V. День, что разлучил нас
3 августа 2022 г., 21:14
Flashback.
Джисон сидел на диване и от нечего делать дрессировал белочку по кличке Гучи брать и скручивать шёлковую ленту. Зверушку ему подарил Феликс, найдя ещё малышом среди листвы в парке. Сейчас последний месяц весны, а значит, скоро лето будет печь из людей пироги. Ли дома нет. Парень поехал к своей бабушке, чтобы помочь ей с уборкой. Негодяй, конечно, мог и его взять, а не оставлять на целый день одного. Завтра они планировали поехать в парикмахерскую, поменять цвет волос на противоположный. Ему осветлить, а Ли, наоборот, вернуться к натуральному тёмному. Можно было выбраться куда-то с Чаном и Чанбином, отрепетировать новые трюки, но те тоже разъехались. Звонить друзьям Феликса как-то тупо, разве что Чонину, общему другу детства. Вспомнить, сколько раз он их прикрывал, когда они сбегали с урока. Ну, точнее Ли, ведь парень всё-таки его одноклассник.
Не придумав ничего лучше, берёт в руки телефон, набирая с закрытыми глазами номер. Гудки протяжно чередуются один за другим, эхом отстукивая по черепной коробке. Пока родной голос не прерывает монотонность.
– Хани, солнце, я вообще-то занят.
– Чем занят? – произносят одновременно, смеясь.
– Батарею домываю, потом буду стёкла чистить. Подожди, я на громкую связь поставлю.
– Как бабушка? – Джисон лёг головой на подушку, сажая себе на грудь пушистую белочку.
– Всё хорошо, она сейчас в магазине. Просит, чтобы я остался на ночь, – проговорил Феликс, сдерживая смех.
– Ну нет, – наигранно захныкал, – а я хотел тебе сюрприз приготовить, видно не настал ещё тот час.
– Какой сюрприз? Джисонни, ты всё таки наденешь тот костюм? – низким голосом.
У Хана от такого тона скрутило внутренности, он с пылающими щеками произнёс:
– Извращенец, не собираюсь я его надевать! Точка!
– Представляю, как ты сейчас надул покрасневшие щёчки, – глубоко рассмеялся. Послышался звук воды, видимо, тот мочил тряпку. – Я перехожу на оконные рамы, поэтому из-за шума улицы меня будет плохо слышно.
– Осторожнее, детка, – хотел ещё что-то добавить, но в дверь начали назойливо звонить. – Не отключайся пока, кто-то пришёл, – Ли одобрительно промычал.
Хан взял телефон и поднялся с дивана, оставив питомца среди подушек. Видимо, его очень сильно хотели увидеть, почти разнося в хлам механизм дверного звонка. На пороге стояла разъярённая женщина с тёмными волосами, собранными в высокий хвост, и в вишнёвом платье по колено. Она без приглашения ворвалась в дом, хлопнув за собой дверью, верными шагами направляясь в гостиную.
– Я не собираюсь выполнять твои условия Джисон, – намертво сжала ручку белой сумки. – Я не буду ничего ему рассказывать! – зло прокричала.
– Но, тётушка Ли, вы не сможете вечно это таить, – он упёрся спиной об дверной косяк. – Условий никаких нет. Вы просто всё рассказываете и больше не мучаете своего сына. Перестаёте его обманывать.
– Ну ты смешной, – усмехнулась, – как, по-твоему мне всё объяснить?
– Скажите, что совершили ошибку. Ликси добрый и сильно вас любит.
– Джисон, ты хочешь нас поссорить? Если я скажу, что на самом деле здорова и сердечных заболеваний у меня нет. Думаешь, сын останется рядом?
Пару дней назад отец Хана сломал руку. Парень возил его в больницу. И пока тому делали рентген, он ждал в просторном коридоре. Пока не заметил маму Феликса, подумал, что та пришла на очередной приём к кардиологу, и решил поздороваться, возможно, ей нужна поддержка. Джисон знал, что она обычно приходит в больницу сама, дабы её близкие не сильно переживали, слушая пояснения врачей. Потому всячески старалась справляться со всем одна, кроме финансовой стороны, ведь дряблое здоровье не позволяло работать.
