Два интроверта

                                                *** На негнущихся ногах Феликс дошёл до выхода из универа. Смахнув слёзы, он опёрся о дверной косяк. Народу не было поблизости, так как все переместились в столовую ради зрелищ. Хмыкнув, парень даже обрадовался, что сейчас можно было вздохнуть полной грудью воздух из пустого помещения. Первое время Феликс слышал лишь свои громкие звуки всхлипываний, а потом уловил нотки тишины. Было хорошо. Спонтанно появилась мысль о последующих на дне пар. Не очень-то хотелось прогуливать, ну, как бы, можно было, но кто ему потом домашку скинет? Кто оповестит об изменениях? Кто расскажет о расписании? У Феликса не было того, кто мог ему что-то доложить, если его вдруг не будет, например, по случаю болезни. А действительно, когда Ли болел, он всё равно посещал универ, но, конечно же, надевал маску, чтобы других не заразить. Даже, когда будет ураган или апокалипсис, Феликс всё равно доберётся до здания и, пока все будут орать и стрессовать, он спокойно будет сидеть на парах. Хотя бы жизнь закончит с пользой. Отойдя от дверного проёма, Ли побрел в сторону уборной, дабы привести себя хотя бы в более приятный для себя вид и, с горем пополам, пойти на пары. Феликс же не будет прогуливать, даже если придётся тяжко. Туалет встретил его в полной тишине. Подойдя к раковине, парень опустил руки в холодную воду, а после брызнул себе на лицо. Пару раз продрогнув от непривычки, Ли продолжил намывание лицо мылом. Да уж, мыло в уборной было такое себе, и Феликс надеялся, что аллергии не будет, но это было лучше, чем ничего. Вдохнув запах черники, парень встрепенулся. Феликс любил чернику до безумия, в детстве всё, что было в комнате, на нём надето, еда и подобное, было только в таком цвете, только с таким запахом и только с такой ягодной ассоциацией. Когда лицо уже было красное от натирания мыла, парень положил средство обратно. Смыв с себя всё, что смог и то, что хотел, но не удалось, Феликс, поправив рюкзак, пошёл на пару. Настроение было на позитиве, несмотря на то, что произошло недавно. И, как бы парень не хотел, ему пришлось идти на эту чёртову пару через столовую, через толпу людей, через Хёнджина, через Вонши и его оскорбления, через преграды, через нехочу. Оказавшись прямиком у прозрачной двери столовой, Ли протяжно выдохнул, настраивая и успокаивая себя на хорошие мысли. Ведь, если будешь думать о плохом, оно и случится, верно же? А если будут только позитивные мысли, значит, и позитив в жизни, правильно? Правильно. Наконец решившись, парень толкнул рукой дверь и та тихо заскрипела. Просунув сначала лишь свою голову, он стал рассматривать помещение. Много, однако, людей было здесь. Даже не назвать примерное число. Казалось, здесь был весь универ. Все люди толпились в центре, где совсем недавно была тушка Феликса. — Будто на концерте любимого артиста, ей-богу. — фыркнув, шёпотом процедил парень, и уже собрался войти внутрь, ведь перерыв не резиновый, как вдруг услышал шаги позади себя.                                                 *** — Куда же его занесло? — беспокоенно говорил себе под нос Хёнджин. Парня он так и не нашёл, хотя почти мигом пошёл за ним, но того, казалось, след простыл. — Не мог же уйти? Или мог? — Хвана настигли сомнения. И чего это вдруг он на первых порах побежал за незнакомым ему человеком? Тем более с такой внешностью. Хёнджин заприметил красоту парня ещё в тот момент, когда блондин глянул на него непонимающе и мило, с лёгкой улыбкой. Хёнджин заметил эти красивые карие глаза, хоть и был достаточно далеко, но был уверен, что они именно такого цвета. Заметил острые скулы, небольшой нос и лоб, пухлые розовые губы. И веснушки. Огромная россыпь веснушек на лице. Только жаль было, что люди с такой внешностью, которые попадались в жизни Хёнджина хотя бы раз, хотя бы мельком, были людьми не очень-то хорошими. И вот, будто бы снова наступая на грабли, Хёнджин вслепую следовал за парнем такой же внешности. Жалеть потом будет, ох, как будет. А может и нет, если остановится прямо