Девятнадцать лет спустя

1 сентября 2017 г. В поезд сели вместе с Альбусом. Вообще-то сначала с ними был ещё и Джеймс, но он быстро отделился от них и убежал куда-то, предпочтя общество однокурсников. Роза не расстроилась: им и вдвоём с Альбусом было нескучно, и они, заняв первое попавшееся свободное купе, ещё долго махали родителям, высунувшись из окна. Розе было странно наблюдать, как поезд, качнувшись, тяжело двинулся с места, медленно но верно наращивая скорость, и как родители, стоящие на перроне, исчезли в клубах густого серого дыма. Странно и одновременно радостно и трепетно: ещё ни разу она не собиралась покинуть родной дом на целый год. И Роза никак не могла понять, к лучшему обернётся такая разлука или к худшему. Не одной ей было тревожно. Хотя ребята молчали, атмосфера в купе воцарилась напряжённая и натянутая, словно готовая вот-вот лопнуть струна. Альбус явно нервничал: это было заметно по его неестественной бледности и по тому, как он машинально теребил рукава своей вязаной кофты. А ещё перед тем, как сесть в поезд, Роза заметила, что он долго говорил о чём-то с отцом… Впрочем, Роза, наверное, понимала Альбуса как никто другой — недаром он считал кузину своей ближайшей подругой. С ней он поделился своими главными опасениями, и Роза была единственной, кто удостоился такой чести, потому что обычно Альбус был очень скрытный. Он очень боялся, что волшебная шляпа определит его на Слизерин. Этот страх и впрямь был не беспочвенный: родители Альбуса и Розы все как один окончили Гриффиндор, который, так уж повелось, испокон веков соперничал со Слизерином, и отношение к змеиному факультету в семье Поттеров и Уизли было соответствующее. А тут ещё Джеймс подливал масло в огонь и совсем задразнил Альбуса. Он это, конечно, не со зла, но вряд ли он задумывался о том, какую боль причиняет младшему брату. А Альбус, который и без этого в последнее время был странно, нетипично для себя нервный, теперь совсем скис. Роза же о том, куда её отправит шляпа, особенно не беспокоилась. Ещё в июле она купила новенькое издание «Истории Хогвартса» — так, чтобы развеяться и в первое время не растеряться в школе (на особую историческую достоверность девочка не надеялась, ведь, по словам мамы, эту самую историю постоянно переписывают). И, проглотив её за какие-то три дня, решила, что для неё все факультеты равны, ведь она ехала в Хогвартс в первую очередь учиться. У каждого факультета были как достоинства, так и недостатки, и идеальных среди них не было. Взять хотя бы пресловутый Слизерин: Роза вычитала, что главные качества его учеников — хитрость и амбициозность. Очень полезные качества, Розе самой частенько их не хватало. …«Хогвартс-экспресс» выехал за город, и теперь за окном с огромной скоростью проносились леса, поля и рассыпанные по ним магловские домики. Роза не знала, что бы такого сказать Альбусу, чтобы его утешить, и просто смотрела в окно в надежде увидеть там что-нибудь интересное; Альбус же сдавленно молчал, закусив губу и думая о чём-то своём. Наконец он заговорил первым. — Как ты думаешь, я и правда могу попасть на Слизерин? — в сотый раз задал он тот самый вопрос. — Всё может быть, — деловито поправила темно-рыжую косу Роза. — Но мне кажется, что тебе больше подходит Рейвенкло. Она говорила чистую правду: Альбус всегда был готов, как это говорила мама, «вгрызаться в гранит науки». Альбус, однако, не утешился. — Рейвенкло и Слизерин — две стороны одной медали, — фыркнул он. — Ну и что? Если так боишься, уговори Шляпу, чтобы отправила тебя на Гриффиндор, только и всего. Альбус болезненно усмехнулся: — Думаешь, это так просто? Шляпа — это ведь мощный магический артефакт… Роза покачала головой: Альбус иногда становился неисправимым пессимистом, и хоть ты кол ему на голове теши. Впрочем, его знанию обо всяких волшебных предметах можно было только позавидовать. В детстве они с Розой подолгу штудировали древние фолианты из библиотеки, но если Розой двигало чистое любопытство, то Альбус мечтал стать настоящим изобретателем, исследователем. — А ты, Роза? На какой факультет ты хочешь попасть? — Да, знаешь… Мне в общем-то всё равно, — призналась Роза. Глаза Альбуса недоуменно расширились. — Как? И даже если на Слизерин — ничего? — А что такого? Не бывает плохих факультетов. Бывают только плохие люди, — ободряюще улыбнулась она. И тут же помрачнела. «Кто бы говорил», — раздался в голове неприятный язвительный голосок. Роза тряхнула головой, пытаясь отогнать подступившие было дурные воспоминания, и всеми силами постаралась сосредоточиться на виде за окном.