Хан приблизился. Тётушка Ли стояла к нему спиной, разговаривая с медсестрой. Одной фразы хватило, чтобы в корне поменять своё отношение к ней. «Юджу, спасибо, что помогаешь подделать справки. Скоро я попрошу у Ёнбока денег на обследование, третья часть твоя, как и договаривались». Вот оно как! Сын из кожи вон третий год лезет, а она бессовестно врёт, смотря в глаза! Джисон не стал молчать и полностью высказал, что думает. Феликс слишком самодостаточный. Джисон мог давать ему деньги на лечение мамы, но тот ни в какую их не брал. Парень изнурял себя подработками, превращаясь в ходячего трупа. Хан тогда окончательно настоял наконец-то жить вместе, дабы заботиться о нём круглые сутки и облегчить жизнь. Женщина согласилась всё рассказать, но, видимо, передумала, раз сейчас готова прикончить его на месте.
– Это ваша вина, – нахмурился. – Я не позволю вам дальше его использовать. Феликс готов буквально отдать вам собственное сердце, а вы продолжаете думать лишь о своей выгоде!
– Мама, – из трубки донёсся искажённый голос, а после несколько глухих стуков.
У Джисона волосы встали дыбом. Как он мог забыть, ведь парень по-прежнему не сбросил вызов! Начал перезванивать, но в ответ зацикленное «Аппарат вне зоны действия сети». Женщина окаменела, не зная, что делать дальше.
– Езжайте домой, а я поеду к нему, – та живо развернулась, не проронив ни слова, выбежала на улицу.
Джисон начал собираться, посадив белку обратно в клетку. Наспех переодел штаны и взял ключи от машины. По дороге дурное предчувствие окутало с ног до головы. Неизвестно, в каком состоянии Феликс. Вдруг он поехал к матери или сейчас направляется к ним домой. Надеясь застать его в квартире бабушки, Хан до упора надавил на газ, молясь, чтобы не застрять в обеденной пробке. Спустя семнадцать минут бросает авто возле многоэтажки, а сам спешит к подъезду.
Кругом слишком оживлённо и закрываются двери скорой помощи. Включается пронизывающая душу сирена, и водитель сигналит зевакам расступиться. Джисон расталкивает людей, желая побыстрее увидеться с ним. Он замечает на асфальте свежее пятно крови и плачущую навзрыд бабушку Ли, которую под руки держат двое женщин.
Казалось, время остановилось, накрывая вакуумным куполом пространство. Люди застыли. Звуки стихли, превращаясь в белый шум старого монитора. В уши словно залили растопленный воск, он не только закупорил доступ к внешней среде, но и прожёг дыру в сердце, формируя там острые бесформенные пики. Джисон, спотыкаясь, подбегает к старушке, сразу требуя объяснений.
– Бабушка! – надломленным голосом. – Что случилось? Где Феликс? – взял её за руку, заставляя успокоиться и ответить. Слёзы в моменте начали омывать щёки.
– Джисонни, он упал из окна… я … – сильнее заходится плачем, впадая в истерику.
Парень понял, что она не в себе. Он в ужасе оглядывается по сторонам, готовясь вырвать свои волосы. Кто-то кладёт руку на его плечо, сильно сжимая. Хан разворачивается с видом загнанного зверя и пустыми глазами смотрит на незнакомого мужчину.
– Ты, видимо, его друг, – сухой голос немного выводит из транса, – это я нашёл его на асфальте и вызвал скорую. Держи, – он взял его руку, вкладывая туда кулон с бабочкой, – врачи сняли с шеи того паренька, дабы не мешалось.
