в руки. Гарри ласково провёл рукой вдоль тела волчонка и посадил его на диван возле Сириуса. Щенок сразу уткнулся носом в его бок и мерно засопел. Гарри все ещё сидел на полу, но уже лицом к Сириусу и смотрел на него с низу в верх. Сириус, отведя взгляд от Тедди, встретился взглядам с глазами, смотрящими на него. — У тебя расширенные зрачки. — Сириус сказал первое, что пришло в голову. — Мне просто нравиться то, что я вижу. "Идиллия." — Подумал Гарри. — "Все кого я люблю, дома." — Правда? — Допускаю, что по мене не видно. Но я очень по тебе скучал и очень тебе рад. — Успокоительное адаптировано под Тедди, в полнолуние? — Да. — Ясно. А почему я говорю всё, что думаю? — Я не знал, что оно действует на подобии лёгкой версии зелья правды. Наверное, дело в пере болтрушайки, хотя оно как следует не настояно. — Зелье должно было помочь Тедди стать более контактным. По понятным причинам говорить в полнолуние он не мог, а язык тела как способ коммуникации ещё никто не отменял. — Сам успокоительное ты не пьёшь? — Гарри помотал головой. — Чем же жизнь тебя довела до такого спокойствия? — В основном смирением и отчаянием. — Ты не похож на смирившегося и отчаявшегося. — Сириус всеми силами пытался заставить себя молчать или не спрашивать лишнего. — Чувства - ничто. Имидж - все. — Какая-то Слизеринская позиция. — Гарри хотел было ляпнуть, что он мог стать Слизеринцем, но испугался, что может узнать настоящие мнение Сириуса по этому поводу, и им обоим придётся об этом пожалеть. — Возможно. — А почему моя матушка не орет и не ругается и на тебя смотрит с каким-то... хм... уважением? — Я как-то вышел из себя после того, как она в очередной раз довела Тедди до слез. Пришлось в красках рассказать картинам, что я могу с ними сделать. — Сириус откинулся на спинку дивана, и комната погрузилась в молчание. Гарри видел, что Сириус хочет ещё что-то спросить и не может решиться или подобрать слова. — Если тебя больше ничего не интересует, я, наверное, пойду. — Гарри начал подниматься. — Постой, — Гарри шлепнулся на место. — Ты ведь считал, что я мёртв. Как давно ты узнал, что это не так? — Я всегда знал, что ты жив… Не знаю. Чувствовал, верил. Нет, скорее не верил в то, что ты умер, — Сириус заметил, как крестник одевает на себя маску напускного спокойствия. — Сириус, я не оправдываюсь. Просто импульсивность - это роскошь, которая мне не по карману. А выбирать между тобой и Тедди было непросто. И если бы что-то пошло не так, и я не вернулся… Андромеда болеет, и Тедди в лучшем случае забрала бы Гермиона и с полной верой в свою правоту накачивала его аконитом. И при таком раскладе он навряд ли дожил бы до двадцати. А если нет, то это приют, учёт, резервация и все вытекающие. Мне нужно было точно знать, а выяснение требовало времени. — Ты всё сделал правильно. — Гарри услышал эти слова словно сквозь толщу воды. В ушах зашумело, дыхание стало частым и тяжёлым, а сердце словно вырывалось из груди. Пустой взгляд, смотрящий сквозь пространство, совершенно точно обращённый во внутрь себя. И не нужно быть Трелони, чтобы понять, что у Гарри в голове мелькают образы пятилетней давности.       Вторая вспышка красного цвета, попавшая прямо в грудь. Синие глаза. Сириус, падающий целую вечность. Его грациозно изогнутое тело, проваливающееся сквозь арку исчезло за занавесом, который на мгновение колыхнулся, словно приподнятый сильным ветром. Сириус просто провалился сквозь занавес. Он сейчас снова появится по эту сторону арки… Но Сириус не появился. — Его нужно вытащить оттуда… — Люпин схватил, не давая приблизиться. — Ты не в силах ничего сделать, Гарри! — Заберите его! Спасите его! Он просто провалился… — Слишком поздно, Гарри! — Мы поможем ему! — Гарри яростно вырывался, но Люпин не пускал его. — Гарри, ты не можешь ему ничем помочь. Ничем… Он умер. — Он не умер! — В истерике кричал Гарри. Он не верил этому, он не хотел верить и сопротивлялся хватке Люпина изо всех сил. — Сириус просто спрятался, исчез из виду… СИРИУС! СИРИУС! — Он не может вернуться, Гарри. — Выдавил Люпин, который едва мог удержать Гарри. — Он не может вернуться, потому что он у... — ОН. НЕ. УМЕР! СИРИУС! — Гарри! — Гарри прикрыл глаза в попытке вернуть себе самообладание. — ГАРРИ! Сириус тряхнул Гарри за плечи. Его не на шутку испугало резко сбившейся дыхание, посиневшие губы и мертвенная бледность крестника. — Прости, — Гарри грустно улыбнулся. — Просто очень яркие воспоминания. — Гарри… — Я в порядке. — Гарри хорошо научился владеть своим голосом, а вот телом не очень.       Он резко встал и хотел уйти, но Сириус дёрнул его вниз. Гарри не удержал равновесие и с силой ударился коленями об пол. Сириус подхватил его под локти, и Гарри, не издавая ни звука, поднял, словно мёртвые глаза на Сириуса. Тедди проснулся и начал жалобно поскуливать, но этого словно никто не замечал. — Гарри. — Сириус притянуть Гарри к себе и совершенно привычными для себя и абсолютно забытыми для Гарри движениям прошёлся пальцами по ёжику волос на затылке, ладонями по плечам и спине. Гарри расслабился, прислонился головой к груди Сириуса и устроил свои руки на его коленях. — Когда ты упал в арку, я ждал, когда ты выйдешь, тряхнешь волосами и встанешь в строй. Я звал тебя и не понимал, почему ты не выходишь. Я же так сильно тебя звал. Ты же жизнью рисковал только по тому, что мне снились кошмары или чтобы просто меня увидеть. А потом Люпин не дал мне броситься за тобой, все говорил, что я ничего не могу сделать и что ты умер. Беллатриса засмеялась, почти как ты и крикнула… — Гарри шумно выдохнул. — Я убила Сириуса Блэка. — Гарри подобрался немного ближе на разбитых коленях и одной рукой обнял Сириуса за талию, а второй успокаивающе погладил Тедди. — Всё случилось как должно. Волен-де-Морту оказалось тесновато в моей голове с такой палитрой эмоций и чувств, которые ему было не понять. Это меня защитило. А во время стажировки мой интерес к Арке не остался незамеченным, и тот факт, что фестралы могут перемещается между измерениями, оказался очень кстати. — Сириус ещё раз прошёлся пальцами по вихрам волос. Гарри как-то почти по кошачьи мурлыкнул.       Сириус не знал, что сказать. Кроме как: — Над любовью даже смерть не властна. — Последнее, что Сириус увидел перед тем, как упасть в арку, было испуганное лицо крестника. И Сириус испугался, но не за себя, а из-за того, что он - причина страха его бесстрашного мальчика