***

Большой зал очень понравился Розе. Пусть она не раз видела его на картинках, читала о нём в книгах и много слышала о нем и от мамы, и от папы, и от Джеймса, она не смогла сдержать вздох восхищения, когда большие дубовые двери распахнулись и вереница перепуганных первокурсников, возглавляемая маленьким профессором Флитвиком, переступила порог зала. Не одна Роза оказалась поражена красотой и пышностью окружавшего их убранства: первокурсники возбуждённо пихались локтями и громко перешептывались, разглядывая парящие под потолком свечи и пять длинных столов с разноцветными скатертями: один — преподавательский, четыре — факультетских. Роза задрала голову и ахнула: прямо над ней широко простирался волшебный потолок, сегодня выглядевший особенно живописным. На ночном, будто бархатном, небе не было ни облачка, и то тут, то там новичкам подмигивали блестящие звёздочки. — Ничего себе! — Роза дёрнула Альбуса за рукав. — Ты только посмотри! Как думаешь, здесь есть Сириус? А Большую медведицу тут видно? Альбус не ответил: он, вновь посерьезнев, сосредоточенно высматривал кого-то в толпе рассевшихся за столами старшекурсников. Может быть, он искал Джеймса, а может, кого-нибудь из кузенов: за каждым из четырёх столов нет-нет да и промелькнет рыжая макушка (папа Розы, бывало, шутил, что лет через пятьдесят семейство Уизли окончательно захватит Хогвартс). Первокурсников тем временем вывели в конец зала, в самое видное место, где на трехногой табуретке ждала своего часа старая-престарая распределяющая шляпа. Роза с изумлением разглядывала её ветхие полы: ей совершенно не верилось, что такая развалина может думать и разговаривать. Фамилия Уизли находилась в самом конце списка, и оттого распределение тянулось, как резина. Роза от нечего делать принялась рассматривать будущих сокурсников: по непонятной причине её всегда манили лица чужих людей. — Начнём. Этвуд, Аманда! — пискнул маленький профессор, развернув длинный свиток пергамента. Маленькая девочка с белокурыми волосами, заплетенными в длинную тонкую косу, отделилась от кучки жавшихся друг к другу первокурсников и, белая как бумага, уселась на табуретку. Профессор опустил древнюю шляпу ей на голову, причём та оказалась настолько велика девочке, что закрыла ей почти всё лицо, — если бы не вся серьёзность ситуации, зрелище вышло бы довольно комичное. Мгновение, и… — Рейвенкло! — заорала шляпа. Роза вздрогнула, а счастливая Аманда вприпрыжку побежала к столу с синей скатертью, взорвавшемуся оглушительными аплодисментами. — Адамс, Бенджамин! — профессор продолжал вызывать ребят один за другим. Настал черёд Розы немного понервничать. Внезапное осознание того, что ей тоже придётся вот так выйти вперёд на глазах у всего зала, повергало её в ужас, хотя до этого она даже не задумывалась о подобной ерунде. Подсознание рисовало всё более и более пугающие картины, и в конце концов, когда Бенджамин уже нёсся к столу Гриффиндора, а к табуретке шла следующая в списке Меган Браун, Роза была уверена, что непременно опозорится. Ей казалось, что с ней обязательно приключится какая-нибудь неприятность и она споткнется и упадёт, или уронит шляпу, или забудет снять её перед тем, как отправиться к факультетскому столу. Ужасно захотелось пройтись, разогнать плохие мысли, как её учила мама, когда Роза, не в силах совладать со своими эмоциями, плакала над грустной историей или в сердцах