В глазах от сказанных слов темнеет. Высокая фигура частично расплывается, словно сверху накинули мутную клеёнку. Тело бьёт крупная дрожь, как при сорокаградусной температуре. Нет! Сердце не выдержит, если это произнесут. Тогда и собственная жизнь тоже закончится. Возможно, сегодня последний день, но Хан ни о чем не жалеет. Тепло, которое многие годы дарил ему Ли, пытается согреть его даже сейчас.
Мощные руки хватают за плечи и сильно трясут, голова болванчиком раскачивается туда-сюда. Свинцовые веки приподнимаются, голос мужчины доносится через толстые стены, но всё же касается разума.
– Он не умер! – прокричал почти в лицо. – Его повезли в пятнадцатую больницу.
Джисон, включённый в мир заново, заставляет себя сквозь тиски на лёгких побольше вдохнуть. Не говоря ни слова в ответ, срывается к машине, дабы скорее с ним увидеться.
*********
В больнице Хан чуть не поседел, пока нашел коридор, что вёл к операционной, пробегая мимо несколько раз. Медсестра сказала, что у Ли, скорее всего, черепно-мозговая травма и ему зашивают голову. Она не врач, поэтому не может объяснить ситуацию в подробностях. Парень сел на кафельный пол, прижавшись к светло-серой стене, укрытый белым халатом с руки доброй медсестры. Крепко сжимал в кулаке кулон. Прочные крылья бабочки до вмятин впивались в ладонь, притупляя душевную боль. Прошло чуть больше часа. Шестьдесят четыре минуты. Лампа на дверях горела красным, обозначая, что операция ещё продолжается. Человеческая натура в первую очередь представляет проигрышный вариант обстоятельств. Мало кому удаётся избавиться от мучительных чувств. Джисон старался отгонять негативные мысли, но они скопились зловещими призраками прямо над головой, желая превратить в бесчувственное чудовище. Ему абсолютно плевать на внешний вид и свою жизнь. Сейчас он в операционной, смотрит на закрытые глаза самого дорого человека, считает заново каждую ресничку. Отчего не сразу замечает, как на повышенных тонах разговаривают мать Ли и его отчим. – Что с моим сыном!? Почему никто не может дать нормальный ответ. – Не ори, – мужчина дергает её за руку, не выражая никаких эмоций. – Врач выйдет и всё скажет. Я пойду куплю тебе успокоительных. Не хватало, чтобы и тебя тут положили, – он развернулся, направляясь в сторону больничной аптеки. – Джисон! – возле стульев заметила парня. – Что с ним? – не видя никакой реакции, подходит и берёт его за плечо. Хан тут же скинул руку. Злость ураганным ветром поднялась из поверхности смятенной души. – Неужели вам и правда интересно? – рассмеялся, пригнув голову. – Классная вы мать, переживаете только в том случае, когда ребёнок умирает, – женщина хотела возразить, но он повысил голос. – Как вы могли издеваться над ним? Как можно выдумать себе болезнь, дабы требовать деньги на дорогостоящее лечение у собственного сына? – поднялся на ноги, поправляя сползший халат. – Зачем вы вообще пришли? Сомневаюсь, что вам не всё равно. Вы просто боитесь лишиться кормящей руки. Вы слишком плохо знаете сына, он бы и так давал вам деньги без всяких предлогов. Потому что Феликс не похож на вас. Я в этом окончательно убедился. Продолжить напирать на горе мать дальше не получилось, потому что из дверей вышла уставшая врач-хирург. Она подняла сползшую на лоб белую шапочку. – Как он? – Джисон подскочил к ней, держа уважительную дистанцию. – Травма не смертельная, – вокруг послышались вздохи облегчения, – но на восстановление уйдёт месяца два-три. Будьте готовы к тому, что у вашего сына, – посмотрела на родителей, – и друга, – перевела взгляд на него, – возможны будут провалы в памяти или парамнезия, другими словами, искажение