сейчас. Глянув по сторонам, Хёнджин всё же решил вернуться обратно в столовую. Зачем ему неприятности? Хватило ведь и Минады и того одноклассника. Хёнджин помнит же, как они оба с ним поступили, не факт, что ещё тот веснушчатый не придуривается. А ведь может. С полной решимостью больше не обращать внимания ни на кого, а наконец позаботиться о себе и своих внутренних проблемах, Хёнджин быстрым шагом направился к стеклянной двери. Может, постоит ещё немного, а потом пойдёт домой. Не хотелось идти на пары от слова совсем. Учёба его волновала только иногда. Хёнджин подходил к учёбе без нервов, спокойно и терпеливо. Заметив того самого парня, которого прежде искал, Хёнджин остановился, решая, что ему сделать. В любом случае, ему нужно идти в столовую, иначе никак не уйти. А что уж делать с блондином, он не знал. Можно и проигнорировать, пройдя мимо, либо же поинтересоваться не знамо чем. Хёнджин, похоже, совсем не обдумал свои последующие действия. Вот он уже стоит сзади веснушчатого и легонько дотрагивается до его плеча. Реакция сама по себе обычная: парень вздрогнул. — Это я, всё хорошо. — спокойно проговорил Хёнджин, поглаживая предплечья блондина. Как будто он знает, что я хороший. Ну ты дурак, Хёнджин. Он тебя знать не знает, а ты. Парень молчал, даже не двинувшись с места. Ну всё, Хёнджин, сейчас ещё скорую вызывать. Вечно ты лезешь со своей заботой. — Я просто хотел поинтересоваться твоим здоровье, окей? Удостовериться, что ты в порядке, хорошо? Я ухожу, ладно? Хёнджин действительно ушёл, пройдя в паре метров от блондина и хлопнув стеклянной дверью.                                                 *** Сзади меня не Хёнджин же, да? Сзади Феликса почему-то был Хёнджин. Видимо, жалеть пришёл. Он же второй раз видел его таким жалким и избитым. — Я поинтересоваться пришёл, окей? Интересоваться мной? Что? Пока Феликс тупил в своих мыслях, Хёнджин успел уйти, будто бы его вообще здесь не было. Вздохнув, Феликс отправился на пары. Звонок всё же прозвенел, он он мог поклясться, что никто ещё не пришёл. И правда. В столовой было уж очень много народу, хотя уже пора бы идти на пару. Кабинеты, в которых проходили пары, для Ли казались идентичными. Тускло-жёлтые стены с парой надрезов у краёв; тёмный деревянный пол, который выделялся среди всего, что было вокруг, своим узором в виде змеи; потолок не выделялся никак, чёрный паркет. В некоторых стояли ещё хотя бы пару искусственных цветов, но это уже что-то. Здесь же всего пару картин древних людей. — Даже у историка не столько картин, как в кабинете по мат анализу, — Феликс про себя подмечает этот факт, который уже давно хотел озвучить вслух, но было некому. Тишина убивает Феликса. Всё кажется таким бесячим, хотя прежде на это он не обращал внимания, так почему же сейчас его взгляды так всё анализируют и лезут куда не надо. — Здесь вообще нужна учёба кому-нибудь, или я тут единственный, кому карьера нужна? — Феликса выбешивает такое отношение к нему, он сидел здесь сорок минут, никто даже не пришёл. — Да пошло всё, — Веснушчатый поднимает свою сумку, поправляет лямку и удаляется прочь из этого здания. Не намереваясь проходить снова через столовую, Феликс вспомнил ещё один путь, как можно выйти намного безопаснее. Недолго думая, ведь, в столовой наверняка до сих пор все стоят столбом и чего-то ждут, парень пошёл немного быстрым шагом, чем ходил обычно в другие дни. Подойдя к лестнице, Феликс уловил слова: — Неужели потерял? — голос немного дрожит, человек под лестницей явно взволнован. Погодите, это же не. — Хёнджин? — Феликс не успевает обдумать свои слова, поэтому они вырываются быстрее, чем у него обычно вырывается злоба. — Я.. я ухожу. — Хёнджин мямлит, заикается, пытается поправить своё фиолетовое худи, но не удаётся, так как он, из-за свое неуклюжести, запинается об свой же портфель, теряет равновесие и да здравствует пол. — Не уверен, что должен был именно это сделать, но да, сам видишь, — Феликс несёт чепуху, придерживая Хёнджина за бока. — Извини, — Хёнджин пытается убрать его руки, так как не особо