отшвыривала книжку в сторону. Но всё, что она могла делать сейчас, — это до боли сжимать в своей ладони руку Альбуса, который так сосредоточился на происходящем, что ничего не замечал. Распределение меж тем продолжалось. Меган Браун, худенькая девочка с жидкими мышиными волосами, отправилась, что удивительно, на Слизерин. Впрочем, кажется, новые однокурсники Меган вовсе не были ей рады: за зелёным столом раздалась лишь пара редких хлопков. Роза соображала, вспоминая: да, кажется, мама рассказывала ей, что на Слизерине маглорожденным никогда не были рады. А фамилия Браун, насколько помнила Роза, в список «Священных двадцати восьми» (она однажды проглядела его ради интереса) не входила. Глядя на ссутуленную фигурку малышки Меган, усаживавшейся на край скамьи, Роза утешилась тем, что сейчас, верно, новое поколение слизеринцев не так жестоко, как предыдущее: наверняка победа над тёмными силами сыграла свою роль. Здоровяк Уильям Боунс стал первым, кого распределили в Хаффлпафф. Сразу же за ним на тот же факультет последовал тощий Кевин Боул. Роза, рассеянно хлопая в ладоши, глянула на свои наручные часы: прошло всего десять минут, а ей казалось, что десять лет. Вот любопытно: Скорпиус Малфой, тот самый мальчишка, которого папа приметил на вокзале, отправился на Слизерин. Роза с интересом разглядывала его, высокого, стройного, с острыми чертами лица, но очень надменным взглядом. Как там папа сказал — кажется, не советовал с ним дружить? Почему? Неужели он знает этого Скорпиуса? Впрочем, Малфой — фамилия известная… «Поживём — увидим», — подумала Роза, разглядывая светлый, почти совсем белый затылок Малфоя. Очень уж интересно было поглазеть на всех этих наследников чистокровных семей: до сих пор про всех этих Малфоев, Ноттов и Розье она только читала в книжках, а в живую ни разу не видела. Кстати о Розье: одна из них, Элизабет — изящная красавица, с которой, пожалуй, могла соперничать лишь кузина Доминик, в дорогом изумрудно-зеленом плаще, наверняка сшитом в лучшем ателье Косого Переулка, — отправилась на Слизерин вслед за Скорпиусом Малфоем. Роза невольно залюбовалась ею, правда, всё впечатление портили льдистые голубые глаза девочки, смотревшие одновременно с презрением и превосходством. Розе на ум пришла Снежная Королева — странно, что именно эту сказку она по какой-то причине особенно не любила. И вот наконец… — Поттер, Альбус! Зал затих. «Удачи», — одними губами прошептала Роза вслед Альбусу, крепко сжав напоследок его пальцы, но тот её не услышал. По-прежнему в гробовом молчании он кое-как доплелся до колченогой табуретки, огромная шляпа опустилась ему на голову, Роза, зажмурившись, изо всех сил скрестила пальцы на удачу, и… — Рейвенкло! Зал рухнул, причём хлопали не только обрадовавшиеся рейвенкловцы, но и все остальные ученики. Альбус, счастливый и улыбающийся до ушей, ринулся к столу своего факультета, не забыв по пути отсалютовать Розе. Та показала ему большой палец. Это, пожалуй, наилучший вариант, подумала она, глядя, как Альбуса важно сажает рядом староста. Там хоть Молли за ним присмотрит: она хоть и вредина, но ответственная, в обиду не даст. А на Гриффиндоре, вместе с Джеймсом, Ал совсем распустился бы: Роза была наслышана о том, как они там «учатся». Кучка первокурсников заметно поредела: остались лишь Роза и ещё парочка ребят. Роза заметила, что всё больше учеников попадают в Хаффлпафф и