воспоминаний. Рекомендую вам не нагружать его сразу рассказами или поправками. Для его мозга главное – отдыхать и восстанавливать нейронные связи. – А когда он очнётся? – женщина сложила руки в замок. – Утром или к обеду, не раньше. Простите, мне нужно идти. Позже я подойду в палату. Врач ушла, следом вышедшая из дверей медсестра повела их в строну палат. Заходить пока нельзя. Им порекомендовали прийти завтра. Мать Ли не хотела уходить, но её муж чуть ли не силком вытолкал из коридора, сказав, что они всё равно ничего не изменят, потому нет смысла ждать. Хан согласен, они никак не смогут повлиять на ситуацию, но всё равно остался, вновь опускаясь на холодный пол. По правильному нужно обзвонить друзей Феликса, ведь те ему не чужие люди и тоже всячески поддерживают. Джисон тянется к телефону. Найдя в списке контактов номер Чонина, он жмёт кнопку дозвона. Когда гудки заканчиваются, начинает первым: – Ян, Феликс попал в пятнадцатую больницу, обзвони всех, – и кладёт трубку, слыша только короткий вздох. Хан закрыл глаза, подымая голову к потолку, опираясь о стену. Больше всего ему хотелось обнять своё солнышко, согреться в ярких лучах и никогда не вспоминать про сегодняшний день. Джисон мечтает взять его в охапку, бросить всё и уехать в другую страну. Сбежать от всех. Начать новый этап в жизни, где они будут жить друг для друга. Возможно, за границей они смогут пожениться, усыновить детей, купят дом, в который будут приглашать друзей и родителей. Хан уверен, Ли не будет долго злиться на мать. Самое главное, что он прекратит изводить себя, беспокоясь за её здоровье и риск потерять. – Джисон! – стараясь не громко, позвал Хёнджин и подбежал, шурша бахилами. Тот окинул фигуру в форме официанта, в розовом фартуке с рюшами и с ушками кролика. – Что случилось!? – подал ему руку, рывком подымая с пола. – Выпал из окна второго этажа. Сказали, жить будет, – он сел вместе с Хваном на чёрные стульчики, что казались не такими удобными, как начищенный хлором кафель. – Фух, слава небожителям, – посмотрел на потолок, протяжно выдыхая. – Думал, умру, пока доеду. Повезло, что я недалеко работаю. Ян позвонил, орёт не своим криком, я вообще понял только номер больницы. Бросил всё, так и приехал. К Ёнбоку не пускают? – Нет, он очнётся только утром. Спасибо, что примчался, заяц, – усмехнулся, глядя на мягкий ободок. – Блять, – провёл по голове, скидывая обруч, – я то думаю, почему все так на меня пялились, особенно медсестра в регистратуре. Парни услышали, как с конца коридора приближается толпа. Чонин подскочил к ним, чуть ли не падая, поскальзываясь в бахилах, благо Минхо успел поддержать его за локоть. Хёнджин всё коротко пересказал, так как у Хана не осталось сил произносить слова, он просто отключался. Сынмин принёс всем халаты. Парни напрочь отказались покидать больницу, тем более оставлять Джисона одного. На улице уже ночь. Медсёстры с теплой улыбкой смотрели на них, уговаривая поехать домой. – Наш Ёнбоки сильный, – начал Чонин, укладывая голову Джисона себе на плечо. – Помнишь, как в средней школе он повредил локоть и ни кому сказав, на следующий день поехал на соревнование по волейболу? – Конечно, помню, – фыркнул. – Дурак. Потом в гипсе месяц ходил, – возмущённо проворчал. – Зато счастливый, что они заняли первое место. Всё будет хорошо, – потрепал по волосам. – Ещё не было таких ситуаций, с которыми он не мог справиться. – Мне интересно, откуда у нас такая Золушка? – Минхо растянул губы в улыбке, сидя напротив, смотрел на Хёнджина. – Я работаю в кавай-кафе, – вздохнул. – Там у всех такая идиотская форма. Платят нормально, так что терплю. Сынмин на них немигающе посмотрел, втыкая в уши наушники, дабы хоть как-то отвлечься. Джисон уснул на чужом плече, все разом стихли, стараясь не разбудить. Ведь впереди у них насыщенный день.*********