тактильный. После всяческих попыток, он все же принимает решение поднять опустившуюся вниз голову и взглянуть на этого парня. — Утром был не ты, да? — Феликс уже построил пару догадок насчёт всего этого. По поведению сразу видно: Хёнджин скрывает себя за идеальной для остальных обложкой. — Мне нужно идти, — Хёнджину стыдно стоять перед ним, поэтому он делает шаг и снова запинается об портфель. Феликс с интересом оглядывает его, хватается за рукав и падает за ним, не успев ничего сделать. Удар смягчает тело парня, а тот, видимо, ударился не слабо так-то. Хёнджин мычит, пытается вытащить свое тело из-под навалившегося на него Феликса. — Не мог бы ты.. — Хёнджин не хочет второй раз повторять, что он не тактильный вообще никак, и, какой бы ни был этот веснушчатый парень, он пока не готов с ним как-то взаимодействовать. Удар, нанесённый дважды, не может повториться. Он не допустит этого. — Точно, — Феликс сразу приподнимается с парня, отряхивая себя от невидимых пылинок. Когда Феликс встал с него, Хёнджин тут же принялся собирать свои вещи и быстро ушёл. Феликсу было немного обидно за этого паренька, ведь тот выглядел очень забитым, но, несмотря на это, помог ему не единожды. Вспомнив, что хотел давно уже уйти домой, он подошёл к окну, поднял свой рюкзак и заметил блокнот. — Похоже, Хёнджин что-то делал, раз закинул свой блокнот сюда, — подумал Феликс, собираясь поднять его. Намереваясь уже отложить его и перестать любоваться обложкой, ведь Хёнджин рисовал очень красиво и явно был очень творческим человеком, он заметил листы, торчащие из-под корки. Но, как бы ни было любопытно, Феликс даже не взглянул внутрь. Ему было бы не очень-то, если б он узнал, что его личную вещь смотрели. — Я обязан вернуть его блокнот. Он ведь его искал, — веснушчатый убирает этот сборник художеств к себе в рюкзак и, наконец, уходит домой. — Феликс, у тёти Джину сестра уезжает учиться, — начала свою речь мать сразу у порога, стоило ему войти в дом. — Вот у моей подруги есть дочь, Джол, так она и гулять успевает и учиться и помогать матери, не то что некоторые, — женщина протирает посуду, делясь разными историями с сыном, которых он даже слушать не хотел. Хлопнув дверью, Феликс присел на пол, ожидая скорого: — Я не понимаю, я со стеной общаюсь или с сыном? — возмущалась та, стуча своим новым маникюром. — Не уж-то обиделся? — выдала мать, противно скрипнув каблуком. — В твоем-то возрасте пора бы не обращать внимание на такие мелочи, вот Унджи, моя, кто она там, подруга подруги Шонё, так вот, её оскорбляли и так и сяк, но ты бы видел её, она сейчас. Можешь закрыться? Хотелось сказать Феликсу, но он промолчал, вытаскивая все внутреннее из рюкзака. Ручки, оказавшиеся почему-то не в пенале, громко звякнули, ударившись об стол. Феликсу хотелось удариться об стол тоже. Мать, не переставая, продолжала вещать про каких-то дальне-дальне и вроде-бы-так-звали-подруг. Очень интересно было слушать про какую-то Чинён, которая, в его-то возрасте, покорила Америку. А Феликс просто со своей учёбой уехал далеко вниз, откуда не выбраться никогда. Мать гений. Хотя, тут можно поспорить. Читая новые, только появившиеся, задания, Феликс устало простонал, прикидывая, во сколько он закончит всё это. — Я закончил, — нервно произносит он, глядя на часы. — А ведь ещё и не так поздно, всего лишь без пяти шесть утра. Пора просыпаться. Как же я выспался. Быстро собравшись, ибо не хотелось перекрикиваться с матерью, Феликс молнией вылетел из дома. Надевая наушники, которые, кстати, работали немного, он зашёл в вилайв, где транслировалась недавно созданная группа. Во главе неё стоял великолепный человек, Кристофер Чан, который ну капец как заслужил вселенную. Однажды, во время истерики, Феликс пытался успокоиться, листая какие-то интересные записи других людей. Ведь, увидев видео, где говорилось, что, когда плохо, нужно постараться отвлечься, он предпринял решение интересоваться людьми, у самого ж жизнь задница, если коротко. И так ему попалась статья, где этот Кристофер Чан говорил, что хотел собрать