Гриффиндор, нежели в Рейвенкло и Слизерин. «Интересно, в чем же причина? — гадала про себя Роза, наблюдая, как вертлявая Сара Джонс бежит к столу с жёлтой скатертью. — Надо дома у мамы спросить…» Прошло ещё около пяти минут. Роза нервно поправила выбившуюся из-за уха темно-рыжую прядь волос: она должна была идти следующей. — Уизли, Роза! Все дальнейшие события произошли в считанные секунды, но Розе казалось, что они тянулись веками. Как во сне подошла она к табурету, ловя на себе жадные взгляды множества глаз. Быстро нашла среди сотен незнакомых лиц одно знакомое — Альбуса, тот ободряюще улыбнулся ей, и Роза жалко приподняла уголки губ в ответ. Наконец глаза закрыли обвисшие поля шляпы, Роза зажмурилась, готовясь к самому худшему (чему, спрашивается?), и не успела она толком опомниться, как шляпа заорала на весь зал: — ХАФФЛПАФФ!

***

В гостиной Хаффлпаффа Розе понравилось: она находилась почти что в самых подземельях, рядом с кухней, и напоминала большую тёплую нору. Да и спальни учеников были ни дать ни взять уютные маленькие норки — жаль, правда, что во всей гостиной не было окна. Роза недолго думая выбрала себе кровать у стены: там, по её мнению, было бы это самое окно, живи они в башне, как рейвенкловцы (интересно, кстати, у Ала там очень холодно? Как он там вообще?). Перекладывая свои вещи из чемодана в тумбочку, Роза подумала, что, в общем-то, совершенно не расстраивается из-за такого исхода событий. Скорее даже наоборот: когда шляпа вынесла свой вердикт, у Розы словно камень с плеч свалился и её перестала мучить неизвестность. Правда, Люси, Джеймс и остальные наверняка найдут новый повод осмеять её… Но когда их мнение её волновало? (Тут Роза немного слукавила: часто она очень расстраивалась, что не может быть в доску своей среди кузенов.) С ней делили спальню ещё три девочки, которых Роза уже успела украдкой рассмотреть, пока первокурсников вели в гостиную. Сара Джонс, кажется, ещё в поезде спелась с Аннабет Роджерс, симпатичной полноватой девочкой в золотистых локонах, причём тихая Аннабет прекрасно уравновешивала чрезмерно болтливую Сару. Ещё в коридорах Роза заметила, как последняя громким оживлённым шёпотом рассказывала подруге о волшебных портретах и потайных ходах. Да, припомнила Роза, краем уха она успела услыхать, что, кажется, в прошлом году Хогвартс окончила старшая сестра Сары, так что неудивительно, что знаний у Джонс больше, чем у многих из них. Это было даже интересно. Третья девочка, мрачноватая Рейчел Харрингтон, очками в тяжёлой оправе напоминавшая кузину Молли, держалась, как и Роза, ото всех в стороне: кажется, она была маглорожденной и чувствовала себя неуверенно. О ней Роза ничего сказать не могла: нелюдимая Рейчел сама не заговаривала с однокурсницами, а на все вопросы отвечала односложно и как будто нехотя. Меж тем к Розе вернулся её прежний страх остаться одной не только в семье, но и на факультете. Её скромность на этот раз вышла ей боком: пока её соседки по комнате беззаботно болтали друг с другом, Роза, чувствуя, как проклятая краска заливает щеки, с фальшивым усердием раскладывала по ящикам свои книжки. Ужасно, просто мучительно хотелось заговорить с девочками, познакомиться с ними, представить себя, но язык как будто налился свинцом и наотрез отказывался шевелиться. И стоило только Розе улучить удобный момент для того, чтобы вставить своё словечко в разговор, как