Хан проснулся от шума быстро снующих туда-сюда ног. Шея затекла, грозясь остаться навсегда в изогнутом положении. Чонин от его возни тоже разлепил веки, подымая голову. Солнце стелилось по белому плиточному полу сквозь окно в конце коридора. Все выглядели измученными и потрёпанными. Джисон им бесконечно благодарен, не зная, что делал бы без их поддержки. Родители Феликса приехали рано и топтались в коридоре вместе с ними. Видно, что им не очень нравится сборище людей под палатой. Но промолчали. Врач подошла и сообщила всем ждать, пока она проведёт осмотр. Джисон искусал до крови губу, сдирая частички потресканной кожицы. Не зная, куда приткнуть руки, начал грызть палец. Сынмин принёс ему крепкий кофе, заставив выпить половину. Горький вкус немного отрезвил голову, притупив раздирающие мысли. Спустя пол часа из палаты наконец-то вышла врач, оповестив, что Феликс очнулся и к нему могут зайти трое людей, не больше. Родители пошли вместе, а Джисон верно и медленно дожидался. Парни его всячески подбадривали, стараясь отвлечь. Когда из палаты вышли старшие, Хан заметил на лице женщины довольную улыбку, словно произошло чудо. Феликс лежал, повернув голову к окну с полузакрытыми жалюзи, подключённый к капельнице. Такой весь бледный и одинокий, с бинтами вокруг головы. Сердце сжималось и хотело остановиться от такого вида. Джисон сел на стул рядом с кроватью и осторожно взял его за руку, наклоняясь, легонько целуя пальцы. – Ликси, ты обязательно поправишься, – потёрся щекой о тыльную сторону ладони. – Уверен, этот период не будет длиться долго, и у нас снова всё наладится. Ли повернулся, смотря на него расфокусированным взглядом. Он пару раз моргнул, видно, что ему болезненно давались разговоры. Сухими, казалось, бескровными губами тихонько произнёс: – Я вас знаю? – его глаза бегали по чужому лицу, стараясь зацепиться за любую деталь. – Кто вы? – попытался вяло выдернуть руку. Если убийство для кого-то заточенный нож прямиком в сердце, то для Джисона эти два вопроса. Ощущения те же, последствия тоже. Сразу вспомнились слова доктора. Потеря памяти. – Это же я, Джисон… Ликс, я… – хотел было сказать: твой парень или возлюбленный, но, глядя на потерянное лицо, где стал проявляться страх, слова рыбной костью застряли в горле. Хан ещё раз оставил поцелуй на ладони, наблюдая, как парень моментально прячет её под одеяло. На глазах выступили слёзы. Он уткнулся лицом в покрывало, стараясь не зареветь навзрыд, но это ещё больше напугало бы парня. Джисон встал, посмотрел на него, видя, как Феликс, бросив бесстрастный взгляд, снова отворачивается к окну. Хан вылетает из палаты, не слыша никого вокруг. Ноги сами несут по светлым коридорам, нос уже перестаёт реагировать на стерильный запах. Распахнув двери, ведущие в здание, он перепрыгивает ступени через одну, не чувствуя тёплого солнца и контраста температуры. В голове ничего. Только одно желание растекается ядом, отравляет клетки и движет. Исчезнуть. Так же просто и в один момент, как он из жизни Феликса. Стать никем не только для него, но и для остальных. Раствориться в необъятной стихии времени. Джисон не замечает, куда бежит, без разбора прямо, лавируя между прохожими. Впереди цветными вспышками проносятся машины, смешиваясь между собой шумом двигателей. Их звук накладывается друг на друга, превращаясь в тишину, как цвета радуги в белый. Хан ощущает на своей руке мертвую хватку, что резко тормозит его. Это заставляет повалиться