группу собственноручно, но всё увенчалось крахом, поэтому он продолжил со своими друзьями, после чего появилась маленькая группа, под названием 3racha. Феликс заинтересовался к-попом и даже сильно. Его привлекали корейцы, их культура, еда, да вообще всё. И особенно — музыка. — Не ну ты видел их? — в первый раз, когда мать увидела то, что повесил её сын у себя в комнате, она, мягко говоря, чуть не отказалась от него. — Накрашенные геи, ей-богу! — Ну что в их песнях такого? Бормочут что-то, не разберешь! — прослушав ещё кусок, она выдала: — Вот что ты здесь услышал? Как по мне не что иное, как: абуда зын, бла-бла. — Мам, там на корейском, ты не поймёшь. — Феликс спокойно отстаивает любимую группу. — А ты как будто понимаешь? Хоть на армянском запоют, всё равно разницы нет! — Не особо, я ведь не. — Вот! Сам признался! А ещё что-то мне говорит, — мать, довольная, уходит восвояси, вспоминая крах сына. По дороге в университет он почти не смотрит по сторонам, его глаза направлены только в телефон. Конечно, если он переходит где-то, он сразу оглядывается. На этот раз Феликс не стал бездумно листать ленту знаменитых людей и тех, кем он хотел бы стать, ведь всё равно от этого ничего не изменится. Надо меняться самому, а не смотреть, как это делают другие. И тогда-то Феликс впал в раздумья, не зная как изменить свою жизнь хотя бы в более менее. — Да-да, а знаешь, что он мне сказал? — девчонки у крыльца университета вились здесь каждый день, казалось, они здесь жили. Феликсу не очень хотелось проходить в помещение, когда те рядом, ведь они всё время говорили, что все их подслушивают. Очень здорово, когда их слышит даже глухой уборщик. — Забей на него. А, кстати, Хёнджина вчера видели с какой-то девушкой! — Стой, погоди, когда? Совсем личной жизни нет? Феликс без интереса прошёл внутрь, окидывая тусклый свет ламп и кучу народа. — Нет же, девушкой, которая вчера была с ним, была я! — А ты докажи! — Ты со мной была вчера, забыла? Как же это глупо. Наблюдать за теми, кто спорит о таком, просто смешно. — Эй, а разве это не тот парень? Причёска похожа, — девушка вдруг встряла, когда заприметила в толпе Феликса. — Я не думаю, но, вроде, похоже. — Да что ты себе позволяешь? Как он может быть с Хёнджином! — въелась первая дамочка, которая очень уж взбесила Феликса. — Так это ж тот урод, — парень замечает и проходит в середину, почти дойдя до него. — Вонши, я больше не бесполезен, как видишь. Вонши, закатывая рукава, с улыбкой выходит из-под лестницы, оценивая спину Феликса. Да заебешь. Феликс уходит, причём, так быстро, что даже никто и не замечает. — Бесполезное ты создание, Крил, — плюёт Вонши и падает на скамью, ударившись локтем о чьё-то плечо. — Заебали! А Феликс тем временем спешит в то самое место, решаясь отдать, наконец, вещь Хёнджину. Место, конечно, красивое здесь. Лестница старая, внизу очень просторно и уютно, если постелить плед, и подумать, что пауки это вовсе не враги, а нечто сказочное. Вид из окна был прямо на вход в университет, что позволяло контролировать свой уход отсюда без происшествий. Сев на потертый подоконник, Феликс включил наушники, закутался в капюшон и прикрыл глаза, наслаждаясь отрывком песни 3racha. — Эй, — совсем тихо, будто бы и совсем пустой звук. — Парень, уже университет закрывается, — Хёнджин приспускает кофту и замечает его. — Феликс, пора домой. — Я не хочу, — мычит тот в ответ, закидывая вторую ногу на батарею. — Тебя родители ждут, наверное. — Хёнджин, тебе ли не плевать? — как-то резко выскакивает из его рта, а глаза открываются. — Раз я сказал, что не хочу домой, значит, не ждут. — Понял, — Хёнджин односложно отвечает, заикаясь и будто хотя ещё поговорить, но всё же отходит и собирается уходить. — Постой, — Феликс вспоминает про вещь. Быстро спрыгивает, роется в рюкзаке, бренча значками, и, наконец, достаёт. — Твоё, обранил в прошлый раз. Хёнджин непонимающе смотрит то на свой скетчбук, то на него. — Я не смотрел, честно, — зевает Феликс, кладёт блокнот в его руки, постукивает по плечу и уходит. — Пока, Джинн. Пока?