беседа перетекала в другое русло, и Розе оставалось лишь молча корить себя за нерешительность. К счастью, очень скоро её проблема решилась сама собой. Сара Джонс принялась очень громко болтать с Аннабет, да так, что слышали и Роза с Рейчел, а когда та ей наскучила, принялась за остальных. Так, слово за слово, Роза узнала, что соседки-то у неё, оказывается, интересные. Аннабет, к примеру, выросла на ферме отца-магла: мать-волшебница ушла из семьи, когда девочка была совсем ещё маленькой, так что ничего не помнила ни о матери, ни о магическом мире. Зато она привезла с собой настоящие магловские фотографии животных, которые жили у неё на ферме: неживые, но зато цветные и очень хорошего качества. Фотокарточки быстро пошли по рукам, и даже Роза, которой они не были в диковинку (всё же дедушка и бабушка у неё были маглами) невольно удивилась: настолько было непривычно видеть что-то магловское в школе волшебства. У Сары родители работали в Отделе Тайн, пожалуй, самом засекреченном месте если не всего мира, то магической Британии уж точно. К слову, и мистер и миссис Джонс, и старшая сестра Сары окончили Гриффиндор, и распределение на Хаффлпафф стало для Сары сюрпризом. Роза, глядя на неё, тоже недоумевала: Джонс напоминала ей кузена Джеймса в женском обличье. Что же она забыла на факультете, чьи ученики славятся трудолюбием и усидчивостью? Сара даже вечно угрюмую Рейчел умудрилась разговорить. Она оказалась вовсе не маглорожденной: её отец, сквиб семейства Розье, много лет назад переселился в магловский мир, сменил там фамилию и окончательно оборвал все связи со своими родными. Никого из родственников-волшебников Рейчел не знала и никогда не видела. В голове у Розы щёлкнуло, и вспомнилась холодная красавица Элизабет Розье. Саре на ум, очевидно, пришло то же самое, и она, ничуть не смущаясь, напрямую спросила: — Та девчонка, которая на Слизерин попала, она ведь тоже Розье! Кто она тебе? — Двоюродная сестра, — ответила Рейчел таким тоном, что сразу стало ясно: продолжать разговор на щекотливую тему определённо не стоит. Сара, поняв намёк, тут же переключилась на Розу. — А ты? — она с нескрываемым интересом пожирала Розу глазами. — Ты правда дочь тех самых Уизли? А Альбус Поттер — он твой кузен, да? А вы с ним дружите или только так, общаетесь? А в квиддич ты играешь? А братья или сестры у тебя есть? А чего ты молчишь? — Дай ей хоть слово вставить, — засмеялась Аннабет: она, похоже, уже привыкла одергивать подругу. — И вообще, спрашивать в лоб нетактично, — строго добавила она. Сара лишь отмахнулась: — Глупые расшаркивания оставь на потом, мы тут все свои. Ещё семь лет вместе жить, как-никак. Правда же? — и она широко и доверительно улыбнулась Розе. Та, польщенная вниманием, немножко смутилась, но на вопросы отвечала с удовольствием: — Я правда Роза Уизли, а Альбус — мой кузен. Да, мы с ним общаемся. В квиддич я играю, но только летом, а вместо мячей у нас яблоки. И у меня есть младший брат, Хьюго, ему девять. Он хороший, но только иногда… — Роза осеклась, проглотив слово «вредный». — Что — иногда? — Ничего. Не обращай внимания, — отмахнулась Роза. Не стоило чернить брата в глазах новых подруг. Постепенно Роза освоилась и уже через какой-то час общалась с девочками так, будто знала их всю жизнь. Спать легли после полуночи. Роза думала, что будет долго ворочаться, но уснула, как только её голова коснулась подушки.