на землю. – Куда ты на дорогу летишь, придурок!? – запыхавшись, рычит Хёнджин, подымая его с асфальта на самом краю тротуара. – Пусти меня! Я хочу умереть! – он вырывается из хватки, но его тут же сжимают поперек живота, а впереди вырастают две фигуры. Джисон наклоняется вперёд, желая избавиться от тисков. Из груди вырывается надрывный крик, а затем плачь. На обычной пешеходной дорожке, где с одной стороны росли деревья, а за ними проезжая часть, с другой – дома, прохожие с опаской обходили их компанию. – Он не помнит меня! Я для него больше не существую, – он зашёлся истошным кашлем, падая на колени, всё ещё пытаясь расцепить руки Минхо на животе. Чонин плотно зажал рот ладонью, с ужасом наблюдая за истерикой друга. Сынмин достал из рюкзака воду, открутив крышку, спешно вылил содержимое ему на голову и себе на руку, умывая багровое лицо. – Успокойся, – голос Кима ровный, без единой эмоции, – иначе я тебя ударю, – он растёр остатки воды по волосам, после больно ущипнул за плечо. Джисон, словно узник на приговоре, смирился со своей участью, поубавил пыл. Шумно дышал через нос, не соображая, что происходит и где они находятся. – Концентрируйся на моих словах, – Сынмин обхватил его лицо, подымая вверх. – Сейчас мы едем к тебе домой, ты поешь и поспишь. После мы всё обсудим на холодную голову. Капли минералки стекали по щекам, подпадая за шиворот, Хан пару раз моргнул, обмякнув в чужих руках. – Чонин, сходи в аптеку, купи успокоительных в уколах, а ты, Минхо, нам продуктов, – кивнул. – Мы с Хёнджином отвезём его домой, – вздохнул, поправив взмокшие волосы.*********
За окном глубокая ночь. Не понятно, сколько Джисон проспал, но весьма удивительно проснуться в своей кровати. Лучше бы не просыпался. Слова Феликса съедали изнутри, не оставляя ни единого живого места. Что теперь делать? Его любимый человек полностью забыл почти десять лет их общения. В тёмную спальню бил свет через приоткрытую дверь. Значит, в доме помимо него кто-то есть. Босиком Хан поплёлся на кухню. Именно оттуда доносились голоса. Во главе стола из тёмного дерева сидел Сынмин, с одной стороны Чонин и Минхо, напротив них – Хёнджин. Они о чём-то разговаривали, но как только заметили его в дверном проёме, то разом стихли. Джисон отодвинул белый стул со спинкой, садясь напротив Кима. Ли поднялся и подошёл к плите. Достав из навесного шкафчика глубокую миску, он налил в неё горячий суп и поставил перед ним, положив сбоку ложку. – Я не голоден. Сейчас я хочу поехать обратно в больницу, – уже собирался встать. – Ешь, – приказал Сынмин. – Иначе мы не расскажем тебе новостей, – выдохнул. Джисон посмотрел на них исподлобья, черпая куриный суп (весьма неплохой на вкус) . – Сколько времени? – огляделся по сторонам. – Час ночи, – начал Чонин, следя за выполнением указания. Дождавшись, пока тот съест половину, продолжил: – Я забрал твою машину под больницей. Перед этим навестил Ёнбока, – упёрся лбом об руку. Хан закашлялся, роняя ложку в тарелку. Хёнджин поспешил набрать ему воды из фильтра. – Как он!? – Стабильно, – горько улыбнулся Ян. – Джисон, он полностью забыл тебя, – наблюдал, как глаза парня заблестели, а после из уголков потекли слёзы. – Так же Ёнбоки забыл часть нашей дружбы. Думает, я только его одногруппник. Больше мне выяснить не удалось, так как его родители выперли меня за дверь. Мне так обидно. Мы с Ёнбоки сколько дружим и такое отношение, – сложил руки на столе, положив сверху голову. Минхо приобнял его за плечи, поглаживая по волосам. – Неудивительно, – протёр лицо рукавом растянутой кофты, – они ведь боятся, что Ликси всё вспомнит. – В смысле? – шокированно поднял брови Хёнджин. Джисон им пересказал. Про ложь матери и её якобы больное сердце. – Вот стерва! – не выдержал Хван, звучно хлопнув по поверхности. – Как можно издеваться над сыном!? – Не выражайся. Она всё-таки его мать, – Сынмин сжал его ладонь, – пусть и такая никудышная. – В таком случае тётушка будет препятствовать восстановлению памяти. Значит, Ёнбок не будет осознавать, что забыл часть жизни, – Чонин стал массировать висок. – Пока мы не знаем всех масштабов, придётся повременить с планом, – Минхо загадочно улыбнулся. – Каким планом? – Джисон растерянно посмотрел на парней. – Тем, по которому ты будешь заново завоёвывать сердечко своего ненаглядного, – Хван ткнул себя в грудь, театрально вздыхая. – Если Ёнбоки тебя не помнит, тогда познакомься с ним заново, – Чонин прижмурил свои лисьи глаза. – Вспомни, что он любит больше всего? – Фокусы и меня, – Хан не особо соображал, к чему они ведут. – Именно, – Ян щелкнул пальцами. – Ты должен эффектно войти в его жизнь, чтобы он думал про тебя круглые сутки, ломая свой мозг. Возможно, нестандартные ситуации помогут ему вернуть воспоминания. – Мы тебе поможем, – Сынмин улыбнулся, – но для этого тебе придётся обучить нас минимальным трюкам. – Я понял, – усмехнулся, прикрыв глаза ладонью. – В таком случае я обязан вновь наполнить его жизнь чудесами.*********
Джисон провёл почти три месяца без Феликса. Поскольку ему не было смысла видеться с ним, это бы всё испортило. План состоял из различных махинаций, фокусов и трюков, а самое главное, строился на загадочной личности Хана. По идее, Ли должен увлечься им и пытаться выяснить, кто он такой, самостоятельно. Для этого ребятам придётся постараться, дабы подталкивать его в правильном направлении. Сыграть на любопытстве и неком азарте – именно такова ключевая задача. Повезло, что Феликс помнит своих друзей, не досконально, как раньше, но всё же. Парень жил с родителями и не выходил из дома, созваниваясь со всеми по телефону. По рассказам, он сильно изменился, перестал казаться таким жизнерадостным и счастливым. Сынмин радостно сообщил, что тот хочет вернуться в общежитие, хотя не живёт там уже год. Благо место в комнате сохранилось. Все решили не вываливать на Ли забытую информацию, дабы тот не сошёл с ума, а постепенно раскачивать мозг и давать кучу поводов задуматься. Джисон знает Феликса десять лет и за столь длительный период успел выучить все его привычки. Предугадать, куда он может пойти или с кем встретиться, оказалось не сложно. Не без помощи друзей, конечно. Поэтому, когда Ким сообщает, что тот собирается поехать к родителям, Хан надеется на удачу застать его в парке, что находился недалеко от общежития. Вероятность найти Феликса – вилами по воде писанная, но упустить такой шанс он попросту не может. Надев свой парадный костюм, что больше всего нравится Ли, Джисон прихватывает белую розу из плетённой корзины, что были куплены для завтрашнего выступления. Именно белые розы нравятся ему больше всего, ведь когда Феликс впервые признался ему в чувствах, то принёс собой данный цветок. Спустя парочку тропинок в парке, Хан замечает одинокую унылую фигуру. Вся стратегия катится вниз снежным комом. Хочется подбежать, обнять парня и рассказать обо всём, что творится на душе. Кое-как обуздав порыв и взяв себе в руки, тихим шагом направился к нему, садясь на самый край лавки, боясь спугнуть. Роль незнакомца противно сжимала сердце. Феликс так близко, но в тоже время бесконечно далеко, словно луна, которую ты видишь, но не можешь прикоснуться, сколько бы не протягивал руку. Джисон незаметно уходит и оставляет послание, надеясь на скорую встречу. End Flashback.
